Paint it black

Сон не шёл. Сяо Синчэнь ворочался с боку на бок, раздумывая о том, что случилось несколько часов назад. Он ожидал чего угодно: терзаний, паники, снедающего изнутри стыда, ненависти к себе, но не ощущал ничего. Снова и снова он вызывал в мыслях образ своей наставницы, перебирая её назидания, что всегда казались ему неоспоримыми истинами. Отчего-то подумалось, что многие из них расходились с учением Лао-цзы. Эта мысль так поразила его, что он сел на кровати, откинув в сторону одеяло, под которым вдруг сделалось невыносимо душно. Сюэ Ян недовольно заворочался во сне, потянулся к нему рукой, упрямо и требовательно. — Дай мне время, — едва слышно прошептал Синчэнь, вкладывая в руку врага Шуанхуа. И всё же не удержался, потянулся, осторожно провёл по волосам, очертил пальцами острый изгиб скулы. Сердце затопило уже знакомой ядовитой нежностью, которая вытесняла собой всё, даже боль от ещё свежих, не успевших зажить воспоминаний. Сяо Синчэнь заставил себя подняться, понимая, что ещё немного и он уступит, ища утешения в руках этого невероятного, невыносимого человека. Не сейчас. Этой ночью он должен подумать самостоятельно… Итак, Лао-цзы. Даочжан снова и снова перебирал в памяти цитаты совершенномудрого, с не меньшим удивлением отмечая, что даже изречения великого нередко противоречили друг другу. Раньше этот факт ускользал от его внимания, но теперь совершенно не шёл из головы. Крылся ли за этим какой-то особенный смысл? Сяо Синчэнь надел верхнее ханьфу и вышел на балкон. Предрассветный воздух приятно холодил кожу. Ещё немного, и первые лучи солнца коснутся золочёных дворцовых крыш, обрушив на башню Кои новый день во всём его безобразном великолепии. Жизнь шла вперёд, текла своим чередом. Где-то вдалеке, сменяя караул, перекликалась стража. Несколько заспанных слуг брели к воротам — встречать телеги с провиантом. И было так странно, так невероятно стоять здесь и смотреть на всё это после всего, что случилось. Ещё пару часов назад он верил, что небеса разверзнутся и солнце упадёт на землю, что он не сможет открыть глаза, встать с постели, жить дальше. Ему хотелось умереть от стыда, злости на самого себя, но чужие упрямые руки жестоко втискивали его обратно в жизнь. Сюэ Ян не давал ему ни малейшего шанса, Сюэ Ян потащил его мыться, почти насильно заставил выпить вина и поужинать, хотя Синчэню кусок в горло не лез. Столько безумия, одержимости, жадности и восхищения было в этом взгляде, в этих жестах, в путанных сбивчивых объяснениях, вперемешку со злостью. А потом он сказал: «Я люблю тебя, гэгэ». Сяо Синчэнь почувствовал, как внутри что-то натянулось, точно струна, зазвенело и порвалось безвозвратно. Дышать стало легче, и он так и не ответил своё привычное: «Ты не знаешь, что это такое». Он стоял и смотрел, как просыпается башня Кои, и впервые за всё время ощутил, что это — его жизнь. Не будет больше пыльных дорог и странствий с Сун Ланем, не будет темноты перед глазами и похоронного дома в городе И, не будет ночных терзаний и дрожащих рук, тянущихся к мечу в отчаянной попытке спастись бегством в невозвратное. Он переступил последнюю черту, а мосты полыхали алым заревом у него за спиной. Сун Лань считает, что он нарушил догмы и предал учение, Сун Лань бы проклял его в эту минуту, равно как и сам Сяо Синчэнь готов был проклясть самого себя ещё совсем недавно, но так ли прост и прям жизненный путь? Должен ли человек противиться воле кармы? Что есть истинное испытание? Сяо Синчэнь по-прежнему здесь, по-прежнему жив, по-прежнему может делать то, что всегда считал правильным. Он видел проект сторожевых башен у Верховного. Они могут спасти больше людей, чем сам Сяо Синчэнь сумел бы за всю жизнь, продолжая свои скитания. Так ли однозначно добро и зло? Что, если смирение порою лучше борьбы? Он стоял босыми ногами на холодном каменном полу, чувствуя, как внутри рождается новое, доселе неведанное ощущение. Оно пугало и опьяняло одновременно, как первый полёт на мече. Ты знаешь, что опасность не исчезнет никогда, но учишься с этим жить, находишь уверенность там, где её, казалось бы, априори быть не должно. Яркие, но уже по-осеннему холодные солнечные лучи коснулись его лица, напоминая о том, что последний раз он спал почти целые сутки назад. Сяо Синчэнь постоял ещё немного, щурясь от лёгкой, режущей глаза боли, прежде чем вернуться обратно в окутанную уютным полумраком спальню и лечь рядом с самым дорогим и самым ненавистным человеком во всей Поднебесной. «Любить или убить?» — детская загадка, которую когда-то загадал Сюэ Ян. Кажется, теперь он наконец-то нашёл ответ. — Я люблю тебя до смерти, — прошептал он тихо-тихо, но отчего-то был уверен, что его всё равно услышали.

***

Подготовка к совместной охоте шла полным ходом. На кухне уже начали готовить блюда для предстоящего пиршества, слуги спешно убирали парадный зал. Предстоящий совет кланов первый, на котором Цзинь Гуанъяо будет председательствовать в качестве Верховного Заклинателя, поэтому на роскошь, которой и без того славился клан Цзинь, он не скупился. Сяо Синчэнь, облачённый в роскошное белое одеяние, давал советы адептам, которым предстояло заниматься транспортировкой добычи, то и дело помечал что-то на разложенной на столе карте, хмурился, снова переговаривался с адептами. Конечно, он даже не подозревал, каким событиям суждено свершиться на этой охоте, и подходил к работе со всей свойственной ему ответственностью, стараясь обеспечить безопасность гостей. Если бы не запрет Цзинь Гуанъяо, то Сюэ Ян, пожалуй, рассказал бы ему всю правду, зная, что Синчэнь всё равно бы не стал его останавливать. Осознание этого было слаще тысячи конфет. Его прекрасный святой наконец-то спустился со своих облаков на грешную землю и начал догадываться, что мир устроен совсем не так, как в сказках его совершенномудрой бабули. К тому же даже соверши Сюэ Ян поистине ужасное преступление, он всё равно останется на его стороне до последнего, вопреки собственным моральным догмам. Теперь в этом не было никаких сомнений, и это кружило голову получше ланьлинского вина, которое Сюэ Ян неторопливо потягивал, развалившись подле Ляньфан-цзуня, корпевшего над какими-то документами. — Видел бы ты своё лицо, — заметил Цзинь Гуанъяо, не отрываясь от бумаг. — Выглядишь как дворовый кот, утащивший рыбу с хозяйской кухни. — На себя посмотри, — фыркнул в ответ Сюэ Ян. — Там не хватает большой надписи: «Я сплю с главой клана Лань». — Тогда на твоём стоит написать: «Меня поимели как портовую шлюху и мне понравилось». — Завидуешь? — Вот ещё! Учти, если ты провалишь дело и тебя сожрут, спасать я тебя не стану. — Цзинь Гуанъяо отложил в сторону очередной подписанный лист бумаги. — Когда это я проваливал дела? Ты же знаешь, я — само совершенство, — Сюэ Ян нагло осклабился, демонстрируя острые клыки. Вообще, дело это было из ряда вон выходящим. Сюэ Ян вырезал целые кланы, убивал женщин и детей, создавал лютых мертвецов и зачищал храмы, но никогда ещё не выступал в роли «спасителя человечества». Когда он впервые услышал о плане Цзинь Гуанъяо, то смеялся так, что даже слёзы на глаза выступили. Подумать только! Сюэ Ян — герой и благородный спаситель. Вот будет весело, когда слухи об этом дойдут до Сун Ланя. Он же просто лопнет от зависти! — Ты проверял Печать? — спросил между тем Цзинь Гуанъяо, отвлекая его от мыслей о будущей славе. — Проверял. После похода на гору энергии там хватило бы на брешь размером с Поднебесную, а нам-то нужна всего лишь маленькая дырочка в небе. — Сюэ Ян потянулся к тарелке с пирожными. — Мне нужны кое-какие записи из твоей библиотеки, чтобы узнать, как закрывать эти штуки. Хотя я уверен, что Печать сработает и без этого. — Главное, чтобы никто не увидел, как ты это сделал, — Ляньфан-цзунь нахмурился. — Ты понял меня? — Я что, похож на идиота? Славу Старейшины Илина я разделять не собираюсь. Цзинь Гуанъяо окинул его многозначительным взглядом, точно сомневался в правдивости этих слов, но нужные записи всё же отдал. Сюэ Ян успел заскочить на кухню, разжившись очередной порцией сладостей, и, устроившись на кровати в отведённых им покоях, углубился в изучение небесных брешей и их особенностей. Печать, несомненно, справится и без него, но придётся повозиться, прежде чем ею воспользоваться, чтобы создать иллюзию настоящей борьбы. Возвращения Сяо Синчэня он не заметил. Только когда до него донёсся знакомый голос, он поднял глаза, едва не обляпав рукописи пирожным. — Читать в постели непозволительно, — заметил Сяо Синчэнь, присаживаясь на край кровати. Невероятно! После всего, что случилось накануне, этот безумный святой всё ещё беспокоится о таких мелочах. Сюэ Ян тихо рассмеялся, благодаря небеса за то, что у даочжана нет своего клана. Он бы все окрестные скалы исписал догмами, не иначе! — Кто бы говорил о нарушении правил. — Сюэ Ян отложил рукописи в сторону, как бы невзначай прикрыв их одеялом. Впрочем, Сяо Синчэню было явно не до них. При последних словах его лицо вспыхнуло краской, а взгляд упёрся в пол. — Я не должен был этого делать. Я поступил дурно, — сказал он вслух. — Гэгэ! Опять ты за своё, я уже говорил тебе, что мне понравилось. — Сюэ Ян придвинулся ближе. — Люблю, когда ты делаешь мне больно. — Почему? — всё так же мрачно спросил Сяо Синчэнь. — Потому что боль настоящая, как ярость, её можно чувствовать и… не знаю, гэгэ. Я не умею рассуждать о таких сложных вопросах. — Сюэ Ян переплёл пальцы даочжана со своими, глядя, как красиво белая нежная кожа смотрится рядом с чёрной перчаткой. — Нравится и всё. К тому же раньше тебя это не беспокоило. Ты меня убить пытался, помнишь? Пожалуй, это было самым большим откровением, которое он высказал за всё время их совместной жизни. Сюэ Ян не любил предаваться размышлениям, предпочитая этому занятию бесконечное веселье и удовлетворение любых своих желаний. — Помню, — Сяо Синчэнь вздохнул. — Кстати, гэгэ, я тут услышал одну невероятную новость! — Сюэ Ян поспешил сменить тему. — Адепты клана Цзинь обсуждали сегодня утром. Говорят, что я, оказывается, твой ученик… Его взгляд снова стал невероятно хитрым и насмешливым. Он положил голову на плечо даочжана и осторожно прикусил тонкую кожу на шее. — Сюэ Ян! — мгновенно вспылил тот. — Что, гэгэ-лаоши? — Не смей звать меня лаоши! Я вынужден был объясняться с Цзэу-цзюнем, что я ещё мог сказать? — Сяо Синчэнь покраснел ещё гуще. — А мне нравится эта идея! — Сюэ Ян рассмеялся. — Уже второй учитель и тоже с Баошань! — Если ты сейчас же не замолчишь, я тебя убью! — прорычал Синчэнь, пытаясь оттолкнуть его. — Вот, теперь мы заговорили! Стыд и совесть больше не мучают, гэгэ? — Сюэ Ян! Ты доиграешься! — Конечно доиграюсь и не раз… Слабый вздох протеста Сяо Синчэня не спас, и он оказался поваленным на постель чередой жёстких настойчивых поцелуев. Идея о том, что даочжана станут считать его учителем, сводила Сюэ Яна с ума. Он уже сделал его своим врагом, своим братом, своим спутником, своим любовником, но ему было недостаточно. Он хотел обладать этим человеком всеми мыслимыми и немыслимыми способами, безгранично и безраздельно. — Сяо-лаоши… — промурлыкал Сюэ Ян, вжимая его в мягкий алый шёлк. — Знаешь, даже я не придумал бы лучше, гэгэ. Сяо Синчэнь снова вздохнул, но сопротивлялся настойчивым ласкам скорее для вида. — Когда-нибудь ты меня и в самом деле попросту съешь, — сказал он, косясь на своё безумное чудовище.

***

Сяо Синчэнь сидел в тени раскидистого дерева, всё ещё не в силах поверить, что он в самом деле здесь, у подножья горы Дафань. Десять минут назад окончилась первая торжественная часть, и все, кто участвовал в охоте, кинулись штурмовать гору, в то время как остальные гости расположились внизу, наслаждаясь изысканными закусками и развлечениями, которые должны были скрасить их ожидание. Сяо Синчэнь старался держаться в стороне. Он и без того получил слишком много внимания за сегодняшнее утро. Только ленивый не помянул его былые подвиги, ажиотаж к которым особенно подогрел тот факт, что он сидел по правую руку от Ляньфан-цзуня, когда тот читал торжественную речь. — Это же тот самый даочжан Сяо! — Говорят, что он провёл несколько лет в уединении, тренируя своё мастерство. — Я слышал, он медитировал на одной из священных вершин. — Подумать только, несколько лет медитации! — Вы видели его ученика? — Говорят, этот молодой господин Сюэ обвинялся в страшных преступлениях, но оказался невиновен. — Помилуйте, разве такой человек, как даочжан Сяо, взял бы в ученики преступника? Бедного юношу наверняка оклеветали. — Его обвиняли в убийстве Чан Пина. — Все знают, что этот Чан Пин был редкостным негодяем! Он так и не вернул мне деньги, которые был должен. — А мне этот господин Сюэ показался наглецом. То ли дело мой сын… — Твоего сына не берут на обучение ни в один приличный клан. — Господа, помилуйте, давайте не будем ссориться. — А ведь раньше с ним путешествовал ещё кто-то… Как его звали? — Вы не знаете, учитель Сяо принимает новых учеников? Мой сын… От всех этих разговоров голова шла кругом. Выходить из-под дерева не хотелось, но, оставшись здесь, он бы рисковал выглядеть слишком высокомерным. Подавив тяжёлый вздох, он поднялся и неторопливо пошёл в сторону столов, раскинувшихся прямо под открытым небом. В такие моменты ему ужасно не хватало общества Сюэ Яна, хотя стоило негоднику появиться рядом, как Сяо Синчэнь тотчас же жалел о своих мыслях и сгорал от стыда, когда его любимое чудовище начинало сыпать недвусмысленными намёками в присутствии посторонних. На душе было неспокойно. С одной стороны, беспокоиться было не о чем, в конце концов Сюэ Ян дотащил его до вершины Луаньцзян, охота для него всего лишь детская игра, но на сердце всё равно скребли кошки. Что, если кто-то из гостей припомнит ему прежние грехи? Сяо Синчэнь до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что Сюэ Ян вот так свободно разгуливает среди глав достопочтенных кланов. Побродив ещё немного, Сяо Синчэнь наконец нашёл взглядом Цзэу-цзюня и решил присоединиться к нему. Общаться с главой клана Лань было всё ещё неловко, но, по крайней мере, с ним он уже успел объясниться. — Вы не принимаете участие в охоте? — начал он, пытаясь поддержать светский разговор. — Старшие должны уступать дорогу младшим, — Лань Сичэнь мягко улыбнулся. — А вы… пришли поддержать своего ученика? — Да, он охотится вместе с адептами ордена Цзинь, — кивнул Сяо Синчэнь. «Хотелось бы верить, что так оно и есть…» — закончил он мысленно, молясь, чтобы его чудовище не наделало очередных глупостей.

***

Обдурить группу адептов не составило никакого труда. Они смотрели на Сюэ Яна с неподдельным восхищением. Большинство из них были его ровесниками, но и подумать не могли о том, чтобы стать правой рукой Верховного. К тому же знания и ловкость Сюэ Яна загнали в их сети парочку отборных демонических существ. Печать по-прежнему мирно спала во внутреннем кармане его ханьфу, ожидая своего часа. Отделавшись от лишних свидетелей, Сюэ Ян начал пробираться к самой вершине, старательно следя за тем, чтобы не попасться на глаза остальным участникам охоты. Многие забрались уже достаточно далеко в надежде найти добычу послаще, опередив конкурентов. Он двигался ловко и быстро, точно кошка. Печать пульсировала в ладони, неторопливо пробуждаясь ото сна. Тёмная сила артефакта перекликалась с той, что была заключена в его собственных искажённых меридианах, отдаваясь лёгким покалыванием в пальцах. Он ухмыльнулся, думая о том, что с помощью этой игрушки мог бы разнести к демону едва ли не всю Поднебесную. Наверное, кого-то другого подобное ощущение свело бы с ума, но Сюэ Яна мысль только тешила. Ему было плевать на власть и политику, а своих жертв он предпочитал убивать поодиночке, выискивая новые и новые способы для безграничного веселья. Сегодняшняя забава будет стоить жизни парочке идиотов, которые кинутся изображать героев, но это и убийством-то не назовёшь. Разве ответственен он за всех дураков в этом мире? Главное, чтобы самому драгоценному и твердолобому даосу не дали наделать глупостей. А-Яо обещал за ним присматривать, но Сюэ Ян всё равно не терял бдительности. К тому моменту, когда он добрался до самой вершины горы Дафань, Печать уже полностью пробудилась, а её пульсация звучала в унисон с сердцем её хозяина. Сюэ Ян вдруг подумал, что очень хорошо знает, что делать дальше, но совершенно не знает, откуда ему это известно. Техника будто бы сама собой сложилась в его голове, точно так же как в тот раз, когда он зажёг факелы в подземельях семейного дворца… Должно быть, причиной тому были пережитые на горе видения. Он так и не разобрался с последствиями до конца. Сюэ Ян никогда не стремился к тому, чтобы достичь высот как заклинатель, — духовное развитие интересовало его исключительно с практической точки зрения. Алый поток энергии вырвался из Печати и взметнулся в воздух. Выглядело это так, словно нож вошёл прямиком в небо, рассекая невидимую плоть. Сила была такой, что Сюэ Яна отшвырнуло на пару метров, хорошенько приложив о землю. В том месте, куда ударил алый луч, полыхало густое зелёное свечение. Оно разрасталось на глазах, а затем края его начали расползаться, обнажая скрытую за ним темноту. — Твою мать, — прошептал Сюэ Ян, глядя на это зрелище. Никогда прежде он не видел ничего более завораживающего. Зелёное свечение продолжало пульсировать, точно открытая рана, из которой вырывался клубами густой чёрный туман. Раздался протяжный вой, и разорванное небо выплюнуло наружу первых демонов. Теперь оставалось только поскорее убраться отсюда, описав заранее продуманный крюк, а затем вернуться снова, чтобы заняться закрытием бреши. Смешаться с толпой не составило никакого труда. К тому моменту, как он спустился с вершины, на горе уже началась паника. Заклинатели, приметившие странное явление, спешили наверх, и в суете никому из них не было дела до прибившегося к ним Сюэ Яна. Небесные бреши не появлялись так давно, что почти обратились в легенду. Закрыть их было по силам лишь избранным культиваторам, посвятившим самосовершенствованию десятки, а то и сотни лет. Конечно, история знала и другие примеры, когда это удавалось тем, чей потенциал был невероятно велик, оттого многие из охотников лелеяли в душе тщеславную надежду, что кому-то из них удастся проявить себя. Когда Сюэ Ян вернулся на вершину, битва с нечистью, которую без перерыва выплёвывала брешь, была в самом разгаре. Он криво усмехнулся, обнажая Цзян Цзай и кинулся в самую гущу сражения, предвкушая предстоящее веселье…

***

Появление бреши не могло ускользнуть от внимания тех, кто находился внизу. Гости обеспокоенно переговаривались, вглядываясь в странное зелёное облако, внезапно появившееся на вершине горы. — Клянусь моими предками, это же небесная брешь! — воскликнул кто-то. Сяо Синчэнь почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вокруг поднялась настоящая паника, некоторые уже вставали на мечи, чтобы отправиться вверх на подмогу. Ещё несколько месяцев назад он бы смог сохранить хладнокровие и ясность ума, но сейчас в сознании вертелась лишь одна единственная мысль: «Сюэ Ян». Он так привык, что в последнее время перед лицом смертельной опасности они оказывались вместе, что сейчас липкий удушливый страх сковал его по рукам и ногам. Безумный, безудержный страх потерять того, кого он должен был убить собственными руками ещё несколько месяцев назад… В сознание его вернул Шуанхуа. Верный меч сам потянулся навстречу опасности, и минуту спустя Сяо Синчэнь уже взмыл в воздух. Брешь была достаточно большой: оказавшись ближе, он отчётливо это увидел. Огромная рваная рана посреди ясного голубого неба. Нечисть, привезённая для охоты, почуяла открывшуюся между мирами границу и тоже устремилась вверх, сжимая успевших вступить в битву охотников в плотное кольцо. Выброс тёмной силы был настолько велик, что, казалось, даже воздух стал тяжелее. Сяо Синчэнь отчётливо видел, что несколько человек уже успели получить ранения, а иные лежат на земле без движения. Сердце сжалось от сострадания, но в следующую секунду его начисто вымел всё тот же страх, и, сам того не сознавая, он принялся искать в толпе самое дорогое и самое ненавистное лицо. В ноздри ударил запах крови, от демонического воя закладывало уши. Брешь пульсировала, выплёвывая всё новые и новые сгустки тьмы, выпуская на волю чудовищ призрачного мира. Изобилие нечисти не давало заклинателям подобраться ближе, чтобы хотя бы просто сдержать этот безудержный поток. — Сюэ Ян! — крикнул он, увидев знакомые вспышки Цзян Цзая. «Почему он сражается вместе с остальными на самой первой линии? Что здесь происходит?» Если бы Сяо Синчэнь не знал Сюэ Яна так хорошо, то решил бы, что молодой заклинатель проявляет невиданную храбрость, более того, невиданный талант, но вся беда в том, что этого человека он знал слишком хорошо. Сюэ Ян никогда не станет помогать людям, если только в этом не кроется какой-то особенной выгоды… Внезапная догадка сразила его подобно молнии: совет кланов, возрождение ордена Сюэ, брешь в небе, появившаяся столь внезапно… Что, если… — Сюэ Ян!!! — заорал Сяо Синчэнь, едва не пропустив обрушившуюся на него атаку. Острые когти твари полоснули по плечу, разрывая кожу и плоть, но он едва ли чувствовал боль. «Сяо Синчэнь…» — мысленно простонал Сюэ Ян. Ну почему он всегда лезет? Что этому светлому идиоту не сиделось вместе с остальными? А Цзинь Гуанъяо? Тупой павлин, он же обещал за ним приглядывать! Сволочь! Понимая, что дело принимает опасный оборот, Сюэ Ян удвоил свои усилия, пробиваясь ближе к бреши. В том, что даочжан полезет его спасать, не стоило даже сомневаться, а защищать его в этой суматохе не было никакой возможности. — Я знаю, как закрыть брешь, мне нужна помощь, — крикнул он в ту сторону, откуда слышался звон мечей. Не было времени разбираться, кто там сражается рядом с ним. Так или иначе, уровень их духовных сил достаточно высок. Должно быть, среди них глава Пристани Лотоса и кто-нибудь ещё из этих напыщенных индюков. Случись это в иных обстоятельствах, на него бы наверняка посмотрели презрительно и косо, но сейчас до этого никому не было дела. Опасность, застигнувшая всех врасплох, заставляла забыть о противоречиях и доводах разума. К тому же технику закрытия небесных брешей знали немногие. В силу того, что явление это не происходило так давно, она описывалась лишь в древних фолиантах, пылившихся в трофейных библиотеках. Это объяснял Цзинь Гуанъяо, когда озвучивал свой план. Конечно, у самого Сюэ Яна не было ни единого шанса против бреши без Печати, но нужно было лишь создать видимость, а затем незаметно извлечь из кармана артефакт. Тёмной энергии вокруг так много, что её силу попросту невозможно заметить, к тому же при закрытии бреши должно появиться почти ослепляющее свечение. Вряд ли кому-то удастся увидеть хоть что-то. Сконцентрировав все оставшиеся духовные силы, Сюэ Ян сплёл нужное заклинание. Энергия потоком хлынула в воздетый к небу Цзян Цзай. Вспышка фиолетового света пронзила плотный чёрный туман, закрутив его в бешеном вихре. Пальцы скользнули в карман и… нащупали пустоту… «Нет, быть не может… Блядь, блядь, блядь! Где она?! Не мог же я…» Кажется, он случайно выронил Печать… Что делать дальше Сюэ Ян не знал. Идти на поиски Печати, бросив начатое, невозможно. Это будет выглядеть слишком подозрительно, привлечёт внимание, и все увидят, что именно он искал. К тому же у него не хватит духовных сил на второе заклинание. Сюэ Ян был в полном отчаянии. Голова раскалывалась от адской боли, применённая им техника отнимала слишком много сил. Несколько раз Сяо Синчэнь пытался прорваться ближе, но его оттесняли подобравшиеся к бреши заклинатели. Вспышку магии он увидел издалека, но песнь Цзян Цзая говорила сама за себя. Сюэ Ян решил закрыть небесную брешь?! «Он с ума сошёл, у него никогда не хватит духовных сил, если только… Стигийская Печать!» Кусочки головоломки будто бы соединились воедино: перешёптывания с Цзинь Гуанъяо, уверенность по поводу совета кланов, охота, внезапные благородные порывы. Ну конечно! Стоило сразу догадаться, что всё происходящее было частью плана, исход которого должен стать поводом для возвращения фамилии Сюэ статуса клана. Злость, боль, обида, страх, переживания — всё это обрушилось на Сяо Синчэня настоящей бурей. Мерзавец снова обвёл его вокруг пальца, несмотря на все свои обещания, а ещё этот мерзавец был в смертельной опасности, и сердце Сяо Синчэня разрывалось от боли. «Почему он не использует Печать?» — эта мысль промелькнула в голове против воли. Сколько бы он ни злился на своего врага, отступать было некуда. Он слишком глубоко увяз во всём этом, слишком любил, чтобы отпустить. К тому же в эту секунду действия Сюэ Яна были направлены на то, чтобы спасти чужие жизни, пусть даже из одних корыстных побуждений. Резкая вспышка боли в висках едва не заставила Сяо Синчэня взвыть. И самое страшное — эта боль не была его собственной. Он почти утратил способность мыслить, когда вдруг почувствовал призыв. Такой же, как от Шуанхуа, вот только верный меч он по-прежнему держал в руке, а энергия зовущего его оружия была иной, тёмной и подозрительно знакомой. Словно заворожённый Сяо Синчэнь шёл на этот зов, пока не наступил на что-то втоптанное в траву. Прежде чем он успел осознать, что именно делает, Стигийская Печать уже была у него в ладони. Как такое могло случиться? Почему Печать призвала его? И отчего он не испытывает того, что чувствовал в первый раз, как будто Стигийская Печать признаёт его своим хозяином? Этого не может быть, хозяин Печати Сюэ Ян… «Что происходит?» Новая вспышка безумной боли заставила его забыть о вопросах. Неважно, как это случилось, у него нет иного выхода. Сконцентрировав едва ли не всю ци, он позволил Печати руководить собой, направляя тёмную энергию на помощь Цзян Цзаю. Последним, что он увидел, была яркая вспышка, накрывшая собой вершину горы Дафань. Из носа хлынула кровь, Сяо Синчэнь медленно опустился на колени, только и успев, что спрятать Печать в рукаве цянькунь, прежде чем темнота окончательно поглотила его сознание… — У него получилось! — Брешь исчезает! — Кто этот молодой человек? Вы его знаете? — Господин Сюэ, вы в порядке? Сюэ Ян оттолкнул повисшего на нём адепта клана Цзинь, всё ещё не в силах понять, что произошло. Ещё минуту назад он понимал, что выскользнуть из лап смерти ему не удастся. Он никогда не смог бы закрыть брешь сам, он узнал силу Печати, но кто мог это сделать? Кто мог знать о том, что она связана с Цзян Цзаем? Кого созданный его руками артефакт мог признать хозяином? Кто мог использовать его незаметно? В Поднебесной было всего лишь два человека, способных на это. Ныне покойный Старейшина Илина и… — Сяо Синчэнь!!! — завыл Сюэ Ян, кидаясь к распростёртому на земле телу. — Что ты натворил, гэгэ? Зачем ты… Кто тебя просил?! Глупый гэгэ… Ответом было лишь слабое, едва уловимое дыхание…