Слезы Феникса

Январь 1972 года. Как только все оказались в Хогвартс, друзья вновь вернулись к привычному образу жизни. Мародёры — и Гермиона — позволяли себе устраивать в коридорах забавные розыгрыши и шалости. Во время одной из их обычных встреч в библиотеке Лили Эванс сразу же начала возмущаться поведением компании и, хотя Гермиона сочувствовала своей соседке по комнате, она тут же забыла о чувстве вины, когда рыжеволосая начала обзывать её брата. — Послушай, — начала Гермиона, крепко сжимая руки и вставая. — Ты мне очень нравишься. Я бы даже назвала тебя своей подругой, если бы ты мне это позволила, но тебе не сойдёт с рук оскорбление Сириуса. Эванс опешив уставилась на свою соседку. Гермиона не знала, почему та так удивилась тому, что она заступилась за своего брата-близнеца. Понимая, что это, скорее всего, их последнее  совместное занятие вне классов, она собрала свои вещи.  — Спасибо, что занималась со мной, но думаю будет лучше, если ты продолжишь без меня. В любом случае, мне здесь явно не особо рады, — горячо добавила девочка, бросив взгляд на слизеринца, бросавшего на нее сердитые взгляды.  Не дожидаясь ответа от раздражённого парня и злой рыжеволосой девочки, Гермиона вышла из библиотеки. Юная волшебница вошла в общую гостиную и все взгляды устремились на её казалось бы ожившие волосы, в которых, словно огонь, потрескивали искры. Они так сильно напоминали копну Беллатрисы, что Гермиона тут же успокоилась и вздрогнула от этой мысли. Девочка подошла к дивану, на котором лениво развалились ее мальчишки и положила голову на плечо Сириуса. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил нежный голос. Она встретилась взглядом с обеспокоенными зелёными глазами Ремуса и, покачав головой, хмыкнула. — Лили Эванс, — Джеймс так резко вскинул голову после того, как она произнесла заветное имя, что его очки сползли на подбородок, — и ее друг всё время говорили о вас, ребята, и она даже сказала что-то нелицеприятное про Сириуса, так что это вывело меня из себя. Казалось, что все вокруг уже не знают, как близнецы оберегают друг друга, а в особенности Сириус Гермиону. Она с гордостью могла бы сказать, что невероятно предана своему брату и его друзьям. Сириус гордо посмотрел на неё и обнял за плечи.  — Хорошо. Я всё равно не понимаю, зачем ты тусовалась с этим Нюниусом, даже если он вроде как ладит с Эванс. Девочка высвободилась из его объятий и воскликнула:  — Я же просила тебя перестать так его называть! И да, хоть Северус и был ужасно невоспитанным, он шел в комплекте с Лили, зато теперь у меня нет партнёра по учёбе.  Брат-близнец лишь закатил глаза и с нежной улыбкой взъерошил её кудряшки. — К счастью, у нас есть ещё один книжный червь, который может скрасить твоё одиночество, — предложил он, кивнув в сторону их общего друга. Ремус пожал плечами и широко улыбнулся.  — Да, хотя мне кажется, что тебе и не нужна никакая помощь, — поддразнил он и близняшка закатила глаза, бросив на него беззлобный, но укоризненный взгляд. Воспользовавшись возможностью понаблюдать за своим лучшим другом, Гермиона задумалась о его тайне и о том, как часто он пропадал под одним и тем же предлогом. Почему его мать или тётя болели ровно раз в месяц и требовали его присутствия всего один день, каждый раз? Наблюдая за тем, как он играет с Питером в волшебные шахматы, она вспомнила, каким бледным мальчик был за несколько дней до того, как снова уехал к матери. Может быть, у него та же болезнь? Девочка сразу же отбросила эту мысль, вспомнив о болезнях, о которых читала ранее. Ни в одной из них не упоминалось о тридцатидневном цикле. Это не могла быть обычная лихорадка, но и драконьей оспой это тоже не могло быть. Может быть... нет! Шрамы на его лице мгновенно привлекли её внимание, и она начала бормотать что-то бессвязное себе под нос. Гермиона ахнула, не обратив внимания на то, как громко это прозвучало. Она зажмурилась, когда перед её мысленным взором начали возникать образы.  Полная луна, Плакучая ива, воющий волк, двое подростков, спрятавшихся за кустом. Громкий стон вернул её к реальности, и она быстро заморгала, увидев перед собой лицо Сириуса. Брат пытался высвободить руку из её хватки. — Ты делаешь мне больно, — пробормотал он и тут же отпустил её, пока она сдерживала болезненные стоны от пульсации в голове. — Гермиона, — позвал Сириус, и девочка обернулась к своей брату-близнецу. — Ты хорошо себя чувствуешь? — У меня просто разболелась голова, — выдохнула она, отчаянно желая, чтобы всё было именно так. — Ничего серьёзного.  Её брат явно не был в этом уверен, потому что даже не попытался произнести пресловутую шутку в своей манере. Вместо этого он вгляделся в лицо сестры и прищурился.  — Ты уверена? Я могу отвести тебя в больничное крыло.  Она поспешно покачала головой и прошептала так, чтобы услышал только он:  — Нет! Ты же знаешь, почему я не могу туда пойти. Мадам Помфри могла бы почувствовать тёмную магию, остатки которой все еще находили в её теле, а семья наверняка стала бы насмехаться или, того хуже, измываться над ней и делать ещё что-нибудь, лишь бы она больше не могла скрывать всё то, что происходит дома. Девочка снова покачала головой, растерянная тем, что всё это происходит с ней одновременно. Она даже забыла, что несколько минут назад догадалась, что её лучший друг Ремус оборотень. Гермиона оглянулась на светловолосого мальчика и увидела, что он смотрит на неё со странным выражением лица. Она сильно нахмурилась, пытаясь понять, почему он ничего не сказал ни ей, ни кому-либо другому, но вскоре осознала, что, возможно, так было даже лучше. Если бы, не дай Мерлин, старшие Блэки узнали, что их дети учатся в одном классе с оборотнем, они бы подняли ужасный шум, а сама девочка не хотела, чтобы Ремус жил в страхе и потерял возможность остаться в Хогвартсе. Поэтому волшебница решила никому не рассказывать о своём открытии и помогать ему, чем сможет. В течение следующих месяцев Гермиона каждое утро после полнолуния приходила в больничное крыло и оставляла своему лучшему другу шоколадку. В первый раз он побледнел и широко раскрыл глаза, крепко вцепившись в одеяло, пока она отводила глаза, избегая его вопрошающего взгляда. Вместо ответа девочка мило улыбнулась ему и сказала:  — Шоколад помогает восстанавливать силы. Сразу после этого Ремус попытался отдалиться от неё, возможно, опасаясь, что она его выдаст. Тем не менее Гермиона ходила за ним по пятам, и вскоре юных маг, уже раздражённый провалом своего плана, понял, что ей совершенно безразлична его правда. Девочка даже читала книги об оборотнях, дабы выведать еще какую-то информацию, и связь друзей быстро крепла по мере того, как приближались экзамены. Ремус часто шутил о том, что не может от неё избавиться и Сириус с этим с готовностью соглашался, за что Гермиона каждый раз шлёпала брата по затылку. Остальные мальчики не так сильно переживали из-за экзаменов и занимались только тогда, когда Гермиона загоняла их в угол и заставляла учиться. В конце семестра она получила от них много благодарностей и с любовью помахала им на прощание, когда сошла с поезда. Ее друзья были порой совершенными идиотами, но она успела их полюбить. В то же время, после того как девочка перестала ходить на прежние ежедневные занятия с Эванс, Гермиона не утруждала себя даже разговорами с Лили. Та, в свою очередь, старательно её избегала. Однако преданная дружбе Марлен Маккиннон быстро заняла особое место в сердце девочки. Июнь 1972 года. Позволив новой подруге затащить себя в пустое купе, Гермиона чуть не столкнулась взглядом с Люциусом Малфоем — тем самым, от кого она старалась держаться подальше, опасаясь, что он напишет своему отцу, а значит, и её родителям. — Герми, перестань целоваться с этой книгой и хоть немного послушай меня, — произнесла Марлен дразнящим тоном. Гермиона насмешливо посмотрела на блондинку и фыркнула.  — Я же говорила, чтобы ты меня так не называл.  Вторая девочка закатила глаза, забавляясь тем, что сама Гермиона обратила внимание только на часть того предложения, которое она ей сказала. — Главная причина, почему я продолжаю так тебя называть - это, что ты обращаешь на меня внимание, — настаивала она. — Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу. — Ты знаешь, что на самом деле это не правда. Гермиона нахмурила брови.  — Откуда ты это знаешь? — Чувствую своим сердцем — Ну, — юная волшебница надула губы и в знак поражения вскинула руки. — Ладно, ты победила. Что ты хотела сказать? Марлен растерянно посмотрела на неё.  —Что... О! Я как раз собиралась спросить, не хочешь ли ты приехать погостить у меня этим летом? Её подруга была чистокровной волшебницей, поэтому Гермиона сомневалась, что у её матери возникнут воспросы. Девочка прикусила нижнюю губу и промычала что-то в ответ.  — Мне нужно спросить у мамы. Я отправлю тебе письмо, если мне разрешат. Получив в ответ сияющую улыбку, волшебница погрузились в умиротворённое молчание. Так и закончился их первый год в Хогвартсе.  Как только поезд остановился, девочка попрощалась с подругой и стала быстро заглядывать в другие купе в поисках брата. Не успела она опомниться, как врезалась в кого-то и вскрикнула:  — Ай! — произнесла она чуть сдавленно, потирая лоб, чтобы унять боль. — Нам действительно пора перестать встречаться таким образом.  Она открыла глаза и увидела, что Джеймс ухмыляется. Гермиона улыбнулась в ответ и сказала: — Что ж, именно благодаря этой случайности тебе довелось возможность подружиться с близнецами Блэк.  Джеймс прижал руку к сердцу и театрально упал на колени.  — О, миледи! Чем я могу отплатить вам за это самое большое везение в моей жизни? Девочка рассмеялась, схватила свою палочку и направила её на друга.  — Ты можешь вернуть мне моего брата! — громко ответила она. Уголки его губ приподнялись, и Джеймс тоже встал, доставая палочку. Дверь рядом с ними отъехала в сторону, и на пороге появился Сириус, который расхохотался при виде открывшейся картины.  — Дамы и господа, я знаю, что вы меня так сильно любите, но не стоит из-за меня драться! Гермиона тут же убрала палочку и подтолкнула брата к Джеймсу.  — Я передумала, он твой.  Рассмеявшись, Сириус подошёл к ней и крепко обнял, так что у неё перехватило дыхание.  — Поздно, ничего не поделаешь, сестрёнка. Ты застряла со мной на всё лето.  Девочка оценила в голове эту мысль и вздохнула, прижавшись к его груди.  — Спасибо Мерлину за Сириуса Блэка.  Ее брат хмыкнул.  — Для начала поблагодари самого Сириуса Блэка.