Слезы Феникса

Октябрь 1975 года. Гермиона бросилась в сторону спальни мальчиков. Им нужно было поторопиться, пока полная луна не взошла на ночном небе. Под аккомпанемент эха, сопровождавшего её шаги по лестнице, она открыла дверь и увидела, как Питер и Сириус играют в волшебные шахматы, а Джеймс развалился на кровати и листает маггловский журнал. Когда девушка откашлялась, чтобы привлечь их внимание, Джеймс вскочил с кровати, а двое других мальчиков уставились на неё широко раскрытыми глазами, явно не ожидая её увидеть. Закатив глаза, волшебница спросила:  — Вы что, ребята, совсем забыли, что в это время мы должны делать?  В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь общими 'угу' и 'ага'. Она пренебрежительно махнула рукой, понимая, что с ними ничего не поделаешь и что ей самой следовало этого ожидать. Гермиона сложила руки на груди и произнесла, напоминая им:   — Мы должны трансформироваться сегодня, если хотим присоединиться к Ремусу в следующее полнолуние! Сириус тут же вскочил и на его лице отразилось волнение.  — Так чего же мы ждём? — спросил ее брат. — Нам нужно найти место получше, — ответила девушка, слегка нахмурив брови. — Почему мы не можем сделать это здесь, в спальне? — спросил Джеймс, в замешательстве нахмурив брови. — Ну, — начала волшебница, многозначительно взглянув на друга, — ты видел себя очень большим животным, а я действительно не хочу, чтобы студенты спрашивали, почему в общежитии в качестве домашнего питомца у кого-то живёт медведь. Все рассмеялись, представив себе эту картину, а Джеймс почесал затылок и кивнул, соглашаясь, что это, очевидно, было бы очень сложно объяснить. — Должно быть какое-то место, — пробормотала она себе под нос. — Место, где мы можем делать всё безопасно... Острая пульсирующая боль пронзила её голова и девушка, едва переставляя ноги, почти ползком добралась до кровати Сириуса. От ужасной боли, охватившей её разум, у неё перехватило дыхание, и Гермиона была вынуждена зажмуриться, чтобы хоть немного унять эту боль. И тут она словно через дымку увидела себя, стоящую перед портретом Барнабаса, портретом Барми, а затем проходящую мимо него три раза. Волшебница ахнула и тут же распахнула глаза, но перед ними всё ещё плавали чёрные точки, и она снова зажмурив их. В воспоминаниях мелькнула дверь. Гермиона не осознавала, в каком состоянии находится, пока не услышала, как Сириус спросил:  — Гермиона, ты в порядке? Мерлин, ты вся в поту.  Сделав судорожный вдох, который не помог ей успокоиться, волшебница была вынуждена встать. — Кажется, я знаю, куда идти. К тому времени, как Гермиона сделала всё, что ей показали, каждый из мальчиков успел прокомментировать, что она стала такой же чокнутой, как и висевший перед ней портрет. Не обращая внимания на их подколки, девушка продолжала выполнять инструкцию и уже через несколько минут смотрела, как появляется дверь и на её лице расплылась победная улыбка. У парней отвисли челюсти, они переводили взгляд с подруга на деревянную дверь, появившуюся из ниоткуда. Взявшись за ближайшую к ней руку — это была рука Джеймса, — волшебница повернула ручку и вошла внутрь. Её взгляд скользнул по тому, что казалось большим лесом с сочной зелёной травой, которая шелестела, когда друзья шли вглубь комнаты. — Что это, чёрт возьми, такое? — Как, чёрт возьми, мы могли об этом не знать?  — Эта трава настоящая? Гермиона не стала отвечать на их вопросы, потому что на самом деле она сама не знала ответов на их вопросы. Девушка всё ещё пыталась понять, откуда ей было известно об этом месте. И что вообще это было? Это Выручай-Комната. Она резко остановилась и огляделась по сторонам, чтобы проверить, не обратился ли кто-нибудь к ней. Неужели бессознательное волшебницы только что само ответило ей? Да. Гермиона стояла как дура, застыв на месте и гадая, не сошла ли она с ума, пройдя мимо того портрета. Нет, ты должна специально пройти мимо неё три раза и подумать о том, что тебе нужно, чтобы появилась дверь. Не вини Барнабаса, — упрекнул голос, тихо рассмеявшись. — Ребята, я... — прошептала волшебница, не понимая, что с ней происходит. Как я уже сказал, это Выручай-Комната. Это комната, которая всегда оборудована в соответствии с потребностями искателя. Ты должна чётко сформулировать, что тебе нужно. Но, конечно, у неё есть ограничения. Она не может создавать еду, так как это одно из пяти основных исключений из Закона Элементарного Преобразования Гэмпа. Ты ведь наверняка знаешь об этом, не так ли? Джеймс, должно быть, заметил её широко раскрытые глаза, потому что дотронулся до плеча подруги и вопросительно посмотрел на неё. Покачав головой, словно пытаясь избавиться от голоса в голове, Гермиона повторила им то, что несколько секунд назад сказал ей мозг. Друзья не стали спрашивать, откуда она об этом узнала, так как были больше сосредоточены на том, что им нужно. А нужно им было невыносимое количество мётел и фейерверков. Гермионе не раз приходилось напоминать Питеру, что просить еду не получится. Когда ребята наконец устроились на мягкий коврик, который был в комнате, они решили приступить к превращению. Близнецы уговорили Питера и Джеймса пойти первыми и с широко раскрытыми глазами наблюдали за тем, как перед ними появились пищащая крыса и высокий олень. Превратившись обратно в людей, они выжидающе посмотрели на близнецов, которые обменялись любопытными взглядами и молча решили, что Сириус пойдёт первым. Её брат исчез, а на его месте появилась гигантская лохматая собака с чёрной шерстью и такими же серыми глазами, на которые девушка смотрела все эти годы. Она расхохоталась из-за совпадения в его имени и формы анимага, которую тот получил, и едва не успела повалится на землю, когда Сириус громко залаял на неё. Понимая, что он ждёт, когда сестра тоже превратится, девушка закрыла глаза и напрягла слух, чувствуя, как магия струится вокруг неё. Открыв глаза, Гермиона опустила взгляд и увидела, что её конечности стали светло-коричневыми. Затем она подняла голову и увидела, что её лучшие друзья улыбаются ей и смотрят куда-то вправо. Когда сама волшебница посмотрела в ту сторону, то увидела, что рядом с ней прыгает и улыбнулась собака — если такое вообще возможно в собачьем обличье. Гермиона открыла рот и услышала собственный лай, наконец осознав, что она анимаг. Близнецы оба превратились обратно и рассмеялись над Джеймсом, который теперь дулся из-за того, что ему, в отличии от них, не с кем будет играть. Ноябрь 1975 года. Следующий месяц Мародёры и Гермиона провели, пытаясь разобраться с крайне подозрительным Ремусом. Лунатик превращался в волка всякий раз, когда они подходили слишком близко, и они подозревали, что это происходит потому, что волк уже признал свою новую стаю. Несмотря на его настороженность, реакция их друга всё равно была достойна того, чтобы её запечатлели. Они вошли в Кричащую хижину через потайной вход и увидели, как выражение его лица сменилось с растерянного на паническое.  — Что вы здесь делаете? Ребята, уходите, пока я не сделал что-то ужасное! — настаивал он, широко раскрыв глаза и отходя от них подальше. Решив больше не мучить оборотня, они в последний раз переглянулись и превратились в анимагусов. Их лучший друг застыл на месте. Друзья внимательно следили за его реакцией, ожидая, что он всё поймёт. Ремус нерешительно шагнул к ним и дотронулся до каждого из друзья. Его зелёные глаза блестели от непролитых слёз.  — Зная тебя, я уверен, что в первый раз ты даже не потрудилась трансформироваться под присмотром, — сказал он, глубоко нахмурившись. Его костяшки побелели, и он спросил — Ты хоть представляешь, насколько это могло быть опасно? Гермиона тихонько тявкнула, привлекая внимание разъярённого волшебника, и запрыгала вокруг его ног, радостно виляя хвостиком. Ремус присел на корточки и протянул руки, чтобы обнять её. Он посмотрел на подругу, подняв на руки, и его губы изогнулись в улыбке, когда он увидел, как волшебница извивается в его объятиях.  — Дайте угадаю. Щенок это должно быть Гермиона.  Радуясь тому, что его настроение изменилось, она несколько раз гавкнула в знак согласия, и Ремус усмехнулся, взглянув на девушку в анимагической форму, слегка улыбнувшись, когда в поле его зрения появилась большая чёрная собака. Он опустил Гермиону, позволив собачке, которую можно было бы назвать щенком, вернуться к брату и попрыгать вокруг него. Пока Сириус был в облике взрослой немецкой овчарки, Гермиона была щенком золотистого ретривера. Несмотря на то, что она была меньше, она выиграла в их игре в догонялки, и всё благодаря её маленьким, но быстрым лапкам, которые стали её явным преимуществом. Наконец остановившись, чтобы перевести дух, они все прижались друг к другу, издавая тихие болезненные всхлипывания при виде трансформации своего друга. Гермиона тихонько заскулила, чувствуя, как разрывается сердце при виде того, как её лучший друг кричит от боли. До конца ночи полная луна величественно наблюдала за оборотнем, оленем, крысой и двумя собаками. — Убирайся, пока не стало слишком поздно! — крикнул Сириус. Девушка яростно замотала головой и осталась на месте, крепко сжимая свою палочку.  — Я тебя не брошу. Прежде чем он успел снова попросить её уйти, в комнату вошёл бледный мужчина. Красные глаза встретились с карими, и тонкие губы растянулись в жестокой ухмылке. — Мисс Блэк, для меня большая честь наконец-то с вами познакомиться, — съязвил он. Взглянув на Сириуса, вошедший приподнял бровь. — Возможно, нам стоит избавиться от него, прежде чем переходить к более важным вопросам. Сириус сжал дверную ручку, а затем отпустил её и позволил себе встать перед сестрой. Откашлявшись, он поднял голову и посмотрел на высокого волшебника. Прежде чем ее брат успел направить палочку на волшебника, незнакомец выкрикнул:  — Авада Кедавра!  Гермиона тяжело дышала, крепче цепляясь за одеяло. Она сжала дрожащие руки, давая себе время успокоиться. Девушка сбросила с себя тяжесть ткани, чтобы охладиться, и с наслаждением вдохнула прохладный воздух комнаты, пропитанный ее потом. Дрожащими руками волшебница приподняла подушку и взяла дневник и перо, лежавшие на краю кровати. Гермиона заглянула за шторы, чтобы проверить, не проснулся ли кто-нибудь от ее крика. Убедившись, что девочки спят, она пробормотала заклинание и начала записывать всё, что произошло в её сне. Так юная волшебница делала после каждого кошмара. Губы девушки задрожали при воспоминаниях о том, как тело ее брата с грохотом упало на землю, и она твердо сказала самой себе, что не может этого допустить. Она знала, что пришло время наконец обратиться за помощью и наложила на свои шаги заглушающие чары, позволив ногам нести её к единственному человеку, который мог бы утешить её мечущуюся сердце в этот момент. Она поднялась в спальню мальчиков и, как можно тише открыв дверь, прошептала:  — Сириус? Девушка поморщилась, услышав очередной храп. Гермиона шмыгнула носом и пару секунд теребила рукава ночной сорочки, прежде чем признаться себе, что, возможно, ей не стоит его беспокоить. Только когда шторы раздвинулись и брат посмотрел на неё с тревогой в глазах, девушка поспешно подошла, чтобы сесть рядом с его кроватью. Он схватил её за руку и крепко сжал, увидев, что его сестра дрожит.  — Всё в порядке, Гермиона? — осторожно спросил Сириус. Волшебница прикусила губу и слегка напряглась.  —Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной к директор.  — Мисс Блэк и мистер Блэк, что-то случилось в столь ранний час? — спросил профессор Дамблдор, окинув близнецов взглядом своих голубых глаз и слегка улыбнувшись. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, девушка села на один из стульев рядом с Сириусом и осторожно положила дневник на колени. Встретившись взглядом со мудрым и взрослым волшебником, она ответила:   — Да, сэр. Если мои предположения верны, я думаю, что это очень срочно и не может быть отложено.  При этих словах блеск любопытства в глазах директора только усилился.  — И что же это может быть?  — Ну, — начала девушка и неловко заёрзала на стуле. Она взглянула на Сириуса, который в замешательстве нахмурил брови. — Что-то начало происходить со мной с того момента, как я переступила порог Хогвартса. У меня начались головные боли и кошмары, в которых смешивались самые странные образы. Взгляд директора стал более проницательным.  — Ты сказала, что это началось на первом курсе?  — Да. Я... я не знала, что это такое и изо всех сил старалась найти информацию. В конце концов я сдалась и позволила этому продолжаться.  Гермиона опустила взгляд на свои руки, и на её лице отразился стыд. Она почувствовала, как напрягся стоящий рядом с ней брат. Не обращая внимания на накатившую панику, девушка выдохнула и продолжала: — Последние четыре года я видела одно и то же и спустя время я решила записывать свои приступы в этот дневник. Я думала, что они будут повторяться снова и снова не изменяясь. Но в этом году эти... видения начали приходить ко мне, даже когда я не сплю. Голос в моей голове — ошибка — ответил на мой вопрос несколько дней назад.  А сегодня ночью, мне приснился самый ясный сон из всех, и он был таким реальным…  От воспоминаний у неё на глазах выступили слёзы, и Сириус поспешно накрыл её руку своей, крепко стиснув челюсти. — Почему вы так долго не обращались за помощью, мисс Блэк? — обеспокоенно спросил профессор Дамблдор, просматривая страницы и останавливаясь на рисунках, которые она делала в прошлом. — Простите, — неуверенно пробормотала она. — Я думала, что это просто магия Хогвартса играет со мной злую шутку. Дома со мной такого не случалось. Директор резко поднял взгляд и кивнул, погрузившись в раздумья.  —Тогда ты должен будешь пытаться повторить эти видения во время каникул.  Сириус резко вдохнул, и Гермиона вздрогнула от этого звука.  — Что? — спросила она, распахнув глаза. Близнецы проводили рождественские каникулы у Поттеров каждый год, начиная со второго курса, когда Регулус отказался с ними разговаривать. В конце концов, только из-за него они вообще поехали на площадь Гриммо на первом курсе.  Конечно, им всё равно приходилось жить дома летом, но они с благодарностью пользовались возможностью, которую Джеймс предоставил им на Рождество. Дамблдор серьёзно посмотрел на волшебницу, и блеск в его глазах немного угас.  — Мы должны проверить, не изменилось ли что-нибудь, мисс Блэк. Я прекрасно осведомлён о вашем отношении к прорицаниям, но, боюсь, на нужно убедиться, не будете ли вы сами представительницей этой группы. — Это невозможно! — тут же возразила она довольно возмущённым тоном.  Девушка не смогла сдержать подобнцю реакции на такое предположение даже если оно исходило от такого важного и умного человека, как Альбус Дамблдор. Сириус резко пнул её ногой.  — Гермиона, — тихо предупредил ее брат и она сделала успокаивающий вдох. — Это не объясняет многого остального, что со мной происходит, — продолжила девушка тихим голосом. Седобородый волшебник поднялся со своего места, и двое студентов нерешительно последовали за ним в угол его кабинета.  — Я должен извиниться за то, что не сказал вам об этом раньше, мисс Блэк. — Сэр? — начала она, смущённая переменой в его тоне. Он подвёл их к большому металлическому тазу, который стоял на столе перед ними. Указав на предмет, директор спросил:  — Вы знаете, что это? Волшебница кивнула и объяснила:  — Это Омут Памяти. Он позволяет наполнить его собранными воспоминаниями и просмотреть их от третьего лица.  Волшебник гордо улыбнулся ей и сложил руки вместе.  — Всё верно. А теперь, — он взял со стола пузырёк и вылил его содержимое в таз, — вы оба не должны задавать вопросов, пока не досмотрите это воспоминание до конца. Кивнув ему в ответ, девушка прикоснулась к серебристой субстанции, и та втянула её внутрь. Она подумала, что это не сработало, оглядев тот же кабинет, в котором была раньше, но увидела более молодого директора, который сидел за столом с серьёзным выражением лица и смотрел на стоящую перед ним шатенку. Сириус и Гермиона посмотрели на своего директора, который жестом пригласил их подойти поближе, чтобы они могли лучше рассмотреть происходящее. Не тратя времени на изучение волшебника, единственным отличием которого была длина бороды, Гермиона подошла и встала перед волшебницей. У женщины было совсем немного седых прядей в медово-каштановых локонах, а глаза слегка блестели, когда она умоляла пожилого мужчину выслушать её.  — Сэр, вам обязательно нужно позволить мне сделать это, прежде чем я уйду.  — Мисс Грейнджер, вы сами должны знать, что случается с теми, кто вмешивается во время, — мягко упрекнул он её, покачав головой. —Но в том-то и дело! Я не вмешиваюсь, потому что здесь ещё ничего не произошло. Я просто из другой вселенной. Что плохого в том, что я хочу спасти вас и ваше будущее? — воскликнула она. С каждой секундой незнакомка выглядела всё более и более взволнованной. Гермиона поднесла ладонь ко рту, а другой рукой крепко вцепилась в Сириуса. — И как вы можете подтвердить, что это альтернативная реальность, а не прошлое вашего мира? — спросил профессор Дамблдор. Блэк могла бы поклясться, что заметила, как одна из его густых бровей многозначительно приподнялась. Женщина положила перед ним номер Ежедневного Пророка и близнецы заглянули в него, чтобы посмотреть на дату: 21 января. Дав директору возможность прочитать содержимое, женщина продолжила:  — В моей вселенной у Сириуса никогда не было сестры-близняшки. А я переместилась сюда ровно в тот момент, когда в этой газете появилась новость о том, что у Вальбурги начались роды! Глаза Гермионы расширились от неожиданности и она прочитала статью в газете, чтобы убедиться в том, что только что услышала. Вальбурга Блэк рожает. Волшебный мир ждет близнецов Блэк из Священных Двадцати Восьми. В комнате повисла напряжённая, гнетущая тишина, прежде чем профессор Дамблдор вздохнул и неохотно кивнул, осознав, что нужно что-то предпринять.  — Что вы предлагаете делать?  — У меня сложилось впечатление, что мы с этой малышкой каким-то образом связаны. Особенно учитывая, что ваш фамильяр сейчас клюёт меня за волосы и постоянно кивает в ответ на всё, что я говорю, — ответила загадочная мисс Грейнджер и многозначительно посмотрела на директора, позволив всем в комнате и в воспоминаниях уставиться на феникса, сидевшего у неё на кудрях. — Сэр, я уже думала об этом, и, по моим предположениям, Гермиона Грейнджер не будет существовать в этой вселенной. Она не может жить, пока жива близнец Блэк. Если предположить, что это действительно девочка, то я бы сказал, что это Гермиона вашего измерения. Гермиона громко ахнула и ещё раз окинула взглядом лицо незнакомки. Эта женщина действительно должна была быть ею? Они действительно выглядели похоже, если не обращать внимания на морщины и седину, которые появились с возрастом у старшей волшебницы. Директор задумчиво почесал свою окладистую бороду.  — Вы сказали, что помогли победить тёмного волшебника в вашем измерении. Я правильно понял? Получив утвердительный кивок, он предложил:  — Возможно, будет лучше, если вы передадите эти воспоминания будущей мисс Блэк. — Что вы такое говорите, профессор? — спросила мисс Грейнджер с настороженным выражением лица. — Фоукс предлагает вам использовать его слёзы. Поэтому он так настоящими сидит на вас. Это позволит передать ваши знания юной ведьме. Грейнджер серьёзно посмотрела на него. — А это не повлияет на её рассудок? Что, если она сама превратится в тёмную ведьму? Дамблдор усмехнулся.  — Слёзы Фоукса начнут действовать только в том случае, если намерения получателя чисты и воспоминания не повлияют на её разум. Это будут просто, как вы выразились, видения. Если девочка в конце концов всё-таки превратится в тёмную ведьму, Фоукс сможет вернуть их мне. Оба близнеца переглянусь как бы посмеиваясь даже над одной мыслью о том, что Гермиона может стать кем-то вроде Сами-Знаете-Кого, нынешнего тёмного волшебника, о котором ходили слухи и который продвигал идеологию чистокровности. — Как бы вы объяснили трёхлетнему ребёнку, почему она видит, как другой ребёнок обращается в камень из-за Василиска? — недоверчиво возразила женщина. Директор не обратил внимания на её выпад, и его глаза весело блеснули.  — Видения не придут, пока в них не будет необходимости. Я подожду до этого момента и сообщу только при необходимости, когда она сама придет ко мне.  Тяжело вздохнув, мисс Грейнджер на мгновение задумалась, а затем согласилась:  — Хорошо, но нам нужно поторопиться. У меня есть всего час, прежде чем этот проклятый шар для путешествий между измерениями вернёт меня обратно.  — Действительно, вы правы. Я как раз собирался предложить и, надеюсь, вы не против, чтобы мы назвали девочку Гермионой. Поскольку все судьбы на этой оси нарушены, некоторые запланированные порядки должны соблюдаться. — Вы хотите сказать, что миру нужна ведьма по имени Гермиона? И как вы собираетесь убедить Вальбургу Блэк нарушить традицию ради такого имени, как у меня? Эта маразматичка, какой она была в моей вселенной, называла меня грязнокровкой, прежде чем я успею взглянуть ей в глаза, — сказала волшебница, недоверчиво приподняв бровь. Профессор Дамблдор слегка улыбнулся мисс Грейнджер.  — Я правильно понимаю, что вы спасли жизнь юного мистера Блэка в своём измерении? Женщина удивлённо моргнула, а затем кивнула. — Тогда всё, что вам нужно будет сделать — это воспользоваться жизненным долгом Ориона Блэка, который он должен вам за спасение своего наследника. Ведьма уставилась на него, не веря своим глазам.  — При всём уважении, профессор. Я хотела бы отметить, что нахожусь в альтернативном измерении, где мне, вернее ей, ещё только предстоит спасти Сириуса от дементоров.  Гермиона до боли сжала руку брата. — Мисс Грейнджер, долги за жизнь — это особая статья. Время не имеет значения, и никакие другие ограничения здесь не действительны.  Женщина пробормотала что-то себе под нос, так что Гермиона не расслышала, и напряжённо кивнула. Юная волшебница, ошарашенная происходящем, едва успела что-то осознать, как её зрение затуманилось, а брови удивлённо поползли вверх при виде новой обстановки. Они оказалась в небольшом коридоре с тусклыми белыми стенами. Девушка продолжала оглядываться по сторонам, поначалу не понимая, где находится, пока не увидела целителя и не прочитала надпись на стене «Святой Мунго». Краем глаза волшебница заметила, как мисс Грейнджер уходит вправо, и, поджав губы, последовала за ней. Получив необходимые указания и добрую улыбку, Фокс с тихим воркованием вылетел из ближайшего окна. Затем мисс Грейнджер заметила номера на дверях и наконец остановилась перед комнатой номер восемь. Она огляделась, словно искала что-то конкретное и, наконец, встретилась взглядом с Орионом Блэком. Ведьма из другой Вселенной подошла к нему с уверенным видом. Гермиона подумала, что её походка почти такая же, как у её матери, и задалась вопросом, хотела бы эта ведьма узнать, что о ней думают другие. Нет, я бы не хотела этого знать. Поморщившись от прозвучавшего в голове голоса, волшебница попыталась привести мысли в порядок и подошла ближе к двум фигурам, чтобы расслышать их разговор. Её отец выглядел возмущённым.  — О каком долге жизни ты говоришь? — рявкнул он, и лицо его больше не казалось бесстрастным, как то, на которое она сама совсем недавно смотрела. Обычно сдержанный волшебник разволновался и его зализанные волосы растрепались. Гермиона поняла, что взаимодействие между Грейнджер и её отцом было таким же, как то, о котором ей рассказывал Орион на Косой аллее. Сириус, должно быть, тоже это понял, потому что они обменялись понимающими взглядами. Девушка нахмурилась, глядя на ведьму. Теперь она знала, что именно из-за этой гостьи её не назвали Кассиопеей, как изначально планировали родители. Могло ли быть так, что, если бы её назвали другим именем, они бы относились к ней лучше? Волшебница покачала головой, не веря своим же мыслям. Сириуса назвали в честь Большого Пса и всё же они причинили ему столько же боли, сколько и ей. Зачем заводить детей, если не любить их? — с горечью подумала она. После этого их с братом вытянуло из Омута памяти и они вернулись на то место, где сидели раньше. Профессор Дамблдор откашлялся и мягко посмотрел на неё.  — Я должен извиниться, мисс Блэк. Мне следовало сообщить вам об этом гораздо раньше. — Это было бы кстати, — устало пробормотала Гермиона, осознавая, как с ней обращались, как с марионеткой, все нити которой были в руках директора. Если он и услышал её, то не подал виду. Вместо этого он перевёл взгляд на Сириуса и произнес:  — Похоже, вы хотите что-то сказать, мистер Блэк.  Сириус запустил руки в волосы, ещё больше растрепав их.  — Моей сестре грозит опасность? — спросил он встревоженным голосом. Дамблдор посмотрел на них с осторожностью в глазах.  — Я думаю, то, что ваша сестра. Провидица, ещё больше всё усложняет. Увидев их растерянные лица, он пояснил:  — Если кто-то узнает, что ваша сестра может предвидеть будущее, они могут воспользоваться этим. Особенно Волдеморт. Молодые студенты вздрогнули при упоминании его имени, но выпрямились, как только директор сказал им:  — Страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. Юная ведьма не могла не признать, что он был прав и устало кивнула, прежде чем любопытство взяло верх.  —Почему мои способности провидицы проявились именно сейчас? А вместе с ними и видения,  голос, которые, кстати, мне до сих пор не понятно что именно значат… Грейнджер об этом не упоминала. — Похоже, что слёзы Фоукса позволили твоему подсознанию слиться с её собственным. Не волнуйся, она не застряла в твоём сознании. Она благополучно вернулась в своё измерение. Что касается того, почему видения и голос появились именно сейчас: они проявились, когда ты подумала о чём-то, что тесно связано с ведьмой. Это объясняет связь твоих снов с Хогвартсом и то, почему голос наконец решил заговорить с тобой, — закончил волшебник, многозначительно глядя на девушку сквозь очки в форме полумесяца. Гермиона беспокойно потёрла руки, гадая, знает ли он о Выручай-комнате и кивнула сама себе. Конечно, знает. Она говорила об Альбусе Дамблдоре. Сириус снова заговорил, и в его словах прозвучало страх смешанный с разочарованием:  — Стоит ли нам кому-нибудь об этом рассказать? Дамблдор тут же покачал головой.  — Вы не должны даже мысли допустить о том, чтобы эта информация попала в опасные руки. Будет лучше, если вы сохраните её в тайне даже от остальных членов вашей семьи. А теперь вам лучше пойти спать. Если у вас возникнут какие-то вопросы, сразу приходите ко мне, — Он сделал паузу и посмотрел на дневник, который волшебница принесла с собой — И позвольте мне просмотреть его в поисках подсказок, которые могло оставить ваше подсознание.  В конце концов близнецы с тяжёлым сердцем вернулись в Гриффиндорскую башню, испытывая сильную потребность вернуться в то время, когда ещё не произошло столько откровений.