Paint it black

Утро опустилось на плечи Сяо Синчэня привычной тяжестью. В этот раз ему даже не требовалось двигаться, чтобы обнаружить своего безумного убийцу. Сюэ Ян спал, по-хозяйски перекинув руку поперёк его талии. Его бедовая, полная извращённых идей голова мирно покоилась у даочжана на плече. Сяо Синчэнь вздохнул и попытался осторожно пошевелиться, выбираясь из этого капкана. Сюэ Ян, не просыпаясь, протестующе зарычал. — Да не ухожу я, не ухожу, — простонал даочжан. — Воздухом хочу подышать. Спи, изверг. «Изверг» перевернулся на другой бок и сцапал Цзян Цзай, точно ребёнок игрушку. Острое лезвие шкрябнуло по краю импровизированной каменной кровати. Сяо Синчэнь только головой покачал, поднимаясь с постели. Он дошёл до выхода из пещеры, на ходу разминая затёкшие руки. Дождь кончился, снаружи веяло прохладной утренней сыростью, уже почти по-настоящему осенней. Даочжан глубоко вдохнул, позволяя свежему полынному воздуху заполнить лёгкие. Дальнейшее будущее было расплывчатым, где-то в области сердца ныло и копошилось какое-то неясное чувство абстрактной обречённости. Внезапная мысль остаться здесь, в этой забытой богами пещере, мелькнула в голове безнадёжной глупой вспышкой. Он не стал сопротивляться, позволяя воображению эту маленькую игру. Он мог бы переписать книги, приведя в порядок библиотеку даочжана Яньлина. Наверняка книги, хранившиеся здесь, были редкой ценности артефактами. Рядом Куйчжоу и гора Луанцзян. Они с Сюэ Яном могли бы вместе ходить на ночные охоты, чтобы хоть как-то облегчить жизнь местных, а потом возвращаться сюда, в этот пустынный и тихий уголок Поднебесной… Сяо Синчэнь горько усмехнулся собственным мыслям. Наивные фантазии полоумного святого, как любит говорить его враг. Человек рядом с ним — наследник Сюэ Чунхая, воспитанный лучшим учеником Баошань-Санжэнь. Идеальное живое оружие во всей своей кровавой безупречности. Раньше он считал, что Сюэ Ян следует Тёмному пути, теперь же понимал, что он вообще ничему не следует, не считая собственных хаотических желаний. Нельзя спасти чудовище от самого себя, нельзя приручить тьму. Сюэ Ян — наёмный убийца без чести и совести. Его пожирает собственное сознание и когда-нибудь наверняка сожрёт целиком. Есть вещи, которые нельзя остановить… Он замер в полушаге от защитного барьера. Протянул руку, осторожно касаясь невидимых даже зрячему магических нитей. Его ничто не удерживало, он мог бы уйти прямо сейчас. «Есть вещи, которые нельзя остановить, — повторил сам себе Сяо Синчэнь. — И всё же можно попытаться их отсрочить». Эта мысль, такая пленительная во всём своём искристом великолепии чистого безумия, вцепилась крючками в исполосованное в клочья сознание. Нельзя желать чего-то для себя, нельзя потакать собственным желаниям — это путь в темноту. «Я могу его остановить. Я могу его удержать». — «Не можешь, ты и сам это знаешь. Неужто тебе полынная отрава совсем голову задурманила?» — «Не знаю. Я всегда могу его убить. У меня ведь больше никого нет». Он поёжился от очередного порыва холодного ветра и поплёлся обратно в пещеру — разводить огонь и готовить завтрак. Судя по тому, что от утренней тишины под сводами пещеры не осталось и следа, его враг уже успел проснуться и теперь чем-то шуршал и грохотал. Видимо, что-то искал. Ну вот как один человек может производить столько звуков? И ведь умеет же быть бесшумным и невидимым, когда хочет. Сяо Синчэнь занялся очагом и даже успел налить воды в котелок для чая, когда слева послышалось шипение, а вслед за ним ругательства. И вот кто из них двоих здесь слепой? — Голову не отшиб? — беззлобно усмехнулся даочжан, прилаживая котелок над костром. — Нет… Я искал талисманы и амулеты. Пригодятся. Они хоть и старые, но действенные. Есть и поновее… Я тоже кое-что здесь оставлял. — Мы собираемся на войну? — шутка вышла мрачной. — Хуже, гэгэ. Мы собираемся в Ланьлин. — отозвался Сюэ Ян, отряхивая пыль и потирая ушибленный локоть. — Не делай такое лицо. Ты разве не заметил, что за нами следили в Куйчжоу? — Ты собираешься мстить? — «Мстить»? Кому, гэгэ? Верховному? Старый хмырь, конечно, та ещё скотина, но он, если ты помнишь, оправдал все мои преступления. Я не держу зла на старых врагов. Скорее всего, нас хочет навестить один мой приятель, а вот чего он хочет, это уже не мне решать. — Сюэ Ян насыпал чай в котелок. — Долги, знаешь ли, надо отдавать. Если бы не он, я бы тут сейчас с тобой не сидел. — О ком ты говоришь? — Мэн Яо или, как его теперь называют, Цзинь Гуанъяо. С ним можно договориться. — Какие у него с тобой могут быть дела? — Откуда ж мне знать… Говорю же, пойдём по дороге в обход Куйчжоу. Там дальше есть парочка придорожных гостиниц. Думаю, там нас уже ждут, вернее меня. — Сюэ Ян подсел ближе и заговорщицки добавил. — Брось, гэгэ! Будет весело! «Вот этого-то я и боюсь...» — вздохнул про себя даочжан. Перспектива идти в Ланьлин его привлекала мало. Во-первых, он всегда старался держаться в стороне от больших кланов и их интриг, а вчерашняя история о даочжане Яньлине только подтверждала правоту этого выбора. Исключение составлял разве что клан Гусу Лань, к которому Сяо Синчэнь питал глубочайшее уважение. Во-вторых, он не сомневался, что вопреки всем его просьбам Сун Лань не оставит попыток его найти. Он встретил А-Цин, а значит, скоро догадается, что в его исчезновении замешан Сюэ Ян. Встреча этих двоих виделась Синчэню кошмарным сном. Цзычэнь попытается убить Сюэ Яна, а Сюэ Ян, конечно же, не будет просто стоять и ждать. К тому же, если на его стороне люди из клана Цзинь, то дело может обернуться совсем худо. В-третьих, во время последней встречи Верховный, судя по всему пытался заполучить Печать. Как можно возвращаться туда, где едва не нашёл свою смерть? Сяо Синчэнь с ужасом поймал себя на том, что пытается найти способ оградить Сюэ Яна от опасности. Зачем? Чтобы самому потом его убить? Чтобы отсрочить неизбежное? Что с ним вообще делать теперь? — Ты понимаешь, что даочжан Цзычэнь будет нас искать и найдёт, — озвучил он самую разумную из мыслей. — И что? Нельзя же от него всю жизнь бегать. Я тебе обещал, что его не убью, значит не убью, даже постараюсь особо не покалечить, если он ко мне полезет первым. Всё, чего я хочу, это чтобы он от тебя отстал. — Почему ты так уверен, что когда мы встретимся, мы не решим убить тебя вместе? — Я ни в чём не уверен, гэгэ. Я же сумасшедшее чудовище, забыл? — самым милым голосом, на который был только способен, проворковал Сюэ Ян. — В этом и есть разница между мной и тобой. Понимаешь? Сяо Синчэнь не понимал. И в то же время чувствовал, что Сюэ Ян был прав. Он ведь, и в самом деле, ищет третий выход. Он хочет его убить, но пытается спасти. Что это? Разве так вообще бывает? — Если ты посмеешь тронуть даочжана Цзычэня… — Ты меня убьёшь. А если ты посмеешь с ним уйти, тогда я убью его. Все просто, гэгэ. Смерть — единственное мерило истины, — равнодушно отозвался Сюэ Ян, протягивая Сяо Синчэню чай и подогретую лепёшку. — Хватит думать на пустой желудок. Поешь. Сяо Синчэнь снова и снова повторял эту ужасную «мудрость», обронённую когда-то его сошедшим с ума шисюном. Смерть — мерило истины. Чтобы сохранить жизнь обоим, придётся предать Сун Ланя, разбить ему сердце. Сможет ли он жить после этого? Что именно сам Сяо Синчэнь готов купить за такую высокую цену? Готов ли? Какую истину он хочет отыскать? Когда завтрак был съеден, все нужные талисманы найдены, а вещи уложены по мешочкам цянькунь, Сюэ Ян остановил его уже перед самым выходом из пещеры. — Сяо Синчэнь… Даочжан обернулся. Его враг редко обращался к нему по имени. — Ты видел это место в «Сопереживании». Ты знаешь, как его найти. — Сюэ Ян протянул ему талисман. — Если что-нибудь когда-нибудь пойдёт не так, просто отправляйся сюда. Барьер тебе больше не угрожает, я его подкорректировал. Об этом месте никто не знает, его почти невозможно обнаружить, если не знать как. Ни во что не вмешивайся, просто… дождись меня, хорошо? Сказав это, он развернулся и первым зашагал к выходу, делая вид, будто бы ничего не произошло. — Пойдём, гэгэ. Нас ждут подарки из Ланьлина!

***

Эта идея посетила его ещё по дороге в Куйчжоу. Надо быть настоящим глупцом, чтобы поверить в то, что Цзинь Гуанъяо не попросит платы за свои услуги, а Сюэ Ян глупцом не был. А-Яо умел быть добрым и щедрым, если соблюдать правила его игры. К тому же козырь в виде Стигийской Печати был по-прежнему на его стороне, а значит, можно выторговать взаимовыгодные условия. После Аннигиляции Солнца в закрома Цзинь Гуаншаня попало едва ли не всё барахло Владыки Бессмертного, а следом и то, что принадлежало Старейшине Илина. Незадолго до того как старый Цзинь решил вытрясти из него Печать, А-Яо хвастался папашиными богатствами. Он тогда как раз получил очередной пинок под зад от обожаемого родителя, и, пряча разбитый лоб под ушамао, притащился к нему излить яду. Сюэ Ян ради такого дела даже стерпел его слащавую заботу, позволив возиться с полученной на тренировочном поле царапиной. Вот тогда-то он и приметил коллекцию древних карт, которые, по словам А-Яо, вели к каким-то артефактам, добыть которые никто в здравом уме ещё не решался. Что, если среди них найдётся что-нибудь, чтобы вернуть Синчэню утраченное зрение? А если нет, то А-Яо должен быть известен иной способ. На крайний случай сходит в библиотеку к своему обожаемому Первому Нефриту. В конце концов, Сун Ланя никто не отменял, но это на самый крайний случай, потому что его святому идиоту он какого-то демона дорог. Мысль о том, что даочжан сможет вновь увидеть мир, засела в его голове прочной занозой ещё в городе И, а за последние дни окрепла ещё сильнее. Он будет не только чувствовать, он будет смотреть на Сюэ Яна каждую минуту своей жизни, открывать свои прекрасные глаза и видеть, видеть, видеть, а уж о том, чтобы они взирали только на него, Сюэ Ян позаботится. И пусть этот идиот Сун Лань потом подавится своей ревностью. А что? Раньше надо было думать! Дело оставалось за малым: узнать, чего хочет А-Яо. Впрочем, последнее его не особо заботило. Шпионить, красть, убивать, пытать, мучить — вот он я, весь к вашим услугам, а Синчэню об этом знать совершенно не обязательно. К тому же в Ланьлине он будет под надёжным присмотром, если, опять же, хорошенько постараться. Конечно, А-Яо будет шантажировать его новой слабостью, но когда это они друг друга не шантажировали? Опять же, против Синчэня всегда можно поставить господина Сичэня. Пресветлый даос за прекрасного нефрита. А-Яо скорее вспорет себе глотку, чем пойдёт на такой риск, в чём Сюэ Ян его, в общем-то, понимал. С полынных холмов они спустились уже к полудню, преодолев часть пути на Шуанхуа. Как бы ни претило Сюэ Яну вставать на меч, но соблазн лишний раз поприжиматься к спине даочжана всё же перевесил. Они приземлились около Куйчжоу и снова пошли пешком обходной дорогой, по которой обыкновенно ездили торговцы и путешественники, избегающие лишний раз заезжать в славящийся разбойниками городок. Здесь Сюэ Ян опять приметил слежку, точнее почувствовал тем самым звериным чутьём, что не раз спасало ему шкуру. — Как ты собираешься объяснить Цзинь Гуанъяо то, что мы путешествуем вместе? — спросил Сяо Синчэнь, молчавший большую часть дороги. Ну вот что за манера у человека? То ходить воды в рот набрав, то открыть рот и выдать что-нибудь… вот эдакое. — Гэгэ, гэгэ… — Сюэ Ян положил руку ему на плечо. — Как тебе сказать… А-Яо очень проницательный человек, понимающий… Ему не нужно ничего говорить, он сам обо всём догадается и сделает правильные выводы. Вы ведь встречались раньше, он тебя уважает… Да и меня тоже помнит… «Ещё бы не помнил, паршивец, после всего, что он со мной вытворял, пуская сопли по своему Нефриту, но вот этого, гэгэ, тебе знать точно не стоит», — добавил он мысленно. — Просто веди себя как обычно… Ты же умеешь. С таким благородным лицом, как у тебя, можно вообще рта не открывать и выглядеть достойно. Вот когда я так делаю, все думают, что я хочу кого-нибудь убить. — Ты всегда хочешь кого-нибудь убить, — мрачно парировал Сяо Синчэнь. — У всех свои недостатки! — фыркнул Сюэ Ян. — Прости, ты это каждый раз говоришь с таким видом, как будто бы раньше меня за святого держал. Я не удержался. — Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю, — проворчал даочжан. — Спасибо, гэгэ, — не без издёвки отозвался Сюэ Ян. — Ты ко мне невероятно милостив. До нужной придорожной гостиницы они добрались только к вечеру, когда Сюэ Ян уже был готов проклинать всё на чём свет стоит. «Вот ведь сволочь! — зло огрызался он про себя. — Неужели нельзя было притащить свою драгоценную задницу поближе? Интересно, кого он подрядил за нами следить, да ещё и наградил таким ценным артефактом, что ему удалось ни разу не попасться нам на глаза? Найду гада, убью!» В гостиницу он ввалился злой, как целая стая псов-оборотней. Даочжан держался с привычным достоинством, но Сюэ Ян прекрасно знал, что дорога его вымотала, просто он, как всегда, не показывает виду. Ланьлинских рож в трактире на первом этаже было немного, человек пять самых верных людей, которые таскались за Цзинь Гуанъяо, когда он проворачивал особо тёмные делишки. «Похоже, разговор будет и впрямь интересный», — подумал Сюэ Ян, но спешить не собирался. Вот ещё! Обойдутся! Сперва он испросил комнату получше, ужин, чай, бочку с горячей водой и прочие атрибуты человеческой жизни, чтобы с комфортом разместить свою бесценную святую добычу. А то знает он эту даосскую скромность: будет сидеть где-нибудь в углу и ждать, пока не помрёт от гордости и голода. Он как раз заканчивал увещевать хозяина, что лучше ему быть порасторопнее и повежливее, когда на лестнице появился Ляньфан—цзунь собственной персоной. Без своего павлиньего великолепия весьма походивший на прежнего Мэн Яо. — Какая удивительная встреча! — улыбнулся он. — Даочжан Сяо, как я рад, что вы живы! Я слышал немало слухов о вашей гибели, но никогда им не верил. «Видел бы ты свою лицемерную рожу! Не знал он, ага, как же. Второй день посылаешь своих шпионов, сволочь, и не знал. Ну вообще ничего не знал!» — усмехнулся про себя Сюэ Ян, впрочем без особой злобы. — Молодой господин Сюэ! И вы здесь… — До него наконец-то снизошли вниманием. — Ага, собственной персоной. Какой сюрприз, правда? Давненько не виделись, — оскалился Сюэ Ян. — Мое почтение, Ляньфан-цзунь. — Вежливо поклонился Сяо Синчэнь. — Признаться, я немного удивлен, что вы теперь путешествуете вместе. «Сука, скажешь про Сун Ланя, я тебя прямо здесь закопаю! Кончай уже с церемониями!» — этого Сюэ Ян не сказал, но намекнул выразительным взглядом. — Это долгая история. Если вы позволите, Ляньфан-цзунь, мы очень устали после долгой дороги, — сквозь зубы процедил он вслух, не скрывая издевательского тона. — Конечно… простите мне мою бестактность. Сюэ Ян закатил глаза и пошёл наверх, подталкивая свою святую добычу. На верхней ступеньке он обернулся и провел пальцем поперёк шеи, мол убью, сволочь. Цзинь Гуанъяо ответил не менее многообещающей сладкой улыбкой. — Значит так, гэгэ, — сказал он, затворяя за собой дверь комнаты. — Давай ты сейчас побудешь хорошим даочжаном, посидишь здесь, приведёшь себя в порядок, поешь и отдохнёшь, а я улажу все дела. Только не лезь. Это тебя не касается. Ты сам говорил, что не любишь интриги знатных кланов. Вот и не мешай. — Давай ты не будешь мне указывать, — ледяным тоном отозвался Сяо Синчэнь. — Гэгэ, не зли меня. Я и так проявляю чудеса вежливости! Я даже к А-Яо обратился как положено. Просто… просто дождись меня. — Он глубоко вздохнул и всё же добавил почти сквозь зубы: — Пожалуйста. И, не дожидаясь ответа, тотчас же выскользнул за дверь, пока даочжан не решил швырнуть в него чем-нибудь потяжелее. Пусть потом швыряется сколько ему влезет, когда он вернётся. А-Яо уже успел подняться наверх и наблюдал за ним с другого конца коридора, сложив руки на груди. — Какая идиллия! — сказал он, жестом приглашая Сюэ Яна в свою комнату. — Я вижу, мой подарок пришёлся тебе по вкусу… — «Подарок»? А я то думал, что это у меня вдруг карма стала такая подозрительно хорошая. «Вот ведь сволочь! Ты и об этом знал? Интересно, когда это я себя выдал? Неужели, когда валялся в бреду, после того как твой папаша из меня чуть душу не вытряс? Гад! Мог бы хоть намекнуть! А если бы он меня не подобрал? А если бы он меня узнал и прикончил на месте?» Цзинь Гуанъяо явно наслаждался произведённым эффектом, со слащавой улыбочкой любуясь его растерянностью. Впрочем, длилась она недолго. — А у нас с тобой много общего, не находишь? — Сюэ Ян хитро прищурился. — Нам даже мужчины с одинаковыми именами нравятся, не находишь? Синчэнь… Сичэнь… м? — Ты не смеешь… — Приторная улыбочка сползла с лица Мэн Яо, губы поджались, а в глазах полыхнула ярость. Он вскинул руку и отвесил Сюэ Яну звонкую пощёчину. — Вот теперь по-настоящему здравствуй, А-Яо. — усмехнулся тот, слизывая кровь с разбитой губы. — Таким ты мне всегда больше нравился. — Ты по-прежнему мелкий хулиган. Я надеялся, общество такого достойного человека хоть немного научит тебя манерам, — без тени прежней злобы отозвался Цзинь Гуанъяо. — Уж какой есть! — оскалился Сюэ Ян. — Так что же, ты проделал такой дальний путь, чтобы меня поздравить? Или у тебя ко мне предложение поинтересней? Он приметил на столе тарелку со спелыми локвами, выбрал парочку самых аппетитных и, не спрашивая разрешения, уселся прямо на кровать. — У меня есть к тебе предложение, — ласково проворковал Мэн Яо, глаза его темнели, а на губах играла хищная улыбка. — Если справишься, то заработаешь доверие Верховного Заклинателя. Сюэ Ян едва не подавился локвой, от которой только что откусил. Вот так новость! Значит, расшибание лба всё же пошло ему на пользу и он наконец-то перестал молиться на папашу? Что же, теперь хотя бы ясно, кого предстоит убивать. Вот уж кому воистину скатертью дорога! — Звучит заманчиво… Вот только, видишь ли, у меня тоже есть очень важное дело, которое я готов отложить, если господин без пяти минут Верховный Заклинатель окажет мне маленькую услугу. — Я и так тебя слишком балую. Чего ты ещё хочешь? Убить очередной клан? Золото? Что на этот раз? — Артефакт, возвращающий утраченное. Или его подобие. Или способ его найти. — И зачем же он тебе? — Хочу вернуть кое-что одному человеку. — Сюэ Чэнмэй! Какое благородство! — Цзинь Гуанъяо рассмеялся. — Ладно, паршивец, я посмотрю, что я могу для тебя сделать, но при одном условии. Вы оба отправитесь со мной в Ланьлин, и ты не учинишь никакого скандала, пока не придёт время. — Люблю с тобой работать, — ухмыльнулся Сюэ Ян, развалившись на кровати поудобнее. — Кстати, как ты узнал обо всём? Я не видел слежки в городе И, хотя сегодня твоего нового прихвостня заметил. Кто он такой? Неужели нашёлся кто-то лучше меня? Последнее он сказал наигранно обиженным тоном, точно ребенок, которого забыли похвалить. Мэн Яо только фыркнул, присаживаясь рядом. — Су Шэ хороший и преданный человек, не говори о нём так. — Он выбрал очередную локву из вазочки и сам поднёс её к губам Сюэ Яна, держа за самый кончик, как будто собирался покормить опасного зверя. — Но если бы он был лучше тебя, разве я бы с тобой сейчас разговаривал? Никто не умеет делать грязную работу лучше, чем ты, молодой господин Сюэ. — Тебе с твоим эго потолок не поджимает? Сюэ Ян откусил локву, всё же легонько прихватив его за пальцы. — Кусаешь кормящую руку? — всё так же ласково проворковал Цзинь Гуанъяо. — На твоём месте я был бы осторожнее. Я ведь ещё не ответил на твой второй вопрос… Улыбка Ляньфан-цзуня с каждой секундой становилась всё более и более хищной, чем-то напоминая улыбку самого Сюэ Яна. — Видишь ли… Су Шэ не было необходимости следить за тобой в городе И. Помнишь, что было после того, как я забрал тебя из башни Кои? — Твой папаша так постарался, что я тогда себя самого не помнил. — Сюэ Яна даже передёрнуло от воспоминаний. — И всё же, когда ты очнулся, часть твоих ран уже была приведена в порядок… — И это, конечно же, ты постарался? — он криво усмехнулся. — Следящее? — Не совсем, кое-что поинтереснее, хотя в общих чертах суть та же. — Мэн Яо закатал рукав его ханьфу и дотронулся до аккуратного шрама на предплечье. Руку обожгло короткой болью. Сюэ Ян поморщился. — Не вздумай от него избавиться. Во-первых, у тебя ничего не выйдет, только себя искалечишь. Во-вторых, — он понизил голос до почти интимного шёпота, — я всё равно узнаю… «Сука! Я так и думал, что без твоих гаденьких подарочков не обошлось. Интересно, со своим драгоценным Нефритом ты тоже проделал что-то подобное? Я бы на твоём месте точно проделал…» — Ну что ты, — осклабился Сюэ Ян, — разве я могу лишить тебя такого удовольствия? С твоей-то бедной личной жизнью… — Мелкий пакостник… — прошипел Цзинь Гуанъяо, сжимая пальцы на его шее. — Мне… было у кого… поучиться… — язвить, когда тебя пытаются придушить, оказалось не так-то просто. Впрочем, душить его всерьёз, конечно же, никто не собирался. Мэн Яо добродушно рассмеялся, убирая руку с его шеи. И продолжил как ни в чем не бывало: — В Ланьлин мы отправимся ночью. Доберёмся до Шаньси, там пересядем в закрытую повозку. Я уже распорядился о том, чтобы вам приготовили дом. И ещё… Цзинь Гуанъяо взял со стола полумаску и протянул её Сюэ Яну. — Без этого на улице не появляйся, оденься поприличнее и позаботься о том, чтобы тебя никто не узнал. В Ланьлине никакого бардака и воровства. Понял? — Совсем-совсем? — ехидно переспросил Сюэ Ян. — Повеселишься, когда закончишь работу. Всё, иди. Через пару часов за вами зайдут. — А комнаты? Я, между прочим, за них ещё не заплатил… — Я заплачу, — вздохнул Ляньфан-цзунь. Сюэ Ян усмехнулся и направился к выходу, не забыв прихватить вазочку с оставшимися локвами.

***

К тому моменту, когда Сюэ Ян вернулся, Сяо Синчэнь уже успел принять ванну и переодеться в чистое, пользуясь его отсутствием. Настроение его мрачнело с каждой секундой. Какие дела могут быть у Ляньфан-цзуня с Сюэ Яном? Судя по всему, они давно знакомы. Конечно, он слышал о том, что его полоумный убийца какое-то время был учеником в башне Кои, а до этого они, вероятно, встречались в Безночном Городе, но он никогда не думал, что Цзинь Гуанъяо питает к нему симпатию. Они с Сун Ланем всегда старались держаться вдалеке, не ввязываясь в отношения между заклинателями из знатных кланов. Именно так и родилась идея создать свой собственный клан с совсем другими идеалами и ценностями. Идея пришла Цзычэню, и Сяо Синчэнь помнил, как блестели его глаза, когда он рассказывал ему об этом, сидя у костра… «Как давно это было… Будто бы в другой жизни», — с болью подумал он, смахивая одинокую алую каплю, поползшую по щеке. Что почувствует Цзычэнь, когда им доведётся встретиться снова? Должно быть, отвращение и презрение и будет прав. Сяо Синчэнь предавал свои идеалы один за другим, сам толком не понимая ради чего, всё глубже и глубже увязая в болотной жиже порочного мира, от которого так стремилась уберечь своих учеников Баошань-Санжэнь. — Будешь локвы, гэгэ? А-Яо сегодня добрый и нас угостил.— Сюэ Ян, судя по всему, пребывал в прекрасном расположении духа. — Чего он от тебя хотел? — хмуро спросил Сяо Синчэнь. — Так… помочь в одном небольшом деле, найти одну безделушку. Мы отправляемся в Ланьлин через пару часов. — Он проделал такой путь, чтобы попросить тебя найти безделушку в собственном шкафу? — Сяо Синчэнь сделал шаг в сторону своего врага. — Во что ты меня втягиваешь? — Ни во что особенное, просто ма-а-аленькое весёлое приключение… — Хватит издеваться! Пощёчина со звоном впечаталась в щёку Сюэ Яна. — Гэгэ! Больно! — капризно захныкал тот в ответ. — Что за день такой! Все меня бьют! Вновь это тёмное липкое чувство, поднимающееся из самой глубины души. Кровь бешено пульсировала в висках, пальцы дрожали. — Меня тошнит от твоего веселья! И от тебя тоже! — Он схватил Сюэ Яна за ворот ханьфу. — Для тебя всё в этом мире игры и забавы?! Ты понимаешь, что у каждого поступка есть последствия?! — Ещё как понимаю, гэгэ… Сяо Синчэнь почувствовал, как гнев затмевает разум, как трещат под пальцами нитки ханьфу, а затем… Затем случилось то, чего попросту не могло случиться. Металлический вкус крови, чужие губы, жаркие и жадные, на его собственных губах. Воздух выбило из лёгких. Никто и никогда не позволял себе такого…такого… — Прекрати!!! — заорал даочжан, отталкивая Сюэ Яна с такой силой, что тот не удержался на ногах и полетел на пол. — Что… Как ты… Он всё ещё тяжело дышал, не в силах осознать случившееся. Вкус чужой крови на губах сводил с ума, его трясло от ярости, злости, боли, отвращения и чего-то ещё, пугавшего больше, чем всё предыдущее вместе взятое. Он сделал шаг вперёд, собираясь ударить снова, но в самый последний момент, опустил уже занесённую руку. Нужно было что-то сказать, но слова не шли на ум. Он бесцеремонно дёрнул чудовище за руку, одним рывком поднимая с пола, дотащил до лавки, заставил сесть. Не слишком понимая, что и зачем он творит, схватил салфетку, намочил водой из кувшина и, снова подойдя к Сюэ Яну, принялся грубо стирать кровь с его лица, нарочно делая больно. — Никогда. Больше. Так. Не делай, — сухо и отрывисто сказал он. — Только с тобой? Или с другими тоже не делать? — спросил Сюэ Ян, явно нарываясь на очередную затрещину. «Ты совсем, что ли, больной? Тебе что, нравится когда я тебя бью?! Чудовище!» — Сяо Синчэню казалось, что голова вот-вот расколется. — Ни с кем! — зло рявкнул он, не особо задумываясь над тем, что говорит. — Как скажешь, гэгэ, — хихикнул Сюэ Ян, очень и очень сильно рискуя. Сяо Синчэнь с трудом сдержал рвущийся наружу крик, бросился к двери, на ходу вспомнил, что в гостинице Ляньфан-цзунь и его люди, и едва не застонал в голос. Даже уйти от него нельзя! Хорош даочжан, бегающий по лестницам с перемазанными в крови губами! Кровь… точно… Он тут же вытер губы тыльной стороной ладони, подошёл к бочке с водой, зачерпнул воды, умылся. Помогало слабо. Наконец, обессилив, он просто опустился на кровать и закрыл лицо руками, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Он, человек осознанно отрекшийся от всех страстей во имя светлого учения, только что впервые в жизни целовался… Не просто целовался, а целовался со своим врагом… Нет, не просто с врагом… С Сюэ Яном! Боги, ну почему из всех тварей Поднебесной его угораздило связаться именно с этой! Неужели никого другого не нашлось более адекватного? Надо было тогда послушать Сун Ланя и отстать от него, даже Чан Пин просил… Чан Пина всё равно убили. Что за проклятая карма?! Сяо Синчэнь шумно вздохнул и погладил рукоять Шуанхуа, стараясь успокоиться. Ничего страшного. Он этого не хотел, этого больше не повторится, в конце концов Сюэ Ян безумец и сделал это только ради того, чтобы над ним поиздеваться, потому что он его ударил… Или ему понравилось, что он его ударил? Тьфу ты, проклятье! Ещё не хватало начать думать о том, что нравится Сюэ Яну. «Где ты там? Сидишь, смотришь, наслаждаешься? Весело тебе? В голове никто не орёт? Гад! Зато у меня от тебя она скоро просто на куски разлетится!» Каким-то невероятным усилием воли ему всё же удалось взять себя в руки. Он поднялся с кровати, выпрямившись так, будто вместо позвоночника у него был Шуанхуа. Поднял тарелку с рисом и с грохотом поставил её на стол перед Сюэ Яном: — Ешь. Я твое нытье в дороге слушать не собираюсь, — бросил он сухо. — Молча. Видеть самодовольной ухмылки и безумного восторга, плескавшегося в глазах Сюэ Яна, он, на свое счастье, не мог…