Слезы Феникса

Октябрь 1971 года.

Следующее утро встретило Гермиону громким сопением. Когда она открыла глаза, то оказалась лицом к лицу с раздраженным Сириусом. Но не это заставило поморщиться гриффиндорку. Ее шея, похоже, затекла, потому что очень болела. При этом больше всего обескуражило девочку то, что пропала легкое ощущение тяжести и тепла на коленях, с которым она погрузилась в неглубокий сон. Брат продолжал сверлить ее взглядом, спокойный, но гнев искажал черты его лица, и Блэк попыталась сделать все, чтобы смягчить и склонить на свою сторону близнеца. — Доброе утро? — тихим голосом, с интонацией больше похожий на вопрос, произнесла она. Взгляд Гермионы резко опустился вниз, как только она услышала стон у своих ног. На, пусть и мягком ковру, но с явным жестким приземлением, лежал Джеймс, потирая затылок. — Можно узнать, почему Джеймс лежит на полу? — спросила она, все еще глядя на своего рассерженного брата-близнеца. — Не хочешь ли ты для начала рассказать мне, почему ты спала здесь с ним? — громко возразил Сириус. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на гриффиндорку и ее осенило. Намеренно пропустив детали сна, не желая вспоминать их, девочка сосредоточилась на том моменте, как заснула, зарывшись руками в мягкие волосы Джеймса. Гермиона покраснела и огляделась, надеясь, что никто другой не видел их вместе в таком положении. Если её сокурсницы узнают об этом, они найдут еще один повод подразнить насчет Джеймса. — Не уверена… Сначала я читала, а потом заснула, — она смотрела на смещенного, но при этом злого брата и громко фыркнула тому, к чему он, вероятно, клонит. — Мерлин, Сириус. Я даже не знаю, что сказать: «мне уже одиннадцать!» или «нам всего одиннадцать!» Сириус продолжал с легким волнением смотреть на сестру. Затем он перевел взгляд на Джеймса, который пытался встать и задержал свое внимание на его слегка порозовевших щеках. — Гермиона сидела одна, поэтому я повел себя как настоящий джентльмен и составил ей компанию, — объяснил Джеймс, выпятив грудь от гордости. Гриффиндорка не стала поправлять его и напоминать, что все это время Поттер спал. — Засыпая у нее на коленях? — Сириус, казалось, думал о чем-то подобном, но при этом все равно продолжал задавать свои каверзные вопросы —Это было совершенно не запланировано! — Джеймс изобразил негодование. — Точно так же, как и ее руки, запутавшаяся в твоих волосах? — Да. Нет. Я не знаю. Вот и все. Гермиона! — воскликнул Джеймс, сдвинув брови и оба мальчика посмотрели на нее. Блэк снова пожала плечами и смущенно улыбнулась, когда брат прищурился. В надежде завязать разговор на другую тему, она решила напомнить об их планах. — Это не так важно. Вы думали о том розыгрыше, который я предложила? — Ты говоришь об этом так, словно речь идет о каком-то деловом предложении, — угрюмо пробормотал Сириус. — И да, собираемся. Вот почему я проснулся так рано сегодня. — Мерлин запретил тебе просыпаться по какой-то другой причине, кроме твоих дурацких приключений, — поддразнила она, закатывая глаза и вспоминая, как Сириус и его друзья быстро стали известны, ссорясь со слизеринцами. — Мы должны придумать название. Ты выставляешь нас дураками. — Джеймс громко фыркнул и наконец встал. — Кто сказал, что вы не дураки? Вы… — она была вынуждена остановиться, когда над ее головой пролетела подушка. Гермиона изумленно уставилась на Джеймса. — Эй! — Ладно, ладно. — Сириус шагнул вперед, разнимая их — Не могу поверить, что говорю это, но у нас нет времени на бой подушками. Нам нужно разбудить остальных шутников. — Шутники, — хмыкнула Гермиона. — как оригинально. — А как насчет радости Хогвартса, бриллиантов, сокровищ? Джеймс хихикнул, увидев лицо Сириуса в тот момент, когда он сам так усердно придумывал название всем им. — Ты издеваешься? Радость? — медленно повторила она, скептически относясь к такому заявлению. — Мародеры и их выходки! — Джеймс наконец закончил, проигнорировав ее замечание. После коллективного согласия с названием — пусть Гермиона и отказалась быть включенной в такую группу — они присоединились к Сириусу в попытках разбудить Ремуса и Питера. Мальчики были так увлечены своим новым именем, что потратили больше получаса, пытаясь придумать песню. В конце концов, они сдались и перешли к тому, чтобы убедиться, что Хогвартс запомнит первый Хэллоуин мародеров в замке.

***

День пролетел в мгновение ока и был достаточно продуктивным. Ведра воды, которые постоянно падали на головы тем, кто открывал двери классов первым. Семикурсницы, избегающие студентов, потому что именно им обычно доставалась по поводу и без, от своих одноклассников, которые решили запомнить последний Хэллоуин в Хогвартсе. И заколдованные иглы, бегающие по коридорам, напевая странные песни. К тому времени, как начался пир, к Гермионе подошло множество студентов, которых она даже не знала, интересуясь у Блэк, знает ли гриффиндорка, что происходит с ее друзьями. Когда ее соседки по комнате присоединились к Мионе за столом и спросили то же самое, она небрежно пожала плечами, отрицая свое участие. — Извините, девочки. Я поклялась хранить эту тайну, — сказала девочка с усмешкой. И когда мальчики сидели рядом с ней, а весь Большой зал смотрел на них с подозрением, Блэк старалась ничем не выдавать свою причастность к происходящему в школе. Но это стало почти невыполнимой задачей для гриффиндорки когда любимый тыквенный сок пришлось отставить в сторону, — Все, ребята, я не общаюсь с вами. Это чревато… — пробормотала она, взглянув на Питера, который только что довольно громко прошептал Гермионе, что не следует есть. Джеймс дерзко улыбнулся гриффиндорке и, отломив кусок хлеба, приготовился швырнуть его в нее. Шок отразился на лице Поттера, когда она поймала его ртом в воздухе. Блэк выгнула бровь и повернулась к Ремусу, который смотрел на Гермиону с плохо скрываемым удивлением. — Какие у тебя планы на завтра? Лили и я планировали поработать над нашим групповым эссе по зельям в библиотеке, — сообщила ему девочка мягким голосом. Ремус перевел взгляд на еду, и его плечи напряглись. Гермионе даже показалось, что он побледнел, и его шрамы стали еще более заметными в свете ламп. Прикусив губу и смотря на гриффиндорку нерешительно, мальчик пролепетал извиняющимся тоном. — Я бы хотел присоединиться к вам, но моя тетя приболела и я должен навестить ее. —Жаль… Надеюсь, ей станет лучше. — вздохнув произнесла Блэк и попыталась натянуть улыбку Заметив ее удрученный взгляд, Ремус оглядел стол, и схватив шоколадный эклер предложил его подруге. Гермиона слегка улыбнулась ему, но мысли ее были далеко. Она прекрасно уловила ложь и в ее голове пронеслась мысль о том, что Ремус не умеет врать. Однако гриффиндорка решила пока оставить все как есть. Очевидно, он лгал не просто так, и Гермиона не собиралась заставлять его говорить о том, чем ее друг пока не мог поделиться. К концу обеда мародеры и Гермиона любопытством могли рассматривать на многие лица за всеми столами, у которых стали появляться разноцветные усы. Профессора за отдельным столом, включая директора, выглядели забавнее остальных, но похоже их мало это волновало. Они с любопытством крутили и играли с кончиками своего нового имиджа, наматывая их себе на пальцы. Вот только профессору Макгонагалл как то удалось избежать этой «участи». Наблюдая за всеобщим весельем Гермиона с друзьями решили присоединиться ко всем в Большом зале и схватив кубки с тыквенным соком вмиг опустошили их. Всего через несколько секунд за столом появились пять лиц с одинаковыми оранжевыми усами — О Мерлин, — выдохнула гриффиндорка со смехом. — Нам нужно сделать фотографию и послать ее Регулусу! Сириус хихикнул и энергично кивнул ей, высматривая кого-то, у кого есть камера, чтобы он снял их. Профессор Макгонагалл, каким-то образом узнав об этих планах, подошла к своим ученикам. — Будьте спокойны, мистер Блэк, я помогу вам. Оправившись от шока, Сириус озорно улыбнулся профессору и обнял Гермиону. Гриффиндорка посмотрела ему в лицо и громко рассмеялась, заглушив звук затвора фотоаппарата. Вечер закончился общим весельем и горящими глазами огоньками веселья у ребят всех факультетов. Кроме, может быть, Слизерина.

***

Поднимаясь по лестнице в сторону гостиной Гермиона заметила грустный взгляд Полной дамы. Назвав пароль, гриффиндорка услышала раздраженное и с тем немного обиженное фырканье. Она поняла, что портрет, похоже, почувствовала себя обделенной, ведь ее никто не разыграл. Блэк таинственно улыбнулась и убедила портрет в том, что в следующем году она, то есть Мародеры, обязательно придумают как разыграть и Полную даму. Это звучало немного странно, но счастливая улыбка портрета согрела изнутри. Получив столь редкую улыбку Полной дамы гриффиндорка направилась в сторону общей гостиной. Пока Гермиона играла с друзьями в плюй камни, мысли ее были где-то далеко. На сердце Блэк было неспокойно и она весь вечер вспоминала младшего брата. — Я скучаю по Регулусу, — сказала девочка, когда они вновь сели переиграть партию. — Не могу себе представить, каково это — провести Хэллоуин в одиночестве. — отозвался Сириус, глядя куда-то поверх макушки Гермионы. — Мне кажется, стоило вместе с фотографией отправить письмо и рассказать, как мы провели Хэллоуин. Тогда он бы мог посмеяться вместе с нами. — пробормотала она. — Сомневаюсь, что мама позволила бы ему прочесть наше письмо, особенно после того, как увидит фотографию. — Я… — гриффиндорка замолчала, и неверие отразилось на ее лице. — О нет! Я не подумала о том, что мама тоже увидит снимок! Ее сердце пропустило удар и резко забилось, непрерывно, застучало в груди. В голову Гермионы лезли всевозможные мысли и она представляла, какое именно получит наказание за потакание выходкам брата. В этот момент Блэк усомнилась, что шляпа не ошиблась и ее смелости достаточно для Гриффиндора. Гермиону ожидало не слишком веселое Рождество.