Paint it black

Слэш
R
В процессе
198
Amidala бета
Размер:
планируется Макси, написано 256 страниц, 25 частей
Описание:
Сюэ Ян решает рассказать правду до того, как Сун Лань заявится в город И. Что на самом деле скрывается за его одержимостью Сяо Синчэнем? Сможет ли сам даочжан разобраться в собственных чувствах?

Альтернативное развитие арки "Зелень", в котором Синчэнь учится любить Сюэ Яна таким, какой он есть.
Посвящение:
Всем любителям Сюэ Яна))
Примечания автора:
"Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя." ©

Автор очень нежно и трепетно любит Сюэ Яна и считает, что он тоже заслуживает своего счастливого финала.

Пометка "серая мораль" в шапке не зря, вопросы "добра и зла" весьма неоднозначны, Сяо Синчэню предстоит узнать много нового о мире, Сюэ Ян любит со всей страстью социопата, а сильные мира сего плетут интриги.

Второстепенные персонажи и метки будут пополняться по мере необходимости.

Автор читал и смотрел канон на английском, поэтому заранее извиняется за возможные ошибки в русификации канонных терминов и названий.

***

https://yadi.sk/d/ZKDaMZvkZwHKyA — божественный саундтрек к работе от чудесной Рий Миясаки
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
198 Нравится 520 Отзывы 78 В сборник Скачать

Глава 20. Прекрасное безумие

Настройки текста

Коли тьма идёт войною, то просто тут пробить двойное дно И там искать во всём красоту, в пустоте И снова сна нет ни в одном глазу, оно внизу И мне молчит моё прекрасное безумие… ©

Сяо Синчэнь никак не ожидал, что простые слова о том, что он хочет домой, оброненные в порыве эмоций и слабости, произведут такой эффект. С горы Сюэ Ян его тащил буквально на себе, соглашаясь отдыхать лишь тогда, когда того хотел сам даочжан. Затем, они не останавливаясь, отправились в тайник, а оттуда в Куйчжоу, где Сюэ Ян собирался уладить парочку дел, с которыми управился за один единственный вечер, разместив Синчэня в гостинице со всеми удобствами. В этой же гостинице они порядком повздорили из-за полёта на мече. Сюэ Ян уверял, что вставать на Шуанхуа в таком состоянии нельзя, а уж о том, чтобы его самого тащить не может быть и речи, настаивая на том, чтобы использовать талисман перемещения. Сяо Синчэнь в свою очередь, пытался убедить Сюэ Яна в том, что у того нет на это духовных сил и если он потратит последнее на этот каприз, то потом попросту не встанет. Забота Сюэ Яна была не менее безумной, чем его страсть к убийствам, и походила, скорее на одержимость. Сяо Синчэнь напрасно взывал к доводам разума. Кончилось всё тем, что Сюэ Ян закатил истерику, перебил гору посуды и Синчэнь связал его магической верёвкой, а потом силой затащил вслед за собой на Шуанхуа. По возвращении в Ланьлин на Сюэ Яна было попросту больно смотреть. У Сяо Синчэня сердце сжималось от этой смеси ненависти, злости и безумной нежности, которые он испытывал, глядя на своё бедовое чудовище, которое всем своим видом заявляло: «Это все ради тебя, гэгэ». В дом они ввалились совершенно уставшими и измотанными. Их встретили двое слуг — тихие, робкие юноши. Сяо Синчэня поначалу смутило это обстоятельство, но Сюэ Ян заявил: — Гэгэ, а твоя Баошань-Санжэнь себе что, сама воду на горе таскала? И жрать готовила? — Нет… Этим занимались юные адепты, — растерянно ответил даочжан. — И им за это ни демона не платили, а эти олухи ещё и деньги получают. Это Ланьлин, гэгэ, привыкай. Сяо Синчэнь хотел было поспорить, но сил не было, к тому же бочка с горячей водой и в самом деле была нужна, а ни у кого из них попросту не хватило бы сил с этим справиться. Наверное, Сюэ Ян прав, это большой дом и в нём должны быть слуги. От этого никуда не деться. Это не прежняя простая аскетичная жизнь и со многим придётся смириться и свыкнуться. Пока слуги грели воду, Сяо Синчэнь бродил по дому, рассматривая всё вокруг. Ему до сих пор не верилось, что это дивное место принадлежит им с Сюэ Яном и они будут здесь жить вдвоём. Он прошёлся по комнатам, вышел во двор, с интересом разглядывая фонтан, в котором плескались удивительной красоты золотые рыбки. Нашёл он и то самое место, где сидел, прижимая к себе смертельно раненного Сюэ Яна. Видеть всё это теперь было так странно… точно смотришь со стороны на собственную жизнь. От воспоминаний на новообретённые глаза наворачивались слёзы. — Гэгэ… — тихо позвал незаметно подкравшийся к нему Сюэ Ян. — Ты чего здесь? Вместо ответа Сяо Синчэнь развернулся и прижал его к себе так крепко, что свело судорогой плечи. Это счастье, выстраданное, вымученное, с привкусом боли и крови — единственное, что у него есть во всём мире. От этой мысли было так сладко и так страшно, что слёзы сами собой текли по щекам. — Ненавижу тебя до смерти, — прошептал Сяо Синчэнь, зарывшись носом в его волосы. — Ты, всё что у меня есть… беда моя… Я без тебя не смогу. — Гэгэ… — Сюэ Ян смотрел на него испуганно и восхищённо одновременно. — Ты что? Я же здесь… Куда я от тебя денусь? Гэгэ… не плачь… Я тебя тоже ненавижу. Или я должен сказать, что люблю? Ты сам говорил, что я не умею. — Не умеешь, — не то усмехнулся, не то всхлипнул Сяо Синчэнь. — Потому что ты это ты. Пойдём… Он развернулся и зашагал в сторону галереи и Сюэ Ян бросился за ним. От этой новой спонтанной эмоциальности даочжана мороз по коже пробирал. Вот что на него нашло? Неужели, он в самом деле верит, что Сюэ Ян от него куда-нибудь денется? После всего чего ему это стоило? Или причина не в этом? От этих мыслей голова шла кругом. Сюэ Ян решил, что думать о таких сложных и непонятных вещах он будет завтра, а лучше — вообще никогда. Вон А-Яо тоже всегда был большим любителем подумать и до чего это довело? В уютной комнате возле спальни их уже ожидало две бочки с горячей водой. Сперва Сюэ Ян помог раздеться Сяо Синчэню, который с непривычки путался в кожаных ремешках и застежках наручей и пояса. Оставив даочжана в одних штанах, он быстро скинул свою одежду и уже собрался было забраться в бочку, когда почувствовал на себе полный смущения взгляд. — Гэгэ, ты мыться прямо в штанах собрался? — сдержать усмешку было невозможно. — Нет… — Вообще-то я тебя уже видел голым, это ты тогда ничего не видел. И тебя это не смущало. Даочжан густо покраснел, но штаны всё же снял. Сюэ Ян только облизнулся на это зрелище, но напомнил себе, что пугать Синчэня ещё больше не стоит, а то он закроется в спальне, как молодая госпожа, и живи потом в углу на коврике. С него станется! Забравшись в воду, Сюэ Ян едва не заорал. Пришлось применить духовные силы, чтобы скрыть от Сяо Синчэня свою боль, но искажённую этой болью гримасу он скрыть не успел, получив в награду строгий обеспокоенный взгляд. Болело решительно всё, он даже не мог определить где и что именно. — Гэгэ… Я в порядке, — поспешил успокоить он даочжана. — Вижу я в каком ты порядке, — Сяо Синчэнь нахмурился. — С кровати не встанешь, понял? — Ммм… гэгэ, я бы с тобой с неё вообще никогда не вставал. — И вот это всё тоже потом, когда перестаешь быть похожим на ожившего мертвеца, — безжалостно оборвал его даочжан. Сюэ Ян обречённо вздохнул в ответ и принялся ожесточенно намыливать волосы. Расчесаться он, конечно же, не удосужился, и израненные пальцы тотчас же запутались в этом вороньем гнезде, а мыльные потёки то и дело норовили угодить прямиком в глаза. От горячей воды кружилась голова, что тоже отнюдь не помогало. — Подожди, — смилостивился наблюдавший за этим бедствием даочжан. — Я сейчас закончу и тебе помогу. Он и в самом деле уже почти успел вымыться. Сюэ Яну не оставалось ничего другого, кроме как покорно ждать, пытаясь выпутаться из собственной лохматой гривы. Сяо Синчэнь выбрался из воды, накинул чистое нижнее ханьфу, заботливо оставленное расторопными слугами и подошёл к своему чудовищу, продолжавшему отмокать в бочке с самым жалостливым видом. С волосами пришлось изрядно повозиться. Вычёсывать гребнем намыленные вперемешку с репьями пряди было не просто, но Сяо Синчэнь всё же справился с этой задачей. Сюэ Ян нырнул под воду, чтобы ополоснуть волосы и еле вынырнул обратно. — С ума сошёл? Что ты творишь? — рассердился даочжан, опуская руку на его разгорячённый лоб. — Прости, гэгэ, я устал… — Просто посиди спокойно, я же сказал, что помогу. Сяо Синчэнь старался быть предельно осторожным, пытаясь не задеть раны и не причинить лишней боли. Теперь, когда он мог видеть сделать это было значительно проще, но и смотреть на всё это было нелегко. Особенно на не успевшие до конца затянуться и растревоженные в дороге раны от Фусюэ. Судьба друга по-прежнему оставалась для него неизвестной. Сначала он думал, что бросится узнавать информацию о Цзычэне, едва окажется в Ланьлине, но теперь, глядя на полуживого Сюэ Яна, желание это изрядно поугасло. — Откуда у тебя этот ожог? — спросил Сяо Синчэнь, помогая Сюэ Яну вытираться полотенцем. Догадаться было не сложно. Силуэт тигра впечатался в кожу глубоким красным рубцом, но даочжан всё равно хотел услышать честный ответ. — Печать… немножко вышла из-под контроля, не бери в голову, гэгэ, — отмахнулся Сюэ Ян. — Тебя послушать, так ты не иначе бессмертный небожитель, — проворчал Сяо Синчэнь. — Ты хоть понимаешь, насколько всё это опасно? — Гэгэ за меня переживает? — бессовестно ухмыльнулся Сюэ Ян, придерживаясь за край бочки, чтобы не грохнуться на пол. — Гэгэ с тобой с ума сойдёт, — передразнил даочжан, подталкивая его в сторону спальни.

***

Пять минут спустя Сюэ Ян лежал на кровати аки жертва на алтаре, и в который раз проклинал себя за небрежно брошенные на горе обещания. Последний раз он себя так чувствовал на пыточном столе Цзинь Гуаншаня. Его тогда тоже разглядывали вот с таким же сосредоточенным, не обещающим ничего хорошего вниманием, перебирая всякие жутковатого вида инструменты. Он нарочно поёрзал, принимая более менее соблазнительную позу. В конце концов лёжа в одном белье на алом шёлке он должен был выглядеть хоть мало-мальски привлекательно, но Сяо Синчэнь игнорировал все эти манипуляции со своей невыносимой монашеской выдержкой. Раньше, когда даочжан был слепым, это хотя бы не так пугало, но теперь, когда он ещё и смотрел вот этим своим ласково-укоризненно-нежно-злым взглядом, Сюэ Яну хотелось сквозь землю провалиться. Сам он обычно свои раны попросту зализывал (в прямом и переносном смысле этого слова), устроившись в какой-нибудь гостинице на денёк-другой. Пил вино, отсыпался, покупал себе целую гору конфет, и всё потом как-то само собой заживало со временем. — Гэгэ, меня в дрожь бросает, когда ты вот так на меня смотришь, — всё же сказал он наконец. — Ты меня пытать собрался? — Я собрался тебя лечить, — терпеливо отозвался Сяо Синчэнь. — Лучше бы ты меня пытал, — Сюэ Ян обречённо вздохнул. Его и в самом деле в дрожь бросало от этой заботы такой нежной, искренней и какой-то… Он не мог подобрать правильного слова. И ведь ничего нового не происходит, Сяо Синчэнь и раньше его выхаживал, так что теперь? «Взгляд», — догадался Сюэ Ян. В нём было что-то такое светлое, точно ласковое тепло в солнечный летний день, и вместе с тем что-то надрывное, болезненное и надломленное, преисполненное отчаянья и дикой жажды жизни. Ещё в ту пору, когда он возился с лютыми мертвецами на тренировочном поле, у некоторых из его жертв был вот такой же взгляд. Точно они бросали вызов самой смерти, вот только никакой любовью там, само собой, даже не пахло. Следующие двадцать минут показались Сюэ Яну самым волшебным в жизни кошмаром. От усталости, боли и обжигающей нежности прикосновений Сяо Синчэня, перед глазами плыли красные круги. Он стоически терпел все эти мази, травы и целительные бальзамы, от которых нещадно щипало раны и ссадины, лишь в самом конце позволив себе жалобно взвыть. Сяо Синчэнь вдруг неожиданно наклонился к нему, глядя прямо в глаза этим своим безумным взглядом, в котором блестели слёзы. — Как я тебя люблю… мне самому от этого страшно, мне тебя иногда убить хочется от того, как я тебя люблю… горе ты моё… — прошептал Сяо Синчэнь. У Сюэ Яна от всего этого просто дыхание перехватило. Он смотрел на даочжана, не зная бояться ему или радоваться и что теперь вообще со всем этим делать, и почему он так смотрит, как будто Сюэ Ян тут умирать собрался, и что с ним вообще происходит? — Гэгэ… — только и смог сказать он в ответ, так и не придумав, что дальше. А следом куда-то в запястье пребольно впилась игла. Он только и успел вскрикнуть от неожиданности, как перед глазами в самом деле начало стремительно темнеть. И Сюэ Ян подумал, что если однажды его безумный даос вот так же незаметно его убьёт, то это будет самая сладкая смерть из всех, которые только можно себе вообразить. — Обманщик, — усмехнулся Сюэ Ян проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

***

Проснулся Сюэ Ян всё от той же боли в запястье, только на этот раз тянущей и мучительной. Кто вообще изобрёл эти ужасные иглы? Одно дело, когда ранят мечом или кинжалом, это сводит с ума, горячит кровь и заставляет всё тело полыхать азартом схватки или жаждой мести, а здесь просто больно, гадливо и жалостливо. В подтверждении своих мыслей он демонстративно похныкал и нетерпеливо дёрнул рукой. — Тшш… не капризничай, — мягко укорил его Сяо Синчэнь, достал иглу и поцеловал пострадавшее запястье. Сюэ Ян открыл глаза, отметив про себя, что даочжан снова выглядел спокойным и уже успел одеться в роскошное лиловое ханьфу с длинными рукавами. — Ненавижу эти штуки, — пожаловался Сюэ Ян, потирая руку. — Ты точно уверен, что решил меня лечить, а не пытать? — Уверен, что во втором случае ты бы столько не ныл, — даочжан улыбнулся. — Боюсь, что ещё пару раз тебе придётся это перетерпеть. — Изверг! — фыркнул Сюэ Ян, без особой, впрочем, злобы. Он потянулся, сел и собрался было встать с постели, но уверенная рука Сяо Синчэня тут же вернула его на место. — Куда это ты собрался? — Гэгэ… ну не могу же я целый день здесь валяться. Ляньфан-цзунь наверняка хочет меня видеть, — попытался возразить Сюэ Ян. — Значит, Ляньфан-цзунь сам сюда пожалует, а я объясню ему, почему ты не смог придти. «О да, шикарная будет картина. Он меня потом в гроб сведёт своими шуточками на этот счёт», — горько усмехнулся про себя Сюэ Ян, пытаясь представить этот красочный разговор. — Гэгэ, ты же не серьёзно? — уточнил он на всякий случай. — Ещё как серьёзно, между прочим, ты мне обещал, а свои обещания надо сдерживать. Конечно, сдаваться так просто Сюэ Ян не намеревался, решив, что даочжану самому надоест торчать в комнате и он сменит гнев на милость, а если нет, то всегда можно предпринять попытку бегства и нарваться на приключения. Сяо Синчэнь между тем принёс завтрак, который, судя по всему, готовили отнюдь не слуги. Сюэ Ян несколько раз моргнул, оглядывая стоящую на подносе еду и снова взглянул на даочжана. — Гэгэ… ты… это сам для меня? — слова упорно не шли на язык. — Я приготовил тебе завтрак, — помог ему даочжан, пододвигая поднос ближе. — Ты самый безумный святой даос во всей Поднебесной! — радостно заключил Сюэ Ян. Свою порцию он съел целиком, разве что не вместе с тарелкой, попутно заставляя есть и самого Сяо Синчэня, который со своей привычной меланхоличностью скорее ковырялся в еде, нежели ел. Он даже послушно открывал рот, когда даочжан поил его гадкими целебными настойками, за каждую ложку которых полагалась конфета. Ему было почти жаль, что вся эта идиллия не продлится долго, потому что он всенепременно всё испортит и они снова будут трепать друг другу нервы, но разве ценен штиль без шторма и бури? — Гэгэ, а скажи, — спросил Сюэ Ян, когда с лекарствами было покончено, и он устроился на груди Сяо Синчэня, неторопливо перебиравшего его волосы. — Тогда в городе И, если бы ты с самого начал знал кто я, ты бы меня правда бросил умирать на дороге? — Нет, не бросил бы, — после некоторой паузы ответил даочжан. — Почему? — Не знаю… Раньше, я думал, что сделал бы это из милосердия. Ты мой враг, я мог бы убить тебя в бою, но не добить на дороге. А теперь я и сам не знаю, наверное, дело было не в жалости, а в том, что ты уже тогда казался мне… особенным. — Особенным? — с интересом уточнил Сюэ Ян, не переставая чертить пальцем невидимые узоры на груди и плечах Сяо Синчэня. — Как это? — Ты как дикое хищное животное… Сначала, я думал что это злоба, обида, желание отомстить всему миру, но оказалось, что это не так. Ты и самого себя сожрёшь, если больше некого будет. Иногда, мне даже кажется, что ты не просто заклинатель, а как будто бы иная форма жизни… Сюэ Ян вздрогнул и уставился на даочжана с неподдельным интересом. Он ведь ничего не говорил о том, что увидел тогда на горе, неужели он сам догадался? Так или иначе, лучшего момента для того, чтобы рассказать и представить было невозможно. — А если я скажу, что ты почти угадал? — он снова принялся водить ногтем по груди Сяо Синчэня. — Помнишь, ты спрашивал меня о том, что я увидел в том видении на горе? — Помню, — как-то очень осторожно, точно боясь спугнуть, отозвался даочжан. — Я видел… прошлое. Чтобы сохранить наследие своего клана, Сюэ Чунхай скрестил душу своего сына с каким-то могущественным тёмным духом. Я не знаю, как именно ему это удалось, но я видел как эта сила переплеталась с золотым ядром, изменяла меридианы. Я чувствовал это, а ещё я чувствовал это в себе, — Сюэ Ян коротко усмехнулся. — Так что я и в самом деле частично ночная тварь, но ты же не станешь меня за это меньше ненавидеть, правда, гэгэ? Последнее он сказал с по-детски заискивающей интонацией, почувствовав, как напрягся каждый мускул в теле Сяо Синчэня. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем рука даочжана нежно легла на спину. — Нет, не стану, — сказал он тем же странным надломленным голосом, которым вчера признавался ему в любви. — Я и так знаю, что ты чудовище… Сяо Синчэнь задумался о чём-то, а потом уточнил: — Моё чудовище. Сюэ Ян едва не замурлыкал от удовольствия, приподнимаясь на локте, чтобы дотянуться до его губ и поцеловать жадно и требовательно — так как он любил, прикусывая нежную кожу почти до крови, водя языком по острой кромке зубов. — Ты мой, гэгэ, весь мой и никуда никогда от меня не денешься, — почти рычал он между поцелуями. — Даже если я умру, то заберу тебя с собой. Моя жизнь, моя смерть, моя боль… всё моё… Сяо Синчэнь так сладко, томно и обречённо вздыхал в ответ на эти слова, что Сюэ Ян едва не подвинулся рассудком, пытаясь не накинуться на него, вонзив зубы в ключицу, оставив кровавые метки собственной преданности…

***

В кровати они провалялись до самого обеда. Сяо Синчэнь наслаждался этими тихими, преисполненными мучительной нежности моментами, понимая, что это хрупкое счастье не продлиться долго. Он снова ощущал то странное двоякое чувство, которое впервые почувствовал в Благоуханном Дворце после той роковой встречи с Цзычэнем. Иллюзия безопасности, в которой безумное тёмное чудовище становилось податливым и почти смирным, принадлежа целиком и полностью лишь ему. В этом уютном мире не было Стигийской Печати, Верховного, великих кланов, интриг и смерти, с которой его персональный демон шёл по жизни рука об руку. Сюэ Ян даже согласился послушать древние легенды, которые даочжан помнил со времён жизни в обители, пока он расчёсывал его волосы, которые совсем не хотелось собирать в привычную высокую причёску. Ему нравилось, как они спадали на скулы, придавая ему почти дикий и вместе с тем очень трогательный вид. Чернота в его глазах выцвела до безобидного болотно-зелёного, а тьма свилась уютным клубком где-то внутри. Сяо Синчэнь пролежал бы вот так до самой ночи, но чудовищу, это, конечно же скоро надоело и он начал предпринимать новые попытки выбраться из постели и пошататься по дому. Разумеется, от прогулки во двор никакого вреда не будет, но даочжан решил, что в данном случае это почти что дело чести. Если не исполнять угрозы, брошенные в адрес своих врагов, то рано или поздно вас попросту перестанут считать достойным противником. А Сюэ Ян, как ни парадоксально, его врагом по прежнему был. — А-Ян, что я тебе говорил? — строго спросил Сяо Синчэнь, сам с трудом веря, что собирается сделать то, что собирается. Тьма зашевелилась, предвкушая новую интересную игру, и уставилась на него со всем своим хищным любопытством. — Гэгэ, ну я в самом деле не могу просто лежать весь день, я с ума сойду, — возразил Сюэ Ян, не особо скрывая того, что попросту нарывается. — Нельзя сойти с того, чего нет, ты сам мне говорил. А ещё ты обещал лежать в постели, пока не поправишься. Пол дня — вот и вся цена твоим обещаниям? — Сяо Синчэнь укоризненно покачал головой. — Я, в отличии от тебя, своё слово сдерживаю. И поверь, это не будет весело. Последнее прозвучало, пожалуй, мстительнее чем нужно, но он и в самом деле начинал злиться по настоящему. Неужели нельзя хотя бы день провести спокойно, после всего, что им довелось пережить? Магическая верёвка взвилась в воздух, обернулась вокруг запястий Сюэ Яна одним концом и вокруг столбика кровати другим. Теперь он мог сидеть, лежать на боку и на спине со сведёнными за головой руками. Сяо Синчэнь победоносно улыбнулся, потрепал его по голове и направился к двери. — Гэгэ, ты куда? — в голосе Сюэ Яна появились первые нотки испуга. — Иду пить чай, во дворе, — ему всё же удалось сохранить равнодушие в голосе. — Нет, нет, нет! Ты не можешь меня бросить! Гэгэ! Так не честно! Ты же не серьёзно?! Гэгэ! Я тебя убью! Не оставляй меня здесь одного! Ты не можешь! Гэгэ! — последнее Сюэ Ян уже попросту орал ему вслед. Сяо Синчэнь и сам не до конца понимал, с чего он вдруг так взбеленился. С одной стороны, он и в самом деле очень рассчитывал на тихий спокойный вечер. С другой стороны, нельзя было сказать, что Сюэ Ян думает только о себе, после всего того, что он сделал для него на Луанцзян. Скорее, как раз о себе то он думать и не желал. Даже в городе И была та же история, стоило ему оклематься, как он тут же полез помогать ему чинить крышу. Безалаберное, неугомонное существо! Даже сейчас, пока даочжан чинно пил чай, он не переставал орать, перечисляя что именно и в какой последовательности с ним сделает, не скупясь на кровожадные подробности. Сяо Синчэнь сперва собирался просто выпить чаю, вернуться и помириться, но после таких воплей это выглядело бы трусливой капитуляцией. Каким-то неведомым образом Сюэ Ян пробуждал в нём это странное, тёмное, необъяснимое чувство, вот как тогда в гостинице, когда они впервые поцеловались и Сяо Синчэнь отвесил ему пощёчину, куда больше похожую на затрещину. Он никогда бы не поступил так с кем-то ещё, он всегда был предельно мягким и деликатным человеком, но рядом с Сюэ Яном весь мир переворачивался с ног на голову. Когда он вернулся в комнату, чудовище дёрнулось так, что затрещал столбик кровати. Сяо Синчэнь предусмотрительно остановился в полушаге от постели, чтобы Сюэ Ян не мог изловчиться и ударить его ногой. Выглядел он зло, встрёпанно и, пожалуй, немного испуганно. — Блять, гэгэ, это совершенно не смешно! — выругался Сюэ Ян, продолжая выкручивать себе руки. — Зачем ты меня здесь бросил одного? Даочжан поморщился, пропуская ругань мимо ушей. — Тебе же было со мной скучно, вот я и ушёл, — он пожал плечами, изображая равнодушие. — Мне было скучно не с тобой, а лежать в этой грёбаной кровати и ничего не делать, с тобой я хочу всё что угодно, — сбивчиво объяснял Сюэ Ян, не переставая выламывать себе запястья. — А я хочу, чтобы ты лежал в постели и выздоравливал, — всё с тем же спокойствием ответил Сяо Синчэнь. — Ты не можешь просто взять и заставить меня! Это… это мои методы! Он выглядел ужасно злым и ужасно беспомощным в этой своей ярости. Наверное, любому другому человеку на месте даочжана было бы страшно. Сюэ Ян мог и за меньшее отрубить кому-нибудь голову, вырвать язык, ослепить, превратить жизнь в один сплошной кошмар, но для Сяо Синчэня этот самый кошмар уже стал привычной реальностью. — Я могу уйти, — сказал он, слегка склонив голову набок. — Нет, нет, нет, гэгэ, не уходи! Мы можем договориться! — тут же запротестовал Сюэ Ян. — Я же не против, что ты меня связал, я против того, что ты меня вот так бросаешь… — Я тебя не бросаю, — всё же смилостивился Сяо Синчэнь. — Выпьешь снадобья и я никуда не уйду. — Но я не хочу… Последнее, явно относилось к снадобьям, ибо о том чего именно хотел Сюэ Ян говорило его красноречивое возбуждение, не заметить которое мог бы разве что слепой, а слепым Сяо Синчэнь больше не был. — Не всё в мире происходит так, как хочешь ты, — эти слова, конечно, вызвали новую безудержную вспышку гнева, угроз и проклятий. Последующие пять минут они занимались какой-то совершенно несусветной по меркам Сяо Синчэня вознёй. Он пытался влить в рот Сюэ Яна лекарства, а тот в свою очередь предпринимал все возможные попытки вырваться и орал так, что в комнату робко заглянули слуги и, очевидно, убедились, что их новые хозяева два полоумных обрезанных рукава. В конце концов у даочжана всё же получилось исполнить задуманное: не то сопротивляться со связанными руками было и в самом деле сложно, не то Сюэ Ян решил поддаться. — Горькая гадость! — заявил он, состроив страдальческую гримасу. Сяо Синчэнь привычным жестом потянулся к вазочке со сладостями, но Сюэ Ян его остановил. Взгляд у него был хитрющий, очень похожий на тот, которым он одарил даочжана, пока его обыскивали в поместье Чан. — Не эту, — сказал он, невинно хлопая ресницами. — А-Ян… — Сяо Синчэнь смутился, поняв, что тот имеет ввиду, а потом ещё больше смутился оттого, что понял. — Я не думаю… — А ты и не думай, гэгэ. Просто развяжи меня, тебе понравится, — продолжал мурлыкать Сюэ Ян. Сяо Синчэнь колебался. Сердце грохнуло в груди и заколотилось с такой скоростью, будто он только что взбежал на вершину Луанцзян. Смущение, страх, возбуждение — всё это навалилось разом с такой силой, что перед глазами заплясали белые пятна. В своей прежней монашеской жизни Сяо Синчэнь и помыслить о таком не мог, но сейчас, когда безумное чудовище пожирало его этим плотоядным взглядом, он не мог думать ни о чём другом. Все нравоучения Баошань-Санжэнь разом выветрились из головы, уступив место вкрадчивому голосу Сюэ Яна. Он снова ощущал себя человеком, идущим по краю бездны и эта была ещё темнее и глубже, чем предыдущая. Лёгкий взмах руки и узел, обвивший столбик кровати распустился, выпуская Сюэ Яна на волю. Сперва, Сяо Синчэнь хотел развязать и второй, но вдруг передумал, оставив руки чудовища связанными. Того это, кажется, повергло в неимоверный восторг, о котором свидетельствовало почти звериное рычание. — Гэгэ, гэгэ… какой же ты… — простонал Сюэ Ян, сползая с кровати вместе с шёлковым одеялом. Сяо Синчэнь прикусил губу и заставил себя глянуть вниз. Сюэ Ян смотрел на него снизу вверх, стоя на коленях. Глаза полыхали безумным красноватым блеском. — Ты в самом деле святой небожитель, — одержимо шептало чудовище, подползая ближе и скалясь клыкастой улыбкой. — Мой собственный небожитель, который поставил тьму на колени… Пояс ханьфу он умудрился развязать зубами. Сяо Синчэнь с ума сходил от этой дикой животной жадности и, кажется, даже сам помог спускать с себя штаны и белье. Раньше он всегда справлялся с возбуждением медитацией, как его учили в обители, но с такой эрекцией не помог бы не один монашеский трюк. От обжигающего стыда хотелось зажмуриться, но ещё больше хотелось смотреть на то, как Сюэ Ян облизывает губы и тянется к нему так, точно ему предлагают самую изысканную и невозможную сладость, до которой он дотрагивается языком с совершенно неподдельным наслаждением, в то время как пальцы Сяо Синчэня зарываются в его волосы, тянут вверх — почти больно. — Ты — моё божество… — говорит Сюэ Ян и это самое страшное и самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Сяо Синчэнь не говорит ничего, только тихо стонет, чувствуя, как жаркий язык скользит по возбуждённой плоти. Одной рукой он нащупывает свободный конец верёвки, которой связаны руки Сюэ Яна и тянет на себя. Подёрнутые томной дымкой глаза чудовища полыхают огненным кармином. Когда он обхватывает его член губами, другая рука Сяо Синчэня вдруг оказывается у него на шее, слегка сдавливает, вырывая мучительный судорожный стон. «Красивый», — думает даочжан, любуясь дождевой россыпью слезинок на полуопущенных ресницах, таких трогательных, точно Сюэ Ян вот-вот заплачет. И от чего-то так сладко причинять ему эту боль… Его ногти оставляют красные полумесяцы на белоснежном мраморе шеи, и он падает, падает, в бесконечную пропасть, преисполненную сладкой мучительной боли, от которой перед глазами полыхает кровавое зарево заката. Собственные стоны он слышит точно со стороны, будто и не веря, что они принадлежат ему. Где-то в отдалённом уголке сознания проплывает мысль о том, что надо успеть остановиться прежде чем… «Прежде чем» случилось быстрее, чем Сяо Синчэнь успел додумать и сделать хоть что-то. — Прости, — прошептал он, обессиленно откидываясь на кровать. — Ничего страшного, гэгэ, — усмехнулся Сюэ Ян, облизываясь и заползая к нему под бок. — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы его просто убил, но тебе можно, ты весь святой, чистый и вкусный. — Прекрати, — взмолился Сяо Синчэнь, понимая, что сейчас сойдёт с ума от этого бесстыдства. — А вот и не прекращу, ты мой… весь мой… везде мой… — Небеса! Сюэ Ян! — даочжан страдальчески закатил глаза. — Что ты со мной творишь? — Тебе сказать как это называется? А то вдруг ты не знаешь? — Боги, нет! Просто… помолчи… — мысли путались, сердце равно металось в груди. — Я… ведь тоже… должен для тебя что-то сделать? Сяо Синчэнь едва не умер от стыда, произнося вслух этот вопрос. Как вообще о таком разговаривать? Как люди это делают? Кто объясняет им все эти науки? — Не переживай, ты уже сделал, — Сюэ Ян осторожно прикусил его шею острыми клыками. — Представляешь, я даже к себе не прикасаясь кончил, просто потому что ты такой… вот такой вот… — Если ты ещё хоть слово скажешь, я в самом деле умру, — простонал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян тихонько рассмеялся, но всё же замолчал, свернувшись рядом с ним клубком, точно кот. — Ты — моё безумие… — тихонько вздохнул даочжан, обнимая своё урчащие от удовольствия чудовище.
Примечания:
Визуализация с просторов Pinterest:
https://pin.it/1oHL0i5
https://pin.it/4tUoiaG
https://pin.it/jjOt1rh
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты