Слезы Феникса

Ноябрь 1975 года — Я не позволю тебе называть меня чёртовым щенком. — Щенок! — Нет. Ты будешь называть меня Бродяга. — О чём вы тут болтаете? — спросила Гермиона. Было следующее утро и девушка даже не потрудилась что-то сделать со своими волосами, потому что её мало волновали такие мелочи... учитывая другие проблемы в её жизни. Волшебница молча подошла к гриффиндорскому столу, села и наполнила свою тарелку, пока ее мальчики продолжали препираться друг с другом. Всё ещё ожидая ответа, она посмотрела на Сириуса, у которого под глазами были такие же тёмные круги, как и у нее. Её близнец отсалютовал бокалом своей сестре, а затем закатил глаза, вспомнив о разговоре, который и не думал прекращаться.  — Мы думали, как назвать наши анимагические формы, и Сахатый предложил имена: Бродяга, Щенок и Хвост. Питер, очевидно, Хвост, — ответил он, не обращая внимания на недовольное бормотание Питера. — Ладно, значит я Щенок. Что не так с твоим прозвищем? — пробормотала Гермиона, с любопытством наклонив голову. Мальчики одарили её нежными, обожающими улыбками, а Сириус с энтузиазмом закивал, многозначительно взглянув на Джеймса.  — Щенок! Она Щенок, а я Бродяга. Черноволосый парень поднял руки в знак капитуляции.  — Ладно-ладно, — угрюмо согласился он. — О, нам нужно будет добавить наши новые имена на карту, — добавил он шёпотом, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Гермиона была почти уверена, что другим они все кажутся просто идиотами, которые говорят о каких-то глупостях. — Милый Мерлин, представь себе карту Мародёров, на которой указаны господа Лунатик, Хвост, Бродяга, Сохатый и Щенок, — Ремус мечтательно и благоговейно улыбнулся друзьям и весело хлопнул в ладоши. Гермиона приподняла бровь и ее лучший друг усмехнулся.  — Господа. И мадам, — поправил он с яркой улыбкой на лице, на которую волшебница с теплотой ответила. — Наглец, — сказала девушка, надув при этом губы. Она почувствовала, как кто-то похлопал её по плечу, и, обернувшись, увидела улыбающегося Амоса Диггори. Юная ведьма вспомнила, как несколько девушек говорили о нём и она вынуждена была признать, что парень действительно был очень красив. Взгляд Гермионы скользнул по его каштановым волосам, часть которых спадала на лоб, затем дальше, на другие черты лица. Девушка задержала взгляд на губах парня на пугающе долгое время, пока любовалась их идеальным розовым оттенком. Осознав, что всё это время пялилась на него, ведьма встала и заставила себе нервно улыбнуться.  — Привет!  Волшебник провёл рукой по волосам и мило улыбнулся.  — Привет, Гермиона. Ты сегодня очень красивая. Девушка опустила голову, чувствуя, как от комплимента краснеет её лицо, и не заметила, как на нескольких прядках ее волос вспыхнули искры.  — Спасибо, — смущено ответила она и опустила глаза. Они начали обсуждать свои общие предметы и Гермиона была поражена, узнав, что он сдаёт почти столько же выпускных экзаменов, сколько и она сама. Голос Диггори прервал её размышления и девушка встретилась с ним взглядом, заметив в его глазах решимость. — А ты не хочешь пойти со мной в Хогсмид? — спросил парень и в уголках его голубых глаз появились морщинки, когда он заправил прядь волос за ухо волшебнице и взглянул на ее губы. Не позволив ему заметить удивление на своем лице, Гермиона попыталась взять себя в руки.  — С удовольствием, — ответила она. Выражение лица Диггори стало напоминать настоящее солнце, настолько ярким оно было, и маг очаровательно ей улыбнулся. Девушка смотрела, как он возвращается к своим друзьям, а потом села на место к мальчикам и с широкой улыбкой на лице стала потягивать свой кофе. Сириус громко фыркнул.  — Чувак серьёзно пригласил тебя на свидание прямо у меня на глазах. Он что, смерти своей хочет?  — Нет, кажется этого хочешь ты, Сириус, — пошутила она, показав ему язык. Джеймс откашлялся и указал пальцем на близнецов в надежде — по какой-то странной причине— сменить тему.  — Оставьте это. Меня больше интересует, что с вами обоими не так? Вы оба выглядите обеспокоенное.  Сириус переглянулся с сестрой, а затем хлопнул Джеймса по спине и ухмыльнулся,. В  его глазах всё ещё читалось беспокойство, которое он испытал совсем недавно и, по хорошему, продолжал испытывать, но Сириус решил следовать совету профессора. — Ничего особенного, дружище. Нам просто нужно было кое-что уладить с Дамблдором прошлой ночью. Наш милый, хорошенький мальчик, не волнуйся, — поддразнил он, взмахнув ресницами. — Я слышал, что хорошенький мальчик — это титул Диггори. По крайней мере так говорят девчонки с нашего курса, — вмешался Питер и Ремус громко фыркнул, увидев, как Джеймс сверкнул на него недобрым взглядом. Закатив глаза в ответ на выходки своих мальчишек и не обращая внимания на их странное поведение, Гермиона спросила:  — Итак, что такого особенного вы сделали сегодня? С озорным блеском в глазах друзья начали объяснять, как им пришла в голову гениальная идея установить «Прилипающее заклинание» перед входом в подземелья Слизерина. Они смеялись над тем, что весь факультет застрянет там на целый день. Лицо Гермионы помрачнело, и она покачала головой, прерывая друзей.  — Почему бы нам не устраивать шалости во всех коридорах школы, а не только в подземелье Слизерина? Кажется мы уже много раз это обсуждали? Сириус громко застонал.  — Гермиона, тебе нужно прекратить думать об этом. Змеи есть змеи и им нужно напоминать их место. — Нет! — горячо возразила девушка, нахмурив брови от досады из-за спора, который они уже не раз вели. — Не все они такие. Первокурсники — которым, чёрт возьми, одиннадцать лет — не те змеи, о которых мы говорим. Это тебе нужно отказаться от этой аморальной и несправедливой идеи! Джеймс медленно вмешался, нахмурившись:  — Гермиона, ты говоришь так только потому, что вся твоя семья была на Слизерине, включая твоего младшего брата.  При упоминании младшего Блэка Сириус вздрогнул, а сама волшебница, услышав слова своего близкого друга внезапно пришла в ярость и так сильно сжала кулаки, что на ладонях остались вмятины в форме полумесяца. — Стала бы ты мешать нам разыгрывать слизеринцев, если бы твой брат не учился на их факультете? — продолжил Джеймс, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Ремуса. В его тоне слышался вызов. Взгляд ведьмы стал стальными, когда она сердито посмотрела на мага.  — Да, потому что я не гребаная хулиганка, - резко выкрикнула девушка. — И ты! Если ты действительно хочешь, чтобы Эванс уделяла тебе время и внимание, возможно тебе стоит перестать травить ее лучшего друга, которая является ярым последователем Слизерина. Но кого это, черт возьми, волнует! Волшебница сделала паузу, чтобы глубоко и прерывисто вдохнуть, а затем добавила сквозь стиснутые зубы:  — О, а мои братья, включая Реджи, — моя единственная семья.  С этими словами Гермиона схватила сумку и бросилась в библиотеку. Джеймс поморщился, глядя на удаляющуюся девушку, и бросил на Сириуса извиняющийся взгляд.  — Возможно, я зашёл далеко и был слишком настойчив. — Да, так и было, — сказал Сириус, бросив на него испепеляющий взгляд и проведя рукой по лицу. Марлен подошла к ним обоим, проводив взглядом подругу, которая вылетела из Большого зала как самая новенькая скоростная метла. — Что вы опять натворили? — обречённо спросила она, сразу поняв по лицам друзей, что что-то случилось. — Мы поссорились из-за слизеринцев и я упомянул её брата, — Джеймс опустил взгляд в тарелку, надеясь, что тупая боль сожаления в груди скоро пройдёт. — Наверное, мне стоит пойти и поговорить с ней, — выпалил Сириус, с тревогой вглядываясь в полный студентами коридор, где только что пропала его близняшка. — Оставь это, Блэк, — холодно отрезала блондинка, — Если бы ты действительно хотел пойти за ней, ты бы уже это сделал, так что оставайся со своими друзьями. Я сама побуду рядом с ней. Марлен не спеша обвела взглядом каждого из четверых парней, поджала губы и направилась в библиотеку. Задержавшись на несколько секунд у двери, она огляделась, чтобы проверить, занято ли обычное место Гермионы. Увидев кудрявую ведьму, она успокоилась и решила сделать несколько маленьких осторожных шажков. Подойдя к столу, девушка слегка взъерошила волосы усталой волшебницы и села рядом с ней.  — Герми  — Привет, Марлс, — услышала она отстранённый голос. Не дождавшись от подруги никакой реакции, Марлен тяжело вздохнула.  — Ладно, давай, я готова. Наконец Гермиона нахмурила брови и спросила:  — К чему? — Расскажи мне, что случилось и даже не думай спорить, потому что я прекрасно знаю - должна быть причина, по которой ты все еще не погрузилась в эту книгу с головой,  — продолжала настаивать девушка насмешливо-мрачным тоном. — Я сказала, что греческая мифология меня один раз зацепила, а ты всё равно продолжаешь подшучивать надо мной — немного раздражённо возразила Гермиона. Марлен охотно улыбнулась, радуясь тому, что полностью завладела вниманием подруги.  — Да, да. А теперь расскажи мне, почему ты дуешься. Как только она это произнесла, юная и такая сильная для всех ведьма, сидевшая перед ней, расплакалась, закрыв лицо руками. Марлен придвинулась ближе и обняла её, время от времени утешая и подбадривая, когда ее подруга чуть не задыхалась от слёз. Почувствовав, как напряжение в теле немного спало, МакКинон отпустила Гермиону и сказала:  — Отпусти это, милая. Я знаю, что ты всё держишь в себе, но оно того не стоит. Гермиона кивнула, её губы задрожали, а затем волшебница начала рассказывать. Марлен откинулась на спинку стула, прекрасно понимая, что Гермионе понадобиться много времени, чтобы выговориться по настоящему. Еёподруга всегда так делала, когда её что-то расстраивало или задевало. — Знаешь, когда на тебя наваливается всё сразу и ты надеешься, что хотя бы один день , клянусь, всего лишь один, пройдёт спокойно… Правда, иногда начинает казаться, что все только и делают, что хотят тебя достать, — ведьма сделала паузу, чтобы отдышаться, и продолжила. — Вчера вечером я узнала кое-что очень плохое и надеялась, что сегодня всё будет хорошо, потому что ты знаешь, какая я, когда не высыпаюсь. И кое-что хорошее всё-таки произошло! Диггори пригласил меня на свидание — я даже решила добровольно поучаствовать в одной из шалостей мальчиков.  В ответ на ошеломлённый взгляд Марлен она в отчаянии всплеснула руками и искренне кивнула.  — Точно! Всё шло идеально, пока тупой и ещё тупее не решили сделать акцент на слизеринцах, а потом упомянули Реджи и — чёрт, я чувствую себя такой разбитой. Марлен решительно покачала головой и схватила Гермиону за плечи, чтобы заставить подругу посмотреть на нее. — А теперь слушай меня внимательно, — страстно приказала она. — Ты не разбитая. Ты через многое проходишь, и это показывает, какая ты сильная. Мальчикам не следовало так с тобой обращаться. Голос Марлен становился всё громче, но ей было всё равно. Она не позволит Гермионе думать, что она слаба из-за каких-то нелепых парней, которые не следят за своими языками. — Во всяком случае им стоило бы прислушаться к тому, о чем ты говорила. Милая, ты совершенно справедливо их отчитала, даже если один из несчастных — твой брат, — закончила она, опустив взгляд на книгу. МакКинон схватила её и сунула в сумку Гермионы. Затем волшебница схватила подругу за предплечье и, несмотря на протесты девушки, вытащила её из замка, чтобы увести в известным всем направлении. Они обе молча сидели на траве, а холодный ветер кружил над Чёрным озером. И сейчас, рядом друг с другом, у них всё было в порядке. Гермиона шла по коридору и тихо ругалась себе под нос, когда увидела знакомую копну волос. Она прищурилась и подошла ближе, чтобы разглядеть, как парень стоит на коленях рядом с маленькой девочкой, которая тихо плачет. Судя по всему, девочка была первокурсницей, и Гермиона застыла на месте, узнав изумрудно-серебристый галстук. Волшебник, казалось, не замечал её присутствия, пока не помахал слизеринцу на прощание и не засунул руки в карманы, развернувшись. Юная ведьма хотела развернуться и остаться незамеченной, но остановилась, когда парень откашлялся. Она скрестила руки на груди и уставилась на него, сверля взглядом карие глаза перед собой. Его копна волос выглядела ещё более растрёпанной, чем обычно, в разные стороны торчали отдельные пряди, и парень, вероятно, был единственным, кто мог позволить себе такой вид, при этом оставаясь привлекательным.  Джеймс Поттер превратился в привлекательного молодого человека, хотя и продолжал оставаться мальчиком, с которым она познакомилась, когда им было по одиннадцать лет. Его челюсть стала более резкой, а скулы идеально очерчивали лицо. Единственное, что осталось прежним — это глаза, в которых сейчас читалась мольба. Она вздохнула.  — Ты хочешь что-то сказать, Джейми?   — Прости, — он сделал паузу, облизнув губы, и внимательно проследил за реакцией подруги. — То, что ты сказала... ты, как всегда, была права. В глубине души я знал это, но всё равно сказал то, чего не должен был говорить, и я очень сожалею об этом. Гермиона вгляделась в выражение его лица и увидела там ту же искренность, которую выражал и голос. На её губах появилась лёгкая улыбка, и девушка медленно кивнула.  — Всё в порядке. Я прощаю тебя, Сохатый. Лицо Джеймса расплылось в широкой улыбке, и он обнял её за плечи.  — Спасибо, Щенок. Идем. Стая ждёт тебя.