Слезы Феникса

Сентябрь 1972 года. Когда Гермиона и Сириус вернулись на Площадь Гримма, они многого ожидали, но не все их надежды оправдались. По крайней мере, не те, что касались Регулуса, ведь их младший брат проводил большую часть свободного в доме своих новых друзей, а не с ними. Сириус высмеял идею о том, что любой мальчик, которого представила Вальбурга, может считаться другом, и это сильно расстроило Рега. Даже после того, как её близнец извинился перед ним, Гермиона не могла избавиться от ощущения, что между ними медленно растет пропасть. Тогда она даже не представляла, что однажды младший брат навсегда отдалится от неё. О, как же она ошибалась. Несмотря на то, что она много раз пыталась поймать Регулуса в коридорах, чтобы поговорить с ним, он лишь поправлял свой зелёно-серебристый галстук и шёл дальше. И когда распределяющая шляпа в сентябре отправила Регулуса в Слизерин, Сириус просто перестал смотреть на брата и начал ковырять вилкой свой ужин. Гермиона много раз разговаривала со своим братом-близнецом, пытаясь объяснить ем, что младших брат по-прежнему их Регулус, такой же близкий и родной, каким и был, независимо от того, на какой факультет он попал. Но Сириус лишь однажды горько рассмеялся и сказал: — Тогда объясни, почему он больше с тобой не разговаривает.  Девочка просидела на месте их разговора несколько часов, словно оглушенная, пытаясь найти разумное объяснение тому, почему Регулус действительно перестал обращать на нее внимание. Гермиона вспоминала последние моменты, которые они провели вместе дома и в поезде, но не могла найти ни одной ошибки, которую совершила бы, чтобы оправдать такое поведение.  Проведя в своих мыслях долгие ночи, через три недели после начала семестра юная волшебница решила, что попытается поговорить с младшим братом в последний раз. Пока утром Марлен безумолку болтала с ней, Гермиона даже не пыталась наполнить свою тарелку. Вместо этого она смотрела на вход и на мгновение даже ошиблась, приняв брата-близнеца за Регулуса, когда вошёл Сириус. За последние несколько недель Гермиона столько всего хотела сказать своему младшему брату, но, когда она увидела, как он появляется в холле, а затем садится за стол своего факультета, в голове у неё стало пусто и тревожно. Сглотнув комок в горле, который грозил превратиться в огромный ком из невысказанных слов, девочка расправила плечи и направилась к столу Слизерина. Не обращая внимания на громкие оклики Сириуса и просьбы не ходить туда, она остановилась прямо перед Регулусом. Младший брат взглянул на неё, но ничего не сказал. Сделав глубокий судорожный вдох, Гермиона, не обращая внимания на боль в сердце, спросила:  — Почему ты нас игнорируешь? Он молча отвёл взгляд. Гермиона сделала шаг вперёд и нахмурилась.  — Рег? Я что-то сделала не так? — Меня зовут Регулус. Девочка нервно передернула плечами, сбитая с толку непонятной злобы первых слов, которые услышала за последние несколько недель.  — Да, но я зову тебя Рег с самого детства. Ты уже забыл об этом? Когда ее брат просто пожал плечами, как будто у него были дела поважнее, чем даже смотреть на сестру, девочка почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Собрав последние силы, она потребовала ответа на свой вопрос: — Что я такого сделала, чтобы ты так меня игнорировал? Это из-за того, что мы на разных факультет? Я уже говорила тебе, что это ничего не изменит. Я... это не должно было ничего изменить! Гермиона схватила его за руку, умоляя вернуть ей младшего брата.  — Пожалуйста, поговори с нами. Наконец он встретился с ней взглядом и усмехнулся, как и подобает истинному слизеринцу. Неужели прошло так много времени с тех пор, как они в последний раз разговаривали, раз он успел так измениться?  — С вами? Или ты имеешь в виду только тебя? Потому что, насколько я знаю, Сириус не хочет иметь со мной ничего общего, и, честно говоря, Гермиона, я тоже не хочу. Ни с ним, ни с тобой. Гнев вскипел в её душе, как кислота, и девочка сжала кулаки, чтобы унять дрожь.  — Почему именно сейчас? Что произошло? — Потому что я узнал, что ты дружишь с полукровками и грязнокровками! — презрительно прошипел он. — Как ты могла забыть всё, чему тебя учила наша пать? Почему ты постоянно стараешься её разочаровать? Когда Гермиона почувствовала, что её голосовые связки отказываются издавать хоть какой-то звук, Регулус покачал головой, и на его лице появилось знакомое разочарование. Он ушёл от неё. И если не физически, то разорвав в душе их связь. После того случая Сириус изо всех сил старался развеселить сестру, хотя Гермиона знала, что он тоже расстроен. Ее близнец шутил о том, что Вальбурга добилась успеха хотя бы с одним ребёнком, но Гермиона слышала обиду в его словах. Следующие каникулы Сириус и Гермиона провели, тайком сбегая из дома и гуляя по маггловскому Лондону в надежде забыть о возложенном на них бремени. Они не прятали маггловскую одежду и безделушки, которые купили на деньги из своих благородных хранилищ. Чем злее становилась её мать, тем лучше себя чувствовала Гермиона. Женщина, которая должна была сплотить семью, разлучила Регулуса со своими братом и сестрой и девочка четко поняла, что никогда ей этого не простит. Ни Круцио от ее матери, ни от Беллатрисы, ни от кого-либо из Блэков не смогли бы её остановить. Регулус Блэк стал запретным словом для их лучших друзей, и следующие три года они с Сириусом наслаждались существованием и красотой дружбы. Близнецы сомневались, что большинство чистокровные когда-нибудь узнают, что значит это слово. Иногда брат с сестрой сидели на качелях в каком-нибудь парке и думали о том, каково было бы иметь нормальных родителей. Они часто обсуждали родителей Джеймса и их сердца молили о том, чтобы кто-нибудь спас их детства, проводимого под замком в черном мрачном замке, наполненном ненавистью и призрением. Порой они сидели перед Чёрным озером с Мародёрами, забывая о ранах и обидах, и шутили, что озеро названо в честь их семьи.  Октябрь 1975 года. Голос Сириуса прервал её размышления. — Ты уже знаешь, какой будет твоя анимагическая форма? Гермиона покачала головой. Мальчики узнали о тайне своего друга на третьем курсе, а незадолго до прошлого лета Гермиона придумала, как помочь Ремусу во время полнолуния. — Нет, но я видела свои руки как лапки, — пожевывая кончик перв, произнесла она, вспоминая странное ощущение, которое охватило её во время медитации. Её близнец удивил сестру, широко улыбнувшись.  — Я тоже видел лапы! Девочка громко рассмеялась и дала ему «пять». Она повернула голову, чтобы посмотреть на Джеймса, который громко застонал.  — Проблемы, Джейми? — поддразнила она друга. — Перестань так меня называть, Герм. — Он раздражённо посмотрел на девочку и закатил глаза. — Я просто подумал о том, что вы двое — близнецы во всём, даже в формах анимагов. Юная волшебница кивнула, изображая понимание и сочувствие: — Конечно, я всё понимаю. Ты просто хочешь, чтобы я была твоей близняшкой. Глаза Джеймса расширились, он резко вскочил и вскрикнул:  — Нет! Девушка в замешательстве нахмурила брови и не заметила Ремуса, который пытался сдержать смех, прикрываясь рукавом. — Я имею в виду... э-э... я правда не хочу быть с тобой в родстве. Без обид, — поспешил объяснить мальчик. — Почему же нет? — спросила девочка скорее из любопытства, чем из обиды. На щеках их друга появился лёгкий румянец, и он пробормотал:  — Потому что. Сириус пристально посмотрел на своего лучшего друга и наконец спросил:  — Как дела у Эванс?  Джеймс в замешательстве наклонил голову.  — Эванс? Её брат удивлённо посмотрел волшебника, сидевшего на кровати, который в действительно в недоумении хмурил брови.  — Да, Эванс, та самая девушка, в которую ты был влюблён последние четыре года. — О. Цветочек Лили! Ах, да, она всё еще бегает от меня, дружище, — поспешно сказать Джеймс и в конце концов угрюмо сложил руки перед собой, вспомнив, что Лили до сих пор не приняла его предложение руки и сердца. Все фыркнули, а Ремус толкнул её плечом.  — Я слышал, как Марлен говорила, что Диггори искал тебя.  Гермиона опустила голову и почувствовала, как по лицу разливается румянец, а губы приоткрылись в удивлении, которое через секунду переросло в смущенную улыбку. Она вскочила и бросила к двери, крикнув что-то неразборчивое на прощание. — Диггори? — воскликнул Джеймс и начал судорожно качая головой. — Гребаный Диггори?  Он резко вскочил и начал расхаживать по комнате, после чего, наконец, повернулся к Сириусу.  — И тебя это устраивает?! Сириус расхохотался и пожал плечами. — Джеймс, ты так говоришь, будто Гермиона позволит мне что-то решать за неё. Кроме того, я ничего не могу сказать, ведь я, э-э-э, целовался с большинство девчонок, которых она называет подругами. — Это... — пролепетал Джеймс, всё ещё не понимая, почему он так сильно настроен против Диггори. Парень скрестил руки на груди. — Это не одно и то же. Питер продолжал есть свою шоколадную лягушку, а когда закончил неожиданно спросил:  —Чем она отличается отличается от других? Джеймс почесал затылок, внезапно засомневавшись в том, что сказал.  — Диггори не просто хочет поцеловаться и гулять под ручку. Он хочет встречаться с ней, а потом переспать с ней, — громко произнёс волшебник, к большому неудовольствию Сириуса. Ремус удивлённо вскинул брови.  — Похоже, ты долго об этом думал, — сказал он, пристально глядя на друга. — Да, ну, просто присматриваю за ней. Ну, я ведь знаю, она тебе нравится, Ремус, и всё такое, — прошептал Джеймс, натянуто улыбнувшись. Оборотень закатил глаза и было уже нача:  — Я не...  Дверь распахнулась, и на пороге появилась очень растрёпанная Гермиона. В её руках левитировали четыре флакона. Запыхавшись, она подбежала к ним и настоятельно привитая о том, что все должны поскорее выпить зелье. Джеймс, поняв, что Ремус в замешательстве от происходящего чувствует себя странно, с широкой улыбкой хлопнул его по спине.  — Ты больше не одинок, Лунатик.