Point of contact

      В вестибюле комплекса тихо. Воздух холодный, стерильный; он пахнет не так, как должен, не пахнет смертью. Тела выстроились вдоль коридоров, как в склепе, чёрная кровь засохла на стенах. Красные аварийные огни замигали вместе с резервным питанием, но всё еще слишком тускло для того, чтобы они могли видеть ясно. Крис видит, как Сантос медленно водит фонариком вверх-вниз по коридору. Одна рука, сжатая в кулак, поднята вверх — ждите.       Через мгновение она разжимает пальцы, открытая ладонь как сигнал — чисто.       Команда продвигается вперед, тихо, тела напряжены, плечи сгорблены и прижаты к ушам. Рядом с Крисом Харрис нервно поправляет козырёк шлема, откидывая его назад, подальше от глаз. Тот выглядит на нём слишком свободным. «Его нужно переодеть», — думает Крис. Или так, или ему нужно пристальнее следить за своими вещами. У него забавное чувство, что ветераны SOU пошутили над ним, как всегда поступают с новичками: подменили его снаряжение, сменили код комбинации на его шкафчике.       Сейчас их пятеро. Рамин и Эванс перевелись из другого подразделения. Сантос и Харрис только что сошли с вербовочной лодки. Всего несколько лет назад Крис не стал бы возиться с налаживанием контактов или тренировочными упражнениями — он бы сразу бросил их в самую гущу событий. Научиться выживать в этой сфере можно было только на собственном опыте. Он был абсолютно уверен в этом.       Теперь его люди мертвы.       И после Китая…       Руководство давило. В настоящее время в BSAA было не так уж много новобранцев: масштабное освещение в средствах массовой информации их полевой работы означало резкое сокращение желающих. После видеозаписи нападения на Нью-Йорк даже закаленные морпехи стали отказываться от идеи работать с биотерроризмом. Какое-то время у Криса были сложности с продажей мечты — безопасная Америка, безопасный мир. Список потерь. Окровавленная нашивка в его ладони. Единственная фотография, теперь уже в рамке, стоящая в центре его стола…       Сверху раздается тихое жужжание, нарушающее ход его мыслей, и Крис светит фонариком в потолок. Слабый тонкий туман начинает заполнять воздух, распространяясь через вентиляцию на потолке, призрачно стелясь над их головами.       — А-вирус, — шепчет Сантос, её глаза блестят в темноте, когда она оглядывается на него через плечо. — Капитан?       — Надеть противогазы, — отвечает Крис, натягивая свой собственный через голову.       Остальные члены команды методично следуют его примеру. Даже при отсутствии главного создателя на поле, североамериканское отделение BSAA ощутило значительно возросшее воздействие A-вируса и его аналогов с черного рынка. В основном это самозванцы, подражатели, надеющиеся усовершенствовать концепцию Глена Ариаса — но они почти всегда смертельны, хотя и отличаются от оригинала. Крис уже был знаком с ним, так же, как он слишком хорошо знаком с K-вирусом и штаммом Дж’аво. Придёт что-нибудь похуже. Всегда приходит что-нибудь похуже.       Звук их дыхания усиливается внутри масок, их выдохи механически шипят, когда отравленный воздух очищается через фильтры. Их ботинки скрипят от конденсата, покрывающего плитки пола у них под ногами.       — Вы думаете, у них есть оперативники в здании? — приглушенно спрашивает Харрис, когда они направляются к двойным дверям в конце коридора.       — Кто ещё мог активировать систему вентиляции? — говорит Сантос, стоя к нему спиной. — Они могут следить за нами, насколько нам известно.       — Я не видел никаких камер.       — Да, конечно, ты же не высматривал камеры.       — К ним мог быть удаленный доступ, — перебивает Крис, ослабляя быстро нарастающее напряжение. — Или установлен таймер, или датчики движения.       — Тогда мы должны сосредоточиться на поиске остальных, — слова Сантос звучат как вопрос.       — И следи, чтобы не было ещё ловушек, — шепчет Харрис, чувствуя тошноту под маской. — Они могли бы подстроить здесь что-нибудь вроде дома развлечений, совсем как в вашей миссии в Мексике, Капитан. Или комплекс в Китае, со всеми этими фальшивыми взрывчатками…       Крис видит, как Эванс и Рамин обмениваются взглядами. Один из них фыркает, плохо маскируясь под кашель.       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь, новичок? — шипит Сантос.       — Объект «Нео-Амбрелла». В Ляньшане? Я читал отчеты о нём, там была эта женщина…       — Харрис, — говорит Крис устало, — сосредоточься.       — Да, сэр. Извините, сэр.       Он кивает на двойные двери.       — Сантос, я хочу, чтобы вы заняли позицию. Вы с Харрисом вместе зачистите соседнюю комнату, а Эванс и Рамин последуют прямо за вами. Эванс, я — твоя последняя линия обороны здесь, так что ты следишь за его слепыми зонами, как ястреб, понял?       Эванс кивает, отступая назад. Сантос и Харрис отправляются на позицию. У левой стороны двери Сантос замедляется, опускаясь на колени, и Харрис резко останавливается позади неё, приготовившись, прежде чем дважды стукнуть её по плечу. Они проскальзывают в двери одним плавным движением, держа винтовки наготове, бок о бок.       У этих двоих хороший ритм. Устойчивая согласованность, и даже если они иногда склонны ссориться, они составляют первоклассную команду. Крис всегда думал, что они могли бы. Он уже давно положил глаз на них обоих — Сантос пришла прямиком из корпуса гражданского реагирования, поэтому она почти непоколебима. У Харриса чуть меньше опыта, всего несколько лет назад покинул основные, но Крис видел, как он стреляет, по привычке проходя через полигон базы в выходные. Краем глаза он уловил это движение. И то, как Харрис обращался с пистолетом, легкость в его плечах, его профиль, под правильным углом, при правильном освещении…       Он чертовски хороший стрелок. Он заслуживает места в SOU.       Ты увидел его и подумал, что он уже мёртв.       Он всегда старается забыть.       — Чисто, — говорит Сантос, ослабляя хватку на пистолете.       — Чисто, — эхом отзывается Харрис, делая то же самое, и они двигаются в следующий зал, действуя точно также: методично, быстро. Команда собранна и внимательно наблюдает, но Крис может слышать дыхание Харриса через наушники к тому времени, как они добираются до лаборатории. Там также пусто. Они проходили двадцать минут, не найдя и следа чего-либо отдаленно враждебного.       — Никаких следов борьбы, — тихо говорит Эванс. — И никаких признаков команды «Браво».       Харрис поправляет винтовку на своём плече. Луч фонарика бешено скачет по стенам.       — Может, мы что-то пропустили, — говорит он, его голос подрагивает. — Если мы вернемся…       — Ни за что, — отрезает Сантос ровным голосом. — Мы здесь, давайте просто уничтожим данные о вирусе и уйдем.       — Но если они всё ещё там…       — Она права, Харрис, — Рамин возвращает пистолет в кобуру на боку и направляется к рядам лабораторного оборудования в центре комнаты. — Если они ещё не здесь, они не придут. Эванс?       Тот спешит к нему, сбрасывая рюкзак с плеча. Ему требуется несколько минут, чтобы установить взрывчатку. Тем временем Харрис смотрит на Криса широко раскрытыми глазами.       — Сэр?       — Они следуют условиям миссии, — говорит Крис, пересчитывая патроны. — Вытащить всех вас отсюда живыми — моя первоочередная задача. У вас есть работа, так что поторопитесь.       — Мы не можем просто взять и уйти. Что, если им нужна наша помощь?       — Если они попали в беду, то уже слишком поздно.       — Но мы не знаем, что именно произошло…       — Они сделали бы для нас то же самое, — высказывается Эванс, отрываясь от своей работы. — Если бы мы были на их месте…       — Это не значит, что это правильно! — Харрис срывает с себя противогаз. Пульс на его горле, под застежкой слишком большого шлема, бьётся быстро и неровно. — Я возвращаюсь назад.       Тут же раздается хор протестов. Эванс вскакивает на ноги, забыв о пиротехнике. Сантос делает шаг к нему, успокаивающе подняв одну ладонь.       — Не теряй голову, — говорит Рамин, — оставайся со мной, новичок, хорошо? Давайте без паники, у нас все хорошо.       — Ты взрываешь данные, я делаю ещё одну зачистку…       — Капитан, — Сантос поворачивается к Крису. — Он не может уйти сам по себе, вы не можете позволить ему…       — Это займет всего минуту!       — Ты останешься в этой чертовой комнате, Харрис, или я клянусь Богом…       Это всё, что она может сделать.       Слишком поздно, Крис чувствует знакомое покалывание в затылке, адреналин подскакивает в его крови, когда он мельком замечает смазанное движение в темных окнах:       — Враги!       Двойные двери распахиваются за их спинами, и всё мгновенно обращается в хаос. Ликеры вламываются внутрь будто сквозь бутылочное горлышко, царапаясь когтями и перепрыгивая друг через друга с разинутыми челюстями. Одна из тварей с черными глазами бросается вперед, оскалив острые звериные зубы. Рамин нащупывает пистолет, когда Харрис отскакивает назад, вскрикивая и тяжело приземляясь на задницу. Сантос, метнувшаяся к Харрису, не успевает закричать, прежде чем когти проходят ее насквозь.       Голограммы вспыхивают и постепенно исчезают.       В помещении загорается свет.       — Вы мертвы, — щебечет автоматический голос из динамиков. — Вы мертвы.       — Блять! — кричит Сантос. Она пинает пластиковые экранные стены, пока лабораторная проекция мерцает и гаснет, сменяясь симуляционной комнатой BSAA. — Грёбаный…       — Вы мертвы.       — Да, я поняла!       — Прогуляйся, — устало говорит Крис, снимая противогаз и вытирая пот с глаз рукой в перчатке. — Харрис, прочисти мозги, черт возьми, в активной зоне никто из вас не продержался бы и десяти минут. Рамин, ты стал небрежен — ты добрался до лаборатории и не выставил пост наблюдения? Эванс, я не хочу, чтобы ты спорил с новичком, я хочу, чтобы ты делал свою грёбаную работу, и Сантос…              — Я знаю! — она швыряет противогаз в стену, направляясь к кулеру с водой. — Знаю, знаю.       Харрис с трудом поднимается на ноги, теребя ремешок шлема, его лицо залито густым румянцем.       — Капитан…       — Тебе придется оставить людей позади, — огрызается Крис. — Если ты не можешь этого вынести, я предлагаю тебе сдать оружие. Вытащишь эту логику в поле — и в лучшем случае станешь обузой, понял?       Он молча кивает, уставившись в пол.       — Ты меня понял, рядовой?       — Э…Да, сэр!       — Тогда бросай это, — он поворачивается на каблуках и направляется обратно к входу в симуляцию. — У вас есть пять минут, Альфа. Соберитесь, вы все. Мы сделаем это снова. С самого начала.

***

      Они запускают симуляцию еще четыре раза, пока Крис не оказывается более-менее удовлетворен. По крайней мере, это многое говорит о прогрессе в их обучении. Харрис молчит до самого конца тренировки.       Когда он, наконец, отпускает их, команда выходит, потирая ноющие плечи и затекшие шеи, сбрасывая с себя пропитанную потом маскировку и явно чувствуя облегчение от того, что им позволили покинуть арену. Рамин и Эванс плетутся в сторону душевых, скользя по кафелю ванной комнаты с полотенцами, перекинутыми через их плечи. Сантос восстанавливает дыхание, сидя на скамейке, закрыв глаза и прислонив голову к стене.       Харрис, похоже, никуда особенно не торопящийся, удрученно смотрит в свой шкафчик. Крис чувствует слабый укол вины, наблюдая за ним краем глаза. Он не так уж плох для новичка. Витает в облаках, конечно. Может быть, немного увлекается собственными идеалами, но, видит Бог, было время, когда Крис тоже хотел верить во все это дерьмо.       — Хорошая работа, — говорит он небрежно.       Это просто знак перемирия, или, по крайней мере, так должно быть, но глаза Харриса мгновенно загораются.       — Правда? — он бросает сумку и придвигается ближе. Крис сдерживает вздох. — Я знаю, что все могло бы пойти лучше… с той тварью в третьей симуляции на шесть часов от Эванса— но вы появились как будто из ниоткуда, это было невероятно…       — Ммм, — говорит Крис.       — Некоторые ребята из команды «Дельта» говорили о том, чтобы пойти выпить, после того как все примут душ. Вы знаете то место в нескольких кварталах от штаба?       Это караоке-бар. И да, он знает. Может быть, даже слишком хорошо. Финн Маккаули опрокинул пять рюмок текилы и спел вместе с командой Fleetwood Mac во времена основной подготовки.       — Не слишком веселись, — говорит он, чувствуя себя неожиданно старым.       — Вообще-то… — Харрис ерзает, потирая затылок, - Я подумал, может… вся команда, я имею в виду… мы все подумали, вдруг вы хотите присоединиться?..       Крис захлопывает свой шкафчик.       — Или нет, — поспешно отступает Харрис. — Братание и все такое… я слышал, что некоторые командиры не возражают против… вы знаете. Таких вещей.       Почему, хочется сказать Крису, потому что Шерри Биркин вышла замуж за своего подопечного?       Но даже невысказанные слова имеют горький привкус, и он пытается избавиться от этого чувства. Это просто зависть, подлая и неуместная. Шерри не виновата, что они выбрались целыми и невредимыми. Крис не может винить её за то, что она счастлива, особенно сейчас, когда прошлое осталось далеко позади. Он даже был на свадьбе, это было мило. У них был большой белый торт. Ванильная глазурь. Джейк был почти вежлив.       Харрис всё еще ждет ответа, сгорая от нетерпения. И Крис должен задушить ту часть себя, которая помнит, каково это — быть частью чего-то, ту часть, которая помнит, как Бен Эйрхарт был душой компании, а Энди Уокер пил свой мартини с четырьмя оливками. Ту часть, которая помнит, как голова Пирса лежала у него на плече. И то, как он смотрел на него после нескольких шотов: мягкий взгляд с легкой улыбкой, его рука, задержавшаяся на руке Криса, теплая и тяжелая лежала на его пояснице.       Крис натянуто улыбается и хлопает Харриса по плечу.       — Посмотрим, — говорит он.       Джилл ловит его на выходе. Она снова в штатском, волосы, заправленные за уши, коротко подстрижены и давно вернулись к коричневому цвету.       — Хэй, — говорит она, шагая рядом с ним. — Стоит посмотреть последнюю часть твоей тренировки из комнаты наблюдения.       Она пристально смотрит на него, как будто хочет сказать больше, чем следовало бы. Он потирает переносицу.       — Что?       — Ничего.       — Давай, выкладывай.       — Ничего! Ты просто слишком строг к ним.       Он закатывает глаза.       — Это моя работа, Джилл. Ты думаешь, они хоть сколько-нибудь готовы после всего, что было сегодня?              — Я думаю, у них хороший учитель, — мягко говорит она, толкнув его локтем. — Они сделают это, будь терпеливым. Они боготворят тебя, Крис.       — Да, да, — бормочет он, потирая шею. Ему становится неуютно от такого внимания, он не уверен, что в большинстве его поступков есть что-то, внушающее благоговейный трепет.       — Новичок снова звал меня в бар. Хочет, чтобы я зависал с командой вне службы, был их собутыльником или кем-то в этом роде.       — Звучит не так уж плохо.       Он хмыкает.       — Крис, — говорит Джилл и встает перед ним, положив руку ему на грудь. — Я серьезно.       — Так я тоже! Я больше так не делаю.       — Не развлекаешься?       — Не сближаюсь. Не валяю дурака перед миссиями.       — Думаю, тебе стоит пойти, — говорит она, глядя ему прямо в глаза. — Думаю, нам обоим стоит пойти. Мы немного поболтаем, немного выпьем, наверстаем упущенное — знаешь, как в молодости.       Крис фыркает.       — Мы не настолько стары, Джилл.       — Говори за себя! Я регулярно вижусь с хиропрактиком, я никогда больше не смогу считать себя молодой.       Барри, по всей видимости, вернулся в город, и Джилл приглашает и его тоже, печатая сообщение, пока они направляются в гараж. Крис слышал от начальства, что он мог получить задание, на котором так настаивал, но даты ещё не было. Отряд Джилл никуда не собирается ещё как минимум месяц. Какого черта, думает он, медленно освобождаясь от дурных предчувствий. У него определенно есть свободное время. Почему, черт возьми, нет?       Их парковочные места расположены рядом — привилегии основателей — именные таблички и все такое.       — Я плачу́, — говорит Джилл, постукивая пальцем по стеклу пассажирской двери, когда он садится в свой Silverado. — Просто останься на одну кружку пива, никакого давления, клянусь.       — Ладно, — говорит Крис и заводит мотор. — Но только одну.

***

      В холодильнике дома у него оставшаяся со вчерашнего вечера еда. Он ест прямо из контейнера, снимает на кухне ботинки и бросает куртку на спинку стула. Это скромное местечко, в котором он поселился после той последней миссии. Раньше он останавливался в мотелях с длительным пребыванием или снимал в аренду на короткий срок между поездками, и в результате оформление граничило со спартанским. Он не знает точно, что с ним делать. Единственная комната, которая выглядит так, будто в ней точно кто-то живет — это его кабинет, заваленный газетными вырезками, папками из плотной бумаги, старыми файлами и учебными планами.       Это тень того, что всплыло только за последний год — незаконченное дело, в котором он копался с рвением, которое, как он думал, он давно потерял. Впервые он заметил это в отчете Джилл: предполагаемые наблюдения независимых агентов на границах активных зон BSAA. Когда он проверил несколько других донесений солдат, которые были размещены в том же районе, он понял, что он что-то нашел. Он думал, что Леон мог слышать что-то, и несколько раз пытался связаться с ним. Но найти Леона стало почти невозможно. Или на задании, или на совещании, или занят кое-чем другим, как любит проницательно отмечать женщина в очках с Холма, когда Крис околачивается в штабе, надеясь застать его лично.       Все места, в которых он обнаружил зарегистрированное передвижение, были на территории Штатов, и все они были в пределах активных или недавно активных зон BSAA. Большинство их солдат ошибочно идентифицировали агентов как DSO, но когда Крис сверяется с местоположениями DSO, то совпадений не оказывается. Если это шпион «Амбреллы», то они не очень хорошо справляются со своей работой. Технически это не задача BSAA, но все другие отделы, к которым он обращался с этим делом, не выглядели заинтересованными.       По крайней мере, BSAA не пытался остановить его расследование. «Словно собака, напавшая на след», — как сказала Джилл, когда увидела досье, которое он составлял. Любой, кто с ним знаком, знает, что он ничего не может с собой поделать, однажды начав. Дайте ему задание, и он доведет его до конца. Дайте ему нить, и он распутает клубок.       Они его так воспитали.       Он ещё работает некоторое время перед тем, как должен уйти, а затем появляется в баре в футболке и джинсах, модно опаздывая. Харрис проливает напиток себе на грудь, когда видит, что Крис входит, и все еще умудряется выглядеть так, будто ему только что вручили солнце и звезды на блюде. Крис коротко и почти неловко болтает со своей командой, которая подключается целиком и делает все возможное, чтобы поддерживать разговор, в меру своих возможностей. Они говорят о погоде, дождливой и грязной. Они стараются не говорить о работе, хотя Крис борется с этим больше всего. Джилл и Барри покупают ему обещанное пиво. Он выпивает его ровно за три минуты.       Он понимает, что нервничает из-за всего. Джилл, как обычно, права — прошло до неловкого много времени с тех пор, как он по-настоящему пытался это сделать. Уйти с поля, подальше от миссии. Жить моментом. Позволить Барри рассказать все унизительные истории о тренировочном лагере, которые есть в его арсенале. Позволить Джилл надрать ему задницу за бильярдным столом. Сантос опасно заразительно смеётся. Рамин тащит Эванса на сцену караоке для импровизированного дебюта «Пианиста». Харрис засовывает руки в карманы и, колеблясь и заикаясь, предлагает Крису купить ещё пива.       Так у него появляется ещё одна кружка.       И ещё одна, после этого.       В какой-то момент Барри покупает им всем по рюмке.       После этого всё становится блаженно расплывчатым.       Один из парней из команды «Дельта» поднимается на сцену караоке, затягивая ужасно фальшивую балладу Дона Маклина. Барри свистит, Джилл обхватывает голову руками — они сидят за столом с Харрисом и Сантос, картофель фри и жир пачкают картонные тарелки, сваленные между ними. Крис не знает, как долго они здесь находятся. На самом деле это не имеет значения, счастливо думает он, крутя в руках бокал с чем-то приторно сладким.       — Убирайся со сцены! — выкрикивает Барри, откидываясь на спинку стула. Джилл пинает его под столом, но вместо этого бьёт Харриса по голени.       — Ай!       — Чёрт, извини! — она хватает его за руку и посмеивается, пока он со смущенным видом потирает ногу. — Прости!       Барри рупором прижимает ладони ко рту.       — Ты отстой!       — Барри!       Парень щурится из-за софитов, глядя на них, и замолкает на середине куплета.       — Думаешь, у тебя получится лучше, придурок?       — Ты всерьез спрашиваешь меня об этом? — Барри встает, врезаясь в Харриса, когда тот двигает свой стул назад. — Эй, новичок, давай покажем ему, как это делается.       Харрис улыбается, неуклюже пьяный и чрезмерно вежливый.       — О, э-э… Нет, спасибо, сэр.       Барри стаскивает его со стула.       — Вперед, Харрис! — Сантос потрясает кулаком в воздухе. — Это будет бесценно.       Барри поднимает ее за локоть.       — О, ты тоже, дорогая.       Они насильно уводят мрачного Маклина-подражателя со сцены. Сантос и Барри ожесточенно спорят о том, что петь, пока Харрис едва стоит на ногах рядом с ними. Крис наблюдает за тем, как они препираются, пытаясь решить, кто где стоит и кто должен держать микрофон, а потом Джилл проплывает перед его глазами, щелкая пальцами перед его лицом:       — Крис!       — Мм?       — Это твой телефон?       Тот вибрирует на столе, экраном вниз. Он переворачивает его и отвечает, не глядя на экран.       — Да?       — Крис?       — Клэр! — он встает слишком быстро и тяжело садится обратно. Затем снова встает, на этот раз медленнее, чувствуя, как кружится голова. — Это ты!       — Передай ей от меня привет, — говорит Джилл, дёргая его за запястье.       — Джилл передаёт привет!       — Джилл что?       — Джилл передаёт… — они снова включают музыку, что-то из конца восьмидесятых, и Барри уже пытается вырвать микрофон у непривычно дерзко выглядящего Харриса. Крис прикрывает одно ухо и кричит в трубку, направляясь к задней двери. — Одну минуту!       — Это… ты слушаешь Depeche Mode? Где ты, черт возьми?       — Отдыхаю!       — Отдыхаешь? — повторяет она с удивлением в голосе.       — В баре! — скрипят ржавые петли, и он, спотыкаясь, вываливается в переулок. Ночной воздух холодит его кожу. — Джилл и Барри здесь, — говорит он, когда дверь со скрипом закрывается за ним. — И моя команда! И караоке.       — Ты проиграл пари или что-то в этом роде?       — Джилл говорит, что я больше не развлекаюсь.       — Она так сказала? — смеется она. Он смеётся тоже, хотя и не понимает, почему это смешно. — Как там Джилл?       — Хорошо! Брюнетка! — он приваливается к стене, шершавый кирпич упирается ему в спину. — Что случилось?       — Я просто хотела… Я проверяю. Ты ведь в порядке, правда?       — Я развлекаюсь!       — Да, я определенно поняла эту часть. Я имею в виду… ты знаешь..?       — Мм?       — Просто… сейчас то самое время года.       Он не понимает.       А потом до него доходит.       Как холодной водой в лицо — он быстро моргает, мир вокруг него постепенно перестает вращаться.       — Я в порядке, — говорит он, голос у него грубый. Все дело в выпивке, он уверен. — Прошло… уже два года, я в порядке.       — Ты пьёшь, — осторожно говорит Клэр.       — Я отдыхаю! Я с друзьями! — Крис с раздражением сползает по стене, перекладывая телефон из одной руки в другую и вытягивая ноги перед собой. — Я нашёл кучу старых фотографий.       — Фотографий?       — Моих фотографий.       — О чём ты говоришь?       — После Китая! В его столе… в конверте, я имею в виду… все эти действительно старые фотографии…       — В чьём столе, Крис?       — Пирса, — говорит он нетерпеливо.       — А, — говорит Клэр, растягивая слова с зарождающимся пониманием, какое-то волнение проскальзывает в её голосе. — Я забыла, я… Я прислала их ему.       — Что! — Крис фыркает от смеха, откинув голову на кирпич. — Почему?       — Он сам попросил! Я не знаю.       — Почему он не попросил меня?       — Крис, — говорит Клэр, снова смущаясь, но на этот раз так, как будто ей стыдно за него.       — Он мог бы попросить меня.       — Как будто это не было бы странно? «Простите, сэр, но у вас случайно нет под рукой личного фотоальбома?»       — Я не знаю. Я не знаю! Он был таким, он был странным.       — О, старший брат, — произносит Клэр, и он слышит, как она улыбается, но теперь её голос звучит сдавленно, как будто у неё перехватило горло. — Приятно слышать, что ты говоришь о нём. Ты никогда этого не делаешь.       Крис сглатывает, его грудь становится свинцовой, холодной и тяжелой. Он не уверен, что ему есть, что сказать. Ничего, что он хотел бы сказать — по крайней мере, ничего такого, чего он не говорил раньше.       — Извини. Извини, я знаю.       — Я рада, что ты развлекаешься, хорошо?       — Хорошо.       — И, пожалуйста, возьми такси до дома, ладно?       — Хорошо! — и потому, что он пьян, и потому, что он говорит это не так часто, как следовало бы. — Я люблю тебя.       — Я… я тоже тебя люблю, — в её голосе снова появляется улыбка. — Береги себя, слышишь? И будь осторожен.       — Буду, — говорит Крис. — Я всегда такой.       Клэр смеется.       — Это ложь, если мне хоть раз доводилось ее слышать, — говорит она.

***

      В переулок доносится приглушенный шум из бара, гремящая в колонках музыка мягко гудит. И хотя это заманчиво, сидеть на заднем дворе до конца ночи со своими собственными мыслями и прохладным воздухом, Крис умудряется прийти в себя достаточно, чтобы встать и неторопливо вернуться внутрь. Барри, Сантос и Харрис, похоже, уступили сцену и вернулись к своим напиткам. Сантос забросила руку Харрису на плечи, Барри дико жестикулировал руками, что-то рассказывая. Рамин и Эванс бурно спорили о чем-то в темном углу, склонив друг к другу головы. Джилл добрела до своего отряда, взъерошив волосы своему специалисту и украдкой сделав глоток его пива.       Крис некоторое время наблюдает за ними. Странным образом вытесненный, обособленный — как будто его там нет вообще, или как будто он смотрит на них издалека, из другой комнаты. Порой ему кажется, что мир продолжает вращаться без него. Что он застрял где-то посередине — пока люди вокруг него двигаются дальше, он словно ходит по кругу, возвращаясь в то время, которое давно прошло мимо него, дожидаясь перезагрузки. Дожидаясь момента, когда все снова сможет стать правильным, чтобы найти способ вырваться из круга. Жить дальше.       Но он также может быть просто пьян.       Они обмениваются ключами, когда Крис прощается, в суматохе небрежно пожимая друг другу руки. Джилл и Барри приехали вместе, так что в зависимости от того, кто протрезвеет первым, один из них возьмет его машину и пригонит ее утром — сегодня вечером он последует совету Клэр и вызовет такси. Обычно после такой попойки он настолько сонный, что ему хочется отрубиться, не снимая ботинок, но по дороге домой он обнаруживает, что совершенно проснулся. Ничего не меняется к тому времени, когда ему удается открыть входную дверь, а зеленые часы на плите показывают 00:28. Он доедает оставшуюся еду холодной. Он выпивает стакан воды и без особого энтузиазма чистит зубы, мысленно находясь за миллион миль отсюда. Снова под водой. Снова перед Китаем, он думает о последнем такси, в котором он был, и Пирсе, сидящем рядом с ним. Прижатые друг к другу бедра. Рука Пирса на его колене.       Он постепенно трезвеет. Он определенно не устал. На часах чуть больше часа ночи, и он идёт в свой кабинет, перебирает бумаги и убирает старые кофейные кружки, которые начали накапливаться, оставляя на папках кольца засохших пятен. Когда время переваливает за полвторого, он скидывает джинсы рядом с кроватью, выключает свет и ложится поверх одеяла, чувствуя липкую и плотную летнюю жару.       Пристальный взгляд в потолок может только удерживать интерес парня так долго. Он начинает считать Дж’аво, чтобы заснуть, продолжая делать все, кроме сна. Его телефон лежит экраном вниз на столике рядом с кроватью, и в конце концов он сокрушенно вздыхает и в течение получаса просматривает новости, электронные письма, ленту твиттера. К двум часам ночи викторины Buzzfeed начинают звучать как хорошая идея.       В полтретьего он задаётся вопросом, работает ли старый номер сотового Пирса.       Но это, пожалуй, чересчур жалко, даже для него. Так что вместо этого он переворачивается и зарывается лицом в подушку.       После этого он снова переворачивается.       02:35       Крис:       хей       Он пристально рассматривает маленькое слово десять долгих секунд после отправки, сжимая телефон так сильно, что он почти готов к тому, что тот треснет. После чего ругается и бросает телефон на тумбочку.       Вот и всё, думает он. Вот и всё, довольно.       Он просто…       02:39       Крис:       никогда не прощался, так что я думаю, это оно       02:40       Крис:       никогда не говорил о многих вещах       Почти три, и он уже чувствует, как надвигается похмелье, тупая пульсация распространяется по затылку. Яркость экрана не помогает — белая сверхновая в черноте его спальни. Он крепко зажмуривается и трет лоб тыльной стороной ладони, чувствуя себя глупо. Чувствуя горечь двух лет и никакого завершения.       — Хватит, — говорит он, на этот раз вслух, и открывает глаза.       И видит движение на экране.       Мерцающие три точки, как будто кто-то печатает на другом конце. Они исчезают почти так же быстро, как и появились, и Крис, чувствуя, как сердце колотится у него в горле, задается вопросом, не сошел ли он с ума на этот раз.       В руке у него вибрирует телефон.       02:55       Пирс:       44.741182”N -74.696515”W       02:55       Пирс:       Вложение: filecvmpaf_homecoming.yuv