Слезы Феникса

***

Декабрь 1971 года.

Гермиона проснулась от того, что Сириус упал с кровати с громким стуком. Она подавила смех, наблюдая, как брат провел рукой по заспанному лицу. — Счастливого Рождества, — наконец произнесла Блэк после того, как хорошо посмеялась. Сириус тихо пробормотал что-то о неблагодарных сестрах, но Гермиона этого не услышала. Зато она заметила, как глаза близнеца резко расширились. — Сегодня Рождество! — Да, это так, — стараясь сохранять спокойствие ответила гриффиндорка, при этом весело глядя на брата. Затем она спрыгнула с кровати и побежала. — Наперегонки до комнаты Реджи! Девочка уже заливесто смеялась, несясь по коридору и слыша топот ног за собой. — Так нечестно! — услышала гриффиндорка окрик Сириуса. Как только Гермиона дошла до конца коридора, она распахнула дверь, и оба близнеца запрыгнули на кровать младшего брата. Каждый схватил его за одно плечо, крепко держа и встряхивая его, так, чтобы быть уверены и, что Регулус проснулся. Потирая заспанные глаза он наконец попытался что-то связно выдать. — Что происходит? — Регулус, или как его называла Гермиона Реджи, пробормотал что-то бессвязное. Его голос все еще был хриплым из-за одеяла, в которое он уткнулся лицом. — Счастливого… — начала Блэк — Рождества! — закончил Сириус с такой же веселой улыбкой на лице. Регул моргнул, глядя на Близнецов, и одними губами произнес длинное «о». Гермиона закатила глаза на него, и потянула брата за руку. — Да, да, сегодня Рождество. А теперь вставай и пойдем открывать наши подарки. Надув губы, он заставил себя лениво потянуться, и все вместе ребята спустились в гостиную. Сидя вокруг подарков, они ждали, когда родители присоединятся к детям, изо всех сил стараясь сдержать волнение. Ведь это был один из немногих дней, который даже семейство Блэк не могла испортить. После нескольких мгновений молчания Гермиона подняла голову, услышав шаги, и ее взгляд встретился с постоянным хмурым выражением на лице матери. — Что я тебе говорила о юных леди, которые не сидят на земле? — А что случилось с дамами, которые выглядят прекрасно в любое время дня и ночи? — Блэк не удержавшись указала на отвратительные волосы матери, которые она не успела уложить даже с помощью магии. Вальбурга Блэк открыла рот, чтобы упрекнуть ее, но Сириус перебил ее, напомнив, по какому поводу они здесь собрались. — Может, отец начнет первым? Орион подошел к своему креслу и начал распаковывать обычные подарки от своих коллег. Гермиона сомневалась, что чистокровные мужчины вообще с кем-то дружат, потому как друзей отца она никогда не видела. После этого он нашёл пакет поменьше, по иронии судьбы завернутый в яркую красную бумагу. Орион подозрительно посмотрел на дочь и открыл, увидев только подвеску, которую ему подарила дочь. Брови отца чуть приподнялись, и он тут же выжидающе посмотрел на Гермиону. Блэк не хотела рассказывать ему, чем именно примечателен её подарок. — Я купила его для тебя в тот день, когда мы ходили в Косой переулок. Он кивнул, и она втайне обрадовалась, увидев, как Блэк его надевает. Медленно, но верно каждый из них открывал свои подарки, и на лицах детей медленно, но верно, появляются сияющие улыбки. Гермиона получила огромное количество шоколада новинок «Шоколадная Лягушка» от Ремуса, который, как она была уверена, вероятно, вскоре украдет у неё их. Соседки по общежитию и Питер купили ей сахарные перья, а Джеймс подарил Бордовый шарф. Она посмотрела на своих братьев, которые держали квиддичные перчатки, которые гриффиндорка купила для них, и ей стало интересно, что Джеймс думает о тех перчатках, служившие его подарком. С другой стороны, Гермиона купила книгу для Ремуса и конфеты для Питера и девочек. Блэк закатила глаза на мать, которая снобистски критиковала ее подарки. То, что Вальбурге удавалось получать подарки от кого бы то ни было, сильно ставил под сомнение их умственные способности. Но она знала, что лучше не говорить об этом вслух. Вместо этого Гермиона решила наконец обратить внимание на ворчание своего желудка и отправиться в столовую завтракать. Она приветствовала Кикимера ослепительной улыбкой, но тот лишь посмотрел на нее, как на посмешище, и ответил простым поклоном. «Хозяйка.» Пока домовой эльф накрывал на стол, она не переставала удивляться, почему даже домовой эльф отказывается разговаривать с ней должным образом. Гриффиндорка столько раз пыталась подружиться с ним, даже пыталась освободить его после того, как вообразила, что, возможно, он испытывает отвращение к эльфийским головам, висящим на стене! Вместо этого Гермиона лишь ловила на себе жалостливые взгляды, пока эльф играл с Регулусом. Конечно, она совсем не возражала против этого. Блэк определенно нравилось, что ее младшему брату есть с кем играть. Хотя они всегда старались привлечь его внимание, иногда Близнецам требовалось побыть наедине с собой или друг с другом. Наблюдая, как ее младший брат смеется над Сириусом, а затем сразу же останавливается, когда мать бросает на него строгий взгляд, Гермиона размышляла о том, какие друзья появятся у него в первый год обучения. Ей было неприятно признавать это, но Регулус определенно был сыном их матери и обычно делал все, что ему говорили. И все же Гермиона отказывалась верить, что он позволит Вальбурге и своим будущим друзьям изменить его.

***

Гермиона посмотрела на десяток книг, которые только что закончила читать, и назвала их совершенно бесполезными. Недавно такое заявление вызвало бы у девушки большое разочарование в самой себе, но она устала. Она закончила читать о каждой возможной причине кошмаров, но все еще не была уверена в том, что с ней происходит. Гриффиндорка подумала, что, по крайней мере, кошмары не преследовали ее на площади Гриммо. Блэк нашла это крайне ироничным, учитывая, что само место было кошмаром. Пораженная появлением Кикимера с «хлопком», Гермиона бросила на него смущенный взгляд. — Госпожа спрашивает о вас. Хозяйка в своем кабинете. С этими словами он аппарировал прочь, а девочка поморщилась при мысли о том, чего может хотеть от нее Вальбурга Блэк.

***

Гермиона прошла в кабинет матери и открыла дверь. Её глаза остановились на матери, которая с грацией истинной чистокровной леди пила чай, хмуря брови. Гриффиндорка была уверена, что за этим взглядом скрывалось постоянное неотступное очарование; оно было всегда. — Сегодня вечером мы ужинаем с Малфоями, — сказала женщина, не поднимая глаз от своей чашки. — Помолчав, она продолжила, — я ожидаю, что ты будешь общаться с молодым наследником. Гермиона подавила громкий смешок и постаралась как можно спокойней ответить. — Нет. — И что же заставляет тебя говорить мне «нет»? — взгляд Вальбурги мог убить. — Сам наследник Малфой. — Ты не посмеешь спорить со мной, и я надеюсь, что поговоришь с ним, независимо от того, что думаешь об этом молодом человеке. А теперь можешь идти готовиться. У Гермионы не было другого выбора, и она неохотно вышла из комнаты, не сказав ни слова. Блэк по-прежнему отказывалась разговаривать с этим заносчивым индюком, который так раздражал ее в коридорах Хогвартса.

***

Малфой-Мэнор был захватывающим. Она ненавидела себя за эти слова, но это была чистая правда. Сады были украшены клумбами всех видов, фонтаны с водой по всему внутреннему дворику. Там были даже павлины, ради всего святого! Это место кричит о богатых фанатиках, заключила гриффиндорка, входя в гостиную. Гермиона подняла глаза, чтобы получше рассмотреть висевшую над ней люстру, но ее шатнуло, когда острое головокружительное ощущение боли затуманило зрение. Ее шаги замедлились, и она почувствовала руку на своем плече, пытающуюся поддержать ее. — С тобой все в порядке? — спросил Сириус с беспокойством в голосе. Гермиона несколько раз моргнула, прежде чем ее зрение прояснилось, и неохотно кивнула ему. Постепенно девочка снова ускорила шаг и последовала за остальными в столовую.

***

Вскоре начался ужин, и это было совершенно мучительно. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Малфоя, сидевшего прямо перед ней. Она сидела между братьями и была уверена, что Сириус сердито смотрит на блондина со своего места. Прежде чем приехать в поместье, ее брат озабоченно указал на возможность помолвки между ними. Однако Гермиона отказывалась верить и соглашаться на такое глупое предположение. Она почувствовала, как взгляд Абраксаса Малфоя обратился к ее лицу, и заерзала на стуле. Блэк оставалось только гадать, какие еще вопросы у него на уме. В течение всего вечера она отвечала хорошо поставленными, выученными назубок, репликами, которые заставили бы ее мать гордиться собой и дочерью, если бы Вальбурга вообще могла испытывать подобные эмоции. Тем не менее, было совершенно невозможно следить за ее поведением поэтому когда глава рода Малфой сказал, что слышал о ее впечатляющих и поразительных результатах в школе, она не смогла скрыть своего раздражения. Ее раздражало, что для Абраксаса Малфоя это было так удивительно. — Да, Мистер Малфой. Очевидно, некоторые чистокровные девушки действительно обладают интеллектом, — резко ответила она, прежде чем смогла остановить себя. Гермиона почувствовала, как Сириус напрягся рядом с ней, и пнул ее ногой под массивным столом. Она остановилась, чтобы посмотреть на качающего головой брата, но затем снова перевела взгляд на старшего Малфоя в комнате. Блэк понимала, что зашла слишком далеко, но не думала, что сможет ошарашить его. Это было еще одно достижение, и позже она обязательно похвалить себя. С легкой улыбкой, которая удивила всех за столом, он заметил: — Похоже, что у некоторых из них также есть своя изюминка. Уголки ее губ дрогнули. Взрослый волшебник действительно не отставал от нее. — Я верю в это. Мы не можем все полагаться на прямые, жесткие спины и вежливые манеры, — сказала она как ни в чем не бывало. Вальбурга Блэк поперхнулась вином и тут же попыталась извиниться за дочь. Абраксас Малфой прервал ее, даже не взглянув на мать. — Теперь я еще больше убежден, что между моим сыном и вами, Мисс Блэк, могут возникнуть интересные споры. — Ваш сын в таком случае, скорее всего, покинет комнату в слезах, Мистер Малфой. — закатила глаза Гермиона. — И почему это так? — с любопытством спросил он, бросив взгляд на сына, который теперь открыто прожигал ее взглядом. — Кому захочется проигрывать многочисленные дебаты студентке с первого курса? — спросила она спокойно, сдерживая усмешку. — Дорогая, уверяю тебя, Люциуса нельзя недооценивать. Гермиона знала, что позже пожалеет об этом, но она и так уже зашла слишком далеко. Блэк с любопытством наклонила голову. — Тогда как вы объясните, что у меня результаты лучше, чем у него в первый год обучения? В этот момент Орион и Вальбурга начали подниматься со своих мест. — Извините, но нам пора уходить, — объявил отец гриффиндорки стальным, раскатистым голосом. Абраксас наконец взглянул на него и кивнул. — Мне было очень приятно видеть вас, и, — он помолчал, глядя на Гермиону, — я надеюсь, что мы еще встретимся. «Будем надеяться, что нет», — мысленно пробормотала Гермиона, но вслух, конечно, этого не произнесла. Ее отец пожал руку мужчине, прежде чем все они прошли к камину и в напряженном молчании вернулись в гостиную на площади Гриммо. У нее перехватило дыхание, когда мать крикнула: — Сириус, Регулус! Возвращайтесь в свои комнаты. — Мама… — вмешался Сириус с таким видом, словно хотел возразить. Он был вынужден остановиться, так как женщина приказала Кикимеру не выпускать их из комнат до того, как не будет приказано это сделать. Домовой эльф схватил их обоих, и Гермиона послала Сириусу грустную улыбку, наблюдая, как двое ее братьев исчезают с «хлопком». К этому моменту Гермиона уже знала, что Сириус никак не сможет смягчить наказание или отвлечь мать. Она сомневалась, что это было бы возможно в любом случае. Молодая девушка буквально чувствовала, как ярость матери обволакивает ее тело, и она сжалась еще сильнее. Стыд рос внутри, когда она заметила непреклонные серые глаза отца. Гермиона Блэк легла спать через несколько часов, ее тело дрожало от боли и умоляла вернуться в Хогвартс, даже принимая кошмары, которые вернутся с этим местом.