Paint it black

Куйчжоу. От одного вида знакомых, исхоженных вдоль и поперёк окрестностей левую руку начало предательски ломить. Сюэ Ян выругался, ожесточённо растирая ноющие пальцы. Если быть честным (а с самим собой ему это хоть иногда, но всё же удавалось), он и не думал, что вернётся сюда снова. Тогда, в башне Кои, последним, что ярко отпечаталось в памяти, была тошнотворно приторная улыбочка Мэн Яо, которую хотелось подправить остро заточенным ножом. Этот шлюхин сын ещё и говорил что-то такое, угрожающе ласковое, отчего Сюэ Яна несколько раз кряду вывернуло собственной тёмной кровью. Дальнейшее он помнил смутно. Кажется, его куда-то тащили, кажется несколько раз он приходил в себя и даже прицельно плюнул кому-то прямо в лицо, а потом его просто вышвырнули на дорогу, как подыхающего пса. Даже не добили. И под пытками не вспомнишь, сколько он валялся в этих придорожных кустах. Вот тогда-то он и понял, что вряд ли когда-то снова увидит этот дрянной городишко. Он не жалел. Он никогда ни о чём не жалел. Только смерть всё не шла и не шла… А потом появился его полоумный даос… «Смерть моя», — усмехнулся про себя Сюэ Ян, поглядывая на молчаливо идущего рядом Сяо Синчэня. Почти всю дорогу до Куйчжоу его драгоценный враг продолжал ожесточённо молчать. Гордо выпрямленная спина, пустой взгляд отсутствующих глаз под белой повязкой, устремлённый в никуда. Точно падшее божество, потерявшее всё, кроме этой бесконечной звенящей чистоты. По крайней мере, он больше не пытался себя убивать, что уже немало обнадеживало. В городе его придётся ненадолго оставить в одиночестве, и эта мысль всю дорогу въедалась в мозг, успев прогрызть в нём изрядную дыру. Оставлять даочжана ему не хотелось ни на час, ни на несколько минут. Будь его воля, он бы его вообще связал и таскал за собой на какой-нибудь магической верёвке, вроде той, которые умел делать Вэй Усянь (и почему он тогда не выведал это заклинание?), но что-то подсказывало, что все эти манипуляции только подольют масла в огонь, воплотив мучавшие его по ночам кошмары в реальность. Приходилось терпеть и пытаться рассуждать как все нормальные люди, о которых представление он имел весьма смутное и расплывчатое. Вот если бы даочжан его связал, он бы не отказался, улучил бы момент, чтобы извернуться, укусить… вот хоть бы за эту белоснежную шею. А после этого… Сюэ Ян встряхнул головой и отвесил себе отрезвляющую пощёчину. «Нашёл время об этом думать! Идиот!» Он зарычал, злясь на самого себя, куснул ноющую руку, пытаясь собраться с мыслями. «Куйчжоу. Разведать обстановку, раздобыть денег, прикупить необходимое. Затем тайник. Дальше будет видно по обстоятельствам». Он прибавил шагу, догоняя свою пресвятую добычу, схватил за руку, нарочно скользнул по запястью мизинцем в кожаной перчатке, отчего даочжан конвульсивно дернулся. Сюэ Ян ухмыльнулся, мол: «Да-да, опять я хватаю тебя своими грязными руками, хоть я их только недавно мыл в ручье, но кровь и смерть с них не смоешь. Я и не хочу, гэгэ, потому что я — это я. Вот этими самыми руками я вырезал Байсюэ и твоего паршивца Сун Ланя чуть не убил. И ты всё равно не отдергиваешь своей руки, потому что ты мой, ты — смерть моя, ненависть моя, ярость и кровь моя… И твоя боль тоже моя». — Мы почти пришли. Дальше пустынных дорог уже не будет, — произнёс он вслух, придерживая даочжана за руку. — В Куйчжоу мы ненадолго. Поедим, пополним запасы. Мне надо будет кое-что выяснить, но я мигом обернусь. Главное, ни во что не ввязывайся. — Я смотрю, ты научился давать дельные советы самому себе? «Ого!» — мысленно присвистнул Сюэ Ян. — «А вот это что-то новенькое! Даосский сарказм! Ты быстро учишься, гэгэ». — И себе тоже. Здесь каждая вторая собака на меня зуб имеет. Я бы тоже имел, если бы не был собой, но поскольку я — это я, то приходится быть на своей стороне. Он молол всю эту чепуху, не забывая поглядывать по сторонам. На душе было какое-то нехорошее предчувствие. Он буквально шкурой чувствовал. «Верховный, может, и не знает, что я не сдох, а вот А-Яо… А-Яо точно знает, сволочь эдакая. Наверняка успел прицепить следящее, пока я валялся без сознания». Сяо Синчэнь чувствовал приближение города. Воздух стал другим, будто более плотным, насытился сотнями запахов, большинство из которых едва ли назовёшь приятными. Куйчжоу — богами забытое место, где никому нет дела до местных жителей, здесь не главенствует ни один клан, а здешние заклинатели куда больше похожи на разбойников или шарлатанов. Он попытался сосредоточиться на этих мыслях: о крестьянах, нуждающихся в помощи, о нечисти, что обитает в этих краях. Раньше это помогало: просто не думай о себе, думай о других, о тех, кому ты можешь помочь, но только не в этот раз. Воображение против воли подкидывало образы из «сказок», которые рассказывал его враг в городе И. Повозка против пальцев семилетнего ребенка… ни одной целой кости не должно было остаться. Как он вообще смог выжить? Что случилось с тем человеком, который помог ему? Ведь ему кто-то помог, иначе кости не срослись бы так гладко. «Нельзя, нельзя об этом думать. Я не хочу знать. Он вырезал Байсюэ, он лишил глаз Сун Ланя. Чудовище не заслуживают жалости и понимания». Куйчжоу встретил их привычным городским шумом. Торговцы зазывали прохожих в лавки, на все лады расхваливая свой товар, скрипели телеги, лениво брехали разомлевшие за долгий жаркий день собаки. Сяо Синчэнь не любил города с тех самых пор, как лишился глаз. Здесь было сложнее «видеть», слишком много звуков. Голова тотчас же начинала гудеть. Оставалось полагаться на Шуанхуа, чувствующий меч заклятого врага. Цзян Цзай вместе с его обладателем маячили чуть впереди и Сяо Синчэнь волей-неволей следовал за ним, чувствуя десятки взглядов, брошенных вслед. — На нас смотрят, — заметил он мрачно. — Я бы сказал, пялятся, — с весёлой злобой откликнулся Сюэ Ян. — Только не на нас, а на тебя. Ты тут как флаг в своих белых одеждах. Наверняка думают, что ты какой-нибудь молодой истукан из Гусу. — В Гусу носят другие одежды… — Ага, конечно, ты ещё пойди объясни этим оборванцам в чём отличие. Просто иди за мной, гэгэ, мы почти пришли. И в самом деле, не прошло и пяти минут, как Сюэ Ян снова бесцеремонно схватил его за руку и куда-то потащил. Сяо Синчэнь шипел от каждого прикосновения, но терпел, судорожно пытаясь найти объяснение этому феномену. Нельзя позволить этому демону добраться до А-Цин и Сун Ланя, нужно выяснить, что он собирается делать с проклятым артефактом, что замышляет. Да, именно так. Он раскроет его замыслы и вырвет из сердца эту больную привязанность и убьёт его, как и должен был… А потом… В душе саднило гадкое понимание, что не будет никакого «потом». Потому что он его не убьёт. Он не смог тогда, в городе И, не смог, когда тащил его, раненого, на мече, не смог потом, когда он спал совершенно безоружным и беззащитным. Хотел, но не смог. И это давило, душило изнутри, заставляя голову разрываться от боли. Неужто это и впрямь наказание за одержимость? «Вами управляет тот, кто вас злит», — говорил Лао-цзы. Он ведь знал. Знал всё это, но так ничего и не понял. — Гэгэ… С тобой всё в порядке? — Сюэ Ян потряс его за плечо. «В порядке? Ты со мной! О каком порядке ты говоришь?» — мысленно застонал Сяо Синчэнь. — Я отвлёкся… Здесь шумно. Где мы? Трактир? Нет… не тот запах. Чайная. Ты привёл меня в чайную? — он старался говорить спокойно. В самом деле, не устраивать же сцену на людях? Ещё не хватало заработать себе клеймо «обрезанного рукава». Хватит с него и «слепого блаженного». — Никогда не перестану удивляться тому, как ты это делаешь. — С детским восторгом хлопнул в ладоши Сюэ Ян. — Да, это чайная. И сейчас я совершу очень чудовищный поступок: закажу чай и пирожные и одно из них съем! Нет… не съем… загрызу живьём! Страшно? Ребяческие нотки в голосе осыпались битым стеклом, обращаясь в ледяной смех. Он баловался, менял маски со скоростью уличного фокусника. Успеешь угадать, которая из них настоящая? — У нас нет денег, — устало заметил Сяо Синчэнь. — Ну, гэгэ… — он капризно захныкал. — А-Ян хочет пирожные… Ну пожа-а-алуйста… — Прекрати паясничать. — Даочжан потёр виски. Голова болела так, что казалось, вот-вот разлетится на части. — Какой ты грубый! — Фыркнул Сюэ Ян своим нормальным голосом и, достав кинжал, принялся вычищать им грязь из-под ногтей. — Мы в Куйчжоу. Здесь необязательно платить, если ты со мной. Тут за многими должок. Поэтому, сделай мне одолжение, расслабься и выпей чаю. Ты устал. Устал? Ещё как устал, вот только расслабиться рядом с самым ненавистным человеком во всей Поднебесной даочжан мог едва ли. Против чая он протестовать не стал. Просто не было сил и желания препираться. Пытаться переспорить Сюэ Яна, это всё равно что пытаться сдвинуть скалу голыми руками. — Что ты собираешься делать? — спросил он наконец. — Есть пирожное, — невозмутимо отозвался Сюэ Ян. — А потом прогуляюсь по городу. Послушаю кое-какие новости, навещу парочку должников… — Убьёшь первых встречных и срежешь кошельки? — Фу, гэгэ! Тебя послушать, так я только и умею, что убивать. Как я ещё половину Поднебесной не вырезал? — Сюэ Ян вгрызся в пирожное и продолжил уже с набитым ртом. — Можешь верить, можешь нет, но я не убиваю просто так без причины. Это слишком вульгарно. Я всё-таки не разбойник с большой дороги, а разбойник с именем. Он ухмыльнулся, облизывая пальцы. Как бы не нравилась ему эта тонкая игра, надо было поторапливаться. — Меня не будет час-другой. Не больше. Просто дождись меня здесь. Заказывай всё, что душе угодно, помедитируй… или что ты там ещё делаешь, когда тебе скучно. Только никуда не уходи. — Ты меня всё равно из-под земли достанешь, — зло буркнул Сяо Синчэнь. — Вот лучше без этого, я, конечно, достану, куда я денусь, но давай не будем драматизировать? Просто сиди и жди. Куйчжоу не самое безопасное место… «Для слепого, — чуть не ляпнул и мысленно ударил себя по губам. — Давай ткни ему в лицо этим, чтобы он наверняка вскрыл себе глотку. Проклятый Сун Лань! Зачем было отдавать ему оба глаза?» Сюэ Ян поднялся, не дожидаясь ответа. Тенью выскользнул за порог чайной. Несколько секунд и на лице не осталось ничего человеческого: острая холодная улыбка и такой же острый Цзян Цзай, готовый откликнуться на зов своего хозяина. Шагнув на улицу он тотчас же растворился в закатных сумерках, разлившихся по знакомым закоулкам. Впереди было много работы…

***

Не уходить? Сяо Синчэнь и не уходил. Во-первых, куда он пойдёт? Снова путешествовать по миру в одиночку, уничтожая ночных тварей и пытаясь собрать себя по кускам? На это не было ни сил, ни желания. Тогда, с Цзычэнем, он смог. Пережил боль, поверил, боролся, но чем это обернулось? Он снова проиграл, попался в ту же ловушку, привязался к первому, кто попался ему на пути. «Забавно, — думал он. — Сун Лань тогда сказал "уходи", а этот просит остаться. Вот только больно от этого одинаково». Во-вторых, Сюэ Ян всё равно найдёт его, в буквальном смысле достанет из-под земли. Он ведь так хочет отомстить, что пойдёт ради этого на всё что угодно. Вот хотя бы сейчас, он тащит его за собой, слепого, сломленного. Зачем? Что им движет? Это ведь не злость за то, что ему помешали. Он всё равно убил всех: и Чан Пина, и многих других. Что тогда? Вражда? Какой азарт враждовать с калекой? Он его и так почти убил, вывернул душу наизнанку, но ему и этого мало. Упрямства не меньше, чем у священномудрых, в одиночку живущих в лачуге на крутой скале, но зачем? Сяо Синчэнь неторопливо допил чай. Новый заказывать не стал, просто сидел глядя в одну точку, стараясь привести в порядок мысли. Он так углубился в это занятие, что едва ли заметил, как напротив него оказался человек. Не Сюэ Ян, нет, этого он больше ни с кем не перепутает. Кто же тогда? — Молодой господин… Простите меня… но вы ведь заклинатель? — обратился к нему незнакомый мужчина. — Я вижу ваш меч… это меч заклинателя. Простите, что потревожил вас… Если вы хотите, я уйду… — Нет. Скажи, зачем ты обратился ко мне. — отозвался Сяо Синчэнь, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. — Молодой господин… Вы так великодушны! Я… Моя дочь очень больна. Я знаю, что болезнь эта особенного характера. Я говорил ей, чтобы она не ходила в тот лес, но она не послушала. Говорят, там живёт демон… Как-то раз она вернулась домой поздно ночью, лицо её было искажено ужасом. Она всё говорила и говорила про тёмное чудовище… А потом начала гаснуть с каждым днём. Помогите нам, молодой господин. Я вижу, у вас чистое сердце… Сяо Синчэнь нахмурился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он не чувствовал злобы или угрозы, исходящей от сидящего перед ним человека. Страх и мольба в его голосе были искренними. Конечно, он обещал Сюэ Яну дождаться его, но он и не собирается изменять своим словам. Он просто пойдёт и посмотрит на девушку. Если дело и впрямь обстоит так, как говорит этот человек, он вернётся сюда, а потом скажет, что собирается разобраться с демоном, который на поверку, скорее всего, окажется обычным неупокоенным духом. В конце концов, он не вещь, чтобы им распоряжаться. — Хорошо. Я взгляну на неё и решу, что я могу сделать. Проводи меня. — Молодой господин! Вы мой спаситель! Я не знаю, как вас благодарить! Вы точно посланы мне небесами! Уходить не заплатив было не правильно, но что поделать? Денег у него и в самом деле не было. Успокаивало то, что его не окликнули. Видимо, Сюэ Ян и в самом деле не соврал. Даже подозрительно как-то. Он вышел на улицу вслед за своим провожатым, стараясь сконцентрироваться. Припомнил, что у него ещё должны оставаться защитные талисманы. Это поможет девушке продержаться, пока он будет разбираться с нечистью. Он даже вздохнул свободнее: помогать людям в беде просто и привычно, а главное, позволяет хоть ненадолго забыть о собственной боли. Они шли уже достаточно долго. Даочжан пытался запоминать повороты, но тщетно. Ориентироваться в незнакомом городе нелегко. Шум теперь слышался лишь в отдалении, должно быть они свернули на безлюдные улицы. Его провожатый, рассыпающийся в благодарностях всю первую половину дороги, тоже поутих. Сяо Синчэнь чувствовал, как нарастает его страх. Переживает, что заклинатель может навредить дочери? — Мы почти пришли, молодой господин… Вы уж простите… Дочка у старика одна отрада…сами понимаете… Внезапно, даочжан почувствовал, что они не одни. «Шесть человек, не меньше… может, больше…» — успел подумать он, прежде чем услышал лязг металла. В голове тотчас же всплыли «наставления» Сюэ Яна. Ещё секунда — и он уже сжимал в руке Шуанхуа. Незнакомцы окружали его плотным кольцом. — Ты посмотри, какой у него меч! На кой чёрт слепому калеке такое оружие? — За него можно выручить кругленькую сумму! — Ха, смотри-ка! Ещё и драться собрался! Шуанхуа не чувствовал тёмную силу, а значит, не мог вести своего хозяина, — оставалось полагаться на слух. На его счастье, разбойники продолжали переговариваться, обмениваясь смешками. Первую атаку он отразил довольно ловко. Нападавший явно не ожидал такой прыти от слепого и был попросту застигнут врасплох. В воздухе запахло кровью. Ещё один взмах Шуанхуа и тот, кто был сзади, полетел на землю, корчась от боли. Вокруг будто бы стало свободнее. Сяо Синчэнь обернулся вокруг себя, занеся руку для нового удара, когда плечо пронзила острая боль. Заговоренный метательный кинжал… «Мы же в Куйчжоу, гэгэ», — почему-то пронеслось в голове голосом Сюэ Яна. Он успел бросить защитное заклинание, защищаясь от следующего удара, и тотчас же развернулся, чтобы парировать атаку того, кто подступал сзади. Голову предательски вело. Что-то не так… Слишком много сил ушло на простую защиту. Неужели кинжал отравлен? «Нельзя сдаваться… не сейчас. Сюэ Ян решит, что я сделал это нарочно и убьёт А-Цин и Сун Ланя…» Как ни прискорбно, но мысли о злейшем враге были единственным, что могло придать сил.

***

Сюэ Ян не терял времени даром. Начал он с должников, и никого, между прочим, не убил и даже особо серьёзно не покалечил — слишком торопился. Иногда он делал людям одолжение, но не по доброте душевной (упаси тёмные боги от этой напасти!), а из чистой практичности. Деньги в его руках долго не жили, да и никогда не знаешь, как может обернуться дело. А тут всё просто — заглянул в Куйчжоу, вытряс обещанное. Быстро и надёжно. Полученное серебро он тотчас же пустил в дело, набивая мешочки цянькунь и мысленно восхваляя их создателя. Воистину, самый умный человек во всей Поднебесной. Придумал такую простую и дельную вещь, не то что эти болваны, которым только дай трактаты и правила писать, а потом заставлять других болванов всё это зубрить. Размышляя подобным образом, он успел раздобыть целый ворох полезных вещей: чистые ханьфу — чёрные для себя и белые для своего любимого врага. Долго думал, стоит ли взять красное, — не удержался, взял, потому что Сяо Синчэнь в красном — это лучше всех чудес света вместе взятых. Он и не узнает даже, потому что не увидит, так и будет ходить с гордым бесстрастным лицом. В той же лавке взял чистой белой ткани на повязки. Следом в бездонный мешочек последовало всё, что нужно для удобного дома под открытым небом. Сюэ Ян давно привык, что всё своё надо носить с собой. У него никогда не было постоянного пристанища. Сегодня здесь, а завтра там, а послезавтра ещё где-нибудь. Там где веселье, кровь и смерть — там и он. С едой было проще: главное, разжиться рисом, специями, чаем и конфетами. Остальное легко собрать, добыть или убить прямо на месте. Лекарствам и талисманам он, вопреки обыкновению, уделил особое внимание. Свои раны можно и зализать, а вот с ценной добычей в виде злобного даоса такой трюк не пройдёт. Не то чтобы он не попытается при случае ради собственного удовольствия, но нужны и более надёжные средства. Оставшееся серебро он рассовал по тем же мешочкам и собственным карманам. Настораживало одно: за ним никто не следил. Местные оборванцы и старые знакомые не в счёт. Подозрительно, слишком подозрительно. Не верил Сюэ Ян в бесплатные подарки судьбы и счастливые совпадения, особенно когда дело касалось Верховного. Выходило, что Цзинь Гуаншань считал его покойником. И во всей Поднебесной была только одна птичка, способная об этом напеть, а значит, она скоро даст о себе знать и потребует вернуть должок. «Ладно, выкрутимся, не в первый раз, — рассуждал он, обращаясь не то к себе, не то к Цзян Цзаю. — Сейчас, главное, вернуться обратно, пока наш упёртый даочжан не напридумывал себе очередных глупостей». Он обернулся даже быстрее, чем ожидал и уже собирался съязвить по этому поводу, чтобы позлить своего любимого врага, но стоило зайти в чайную, как от хорошего настроения и следа не осталось. Стол, за которым он оставил Сяо Синчэня, пустовал. Сердце болезненно сжалось, пропустило удар и заколотилось с новой бешеной силой. Сюэ Ян с трудом сдержал рвущийся наружу крик. Вот именно этого-то он и боялся! «Так… спокойно… он не мог далеко уйти. Не мог… Нет такого места, куда можно взять и уйти от Сюэ Яна». Несколько секунд и владелец чайной уже хрипел, силясь набрать воздуха в лёгкие. — Говори! Где тот, с кем я сюда пришёл?! Слепой, в белых одеждах! — Не знаю! Клянусь, я не знаю, Чэнмэй! Он ушёл с одним из местных… Я думал, это ты послал за ним… — сипел хозяин. — Я что, на идиота похож? Если с ним хоть что-то случилось… Сюэ Ян не договорил, отшвыривая владельца чайной в сторону. Разбираться с ним не было времени. Недолго думая, он кинулся наверх, выбрался через окно на крышу. Так легче искать. Крыши Куйчжоу он знал так же хорошо, как местные кошки. Про следящее заклинание вспомнил только посередине дороги, плюнул, разозлившись на собственную глупость, едва не скатился с высоты третьего этажа на резком развороте, и бросился в ту сторону, куда вела невидимая нить заклинания. Какого чёрта он туда потащился? Из принципа? Из благородства? Сказано же было: сиди и жди. Интересно, все даосы такие упрямые или это ему такой достался? «В следующий раз я тебя к дереву привяжу, гэгэ! Можешь меня потом сколько угодно убивать за это, но что с тобой делать, раз ты по-хорошему не понимаешь?!» Отзвуки боя он услышал ещё издалека, тотчас же узнал Шуанхуа. Узкий тёмный переулок на окраине города. Кто бы сомневался! Мародёры, решившие поживиться слепым заклинателем. Сюэ Ян едва не взвыл от злости. Цзян Цзай пел, в предвкушении кровавой бойни. «Прости, гэгэ, я правда хотел, чтобы от меня сегодня не несло смертью, но ты сам виноват». Он не стал разводить прелюдии, просто спрыгнул в самую гущу, на ходу отрубая кому-то безмозглую башку. Капли крови взметнулись в воздух, точно дождик пошёл. Сюэ Ян громко расхохотался, и тотчас же рубанул снова, даже не разбираясь особо, чья рука полетела в сторону. Падаль и есть падаль. — Сяо Синчэнь! — крикнул он, подбираясь поближе к даочжану. — Я же говорил, что из-под земли достану! Он критически осмотрел свою пресвятую добычу. Ранен. Правый рукав почти насквозь пропитался кровью. Перед глазами заполыхало от ярости. Мародёры, быстро оценив, что с такой подмогой им не справиться, пытались было ретироваться, но поздно. Цзян Цзай, дорвавшийся до крови, пел свою тёмную песнь, превращая маленький переулок в настоящую свистопляску смерти. В воздухе пахло ужасом, болью и кровью, и Сюэ Ян купался в этой предсмертной агонии, из неё же черпая силу. Он убил всех до единого, добил лежачих и раненых, даже не разбираясь, живо или мертво валяющееся на земле тело. Он остановился лишь тогда, когда даочжан окликнул его по имени. Так и подошёл: весь заляпанный кровью, тяжело дыша и бесновато улыбаясь. — Ты… — глупо пробормотал Сяо Синчэнь, не зная как закончить начатую фразу. «Убил их? Спас мне жизнь? Устроил резню? Нашёл меня?» Сил думать не было. Голова кружилась. Он чувствовал, что все вокруг мертвы, чувствовал ликование Цзян Цзая, чувствовал эту безумную улыбку, хоть и не мог видеть. Такую же, как тогда, в поместье Чан, вот только тогда Сюэ Ян нападал, а теперь защищал. — Я, я, кто же ещё… Гэгэ, я же тебя просил! Какие демоны тебя сюда потянули? Стой, здесь скользко, дай руку. Ты ранен. Как тебя вообще сюда занесло? Неужели нельзя было просто подождать? Что с рукой? Сяо Синчэнь не сопротивлялся, стараясь уследить за скоростью мысли своего врага. Как можно задавать столько вопросов сразу и ждать на них ответов? — У одного из них был кинжал… скорее всего, отравленный… — он решил ответить на самый простой. — Отравленный, заговоренный, метательный кинжал! Вот твари! Вырежу всех! Воровать мои изобретения! Гады! Стой, гэгэ, не трогай, не здесь. Если его выдернуть крови будет ещё больше. Я знаю, что больно, потерпи. Даочжан тяжело вздохнул, думая, что хуже: то, что он попался в глупую ловушку и чуть не погиб или то, что самый жестокий человек во всей Поднебесной пытается его утешать? Собственная слабость и беспомощность сводила с ума, мысли не слушались. «Что бы сделал в этой ситуации Сун Лань?» — спросил он сам себя и с ужасом понял, что не знает ответа на этот вопрос. Потому что, когда он сражался плечом к плечу с Сун Ланем, он был зрячим и полным сил. Потому что не мог он тогда оказаться в подобной ситуации, а с тех пор как мог, Цзычэня рядом с ним не было. Никого не было, кроме вот этого безумного демона, который вёл его под руку через залитый кровавой жижей переулок. Почему всё так сложно? Даже когда он сам спасал Сюэ Яна, было проще. — Уведи меня отсюда… куда-нибудь… — тихо попросил Сяо Синчэнь, чувствуя себя вконец раздавленным и жалким.