Любить тебя

Тишина звенит в моей голове. Это была пятница, начало ноября. Именно сегодня Диего больше чем обычно хотелось забыться. Ему хотелось тишины, покоя и одиночества. Он, можно сказать, впервые в жизни решил взять отпуск. Отринув мысли остаться в привычном жилище, он решительно отправился в родительский дом. Ну, тишина тут, конечно, стояла конкретная, а вот с одиночеством ему, очевидно, не свезло. Хотя, не то чтобы младший брат… Стоп, думает Диего, старший брат же. Всё ещё слишком непривычно. Брат его стремление к одиночеству нарушать и не планировал. Сказать честно, Диего никого не ожидал застать в давно пустующей Академии, поэтому именно сюда и приехал. А тут, вот. Получите, распишитесь — Пятый. Они не виделись уже достаточно долгое время, на самом деле. Зайдя на кухню в первый вечер, Диего немного даже оторопел. Обеденный стол был сдвинут к стене, свет приглушён, во всём помещении стоял конкретный такой кумар, а Пятый невозмутимо сидел посреди всей этой картины и, обратив внимание на вошедшего Диего, вопросительно заломил брови к переносице и выпустил струю дыма прямо в направлении его лица. Услышав апатичный ответ на его «какого хрена?», Диего решил забить, выхватил сигарету из рук Пятого и жадно затянулся. Не курил он довольно-таки давненько, был в целом противником любого самоуничтожения, но иногда и его накрывало. Поэтому ополовиненную пачку он всегда носил при себе, про запас, так сказать. Не зная, как завести разговор, Второй присоединяется к брату на перекуре. Они молчат пару минут, сигареты тлеют, и Диего уходит прочь с прокуренной кухни. Его напрягла атмосфера меланхолии, царившая в комнате. Пятый, очевидно, всё ещё был не в себе. Поднявшись к себе, мужчина ещё долго сидит на старой кровати, оглядывая привычные стены, долго стоит в ванной под почти кипятком, долго лежит в кровати без сна. В конце концов он засыпает. Диего не видел снов уже очень давно. В детстве что-то снилось, конечно, но после ухода из дома, работа и долг вытеснили все шансы на просмотр красочных грёз. Нет, сны были, но крайне редко, настолько, что каждый из них он может чётко припомнить. Мужчина уже привык не засыпать даже, а просто отключаться, как и где придётся. Но сегодня мозг решил его удивить. Во сне, а Диего почему-то отчётливо осознаёт, что он спит, Пятый курит, сидя, на удивление, не за кухонным столом, а на подоконнике его комнаты. Дым растворяется в сумерках за открытым окном. Его худая фигура в светлой футболке ярко контрастирует с полутьмой за рамой, а волосы, наоборот, слились с пейзажем. Он повёрнут к точке обзора Диего спиной, выражения его лица не разглядеть, по ссутуленным плечам непонятно — расстроен брат или просто расслаблен? Вдруг Пятый из сна поворачиваться полубоком, держа сигарету в уголке рта и из-за этого немного невнятно произносит: — Ты идёшь? В этот момент Диего просыпается.

***

Весь следующий день Второй проводит в повседневных заботах: находит спартанские запасы в холодильнике, сжигает яичницу на кухне, обматерив от досады и её, и себя, бродит по дому в приступах ностальгии, даже минут тридцать сидит в их небольшой картинной галерее, вспоминая отца и маму, заглядывает в комнаты братьев и сестёр, не заходя дальше порога, перебирает свои же детские вещи в комнате. Открыв шкаф, Диего смотрит на ряды пыльной формы Академии и старые пижамы. Разозлившись на всю эту затхлость, он остервенело достаёт всё это добро из шкафа, кидает его в мешок для мусора и раскладывает на полках свою уже нынешнюю немногочисленную одежду. Вечером, уже ближе к ночи, Диего решает: пора. Пора зайти в единственную, наверное, ранее жилую комнату, в которую он не заглянул сегодня. Пройдя по коридору вглубь, он стучит в дверь спальни Пятого. В ответ доносится тишина. Повторив стук ещё раз, мужчина уходит. Что ж, не больно-то и хотелось, ага. Чёрт с ним. За день тот так и не вышел из комнаты, может, думает Диего, его и дома нет. Мужчина долго мнётся на пороге кухни уже совсем глубокой ночью, плюёт на всё это дело и выкуривает пару сигарет. Он же в отпуске, ага. Отдыхает по полной программе. А утром кухня встречает его присутствием брата. Диего мнётся, разговор опять ни черта не клеится, они вновь курят в нервной тишине. Допив свой кофе, Пятый удаляется, а Второй, сев на его место за столом, подкуривает ещё одну сигарету. Вот же бля.

***

Диего мёрзнет. Дом не мог достаточно прогреться из-за его столь масштабного размера, и ветер хоть и не гулял по комнатам, мурашки по телу стали преследовать мужчину гораздо чаще, чем в его старом жилище, которое, казалось, из-за его скромных габаритов можно было прогреть одной лишь теплотой дыхания. В его нынешней комнате камина не было, и чтобы хоть немного согреться, Второй решил растопить ближайший камин, который встретится ему на пути. Помимо огромной гостиной в Академии были и небольшие, но от этого только более уютные приёмные, пробники большой залы, так сказать. В одну из таких, находившуюся на втором этаже недалеко от старого кабинета отца, и забрёл Диего. Ничего особенного, стол с двумя стульями по разные стороны, диван, рассчитанный максимум на двух человек, окно, закрытое плотными пыльными шторами, но главное – здесь был камин. Быстро припомнив, в какой кладовой когда-то давно находились все средства для растопки, Второй разыскивает их и немного неуклюже разводит огонь. Комната прогревается за каких-то двадцать минут. Диего, кажется, проваливается в лёгкую, поверхностную дремоту, как вдруг резкое ощущение изменения в окружающем его пространстве, будит его. Уже схватившись за скрытые одеждой ножны, мужчина вскакивает, готовясь отразить атаку. — Тпру, тише, ковбой, — Пятый невозмутимо сидит на стуле, поднимая руки в оборонительном жесте. — Какого чёрта ты творишь? Двери что, для идиотов придуманы? — Диего падает назад на диван также резко, как вскакивает до этого, приказывая телу расслабиться. Угрозы нет, это всего лишь его внезапный братец. — Не делай так больше, Господи боже... — Раз ты собрался здесь жить, то привыкай, — парень с вызовом поднимает одну бровь. Диего не хочет поддаваться на провокации, но сдержать язык всё равно не может. — Бля, ты почему такая сука-то? Что с тобой не так? — мужчина хмурится. — Что со мной не так? Ты страх потерял, братец? Или в твою башку вообще не приходят умные мысли? Не понял? Ну так я объясню, — Диего было открывает рот, но Пятый затыкает его резким вскидыванием ладони. — Не-не. Лучше молчи. Как я должен себя вести по-твоему? Нам о чём с тобой говорить? Что нам делать? Ты меня ни хера не знаешь, а я тебя. Какие у нас общие интересы? А, может, переоденемся в пижамки и заплетём друг другу косички?! Чего ты ждёшь от меня, я не понимаю?  — Заткнись. Жизнь у всех не сахар, и что теперь, хамить каждому встречному-поперечному? Ты тут не один ментальный калека, Пятый, — Диего зло вскидывает руки и заметив, что он успел продвинуться к самому краю дивана, ближе к столу, резко откидывается на твёрдую спинку дивана. — Мы росли в одной среде, если ты забыл. Пятый, кажется Диего, зол сверх меры. Он вскакивает со своего стула и подлетает к дивану, опирает руки о спинку над плечами мужчины, его лицо оказывается в каких-то двадцати сантиметрах рядом. Парень молчит, его глаза бегают по лицу Второго. Под влиянием момента Диего даже замирает. — Да, дорогой братец, мы росли вместе, но тебе сопли подтирали до двадцати одного, а я попал в конец ёбаного мира в тринадцать! Скажи мне, какого поведения ты ждёшь от меня, мне шестьдесят и я в теле дай Боже шестнадцатилетнего! Как ты думаешь, в порядке ли я? Так вот тебе ответ: ни хера я не в порядке! И прекрати уже, блять, спрашивать! Диего хватает запястья парня, отталкивает его на стул одним толчком. — Ну какой же ты придурок, — Диего вздыхает, а Пятый в ответ вскидывает брови в недоумении. — Я же хочу помочь. Вот ты высказался, может, полегчало? — Диего складывает руки на груди. — Да пошёл ты, — рявкает парень и исчезает. Диего вздыхает. Ну, это уже был вполне себе яркий диалог, думает он со смешком. Он спускается на кухню и кричит в тишину дома: — Ужинать будешь?

***

Диего смотрит на пасту, оставшуюся ещё с обеда. Хреновую пасту. Честно сказать, повар из него довольно слабый, вообще-то, но чем богаты. Есть можно, и на том спасибо. Он и не голоден особо, но раз уж заикнулся, вяло начинает наматывать на вилку макароны. Но спустя пару минут бросает это дело и сгружает остатки назад в кастрюлю, уперевшись руками в столешницу, смотрит в окно. На небе развернулся яркий закат, такой, какой бывает лишь холодной осенью, ярко-красный с фиолетовым отливом. Диего думает, что давно он не видел такого красивого неба, да и на природу вообще обращал мало внимания. В дверном проёме раздаются шаркающие шаги, мужчина из принципа не поворачивается, так и остаётся стоять лицом к окну. Спиной он начинает ощущать сверлящий его взгляд. — Ну, извини. Ага, — Диего от неожиданности аж давится воздухом, поворачиваясь к Пятому. Тот смотрит на него с непонятным выражением в глазах. — Что? Вау, ладно, — Второй садится напротив парня за стол и смотрит в ответ. Пятый же, наоборот, встаёт, продвигаясь к плите. — Сварю кофе, — Диего невнятно согласно мычит в ответ, разворачивает корпус, смотрит на брата. Тот достаёт откуда-то кофе, подтягивает к себе джезву, умело проворачивает над ней какие-то манипуляции. Диего смотрит с любопытством, он вот предпочитает обычный растворимый кофе, быстро и просто. А тут – целый ритуал. Солнце за окном почти скрылось за горизонтом, отдавая последние красные лучи земле, кухня на пару мгновений становится залитой ярким светом. Тёмные волосы Пятого слабо отливают в свечении красным. Зависнув, Диего не сразу понимает, что брат повернулся и протягивает ему кружку. — Если предпочитаешь с молоком, то купи его завтра, — Диего отпивает обжигающий напиток, слегка кашляет, отвечает: — Да, вообще-то, предпочитаю. Куплю. Есть хочешь? Там паста в кастрюле, — Диего пытается не напирать, но он правда волнуется, что ли. Ни разу не видел, чтобы Пятый ел. — Не хочу. Заткни пасть и пей свой кофе, — в противовес грубым словам, его глаза наконец-то смеются, глядя на Второго. Диего усмехается в кружку, смотрит в ответ. Спустя пару мгновений они разрывают зрительный контакт и молча допивают кофе. Натянутая струной тишина, кажется, расслабляется.

***

Диего поднимается к себе в комнату, от скуки делает комплекс из упражнений, которые можно провернуть без особого снаряжения, слоняется по комнате, на час застревает со старыми комиксами, на которые случайно натыкается в письменном столе. Часам к десяти вечера ему резко хочется закурить, привычка вернулась к нему в полной мере. Мужчина вздыхает и спускается на первый этаж. Пятый сидит за столом на кухне, читает какую-то книгу, быстро переворачивая страницы. Не читает, а скорее просматривает даже. Диего думает, чем чёрт не шутит, и окликает парня: — Не хочешь выйти покурить на задний двор? — Пятый поднимает голову, хмурится, смотрит на пепельницу-блюдце на столе, из которой окурки уже скоро начнут выпадать на стол, и кивает, поднимаясь. На нём тёмные джинсы и футболка, на которую накинута клетчатая, мягкая на вид рубашка. Он лениво шаркает к Диего, вместе они идут к задней двери. Улица встречает их сумерками и прохладным воздухом. Диего ёжится, падает на небольшое крыльцо. Пятый стоит со скептичным выражением лица, но, тихо вздохнув, присаживается рядом, достаёт сигарету и спички из переднего кармана джинсов, закуривает. Диего делает то же самое, выдыхает дым в чистое небо над головой. Даже пару звёзд видно, ничего себе. Вдруг в голову Второму приходит такая неуместная хрень, что он усмехается. Пятый смотрит на него взглядом «ну что за придурок» и вопросительно поднимает брови. — Да подумал вот, тебе сигареты-то как продают вообще? Или воруешь? — Пятый фыркает и толкает его плечом. — Захочешь купить, то здесь можно и не такое найти, сам понимаешь, — Диего, не ожидавший ответа, заторможенно кивает. Пятый тушит бычок в землю у крыльца, встаёт, уже в дверях спрашивает: — Ты идёшь? — Диего аж забывает выдохнуть дым от этого вроде бы безобидного вопроса. Перед глазами сразу встаёт образ его из сна. Закашлявшись, мужчина мотает головой, мол, посижу ещё. Парень тихо уходит. Диего курит ещё одну сигарету. А ночью ему снится, как Пятый мягко смотрит на него с портрета.