Слезы Феникса

Сентябрь 1971 года.

Когда лодка остановилась у причала мальчики быстро вышли из нее, а Гермиона последовала за ними. Она пыталась держать свои нервы в узде, но с гулом голосов вокруг, которые окружали ее и большим замком, она решительно терпела неудачу. Гермиона резко остановилась от тошнотворной боли, пронзающей ее голову. Чем больше она пыталась не обращать на нее внимания, тем глубже она проникала, оставляя девочку с пульсирующей головной болью. Почти так же, как если бы он мог почувствовать ту же боль через их невидимую связь, голова Сириуса резко обернулась через плечо, бросив на сестру обеспокоенный взгляд. — Гермиона, ты в порядке? — ожидая ответа его темные брови сошлись вместе. Миона судорожно вздохнула и кивнула. Хотя ей отчаянно хотелось узнать, почему она чувствует себя так, словно замок обрушил на нее свою магию, она понимала, что ответов пока нет. Гермиона тихонько всхлипнула, мимолетно поддаваясь боли, но уже через пару секунд заставила себя догнать остальных. Сердце Блэк заколотилось в груди, когда она с благоговением рассматривала зачарованное небо, о котором так много читала. Но вновь почувствовав непонятную боль и тоску Гермиона потянулась в объятья брата, желая скрыться от всего, что её так смущало. — Я пойду сразу после тебя, — прошептал Сириус и нежно улыбнулся. Губы Гермионы расплылись в ответной улыбке, и она крепко сжала его руку. Вскоре после этого, сурового вида женщина заставила их замолчать и начала объяснять, что ждет студентов, приехавших в Хогвартс в первый раз, на церемонии: — Скоро начнется банкет в честь начала семестра, но прежде чем вы займете свои местами в Большом зале, вас распределят по факультетам. Распределение - очень важная церемония. Запомните - пока вы здесь, ваш факультет будет вашей семьей в Хогвартсе… Гермиона продолжала теребить манжеты своей мантии на протяжении всей речи. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на своего близнеца. Сейчас он смеялся над чем-то, что Джеймс прошептал ему на ухо, и она покачала головой, удивляясь тому, как быстро эти двое подружились. Затем она заставила себя вспомнить, что Сириус сказал ей несколько ночей назад. Ни один факультет не мог разлучить близнецов. Когда Гермиону окликнули по имени, на лице появилось отчаяние, но она быстро взяла себя в руки, выдохнув. Медленно переступая на дрожащих ногах, робко улыбнулась мальчикам в последний раз и села на старый деревянный стул. Гермиона слегка подпрыгнула, когда шляпа на ее голове заинтересованно загудела. "Прелюбопытнейшая вещь…" "Извините, а что именно вас заинтересовало?" — Гермиона с любопытством оживилась. "В тебе есть качества каждого факультета. Умна и сообразительна, как Рейвенкло, доброе и мягкое сердце, как Хаффлпафф, честолюбива и хитра, как истинная слизеринка, но в конце концов ты особенно храбра. Ты не позволишь тьме победить тебя – нет, не с теми способностями, которыми ты обладаешь. Ты можешь видеть свет, когда другие видят лишь тьму. И ты никогда не сдашься без борьбы. Ты докажешь, что являешься избранной золотой девочкой среди тьмы." "Не могли бы вы объяснить, что все это значит?" — Она сильно нахмурилась, когда пыльная шляпа просто усмехнулась на её вопрос. "Ты ведь еще ничего не знаешь, правда? Ах, Альбус должен поторопиться. Удачи тебе, Гермиона Блэк." — ГРИФФИНДОР! — уже вслух провозгласил шляпа. Гермиона уловила немного хмурый взгляд, который Нарцисса послала ей от Слизеринского стола. Но быстро отогнала свое смущение. Пронзительная тишина заполнила Большой зал, и студенты продолжали таращиться на нее, как будто она была какой-то ненормальностью. Конечно, Гермиона была первой чистокровной из Блэков в Гриффиндоре, но они не должны были смущать её ещё больше. К счастью, все быстро оправились от шока, и гриффиндорский стол взорвался громкими аплодисментами. Она была застигнута врасплох этой суматохой, так как никогда еще ее не встречали с такой теплотой. Сердце Блэков, как известно, трудно было согреть, но только не её. Облегченно вздохнув, Гермиона быстро направилась к столу, послав ободряющую улыбку брату, который теперь выглядел еще более решительным, услышав свое имя. Она смотрела, как он садится, и лениво гадала, не ведет ли шляпа с ним такой же непонятный разговор. Однако она ошиблась, когда буквально через несколько секунд из шляпы донеслось громкое "Гриффиндор", и она отогнала свои мысли прочь, чтобы нетерпеливо захлопать в ладоши. Не дожидаясь, пока ученики тоже уставятся на ее брата, как и на саму девочку, ставя в неловкое положение, Гермиона быстро поднялась со скамьи и громко начала приветствовать его. Как только Сириус перестал хохотать над ее удивительным, драматично-героическом, по его словам поведении и сел рядом с Мионой, она поспешила обнять близнеца. Девочка надеялась, что он проигнорирует бормотание о том, что ни один из Блэков никогда не попадал никуда кроме как в Слизерине. А тут сразу двое в Гриффиндоре. Гермиона не позволит людям испортить им вечер. Она знала, как сильно Сириус хотел быть в Гриффиндоре, и никто не имел права судить его за это. Излишне говорить, но она тоже гордилась собой за то, что ее рассортировали именно в факультет львов. Сириус и Гермиона оба обменялись раздраженными взглядами и продолжили наблюдать за церемонией, радуясь и благодаря друг друга за поддержку, поскольку близнецы всегда были рядом и не только из-за их мощной магической связи. Они не обязательно были похожи во всем. Иногда казалось, что единственное, что объединяет этих двоих - это дата рождения и фамилия; но в другие моменты казалось, что они единственные, кто может понять друг друга. Сириус, вероятно, был одним из немногих, кто мог убедить Гермиону показать свою озорную сторону, в то время как его близняшке всегда удавалось успокоить безрассудного Сириуса, когда его эмоции брали верх. Иногда все было наоборот, и даже сама девочка это признавала. Как только они приступили к еде, а остальные мальчики теперь тоже сидели за Гриффиндорским столом, Гермиона повернулась лицом к рыжеволосой девочке, которую встретила в поезда. Блэк не хотела начинать год с каких-то недоразумений и, конечно же, всегда хотела иметь подругу. Чистокровные девушки, с которыми ей приходилось встречаться, всегда готовы были выплакаться, на что-то пожаловаться, когда их оставляли с Гермионой. Но никогда не просто поговорить об общих увлечениях. Поймав ее взгляд, она робко улыбнулась и протянула ей руку: — Привет! Меня зовут Гермиона. Рыжая напряглась, и Гермиона почти подумала, что девушка проигнорирует ее, но в мгновение ока она получила застенчивую улыбку. — Я Лили Эванс. Медленно, но верно они начали обсуждать свои интересы, и девочка была удивлена, узнав, как много у них общего. Они обе любили книги и даже пригласили Ремуса поучаствовать в разговоре, как только речь зашла о произведениях Шекспира. За ужином заговорили и другие девушки, такие как Элис Фосетт и Марлен Маккиннон. Вскоре Гермиона узнала, что они вчетвером будут жить в одной комнате. Гермиона не преминула заметить, что Ремус Люпин был довольно застенчив, поэтому она часто обращалась к нему в надежде, что он расслабится рядом с ней. — Ремус, — начала она с усмешкой, глядя на его будущих соседей по комнате. — У меня такое чувство, что тебе придется иметь дело с большим количеством неприятностей от этих парней. — Это не проблема, Гермиона. Возможно, я заставлю их быть осторожнее со всем, что не касается учебы. — редкая, веселая улыбка тронула его губы. — Меня это устраивает! Мы собираемся придумать так много хороших шуток, а вот с учёбой... — Сириус засмеялся, похожим на гавканье смехом и закинул руку на плечи друга. — До тех пор, пока вы не втяните меня во все эти неприятности, я не скажу ни слова. — Гермиона подняла бровь, все еще улыбаясь. — Ты ведь не хочешь сказать, что собираешься сама устраивать какие-то розыгрыши, принцесса? — спросил Джеймс с явным недоверием в голосе. Она догадывалась, что ему трудно поверить, что кто-то, кто любит книги, может устраивать шалости. — Конечно, — Гермиона лукаво улыбнулась и небрежно продолжила, — Но у меня такое чувство, что тебе скоро понадобится моя помощь. Возможно, она и не шутила так открыто, как Сириус и Регулус, но это было только из-за того, что ее мать и Кикимер следили за ней. Но их здесь не было, так что все ее знания и талант можно было оценить по достоинству. — О, я бы на это не поставил! Да будет тебе известно, что я очень опытен, — бросил он в ответ, выпятив грудь от гордости. — Я не сомневаюсь, что вы с братом похожи. — она фыркнула, внезапно почувствовав себя свободной от бремени и ответственности, возложенных на нее родителями. — На твоем месте я бы счел это комплиментом, приятель. — Сириус одарил своего нового друга самодовольной улыбкой. Джеймс задумчиво посмотрел на нее, взъерошил волосы и наклонился к ней через стол. — Ну, спасибо, Гермиона. Гермиона закатила глаза и отвернулась. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и резко обернулась. Неужели Лили ухмыляется? Ее глаза метнулись к другим девушкам. Похоже, Лили была не единственной. — Вы двое такие милые. — Гермиона! Он продолжал смотреть на тебя. — Э-э-э, что? — Гермиона в замешательстве уставилась на них. — Ты только посмотри на это. Мне не понравилось, как эти парни разговаривали с Северусом в поезде, но ясно, что ты привлекла его внимание. — Лили усмехнулась, но в ее зеленых глазах не было злобы. — Понятия не имею, о чем вы тут толкуете. Мы познакомились пять часов назад! — Девочки были явно разочарованы, и Гермиона понадеялась на Мерлина, что скоро они найдут о чем посплетничать. — Кроме того, — продолжала она, широко улыбаясь, — похоже, что рыжий-его любимый цвет, учитывая, как он на тебя смотрел. Элис и Марлен хмыкнули, увидев хмурое выражение лица Лили, но в данный момент Гермиона сосредоточилась не на этом. Во время ужина ее головная боль усилилась, и в голове промелькнула мысль, что возможно сон поможет ей избавиться от нее. И когда Гермиона легла на свой новый матрас и закрыла глаза, она позволила своим мыслям вернуться к словам сортировочной шляпы. Золотая Девочка?