Paint it black

— Ты обещал за ним присматривать! Какого демона он вообще оказался на вершине горы Дафань?! Ты обещал! Сюэ Ян носился по потайной комнате Цзинь Гуанъяо, точно раненый зверь. Его глаза всё ещё полыхали алым заревом в сочетании с кровью, запекшейся на лице и руках, — это почти лишало его человеческого облика. Волосы растрепались, руки то и дело сжимались в кулаки, Цзян Цзай поминутно порывался выскользнуть из ножен. После событий, произошедших на горе Дафань, об охоте не могло быть и речи. Все возвращались в башню Кои в смятении, лекари оказывали помощь раненым, несколько кланов не досчитались своих адептов. В любой другой момент Сюэ Ян был бы вне себя от восторга, веселясь как сумасшедший, но в этот момент ему не было никакого дела до происходящего. Он сидел на пропитанной кровью земле, прижимая к себе даочжана. Боль и злость смешались воедино, заставляя самого опасного человека Поднебесной беспомощно выть, подобно раненому зверю. Если бы не истощённые духовные силы и вовремя подоспевший Цзинь Гуанъяо, он бы просто бросился на окружающих в порыве отчаяния, устроив настоящую кровавую резню. Пользуясь общей суматохой, Ляньфань-цзунь перенёс обоих в Благоуханный Дворец. Сюэ Ян вцепился в Сяо Синчэня мёртвой хваткой, казалось, даже если кто-нибудь прямо сейчас отрубит ему голову, то и сама смерть не ослабит этих объятий. Слёзы ярости и бессилия лились из глаз нескончаемым потоком. Он никогда не плакал при посторонних людях, — да что там! — даже наедине с собой он ни разу не проронил ни слезинки, когда дело касалось моральной боли, но сейчас с ним приключилась самая настоящая истерика. Только после четырёх пощёчин от Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян наконец внял доводам о том, что он попросту задушит Синчэня, и согласился уложить последнего на диван. О том, чтобы позвать лекаря, не могло быть и речи. Сюэ Ян попросту убил бы всякого, кто посмел прикоснуться к его даочжану в эту минуту. Получив всё необходимое от Цзинь Гуанъяо он сам принялся обрабатывать рану. Когти какой-то демонической твари пронзили плечо насквозь. Увидев это, он снова едва не задохнулся от ярости. Никто не смел трогать его Синчэня, никто кроме самого Сюэ Яна не смел причинять ему боль. На собственные раны он попросту не обращал внимания, наскоро запечатав меридианы, хотя его уровень ци был слишком низок, чтобы заглушать боль. Плевать он на неё хотел! Сяо Синчэнь даже не вздрогнул, когда он сшивал порванную плоть магической нитью. Его дыхание оставалось тихим, едва слышным шелестом. Сюэ Яну казалось, что оно может угаснуть в любой момент, и он наклонялся к нему снова и снова, чтобы удостовериться в том, что даочжан по-прежнему жив. — Не смей умирать, гэгэ! Слышишь? Ты не имеешь права! Я тебе не разрешал! Ты — мой! И будешь делать всё, что я захочу! Я запрещаю тебе умирать! — слова срывались с губ сами собой, словно в бреду. В эту минуту он как никогда был похож на того ребёнка, которым был когда-то, — готового бросить вызов всему живому, но вместе с тем совершенно беспомощного и одинокого. Только после того, как наблюдавший за этой сценой Цзинь Гуанъяо, проверил состояние ци Сяо Синчэня, Сюэ Ян наконец вернулся в реальность и уставился на него вопросительным взглядом. — Это не искажение. Всё остальное я смогу сказать потом, но сейчас опасность его жизни не угрожает, — коротко ответил Ляньфан-цзунь. Его спокойный самодовольный тон породил очередную волну бессильной злобы, и Сюэ Ян принялся распекать его. Они препирались уже минут пять. — Ты сам во всём виноват. Как ты мог выронить Печать?! Ты представляешь, что случилось бы, найди её кто-нибудь другой? — ворчал Цзинь Гуанъяо. Впрочем, особой злобы в его голосе не было. Задуманное удалось на славу, никто не заподозрил подвоха. Сюэ Ян стал героем дня, его искренние переживания о «раненном демоном наставнике» убедили многих в чистоте его помыслов, а небесная брешь была идеальным поводом для того, чтобы начать строительство сторожевых башен и заговорить о других проектах, которые должны были принести Ляньфан-цзуню долгожданную славу. — Тогда я бы просто сдох, — почти прорычал Сюэ Ян. — Я вообще не понимаю, как это могло случиться! Как он мог обнаружить её так быстро и тут же воспользоваться ею? Печать сама подсказала ему путь, но ты знаешь, что такое попросту невозможно. Даже в твоих руках она работает иначе! Ты видел какой мощи была сила? Этого просто не может быть! Только я мог сделать это так! Он и в самом деле не понимал, как подобное могло произойти. По всей логике такого светлого человека, как Сяо Синчэнь, должно было постигнуть искажение ци или как минимум безумие, но с ним не случилось ни того ни другого. — Мы разберёмся с этим позже. Я скажу, что ты решил остаться рядом со своим «учителем», но завтра ты явишься на совет кланов, — в голосе Цзинь Гуанъяо заиграли властные нотки. — Мне нужно вернуться к гостям, я навещу вас позже. Сюэ Ян не собирался с ним спорить, молча кивнув, он поднял Сяо Синчэня на руки и отправился в отведённые им покои, бережно придерживая свою драгоценную ношу. Опустив даочжана на кровать, он вспомнил, что не так давно именно здесь, будучи на грани жизни и смерти, лежал он сам. Тогда Сяо Синчэнь просидел подле него не одну ночь, заботясь, утешая, поправляя одеяло, несмотря на то, что под дверью сидел его драгоценный Сун Лань. От этих воспоминаний глаза снова увлажнились слезами. Сюэ Ян скинул сапоги и, не переставая всхлипывать, забрался на кровать. — Ты не можешь меня бросить, гэгэ, — в его голосе не было прежней ярости, и слова прозвучали по-детски обиженно. Он притянул бессознательного Сяо Синчэня к себе так, что тот оказался у него на руках, покрепче укутал его в одеяло и принялся баюкать, словно ребёнка, как когда-то делал сам даочжан. Сейчас Синчэнь выглядел таким хрупким, таким беспомощным и таким несчастным, что от одного взгляда на него проклятые слёзы текли и текли из глаз. Сюэ Ян закусил губу, стараясь совладать с этими непостижимыми для себя эмоциями, но всё было тщетно. Он даже не мог толком злиться на этого проклятого святого. — Почему ты такой упрямый, гэгэ? — Сюэ Ян вздохнул. Продолжая укачивать Сяо Синчэня, он погладил его по волосам, мягко поцеловал в висок, на котором едва заметно пульсировала жилка. Всё это он проделал с такой осторожностью, точно совершал какой-то невероятный священный ритуал. Ему показалось, что ресницы Сяо Синчэня слабо дрогнули в ответ. — Тебе больно? — спросил он ещё тише. Ответа не последовало, но едва заметную дрожь он на этот раз уловил уже безо всяких сомнений. Сюэ Ян прижал Сяо Синчэня ещё ближе, поцеловал раненое плечо. — Потерпи, гэгэ… Я от тебя никуда не уйду… Теперь когда он не сомневался в том, что его слышат и понимают, он почти без перерыва шептал на ухо даочжана все утешения, которые только приходили ему на ум, пока наконец не заснул, сам того не заметив…

***

Его разбудил чей-то настойчивый голос. Сюэ Ян открыл глаза и понял, что за окном давно стемнело. Как он умудрился так крепко уснуть? Почувствовав, как сердце снова сковало ледяным холодом страха, он опустил взгляд, чтобы посмотреть на Сяо Синчэня. Тот по-прежнему не приходил в себя, но безмятежность на его лице сменило мучительное выражение, какое бывает у тяжело больных людей. Он смутно припоминал, что такое же лицо было у его покойной матери, когда её мучил очередной приступ неведомой болезни. Разбудивший его голос, конечно же, принадлежал Цзинь Гуанъяо. Господин Верховный стоял подле кровати, сложив руки на груди и, слегка прищурившись, наблюдал за происходящим. Вероятно, ужин в башне Кои уже закончился и гости разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть перед завтрашним советом. — Ему хуже… — мрачно заметил Сюэ Ян, осторожно дотрагиваясь до пылающего жаром лба даочжана. — Что мне делать? Его вопрос прозвучал по-детски беспомощно. Сейчас он и в самом деле был готов упасть в ноги Ляньфан-цзуню и обещать что угодно, если тот сумеет найти ответы на его вопросы и помочь Сяо Синчэню. — Я привёл лекаря, — мягко начал Цзинь Гуанъяо. — Нет! — взгляд Сюэ Яна, ещё пару секунд назад умоляющий о помощи, сменился холодным блеском смертоносного клинка. — Никто не посмеет к нему прикасаться! Его рука потянулась к Цзян Цзаю, но А-Яо слишком привык к его выходкам, чтобы его можно было так просто напугать. После пятиминутного спора, они всё же сошлись на том, что целитель осмотрит Сяо Синчэня, после чего оставит Сюэ Яну подробные инструкции. — Если он хоть что-то сделает не так, я его прирежу как свинью! — предупредил Сюэ Ян, до боли стискивая пальцами рукоять Цзян Цзая. — Я и не сомневаюсь. — Цзинь Гуанъяо только усмехнулся и вышел за дверь, чтобы пригласить целителя. Конечно, Сюэ Ян и не думал о том, чтобы выпустить Сяо Синчэня из своих объятий, напротив, он прижал его ещё ближе, ревниво следя за каждым действием лекаря. Когда тот коснулся тонкого белого, словно снег, запястья даочжана, от желания отрубить целителю руку даже скулы свело. Сейчас Сюэ Ян и сам не мог понять, как смог терпеть Сун Ланя так долго. С тех пор прошло не так уж много времени, но его собственнические инстинкты увеличились в десятки раз. Даочжан Сяо Синчэнь принадлежал ему и только ему. — Невероятно, — пробормотал лекарь, наконец-то отойдя в сторону. — Никогда прежде не видел ничего подобного… — Что ты там бормочешь, старая свинья? — прорычал Сюэ Ян, снова укрывая Сяо Синчэня одеялом. — Чэнмэй! — Цзинь Гуанъяо укоризненно покачал головой, а затем тоже повернулся к целителю. — Что удивило вас так сильно? — Я… — лекарь замялся, поглядывая в сторону Сюэ Яна. — То, что происходит с этим человеком похоже на искажение ци, но вместе с тем не имеет с ним ничего общего. Подобные случаи описаны в древних книгах, но в мире не слышали о подобном уже много лет. Дело в том, что его душа… как бы сказать точнее... содержит в себе осколок другой души. Такое описано в практиках пересадки золотого ядра или, к примеру, глаза… Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян переглянулись, но целитель, не обратив на это никакого внимания, продолжал: — Это, конечно, большая редкость, но само по себе не является удивительным, вот только осколок в душе даочжана Сяо не принадлежит человеку… Подобной энергией обладали люди, родившиеся от демонов, но всем известно, что в нынешние времена едва ли найдётся представитель этой редкой расы… Большинство их кланов было истреблено из-за их излишней жестокости, тяги к убийствам и возможности следовать Тёмному Пути без особой угрозы для жизни… Сюэ Ян коротко усмехнулся. Так вот на что рассчитывал его славный предок, скрестив душу своего сына с демоном. Конечно, потомки клана Сюэ несколько отличались от тех, о ком вёл речь целитель, и значительно уступали им в силе, ибо демоно-люди имели два духовных ядра, а предки Сюэ Яна — одно, искажённое, но суть оставалась почти такой же. — Возможно, это произошло, когда даочжан Сяо помогал в закрытии бреши. Я вижу, что его отношения с господином Сюэ очень… кхм… — старик замялся, ища подходящее слово. — Близкие… Его душа пребывала в смятении, и некая сильная сущность могла этим воспользоваться… «Сильная сущность» погладила рукоять Цзян Цзая и поправила одеяло, которым был укрыт Сяо Синчэнь. — И… каковы же последствия? — умело изобразив изумление спросил Цзинь Гуанъяо, явно обрадованный тем, что целитель сам сочинил удобную версию произошедшего. — Этого я не могу сказать с уверенностью… Жизни даочжана Сяо ничто не угрожает, но его меридианы слегка искажены и, я боюсь, они продолжат видоизменяться ещё какое-то время. Этот процесс может быть весьма тяжёлым и болезненным, к тому же ему придётся потратить немало усилий на то, чтобы контролировать эту новую силу и не позволить ей повлиять на свою сущность, но я уверен, что такой сильный и светлый человек сможет с этим справиться, — целитель взглянул на Ляньфан-цзуня. — Вы уверены, что моя помощь не требуется? Я мог бы… — Я справлюсь без вашей помощи, просто объясните, что нужно делать, — оборвал его Сюэ Ян. В голосе его звучал такой обжигающий холод, что лекарь не решился спорить дальше и, попросив принести бумагу и тушь, начал записывать все рекомендации. В довершении он попросил принести «ученику даочжана Сяо» несколько книг из библиотеки и рекомендовал обращаться к нему с любыми вопросами, после чего наконец вежливо откланялся. Его слова до сих пор отдавались эхом в голове Сюэ Яна. Осколок души. Как так вышло, что он не заметил такой пропажи? Что изменилось, после посещения горы Луанцзян? Пожалуй, голоса в его голове стали чуть тише, а приступы ярости было немного легче сдерживать. Выходит, причиной тому стало именно это? Тогда, на горе, чтобы активировать зеркало, возвращающее утраченное, он смешал свою кровь с кровью даочжана. Должно быть, именно тогда всё и произошло, а использование Печати для такого мощного действия, как закрытие бреши, усилило эффект, и теперь… Что теперь? — Теперь мы одной крови, — прошептал он одними губами, глядя на Сяо Синчэня полным безумия взглядом. Распрощавшись с А-Яо, он приказал слугам натаскать горячей воды в бочку, щедро добавил в неё сушёной полыни, накинул водоотталкивающее заклятие на повязки и потащил бессознательного даочжана в воду, чтобы смыть невидимые следы чужих прикосновений. — Больше никто не посмеет к тебе прикоснуться, гэгэ. Никто, кроме меня, — словно в полубреду бормотал Сюэ Ян, едва ощутимо целуя мраморно-белую шею. Сяо Синчэнь был по-прежнему без сознания, поэтому Сюэ Яну пришлось забраться в бочку вместе с ним и осторожно поддерживать его, не давая уйти под воду. Сейчас у даочжана не было никакой возможности сопротивляться, смущаться, злиться или ругаться, только безропотно принимать эту перемешанную с безумием заботу. Сюэ Ян покрывал поцелуями его руки, но и этого ему показалось мало. Дотянувшись до кинжала, предусмотрительно положенного на бортик ванной, он с силой порезал собственную ладонь, позволяя воде окраситься кровью. — Ты только мой, гэгэ, только мой… — повторял он. — Я бы убил этого индюка, но он нам нужен… Я потом его убью, я видел, как он на тебя смотрел, все они так смотрят, но знаешь, что? Ничего у них не получится! Завтра я стану главой клана… и всё благодаря тебе! Ты и в самом деле святой, гэгэ… Выбравшись из розоватой, пахнущей полынью воды он бережно вытер Сяо Синчэня полотенцем, высушил его волосы заклинанием, не пожалев едва успевших вернуться к нему духовных сил, переодел в чистое ханьфу и снова уложил его на кровать. Расторопные слуги успели сменить бельё и зажечь благовония. Кое-как обработав собственные раны, он принялся изучать оставленные лекарем записи. Целительство никогда не было одной из его сильных сторон. Травы, эликсиры, иглы… от всего этого голова шла кругом. Как только даочжан умудрялся столько запоминать? Найдя нужные эликсиры, он принялся за новую, не менее сложную задачу — напоить ими бессознательного Сяо Синчэня. С первой попытки ничего не вышло, равно как и со второй. Наконец ему всё же удалось заставить его проглотить первую ложку горькой лекарственной дряни. С губ Сяо Синчэня сорвался слабый стон. Сперва Сюэ Ян подумал, что его неосторожные действия разбудили даочжана, но присмотревшись, он понял, что тот по-прежнему находится в полубреду. — А-Ян… — не открывая глаз позвал Сяо Синчэнь. Его тонкие пальцы судорожно хватались за одеяло. Сюэ Ян почувствовал, как сердце пронзила острая боль, как будто в него вогнали раскалённую иглу. Он спешно поставил пузырёк со снадобьем на прикроватный столик и склонился над Сяо Синчэнем, накрыв его ладонь своей. — Гэгэ, я здесь… — он ужасно хотел сказать что-нибудь ещё, но слова не шли на ум. Вся нежность, на которую он был способен, граничила с собственнической жестокостью. Сяо Синчэнь снова застонал, на этот раз чуть громче. Сюэ Ян ещё никогда не видел этого человека таким слабым и беспомощным. — Больно… — едва слышно прошептал даочжан. — Тшш… Потерпи, гэгэ, подожди… Я… сейчас… Он снова кинулся к столику, выискивая нужную настойку среди того, что оставил лекарь. Руки дрожали так, что он едва не перевернул всё вверх дном. Найдя пузырёк, он вернулся к постели и, нацедив лекарство в ложку, заставил Сяо Синчэня выпить. — А-Ян… — снова позвал даочжан. — Ты… я… Что случилось? — Ничего страшного, гэгэ… Ты нашёл Стигийскую Печать и помог мне закрыть ту штуку в небе. Никто ничего не знает, все считают, что мы их спасли, — поспешил утешить его Сюэ Ян. — Брешь… в небе… это… ты… — Это я, ты угадал. Прости, что не сказал. Можешь злиться на меня сколько угодно, когда поправишься. Не думай об этом сейчас, тебе нельзя… Ты так напугал меня. Что бы я без тебя делал? На губах Сяо Синчэня проскользнула едва заметная тень улыбки. Глаза Сюэ Яна расширились от изумления. — А-Ян… — на этот раз даочжан сам поймал его за руку. — Не уходи… — Куда же я от тебя уйду, гэгэ? Нас с тобой теперь даже смерть не разлучит. — Сюэ Ян покорно забрался в кровать, помогая Сяо Синчэню устроиться в его объятиях. — Спи. Я никуда не денусь…

***

Будь на его месте кто-то другой, он бы наверняка ликовал от восторга: вернуть имя своему клану, занять почётное место среди старейшин — небывалые достижения для бывшего босяка и беспризорника, — но Сюэ Ян не чувствовал ничего подобного. Он и в самом деле не лгал, когда сказал Владыке Бессмертному, что ему нет никакого дела до политики и власти. Забраться на вершину мира, чтобы, восседая на троне, решать проблемы других людей, целыми днями выслушивая их жалобы и упрёки? Ха! Поищите другого дурака. Для Сюэ Яна всё происходящее было не более, чем очередной опасной игрой. В иной день он бы, пожалуй, славно повеселился, но сегодня все его мысли были заняты человеком, оставшимся в покоях Благоуханного Дворца. Сяо Синчэнь так и не пришёл в себя окончательно. Боясь, что он проснётся в его отсутствие, Сюэ Ян усыпил его с помощью иглы, установил защитный барьер вокруг кровати, запечатал окна и двери охранным заклинанием, оставил сразу несколько следящих, но и этого было мало, чтобы остановить беспокойные мысли. На создание защиты он потратил почти все духовные силы, оттого выглядел бледным и уставшим. Облачённый в роскошное чёрное одеяние, подаренное Цзинь Гуанъяо, он неторопливо поднимался по лестнице в главный зал, где вот-вот должен был начаться совет кланов. Стоило ему переступить порог залы, как со всех сторон раздался оживлённый гул приглушённых голосов. — Это же тот самый юноша, которому удалось закрыть небесную брешь! — Что он здесь делает? Должно быть, Верховный Заклинатель решил наградить его… — Это заслуженная награда, если бы не он… — Говорят, он приглашённый заклинатель ордена Цзинь. Откуда он родом? — Я видел, как он горевал о своём учителе. У него поистине доброе сердце! — Это же ученик даочжана Сяо! Сюэ Ян с трудом сдержал смех, слушая эти хвалебные речи. Он вырос на улице и хорошо познал лицемерие людей, однако оно никогда не переставало его развлекать. Пожалуй, только два человека не были довольны происходящим. Одним из них был Цзян Чэн, глава Пристани Лотоса, в своё время ставший свидетелем последствий бойни в поместье Чан. Но с тех пор очень многое изменилось. Теперь он ни за что не стал бы ссориться с Цзинь Гуанъяо, боясь потерять единственного племянника. К тому же его орден был слаб, так как адептов пришлось набирать и обучать с нуля, а главу клана, если верить слухам, куда больше интересовали пыточные подвалы, куда он запирал всех, кто хоть мало-мальски походил на Старейшину Илина. Второй гневный взгляд принадлежал, конечно же, не кому иному, как Не Минцзюэ. Сюэ Ян занял своё место и подмигнул ему. Лицо главы клана Не сделалось пунцовым от гнева, но он ничего не сказал. Вскоре Цзинь Гуанъяо уселся на свой павлиний трон и начал торжественную речь, которую можно было бы назвать достаточно проникновенной, если бы Сюэ Яна заботила такая мелочь, как судьбы других людей. Сперва, Ляньфан-цзунь, конечно же, поднял вопрос о сторожевых башнях и прочих идеях, которые ему не терпелось реализовать. Сюэ Ян покорно дожидался своей части, время от времени поглядывая на собравшихся, каждый из которых жарко отстаивал своё мнение, трясясь за свой кошелёк. Больше всех орал Не Минцзюэ, априори не согласный со всем, что предложит Цзинь Гуанъяо. — Стало быть, каждый раз, когда Поднебесной будет угрожать опасность, уважаемый господин Не будет искать того, кто поможет ему в этом нелёгком деле? — Сюэ Ян прищурился, поднимаясь со своего места. — Ты… да как ты смеешь! — Не Минцзюэ затрясся от гнева. — Ты разбойник и убийца! Как смеешь ты… — Однако, уважаемый Чифэн-цзунь тоже находился рядом с небесной брешью, но закрыть её не смог, — Сюэ Ян коротко усмехнулся. Вот теперь ему становилось по-настоящему весело! Интересно, сколько советов понадобится, чтобы довести этого любителя справедливости до искажения ци? — А ведь он говорит дело, — вмешался кто-то. — С чего бы убийце и разбойнику спасать нас? — Во время Аннигиляции Солнца вы так и не возглавили ополчение, Чифэн-Цзунь, — поддакнул второй голос. — Этот человек служил Владыке Бессмертному! — взревел Не Минцзюэ. — А кто не служил ему в ту пору? Владыка Бессмертный был верховным правителем, разве я не прав? — Улыбка на губах Сюэ Яна становилась всё более и более ядовитой. — Ко времени Аннигиляции Солнца я был приглашённым учеником клана Цзинь. В зале снова поднялся гул голосов, на этот раз такой громкий, что Цзинь Гуанъяо пришлось вмешаться, чтобы всех утихомирить. — Прошу прощения, господа. Должно быть, всех вас интересует вопрос, отчего я пригласил господина Сюэ на этот совет? — Ляньфан-цзунь улыбнулся, на его щеках проступили ямочки. — На протяжении многих лет все решения могли принимать главы сильных и богатых кланов, теперь же, заняв пост Верховного Заклинателя, я хочу, чтобы у каждого была возможность высказаться, помочь нашему общему делу, а именно сохранению мира и жизней людей. Господин Сюэ проявил настоящий героизм и мужество, а так же немалый потенциал. Этот человек — прямой и единственный наследник клана Сюэ… При этих словах в зале воцарилась гробовая тишина. Даже Не Минцзюэ проглотил очередную полную гнева реплику и окинул Сюэ Яна изумлённым взглядом. — Того самого клана Сюэ? — сказал кто-то. — Сюэ Чунхая? Создателя Иньской Печати? — Иньская Печать уничтожена, — мягко продолжал Ляньфан-цзунь. — Молодой господин Сюэ воспитан кланом Цзинь. Справедливо ли, что потомки отвечают за грехи своих предков? Если бы не он, многие из нас не сидели бы здесь в эту минуту. Потому я решил восстановить имя клана Сюэ в списках поныне существующих, даровав этому человеку статус главы клана. Конечно, это лишь формальное назначение, ибо печальная участь тех земель известна каждому из вас, но разве не на справедливости должен стоять закон? На словах про справедливость Сюэ Яну пришлось стиснуть зубы, чтобы не рассмеяться в голос. Что-что, а плести сладкие речи этот негодяй умел как никто другой. Ещё немного — и он сам бы поверил во всю эту красочную чушь. Изначально он собирался выкинуть какой-нибудь трюк из своего привычного арсенала, чтобы подразнить окружающих, но его мысли были по-прежнему заняты Сяо Синчэнем, поэтому он просто молча соблюдал формальности к неописуемому восторгу Цзинь Гуанъяо. Глаза Не Минцзюэ продолжали наливаться гневом, но в этой битве победа была явно не на его стороне. Вскоре совет кланов был окончен и Сюэ Ян, не дожидаясь праздничного банкета, поспешил обратно в Благоуханный Дворец, где его ожидало куда более важное дело.