Слезы Феникса

Декабрь 1971 года.

В канун Рождества Гермиона глубоко задумалась, сидя в библиотеке Блэков. Она проводила там большую часть времени, особенно когда ее братья занимались своими делами. Гриффиндорка оглядела полки в поисках книги, которую еще не читала. Большинство писателей считали, что кошмары являются плодом травмы, которую человек, возможно, испытал. И хотя у Гермионы было довольно много ужасных переживаний в детстве, она не могла понять, как и почему видения начались прямо после ее появления в Хогвартсе. Если уж на то пошло, ей следовало бы видеть более приятные сны, учитывая, как здорово Блэк там проводила время. Поглощенная своими мыслями, она вздрогнула, когда отец вошел и сел за свой письменный стол. Брови Гермионы чуть поднялись и изогнулись от удивления, но она решила, что лучше не задавать отцу вопросов. Он всегда вел себя довольно странно, но это не означало, что будет происходить что-то плохое. Казалось, Орион все еще заботился о ней так же, как и о своих наследниках. Девочке было интересно, заметил ли он ее вновь обретенный академический интерес, и она машинально крепче сжала книгу. Отказываясь что-либо выдавать о своих кошмарах, она выпрямилась и села на стул рядом с ним. — Отец, — коротко поздоровалась гриффиндорка. — Гермиона, я надеялся, что ты присоединишься ко мне сегодня. Я решил посетить Косую аллею. — уголки его губ слегка приподнялись, что показалась девочке очень удивительным. Она была крайне озадачена, прежде чем смогла выдавить из себя ответ. Не удостоившись более пристального взгляда, гриффиндорка решительно произнесла: — С удовольствием. — Прекрасно, — он встал и направился к выходу из библиотеки. — Я буду ждать тебя внизу через пять минут, — сказал Орион Блэк, ни разу больше не посмотрев на дочь. Она кивнула, не заметив, что отец ушёл, все еще оставаясь на месте. Гермиона не могла отделаться от мысли, что совершила ошибку, согласившись. Пусть её и не спрашивали. Может быть, если Блэк сейчас пойдёт вниз, Сириус подкрадется сзади, насмехаясь из-за того, что Гермиона оказалась такой наивной, несмотря на его дурацкое исполнение спектакля. Тряхнув головой в попытке избавиться от подобных недоказанных обвинений, она решила просто позволить всему, что бы это ни было, случится. Гермиона направилась в свою комнату, захватив теплый плащ и перчатки. Снег шел уже больше двух дней не останавливаясь. Это, конечно, добавляло праздничного настроения, но в то же время было невыносимо холодно. Убедившись, что ей достаточно тепло, она спустилась по лестнице и вошла в гостиную, где у камина ждал отец. Орион взглянул на нее и жестом показал, чтобы Гермиона взяла порошок. И отец, и дочь четко проговорили место своего назначения, оставляя в комнате только полыхающий зеленый огонь. У гриффиндорки не было времени оглядеться вокруг, в данный момент она была слишком занята тем, чтобы отдышаться от грязной сажи. Сколько бы раз Гермионе не переносилась с помощью камина, она всегда выходила из него вся в пыли, спотыкаясь и кашляя. — Скоро ты привыкнешь к этому, — однажды сказал девочке отец, чтобы она больше не переживала. Излишне говорить, что после того, как Гермиона все-таки использовала каминную сеть достаточно раз и почти все заканчивались одинаково, Орион Блэк пришел к выводу, что у его дочери никогда не получится. Сама гриффиндорка внутренне ухмыльнулась при мысли о том, что ее знаменитый отец хоть раз оказался не прав. Некоторые вещи никогда не перестанут ее удивлять. Блэк отряхнула плащ, мысленно слушая Вальбургу, приказывающую дочери выглядеть как подобает истинной леди. Как только Гермиона решила, что это самый презентабельный вид, который она когда-либо могла принять после переноса, заметила, что отец ждет ее, и шагнула вперед. Девочка шла рядом с ним, оглядывая магазины. Она видела, как семьи вместе покупают подарки, и ее сердце болезненно сжалось, подумав о том, как мать ходила вчера по магазинам с мальчиками, но не взяв единственную дочь с собой. Вспомнив, как ее мать сказала, что Гермиона не заслуживает того, чтобы выходить из дома, и тем более гулять по Косой аллее, она посмотрела на взрослого мужчину рядом с собой — Зачем ты позвал меня? Что я здесь делаю? — в непонимании тихо произнесла девочка. — Мы пришли за рождественским покупками, — сухо ответил Орион, посмотрев на дочь, словно говоря не спрашивать его больше ни о чем. Они зашли в несколько магазинов, где Гермиона купила все, что планировала уже с начала лета и на мгновение задумалась о том, как купить подарок для отца так, чтобы он этого не заметил. Сохраняя невозмутимое выражение, которое могло бы соперничать с выражением лица ее отца, Гермиона произнесла: — Я бы хотела посетить что-нибудь одна. Орион приподнял бровь, и она заподозрила, что отец не согласится. Но уже через пару секунд он кивнул и Гермиона поняла, что ошибалась. — Я буду ждать тебя у магазина котлов Потажа. Блэк огляделась в надежде увидеть что-нибудь, что можно было бы подарить волшебнику. Конечно, это было трудно, если учесть, что этот человек мгновенно получал то, что хотел. Она сомневалась, что отец хочет что-то такое, чего у него еще нет. Гермиона прошла мимо волшебного зверинца и фыркнула, представив себе, как ее отец обнимает котенка. Покачав головой в изумлении от собственной фантазии, она решила вместо этого получше рассмотреть витрины. Там были различные виды сладостей и золотых драгоценностей, привлекающих внимание многих людей. Ее взгляд, все еще стремившийся найти идеальную безделушку, остановился на цепочке, держащей изумрудный порошок в крошечной прозрачной подвески в виде шарика. — Что это, мадам? — спросила она вежливым тоном у седовласой женщины за прилавком. — Это амулет, который подавляет гнев и может рассматриваться как небольшая успокаивающая альтернатива зельям, — объяснила ведьма, смотря на волшебницу с доброй улыбкой. Вспомнив широко известный характер Блэков, она с готовностью кивнула. -Я возьму его. Упакуйте, пожалуйста. Заплатив за подарок и убрав его, Гермиона подумала о том, понравится ли ее отцу такой подарок. Орион был членом Визенгамота, и, вспоминая, сколько раз он возвращался, едва сдерживая гнев на любого, кто спрашивал, что случилось на работе, гриффиндорка могла только гадать, что происходит в зале суда. Гермиона смутно, по книгам и котортким рассказам отца, представляла о важных заседаниях в этом зале. Когда-то она даже задумывалась о том какое решение могла бы принять сама. Но вскоре ее мечты разбились о жестокую реальность. Волшебницы допускались до заседания в Визенгамоте только в очень редких случаях. Во всяком случае сейчас. Не желая портить себе настроение, гриффиндорка отправилась туда, где ее, вероятно, уже заждался отец. Снегопад все усиливался и ее зрение затуманилось, из-за чего Гермиона врезалась в широкую силу. Чьи то руки обхватили ее плечи, и знакомый голос заставил Блэк оторвать взгляд от Земли. — Оу, привет, Гермиона. — Джеймс? — удивленно произнесла девушка, прищурившись, надеясь, что это хоть как-то прояснит ее зрение. Наконец она поймала его карие глаза, и он улыбнулся. — Знаешь, нам действительно пора перестать встречаться подобным образом. — Добрый вечер, мистер и миссис Поттер, — Гермиона закатила глаза, но заметив его родителей с интересом наблюдавших за этой встречей, она приветливо им улыбнулась. — Я рада снова видеть тебя, Гермиона. Наш сын много рассказывал нам о тебе. — по-доброму смотря на гриффиндорку, произнесла женщина. — И Сириусе, — быстро добавил Джеймс, а его лицо вспыхнуло, в чем Блэк поспешно обвинила холод. Ее собственный нос всегда розовел в такую нелепую погоду. — Надеюсь, все что он обо мне говорил, было только хорошим. Если он сказал что-то о неприятностях, то имел в виду Сириуса! Парочка весело рассмеялась, и вскоре разговор перешел на рождественские покупки. Пока они разговаривали, Гермиона поняла, что эта пара была намного старше ее родителей. Вспомнив, что у Джеймса не было братьев и сестер, она заключила, что им, должно быть, было трудно родить и одного ребенка. Прочитав о генетике в маггловской библиотеке неподалеку от их дома, Гермиона обнаружила, что это обычное явление из-за связи между чистокровными родственниками. Конечно, она не рассказала об этом никому из семьи, опасаясь их реакции. Пока ребята разговаривали о том, как проводят каникулы, мистер Поттер взглянул на часы, и Гермиона ахнула, широко раскрыв глаза, мгновенно вспомнив, куда направлялась до того, как столкнулась с Поттерами. — Я должна идти! Мерлин, мой отец ждет. Мне очень жаль, и я надеюсь, что вы хорошо проведете праздники, — пробормотала она на прощанье, но голос затих в беспокойстве на последнем слове. Быстро поцеловав черноволосого мальчика в щеку, Гермиона отошла в сторону, избегая дальнейших расспросов. Добравшись до места назначения, она увидела, как отец расхаживает перед входом в магазин со странным выражением лица. Гермиона подбежала и обняла его, не раздумывая, и приглушенным голосом у его груди сказала: — Мне жаль, что я заставила тебя ждать… — Все в порядке, — услышала она его ответ, когда Орион слегка отодвинул ее за плечи. Брови Блэк сошлись на переносице, и она нерешительно кивнула. Было ли ошибкой предполагать, что он вообще беспокоится за нее? Гермиона знала, что не получит ответа, поэтому неохотно отпустила свою неуверенность. Какое-то время они шли молча, поэтому гриффиндорка удивленно подняла взгляд на отца, когда тот заговорил первым. — Ты когда-нибудь задумывался, почему тебя не назвали в честь созвездия, как твоих братьев? — Конечно, — тут же ответила она. — Мне следовало это предвидеть. Ты всегда была любопытным ребенком, — мягко согласился он. Она ждала, что он продолжит, пока следы грубых мужских сапог и маленьких женских ступней заметала метель — Когда ты родилась, ко мне подошла странная ведьма и призвала нас к выполнению долга жизни, о котором мы даже не подозревали. Я очень спешил к твоей матери, поэтому не раздумывая спросил: что именно она хочет? Девушка сказала мне, что тебя следует называть Гермионой и мне пришлось подчиниться. Это была странная просьба, но у меня не было выбора. Когда я увидел тебя с каштановыми волосами вместо черных, мне показалось, что, возможно, было действительно правильно назвать тебя Гермионой, а не Кассиопеей. — Нет, — отчаянно произнесла девочка, словно стараясь убедить саму себя и хмуро глядя на отца — Ты думаешь, я не твоя дочь? Ответа не последовало, и они добрались до площади Гриммо в полной тишине.

***

Позже той же ночью стук в дверь вырвал Гермиону из ее мыслей, и она посмотрела на Сириуса, который обнимая подушку ждал у двери. Она откинула одеяло и отодвинулась, освобождая ему место на кровати. — Привет, — тихо пробормотала гриффиндорка, глядя в темноте на потолок. Гермиона интуитивно отметила, что ее близнец нервничает. Его что-то сильно тревожило и не нужно быть гением, чтобы догадаться что именно. — Я подумал, что мы могли бы вместе дождаться Рождества. — на ее молчаливый кивок он надул губы и подошел, чтобы лечь рядом с сестрой. — Ты весь день ни с кем не разговариваешь. Не в силах лгать Сириусу, Гермиона начала рассказ о походе на Косую аллею, странном поведении их отца и о том, что Орион рассказал ей в конце. Они погрузились в странно уютное молчание, и каждый близнец думал о своем. — Ты в любом случае моя сестра. Понимаешь? — Но так не думает отец, — повернувшись к Сириусу лицом, произнесла Гермиона — Но почему? Только потому, что у тебя другие волосы? — он недоверчиво фыркнул. — Значит он чокнутый! Ты рассказывала мне о маггловской генетике, и твои волосы такие же кудрявые, как у мамы. Да это и не важно. В любом случае, наши родители ужасно вели бы себя с тобой. Они сумасшедшие, как и эта странная девушка с долгом жизни. Гермиона посмотрела на Сириуса, пытаясь понять, как поставить под сомнения его слова, но поняла, что гриффиндорец прав. Блэк знала, что у родителей не самые теплые отношение к дочери, и это было больше из-за того, что она никогда не оправдывала их ожиданий. Вот почему гриффиндорка полагалась на свою учебу, поскольку это была ее последняя надежда и попытка заставить их гордиться собой. Теперь, однако, Гермиона решила, что с нее хватит доказывать что-то тем, кто ее не ценит и теперь Блэк собирается делать все исключительно для себя.