Слезы Феникса

Январь 1972 года. Зимние каникулы Гермиона провела, запершись в своей комнате и выходя только на время приёма пищи. Сириус несколько раз пытался заговорить с ней, но в конце концов сдался, поняв, что она не собирается его впускать. Он лишь надеялся, что всё изменится, когда они вернутся в Хогвартс. Через несколько дней после Рождества мальчик получил несколько писем от друзей, в которых они спрашивали, где его сестра и почему малышка не отвечает на их длинные письма, переданные совиной почтой.  Он взял письмо от Джеймса и внимательно его прочитал. Дорогому Сириусу Б. Привет, дружище! Я получил твой подарок, и он был просто потрясающим. Не могу дождаться, когда мы в следующем году попробуем себя в квиддиче. Только представь: два Мародёра выигрывают Кубок факультета шесть лет подряд! Как думаешь, из меня получится хороший охотник? В общем, мне важно знать, что с твоей сестрой. Я хотел поблагодарить её за перчатки, которые она мне подарила. Готов поспорить на пять галеонов, что Милна подарила тебе такие же. Должен ли я чувствовать себя польщённым из-за того, что у меня теперь есть что-то похожее на тебя, кроме самой твоей близняшки? Я надеялся увидеть тебя во время каникул, но, похоже, нам придётся встретиться в поезде. Извини, семья… Навсегда твой друг. Джеймс. Сириус размышлял, что ответить своему приятелю. Он не мог рассказать ему о случившемся в письме и не был уверен, что Гермионе понравится, если он будет обсуждать это с их друзьями у неё за спиной. От одной мысли о произошедшем у него болезненно сжимался желудок, и он чувствовал себя виноватым за то, что абсолютно ничем не помог самому дорогому его сердцу человеку. Мальчик стоял перед её дверью и придумывал предлог, который заставил бы её выйти. Он не мог сразу заговорить с ней, и ему нужно было сначала придумать, как привлечь внимание девочки. Осознав, что завтра они уезжают, а его вещи ещё не собраны, Сириус ухмыльнулся, вспомнив о лени, которую ненавидела его сестра и которую сам он втайне обожал. Мальчишка легонько постучал костяшками пальцев по дереву.  — Эй, Гермиона, ты не спишь? В ответ он услышал тишину и, повернувшись, чтобы в отчаянии пойти в свою комнату, услышал её громкий вздох. Дверь открылась, и Сириус быстро обернулся, обхватив девочку руками, как только увидел её лицо. Он находил утешение в растрёпанных кудрях своей сестры, по которой так скучал в последние дни, как будто часть его самого была вырвана из груди. Если бы у него была такая возможность, Сириус никогда бы не отпустил свою хрупкую сестренку и держал бы в своих объятиях целую вечность. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона хриплым голосом. Сириус знал, что за последние несколько дней она разговаривала только с Кикимером, но был уверен, что ей станет намного легче, когда они поговорят и их связь вновь окрепнет. — Я хотел тебя увидеть, — Поколебавшись, он смущённо добавил — И я подумал, что, возможно, ты захочешь поспать сегодня со мной. Она бросила на него раздражённый взгляд, и Сириус улыбнулся ещё шире, когда она согласилась.  — Хорошо, щеночек. Пойдём  Собирая его одежду и туалетные принадлежности, они разговорили о факультетах и людях в Хогвартсе. Сириус был так увлечён своими школьными проделками, что не обратил внимания на неё и на то, как она устроилась. Он поклялся, что с этого момента будет относиться к ней с гораздо большим вниманием и заботой. Однако в конце концов мальчик решил, что больше не может избегать чувства вины, сглотнул комок в горле и взглянул на Гермиону.  — Мне так жаль, что я не могу ничего сделать, когда они поступают с тобой подобным образом. Как я могу по-прежнему называть себя твоим братом? — пробормотал он и отвернулся, чувствуя, что задыхается от собственных слов. Годрик, неужели он был таким бесполезным? Девочка решительно покачала головой, и он в замешательстве посмотрел на неё. — Ты правда думаешь, что я буду винить тебя за то, что контролировать на самом деле не в твоих силах? — Когда он попытался перебить её, она подняла руку и продолжила — Я не считаю тебя бесполезным, Сириус. Мы все через это проходим, и дело не только во мне. Однажды с подобным столкнешься ты или Регулус, и, если честно, я бы с радостью встала на вашу защиту, но это разговор для другого раза.  — Это не отменяет того, что тебе делают больно, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Его переполняла ярость из-за того, что сделали родители. — И я сама в этом виновата, — ответила ему Гермиона с напряжённым выражением лица — Я огрызаюсь и меня наказывают. На самом деле, пока меня не отправили к пятидесятилетнему волшебнику под опеку, всё не так уж и плохо, — сказала она, натянуто рассмеявшись. Сириусу это не показалось забавным. Ему хотелось крикнуть, что его сестра этого не заслуживает и что во всём этом нет ни капли смешного, но он слишком дорожил подобным моментом, чтобы испортить его. Поэтому мальчик решил быть тем заботливым братом, которого Гермиона заслуживала. Он запрыгнул на свою кровать и подвинулся, чтобы освободить для неё место под одеялом. Девочка рассмеялась и звука её радости было достаточно, чтобы успокоить нарастающую в нём ярость и убаюкать их обоих. Гермиона с трудом разлепила заспанные глаза и поморгала, привыкая к яркому свету, проникавшему сквозь шторы. Она фыркнула про себя при мысли о солнечном свете, проникающем сквозь такие тёмные поверхности, но тут же покачала головой, избавляясь от подобных мыслей в свой первый день в Хогвартсе. Она легонько потрясла Сириуса за плечи, и он посмотрел на неё из-под тяжёлых век, наполовину прикрытых одеялом. Девочка позволила себе слегка улыбнуться.  — Вставай, соня. Сегодня первый день в Хогвартсе. Уголки его губ приподнялись в улыбке.  — Молись Мерлину, чтобы каждый день был похож на этот. — Интересно, что бы тебе на это сказали ученики, которые ненавидят школу.  — Да ладно, могут засунуть своё мнение себе...  — Сириус! — громко вскрикнула  — Верно. Прости. — Ни за что!  Он пожал плечами, схватил её за руку, встал и потащил к двери. — Иди собирайся. Я разбужу Реджи. Не дожидаясь ответа Сириус ушёл. Закатив глаза от напора брата, но с таким же энтузиазмом желая вернуться, девочка решила последовать его указаниям.  Позже Гермиона спустилась по лестнице вместе с братьями и заметила родителей, которые стояли в дверях. Она с неохотой подошла к ним, про себя отметив, что они наконец обратили внимание на своих детей. Вальбурга хмурилась, а рот Ориона, как обычно, был сжат в тонкую линию. Гермиона не смогла удержаться и закатила глаза, но, к счастью для неё, мать была слишком занята своей тирадой, чтобы это заметить. — … и я ожидаю, что ты будешь избегать позорного соседства с грязнокровками и полукровками, которые учатся на твоем ужасном факультете. Если бы ты учился в Слизерине, то общался бы с настоящими волшебниками и ведьмами. Ты итак застрял там, так что не позорь наш род еще больше! С этими словами она взяла детей за руки, и они аппарировали на Кингс-Кросс. Не успела Гермиона обернуться и попрощаться с Регулусом, как её мать оппарировала вместе с ним обратно домой. Сдерживая слёзы, которые наворачивались на глаза, девочка взяла Сириуса за руку и пошла к поезду. — Я бы научил его парочке трюков, но Регулус всё равно маменькин сынок — проворчал ее брат, схватил их сумки и тщетно пытаясь затащить их внутрь вагона. — Прекрати. Он не виноват, что вырос таким под гиперопекой нашей матери, — насупилась Гермиона, хмуро глядя на брата. Мальчик закатил глаза.  — Да, конечно. Должно быть, тяжело быть избалованным, когда старшие брат и сестра считаются разочарованием семья. Гермиона не стала отвечать брату и вошла в купе, где уже сидели Джеймс, Ремус и Питер. Она обняла Ремуса и уткнулась лицом ему в шею.  — Я так сильно скучала по тебе!  Когда девочка отстранилась и увидела, что он слегка нахмурился, она вопросительно взглянула на него. — Ты бы не скучала по мне так сильно, если бы отвечала на мои письма, — поддразнил её мальчик, демонстративно не обращая внимания на пронзительный взгляд Гермионы, когда она села рядом с ним. — Я ведь рассказывала тебе, как дома бывает… невозможно уединиться. Гермиона почувствовала на себе его обеспокоенный взгляд и отвела глаза. Ремус явно заметил её смущение, ведь за последние месяцы они сблизились, как могут сблизиться только лучшие друзья, и научились почти идеально понимать друг друга. Девочка прокляла всё на свете за то, что он такой проницательный. Её утянули в ещё две пары крепких объятия, и, обернувшись, она увидела Питера и Джеймса, причём на лице последнего было написано детское напускная обида.  — Серьёзно, Гермиона. Я точно знаю, что ты предпочла книги нам. Гермиона наклонилась и с улыбкой дотронулась до его щеки. — Не волнуйся. Я придумаю, как загладить свою вину перед тобой. — Я не позволю тебе забыть об этом обещание, — предупредил мальчик, и она слегка улыбнулась ему в ответ. Гермиона была рада тому, что возвращается домой.