Слезы Феникса

Декабрь 1971 года.

Рождественские каникулы наступили настолько быстро, что Гермиона опомниться не успела. С назойливыми мыслями, постоянно лезущими в голову вместе с кошмарами, которые вновь стали мучить ее, Блэк перестала надеяться на то, чтобы стать лучшей студенткой, как она когда-то мечтала. Учеба по-прежнему была для нее главным приоритетом, но, конечно, Гермионе становилось все труднее сосредоточиться, когда страх постоянно овладевал ею. Она обдумывала: скрываться было довольно глупо с ее стороны, учитывая, что Сириус тоже возвращался домой и он все еще ничего не делал, чтобы прекратить свои шалости. Спустив свой чемодан и направляясь в гостиную, Блэк решила, что ей нужно избавиться от дурного предчувствия перед возвращением домой. Домой. Ее дом, напомнила она себе, где Гермиона скоро будет под елкой обмениваться подарками со своими братьями. Гриффиндорка помахала рукой Питеру и Ремусу. Они оба сидели на диване, и последний выглядел так, словно не мог вынести расставания на две недели. — Доброе утро, — сказала она, подойдя к ним и чмокнув обоих мальчиков в щеку. — Доброе утро, — ответил Ремус с легкой улыбкой. Он посмотрел на ее чемодан, который теперь стоял у входа, и добавил — удивительно, как вы отличаетесь друг от друга, несмотря на то что близнецы. Гермиона слышала подобное утверждение так много раз, и все по разным причинам, что больше не удивлялась. Но все же нахмурив брови спросила: — О чем ты говоришь? — Сириус только несколько минут назад вспомнил о том, что необходимо собрать вещи. Даже Джеймс сделал это раньше него. Она закатила глаза когда услышала ожидаемое поведения брата. — Полагаю, он заставил Джеймса помочь ему? Получив утвердительный кивок, Гермиона неохотно поднялась по лестнице и вошла в общежитие. Верная своей репутации, комната тонула в море одежды, и двое мальчишек лихорадочно запихивали все это в сундук. — Сириус Орион Блэк, тебе обязательно поступать так каждый раз? — раздраженно спросила она. Вздрогнув, он посмотрел на сестру, одарив ее щенячьим взглядом, который выглядел таким же реальным, как если бы перед ней действительно стоял щенок. Гриффиндорка тихо вздохнула и подняла с пола все, что ему действительно могло понадобится на праздники. — Убери все из сундука и положи туда, то, что я тебе дам, — быстро скомандовала Блэк, протягивая близнецу уже сложенную одежду. — А ты… — продолжила девочка, поворачиваясь к Джеймсу. Мальчик испуганно вскинул голову, но она не обратила на это внимания. — Отнеси свой чемодан вниз. — Слушаюсь, Миледи. После этих слов Джеймс поспешно вышел из комнаты, а Гермиона недоверчиво усмехнулась, отказываясь верить, что напугала храброго гриффиндорца. Она почувствовала на себе пристальный взгляд брата, но продолжила складывать его гардероб. Это занятие было бы намного проще, удосужившись Блэк запомнить те заклинания, которые всегда использует Кикимер. — Готова вернуться на Гриммо? — наконец спросил ее Сириус. — Как никогда, — прошептала гриффиндорка, нахмурившись. — а ты? Сириус слегка пожал плечами: — Не знаю. У меня плохое предчувствие, но, возможно, это просто нервы. Гермиона даже не задумывалась о том, что ее брат мог чувствовать то же, что и она. А если близнецу снились те кошмары? Возможно, связь близнецов была гораздо сложнее, чем Блэк предполагала. Возможно, ей предоставится шанс выведать у него крупицы информации, при этом не выдавая себя. — У тебя тоже? — с удивлением спросила она Сириуса Когда он кивнул, Гермионе показалось, словно комната стала вращаться и у гриффиндорки подкосились ноги. Ее признание прозвучали тихо, почти шепотом и в этот момент Блэк ненавидела себя за то, что выглядит такой уязвимой. С другой стороны, Гермионе было всего одиннадцать лет, и никакой предыдущий опыт не мог заставить ее полностью игнорировать чувство страха. Словно прочитав эмоции сестры, Сириус мягко, но вместе с тем крепко обнял ее. Она была уверена, что брат знает, как сильно помогают ей его объятия, сколько бы не было лет и когда бы это не случалось. Его объятия были из тех, что могут выжать из тебя жизнь, учитывая, насколько сильно он обхватил ее своими руками. Но вместе с тем, близость брата давала ей самое лучшее утешение в любой точке планеты. Объятия Сириуса Блэка означали дом и безопасность, а этого никто другой из семьи дома Блэк никогда не мог предложить Гермионе. — Мы будем вместе, — твердо произнес он, чуть отстранившись. На мгновение гриффиндорка слабо улыбнулась и позволила ему быть старшим братом, каким он всегда себя считал. Тишину нарушил голос с порога: — Не хочу портить этот душещипательный момент, но поезд вот-вот уйдет, — нерешительно произнес Джеймс. Гермиона обернулась и хихикнула, глядя на мальчика в очках. — А откуда мистер Поттер узнал такое красивое слово? — Как ты с ней справляешься? — после того как показал Блэк язык, спросил гриффиндорец у Сириуса. — Это тяжелая работа, но ты к ней привыкаешь, дружище. — притворно вздохнул старший близнец. И только после того, как Гермиона ударила каждого по ладони, мальчики убедились, что подруга вновь с ними.

***

Войдя в вагон, Блэк увидела бросившуюся к ней Лили, чтобы пожелать Счастливого Рождества. Когда Лили наконец отстранилась и спросила, не хочет ли гриффиндорка присоединиться к ним с Северусом, Гермиона решила, что будет лучше, если она откажется. Две девочки даже не были столь близки, и если кислое выражение на лице Снейпа было чем-то, что могло принести радость, то Сириус явно не был желанным гостем. Вместо этого Гермиона вошла в купе, где сидели мальчики. Ближе всех к двери слева стоял Питер. Он выглядел так, словно заснет в любой момент, даже стоя. Рядом с ним Ремус читал книгу, положив руку под щеку, упираясь лицом в ладонь. Справа Джеймс и Сириус оживленно беседовали об их излюбленной теме — квиддиче. Джеймс поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить ее, и крикнул: — Гермиона, садись сюда! Блэк закатила глаза и села рядом с Ремусом, чтобы понаблюдать за сменяющимся пейзажем. Ранее яркие, зеленые земли Шотландии теперь были покрыты белым снегом. Серое небо определенно грозило очередным снегопадом в ближайшее время. Гермиона вздохнула от этого унылого зрелища и надежды вздремнуть, но риск выдать свои кошмары перед всеми мешал ей выполнить желаемое. Вместо этого она стала гадать, как ей удастся устроиться дома. Гриффиндорка могла бы попросить отца поговорить с матерью или, что еще лучше, запереться в своей комнате, наложив полог тишины. Пусть заклинания до совершеннолетия вне Хогвартса запрещены, но Министерство все равно не узнает, кто произнес заклинание в полном доме волшебников. С этими мыслями ее воспоминания вернулись к Ориону Блэку. Почему-то отец был лучше Вальбурги. В то время как женщина была шумной и всегда совала свой нос в чужие дела, Орион Блэк был относительно спокоен. Несмотря на это, Орион все еще оставался высокомерным, гордым и снобистским. Он не давал исполнять все садистские наказания для дочери своей жене, но молчаливые, разочарованные взгляды, посланные Гермионе, заставляли ее чувствовать себя гораздо более раскаивающейся. Это напомнило Блэк тот день, когда отец внезапно перестал смотреть на нее теплыми глазами. Если бы не редкие теплые разговоры и объятия, которые она получала от него, девочка бы подумала, что папа теперь ненавидит ее. Возможно, Орион действительно не любил ее, и все это время Гермиона думала неверно. К тому времени, когда поезд остановился, гриффиндорка поняла, что идти домой — значит вновь оказаться в библиотеке дома Блэк. По крайней мере, эта мысль позволила ей почувствовать некоторое возбуждение. И при этом новом открытии Гермиона собрала достаточно энергии, чтобы разбудить Сириуса и выйти вместе с остальными их друзьями. Обнявшись со всеми на прощание, близнецы огляделись, чтобы увидеть знакомые лица. Они увидели своего дядю, Сигнуса Блэка. Высокий, крепкий мужчина на мгновение встретился с ними взглядом, забрал Нарциссу и тут же аппарировал, даже не взглянув на дочь. Гриффиндорка посмотрела на Сириуса, который прорычал сквозь стиснутые зубы: — Где они, черт возьми? — Похоже, что распределение на Гриффиндор заставило забыть, как я учил тебя разговаривать. Блэк повернулась к отцу, на лице которого не отразилось никаких эмоций. Она находила эту черту довольно неприятной, часто задаваясь вопросом, о чем он на самом деле думает. С другой стороны, мать открыто смотрела на них, не испытывая никакого стыда за то, что вместо теплых объятий за четыре месяца разлуки, хмурит брови. Когда родители подошли к близнецам, они молча схватили их за руки и аппарировали на Гриммо. Тишина сама по себе была пыткой, когда их ноги ступили на богатую прихожую дома. Гермиона огляделась и увидела множество портретов, сердито глядящих на них. Но следом глаза гриффиндорки остановились на Регулусе, и она прыгнула прямо в его объятия. Девочка тихонько вздохнула, почувствовав облегчение, увидев брата после долгой разлуки. Следом за ней Сириус обнял брата за плечи и радостно ему улыбнулся. — Я скучала по тебе, — тихо произнесла Блэк Регулус робко улыбнулся ей и открыл рот, чтобы заговорить, но мать перебила его: — Не могли бы вы двое рассказать нам, как оказались не на Слизерине? Вы оба? — она буквально кипела от гнева, разочарование в ее голосе прозвучало резко и ясно. — Мы что, похожи на распределяющую шляпу? — Сириус недовольно нахмурился. Гермиона легонько стукнула его по руке и устало вздохнула. — Мы не уверены, мама, — глядя на невыразительное лицо отца она добавила, — отец. Вальбурга посмотрела на Гермиону с отвращением, пошатнувшись при одном ее виде. — Мне нужно напоминать тебе, что случится, если я заберу тебя из Хогвартса? Пусть Блэк знала, что ее мать не может заставить гриффиндорку бросить школу, пока ей не исполнится семнадцать, но она также была уверена, что угроза матери состояла в выданье девушки замуж до совершеннолетия. — Конечно, мама, — сухо ответила она. — Ужин будет готов в обычное время. Надеюсь, вы не опоздаете, — напомнил им отец, и, не дожидаясь ответа, супруги вышли из комнаты. Сириус начал тащить Регула наверх, его серые глаза сверкнули, когда он оглянулся на младшего брата, вор всю пытающегося высвободиться. — Да ладно тебе, Регулус. Нам так много нужно тебе рассказать.

***

Все трое провели вечер в комнате Регула. Брат и сестра говорили о Хогвартсе все, что приходило им в голову. Они обсуждали процесс распределения, но эта тема быстро исчезла после того, как Сириус и Гермиона начали рассказывать о шалостях, классах, учителях и их друзьях. — У тебя осталась фотография, которую мы тебе прислали? — спросила Гермиона, с любопытством склонив голову набок. — Кстати, не волнуйся, если потеряешь ее. У меня тоже есть копия. — добавил Сириус, взъерошив копну густых волос брата — В любом случае, — продолжила гриффиндорка с усмешкой, — мальчики на фотографии — это те, о ком мы говорили. Не могу дождаться, когда ты с ними познакомишься! Они сразу же полюбят тебя. Блэк заметила волнение, появившееся на лице Регула, когда Сириус заговорил об их приключениях в Хогвартсе, и поняла, в какие еще неприятности они могут попасть, когда он присоединится к ним. Впрочем, Гермиона не возражала. Она предпочла бы получить выговор в Хогвартсе, чем оставить мальчика на площади Гриммо. — Ну и как там Волли с тобой? — поддразнил Сириус. — Не смей так называть маму! — Регулус быстро встал на защиту женщины, хотя и успокоился, чтобы ответить, — она в основном предоставила меня младшему брату Лестрейнджа. Когда Блэк спросила брата, как все проходило, то поняла, что он что-то недоговаривает. Гермиона с трудом верила, что мальчик, которого одобряла Вальбурга, будет проводить время только с Регулусом. Отодвинув подозрения на задний план, девочка позволила ему рассказывать, чувствуя себя непринужденно после нескольких часов, проведенных с двумя людьми, которых Гермиона любила больше всего.

***

Как только Кикимер пришел позвать их на обед, девочка заставила себя не волноваться и вести себя как ребенок, который не был дома со всей своей семьей в течение четырех месяцев. Каковой, по сути, она и была Звук старых напольных часов эхом разнесся по всей столовой. После нескольких минут в тишине их отец начал упоминать новые метлы или вещи, которые он купил для мальчиков. Спустя время Орион посмотрел на свою единственную дочь. — В библиотеке появились новые книги. С этими словами он вышел из комнаты, а сияющая улыбка осталась на лице Гермионы до конца вечера.