Любить тебя

 — Ну так ты идёшь? Нет, Диего не идёт. Его слишком переёбывают откровенные эмоции Пятого – чего он хочет-то? Дождь слегка уменьшается, они смотрят друг на друга. «Господи, как два придурошных», в голове эта мысль, наверное, у них обоих.  — Не, мне и тут отлично, — Диего демонстративно затягивается сигаретой, нервно ухмыляясь, у Пятого же его потухла. Тот в ответ хмурится, кидает промокший бычок в лужу, прыгает в пространстве обратно на крыльцо, оказываясь плечом к плечу с Диего, смотрит на дождь с его ракурса. А потом протягивает руку, поворачиваясь и нагло вытягивает сигарету у него из губ, выпуская дым прямо в лицо, Диего раздражённо закатывает глаза, пытаясь проморгаться от едкого дыма. Они курят, передавая уже почти дотлевшую до середины сигарету, неловко переглядываясь. Молча они заходят в дом, кивают друг другу около лестницы. Диего поднимается на второй этаж, а Пятый бредёт в сторону гостиной. Диего долго балансирует на грани сна, в голове застряли видения как некто то трепетно, то крепко сжимает его запястья. На таблетки он уже не смотрит как на личного притеснителя. *** Пожалуйста, отведи меня, отведи меня домой. Кошмары возвращаются к Пятому вновь. Реализм их эволюционирует до настолько пугающего уровня, что скоро он уже уже начнёт считать, что ловит глюки. До глубокой ночи просидев в холодной большой гостиной, бездумно глядя в огонь, он банально пытается не уснуть. Днём бегает как в задницу укушенный, весь дом уже отдраил, а ночами сидит здесь, борясь с усталостью. Уборка и прочее дерьмо помогают лишь до часов семи вечера, а потом его банально начинает сваливать. Но вечером из комнаты частенько выползает Диего и, о, Пятый в восторге! Неподдельные человеческие эмоции соседа его завораживают, сколь не пытается он их скрыть, делая глубокие вдохи, сжимая кулаки и прочую чушь, тем интереснее! Всё ведь на лице написано у придурка. Занимательно, слов нет. То он со скуки помогает ему, то посылает к чертям, бесится всё, выеживается, то просто молча игнорирует. Теперь Пятый, после года сидения в одиночестве, буквально говоря, нашёл отдушину. Отдушина, правда, кажется, начинает просекать его любопытство, но так ведь ещё пикантнее! Пятый сонно усмехается, залипнув на огонь. Он сам не понимает проснувшихся эмоций, но они по крайней мере здорово его отвлекают от мыслей в голове. Те надоедливым, кишащим какими-то совсем уж громадными пчёлами роем постоянно кружатся, и позитивных из них — кот наплакал. «Скоро, блять, через уши полезут» — он раздражённо трёт виски, от недосыпа череп сковывает обручем тупой непрекращающейся боли. Она бесит его до жути, но спать он упрямо приказывает себе не идти. Пока что. Парень решает всё-таки добавить допинга организму — сварить кофе. Дома пугающе тихо, даже дождь успокоился и замолчал. Пятый бредёт на кухню и ставит турку на плиту, пристально следя за процессом. Мысли его вновь возвращаются ко Второму. Что с ним-то не так? В каком месте крыша течёт? Он думает, что определённо должен это узнать, но не просто обыскав комнату или проследив за Диего, а лично. Выпытать прям, но словами. Хотя можно и треснуть ему пару раз, для профилактики. Пятый усмехается. Улыбка его, хоть сам он этого и не осознаёт, выходит довольно доброй, на самом деле. А кофе выкипает на плиту.  — Вот же блять! Дерьмо! — он убирает посудину, кинув её прямо в раковину с замаха. Кофейные брызги живописно рассеиваются по всей светлой отделке кухонного фартука, Пятый от досады пинает стол. Тот в ответ даже не шатается. Отодвинув стул, путём отпинывания ногой его ножки, Пятый валится на него, упирается локтями о столешницу, запускает ладони в волосы, взъерошив их до состояния лёгкого хаоса. Внезапно со второго этажа слышится голос Диего:  — Ты чем там гремишь? Я тут типа спать пытаюсь. Ну всё, ему пиздец. Не в том месте и не в то время — получай в бубен, такая у него логика. Пятый подрывается со стула, махнув прямо на верхние ступеньки лестницы, и бьёт Второго прямо по лицу. Тот, опешив от неожиданности, не успевает даже блокировать удар.  — Ты что, совсем ебанулся?! — Диего подлетает и хватает соседа за футболку. — Крыша начисто едет? Какого хрена? — он методично трясёт Пятого. — Я тебе тоже двинуть могу будь здоров!  — Какой же ты… — парень смотрит на Диего в упор, у того, кстати, нос разбит, ха. Ему даже немного стыдно.  — Какой? Блять, ну ты больной, — Диего откидывает Пятого к стене рывком, но держать за одежду не перестаёт, вынужденно придвинувшись ближе. Тот ухмыляется.  — Интересный, — кровь из носа Диего хлещет с нехилым напором, но тот словно не обращает на это внимание. Пятый подсовывает руку под хватку Второго и вытирает красные разводы с его подбородка. Мужчина стопорится, смотрит как на душевно больного, ну, думает Пятый, может он такой и есть. — Ладно, извини, все дела. Не ожидал. Пошли промоем, что ли? Выражение лица Диего представляло что-то среднее между злостью, недоумением и не сколь страхом, сколько опасением. И опасением, видимо, не за самого себя. Пятый удивляется, как человек, только что получивший от него по роже, может ещё за него же и переживать? Удивительно. Он, блять, удивительный. Святая простота и какая-то дьявольская загадка одновременно. Пятый замечает, что мужчина на вопрос не отвечает, лишь смотрит на него в упор. Из его карих глаз пропало, кажется, опасение.  — Сука ты, — отрезает Диего, закидывая голову назад, в тщетных попытках остановить кровотечение двигается в сторону своей комнаты. Пятый решительно следует за ним. — Ты голову не запрокидывай, станет только хуже, проверено. Блевать кровью потом будет не прикольно, ага, — Диего показывает ему средний палец.  — Нашёлся умник, а то я сам не знаю. Мне что, тут пол заливать теперь? Завали со своими советами, а, — Второй заходит в свою комнату, сразу направляясь в небольшую ванную. Пятый идёт следом. Диего хватает полотенце, и, опустив голову, прикладывает светлую ткань к лицу. Та мгновенно перекрашивается.  — Метнись за льдом, — слова из-за полотенца раздаются слегка невнятно, но Пятый понимает. Что ж он сам-то уже не догадался, чёрт. Мгновенно оказавшись на кухне, он откалывает шмат льда прямо из морозилки. Чем богаты. В следующий миг он снова в ванной Диего, протягивая ему искомое. Тот, схватив лёд, быстро оборачивает его полотенцем и прикладывает назад к лицу. Пятый присаживается на закрытую крышку унитаза, смотря куда-то сквозь Второго. Спустя пару минут кровь, очевидно, останавливается. Диего умывается, рывком снимает с себя футболку, закинув её куда-то в угол ванной, и не обращая внимания на парня, уходит назад в спальню. Пятый смотрит на шрамы на его спине. Под ногти забилась кровь, обращает внимание парень. От этой картины его начинает мутить. Блять, сколько же крови и так у него на руках, какого хрена он творит сейчас? Пятый быстро поднимается и, включив оба крана, остервенело начинает оттирать руки. Вода в раковине становится такого мерзкого ржавого оттенка, что хочется заорать. Слишком часто он наблюдал такую картину. Из комнаты слышен звук шагов и скрип шкафа. Переодевшийся Диего заглядывает в ванную.  — Уснул что ли? Я планировал дальше лечь… — разглядев выражение лица парня, он теряется на полуслове. — Ты чего? — подходит ближе. Руки Пятого уже давно отмылись, но тот всё ещё продолжает яростно отстирать их от невидимой крови. Второй хватает его за плечо. — Так, смотри на меня, — парень поднимает глаза на Диего, лоб у того нахмурен, а в отросших волосах виднеется уже запёкшаяся кровь. Пятый дёргает плечом, сбрасывая ладонь мужчины и молча исчезает в голубой вспышке. Переместившись уже в свою ванную, он резко падает на колени перед унитазом. Его тошнит от отвращения к самому себе постоянно, но сейчас уже в буквальном смысле этого слова. Десятки убийств проносятся перед его глазами вновь и вновь. Несмотря на свою репутацию в Комиссии, нихера подобное дерьмо не проходило перед ним бесследно. А теперь он словил триггер не столько с вида самой крови, сколько с того, что кровь эта принадлежит человеку, наверное, одному из немногих, которому он вроде как не безразличен. Пятый опирается лбом о холодную поверхность. «Какой же ты блять жалкий» — думает он о самом себе. Вставать с кафеля сил не оставалось. Он, из-за усталости, засыпает прямо на ледяном полу.

***

Всё вокруг окрашено в один цвет. Это, по всей видимости, его личная комната с белыми стенами. Только вместо поглощающего светлого всё кругом режет глаз отвратительным резким красным. Пятый вновь трезво осознаёт, что спит, но на этот раз сил проснуться будто бы нет. С мерзкого яркого потолка начинает течь вниз по стенам алая, густая субстанция, он подрывается к двери в надежде открыть её и проснуться, но та предсказуемо оказывается запрета. В комнате — ничего нет кроме стен, потолка и пола. И его самого. Парень смотрит на себя — он вновь в дурацкой форме академии, но та не столько забрызгана, сколько залита кровью от и до, будто на него вылили её целую бочку. Его вновь начинает тошнить от отвращения. Оперевшись спиной на дверь, Пятый медленно по ней сползает. Стекает. Под стать обстановке. Он смотрит на стены вокруг, кровь на них течёт по-мерзкому медленно, издевательски, и дойдя до него самого, заливает не щадя. Парень даже не старается стереть её, жидкость застилает глаза, нос, всё. Он просто ждёт, когда это закончится. Пятый даже не может захлебнуться, спасибо вывертам сознания, лишь сидит, глядя на красную пелену. Запах железа занимает все его мысли. И вдруг всё заканчивается. Он открывает глаза, всё ещё лёжа на полу своей ванной. Резко поднимается и шагает из своей комнаты прочь, спускаясь по лестнице на первый этаж. Сегодня он решает напиться.

***

Тёплый солнечный свет проникает сквозь слегка приоткрытую завесу штор. Пятый, развалившись на диване, неспешно прокручивает в голове вчерашний вечер, мысли смешались вязкой субстанцией — в голове относительно приятно шумит. Десять утра, а он в говно – очаровательно. Дурацкие картины прошлого, прошлого разного, но всегда хренового, слегка приглушились в его сознании, он смотрит на них, как на фильм, который уже видел несколько раз — вроде уже далеко не ново, но глаз всё равно задерживается. Где-то в отдалении хлопает входная дверь. Диего (ну, а кто ещё, лениво думает Пятый) на кухне начинает шуметь посудой. У Пятого на него уже развился какой-то странный рефлекс — не думать сутками, а едва услышав, пойти и докопаться. «Это уже даже не смешно» — парень, слегка пошатнувшись, встаёт с дивана. Яркий солнечный свет неожиданно попадает прямо в лицо, он тихо чертыхается, бредя в сторону кухни. Остановившись на пороге, Пятый опирается правым плечом о дверной проём, сложив руки на груди. Диего не подаёт виду, что заметил его. Но он, скорее всего, заметил. «Обиделся что ли?»  — Не обиделся. Не имею привычки обижаться на больных, — Диего произносит это как бы между прочим, смотря на содержимое полок холодильника. «Я это вслух сказал? Да твою ж…» Пятый аккуратно садится на стул, аккуратность эта, правда, не стандартная, а присущая лишь пьяным людям — по умолчанию делать вид, что трезвее, чем кажешься.  — Ну и отличненько, — Пятый копается в сигаретной пачке, понятия не имея кому именно из них она принадлежит. — Огоньку не найдётся? — реальный голос его звучит менее уверенно, чем в голове. Мужчина оборачивается к столу, удивлённо вскинув брови:  — Погоди, ты что, пьяный? Господи, ещё же одиннадцати нет, — смотрит на часы, ища подтверждения, возвращает свой взгляд назад на Пятого. Взгляд у того застывше вопросительный, в зубах сигарета, на голове — гнездо. Диего выуживает зажигалку из кармана, походит к столу, подкуривая Пятому сигарету. Тот затягивается и выпускает дым, не беря её в руки, мужчину это зрелище немного смешит, он берёт сигарету себе, из его же собственной, кстати, пачки, садится на стул напротив. — Это ты налакался с горя, потому что меня ударил? — взгляд Диего полон искреннего удивления. Пятый заторможенно переводит не него взгляд светлых глаз, и мужчина замечает, что благодаря солнечному свету, падающему из окна, те слегка отливают зелёным.  — Нет. Не совсем, не знаю, отвали, — парень, очевидно, пьян больше, чем показывает, вставая со стула, он придерживается за край стола. Диего становится смешно, и он не сдерживается высказать своё мнение:  — Кто вообще пьёт с самого утра? Иди проспись, — Пятый, успевший сделать пару шагов, резко оборачивается. Приблизившись к Диего, он слегка наклоняется в его сторону, и понизив голос произносит прямо на ухо:  — Ты мне кто, чтобы указывать? Отец? Вообще ни разу, по возрасту у нас скорее, наоборот, — он с ухмылкой переводит взгляд на лицо Диего. — А, или, может стоит звать тебя папочка... — его лицо совсем близко. — А, стой, тогда уж, братик? — Диего краснеет, а Пятый разражается искренним смехом. — Вот как определишься, тогда и командуй. И исчезает в голубой вспышке. Диего думает, что он ошибся, и парень не настолько и пьян. Он нервно тушит дотлевшую в руках сигарету.

***

Пятый вновь возвращается на привычный диван в гостиной. Он тихо посмеивается, вспоминая выражение лица Диего. Он покраснел! Очаровательно. На этих мыслях он вновь проваливается в сон. Он будто не спит в полной мере этого слова, сны мутные, но благодаря алкоголю, хотя бы не пугающие. Никаких конкретных образов, лишь резкое, раздражающее чувство беспокойства будто сетью охватывает его мысли. Он дрейфует на этом чувстве, как человек, который неожиданно оказался в море на одном лишь плоту — глубоко, но и опора есть. Сквозь дрёму он слышит шаги и ощущает продавившийся в ногах диван. Просыпается он по своей же команде. За окном уже брезжит закат, но вечереет осенью рано, и точного времени Пятый определить не может. Он открывает глаза и упирается взглядом в Диего. Тот сидит на противоположном конце дивана, размеры которого позволяют им спокойно уместиться и даже не касаться друг друга, читает что-то с ноутбука — глаза его бегают по строчкам. В комнате теплее, чем было, замечает парень. Второй развёл камин, мило. Свет от него мягко сочетается со светом торшера. Не темно, но и глаза не слепит, думает Пятый. Голову резко простреливает боль, он садится, скинув ноги с дивана. Диего поднимает на него глаза: — Получше? — глумливо вскидывает бровь. — Похуже, — огрызается Пятый, потирая раскалывающийся череп. — Мне бы опохмелиться... — и исчезает как обычно. Диего и смешно, и грустно. Что за номер вообще? «Пятый, блин» — он немного нервно смеётся со своей же шутки. Давно ли он так вот напивается? Он вроде не замечал. Пятый в этот момент возвращается с бутылками и стаканами. Двумя. — Виски, — стучит стеклянной тарой об низкий журнальный столик. — С колой, — опускает пластик рядом, ставит стаканы. — Будь уже мужиком, Диего, напейся! Отца нет, матери нет, да и вообще тут никого, кроме нас двоих, нет, а я тебя не осуждаю. Нет родителей — нет проблем! — Второй смотрит на него как на идиота. — Ты маму-то не трогай, придурок. Чёрт с тобой, давай сюда. — Диего кладёт ноутбук на столик и принимает из рук соседа стакан. Пятый салютует, а он молча выпивает залпом. — Ё-моё, дорвался что ли? Куда спешишь? — парень медленно пьёт, на самом деле не чувствуя даже вкуса. — Да вот думаю, нажрусь и хоть рожа твоя так бесить не будет, — Диего саркастично улыбается. Пятый цокает языком, разливая следующие порции. — Так и не научился со старшими разговаривать, понятно, — на лице у него серьёзное выражение, но глаза со смешинкой выдают. На этот раз Диего салютует стаканом в ответ. Они пьют почти молча, лишь переругиваясь. На третьей порции Диего думает, что ему уже хватит, да и Пятого уже, кажется, повело — он полулёжа сидит на диване, закинув ноги на его колени. В нынешнем состоянии никто из них не обращает на это внимания. Когда Пятый тянется к бутылке опять, Диего тормозит его хлопком по икре: — Всё, стоп, хватит. Тебе уж точно, — парень поднимает на него глаза. При всём своём расслабленном состоянии, глаза у него ещё трезвые. — Чёрт с тобой, уговорил. Оставлю на завтра, — смеётся. — Я, бля, от тебя всё бухло спрячу, алкаш недоделанный! — Диего смеётся в ответ, по инерции сжимая ткань под рукой. Пятый смотрит на него, переводя взгляд на свою же ногу и руку Второго на ней, вскидывает бровь. — А, извини, — мужчина неловко убирает руку и даже, кажется, отсаживается подальше. Пятый же усмехается, выглядит он на порядок расслабленнее Диего: — Да ничего, не мешаешь, — откидывается назад на спинку дивана.

***

Они сидят молча, пока в оконные стёкла не начинает стучать дождь: внезапно и громко. Капли настолько большие, что по началу Диего думает, что пошёл град, но стекающие по окну мокрые дорожки убеждают его в обратном. Он смотрит на Пятого, а тот смотрит в окно. — Времени уже... — Диего переводит глаза на экран ноутбука, на заставке которого крупными цифрами выделяется "22:50". — Почти одиннадцать, я, пожалуй, пойду, — парень переводит на него взгляд, выражение его глаз на этот раз Диего разгадать не в состоянии. — Пошли перекурим тогда, и вали, — мужчина кивает, они поднимаются, Пятый хватает его за локоть и в то же мгновение они оказывается в коридоре между кухней и выходом во внутренний двор. — Если ты это называешь «пошли», то больше не называй, чёрт, — от такого экстремального перемещения у Диего кружится голова. Пятый закатывает глаза: — Да смирись ты уже, — снимает руку с его локтя и хлопает по плечу. — Пардон, маленько промахнулся, — он смотрит в сторону кухни. В коридоре стоит полумрак, свет проникает лишь от торшера с кухни. Диего смотрит на Пятого, тот переводит глаза на него. — Не знаю как ты, а я пошёл, курну на улице, слабость у меня к дождю, понимаешь ли, — мужчина фыркает в ответ на его реплику, замечает, что Пятый нервно трёт шею рукой. Bohnes - Middle Finger — Не поверишь, но я заметил, — глумливо, с пародией хлопает Пятого по плечу тоже. Тот усмехается, опуская взгляд — жест, который часто ему свойственен, заметил Второй, лишь в хорошем настроении. — Ну на улице, так на улице, пошли, — Диего отрывает руку от плеча парня, решительно шагая в сторону двери. В голове у него полный бардак, но за одну странную мысль, даже мысль-воспоминание, он хватается крепко. Пятый удивлён, но сразу же следует за ним. Они выходят на крыльцо. Дождь льёт так, будто над ними зависла пожарная машина. Диего даже по-глупому поднимает взгляд наверх, но сразу же себя одёргивает. Пятый вытаскивает сигарету (откуда достал только, Господи, думает Второй), подкуривает её спичками. И решительно шагает под дождь. Диего, не медля, идёт следом, вставая напротив парня. Тот не сдерживает выражения недоумения на лице. — Иду, видишь? — мужчина неотрывно смотрит Пятому в глаза. Тот молча смотрит в ответ. Диего рывком вырывает у него сигарету, прикрыв её руками, делает затяжку. И бросается будто в омут с головой, исчезнув во взгляде человека напротив. Он резко подаётся вперёд и целует этого идиота. Пятый, кажется, ни капли не смущён, в отличии от него самого — зарывая руки в его отросшие волосы, кусает его за верхнюю губу, будто только этого и ждал. Второго накрывает. Поцелуй выходит ни разу не нежным. Он быстрый, грубый, даже немного болезненный. Диего гладит шею Пятого, притягивая ближе к себе, тот хрипло усмехается ему в губы. Они целуются развязно, сталкиваясь языками, одновременно как в первый и в последний раз в жизни. Ледяной дождь отходит на второй план, они оба абсолютно не замечают его. Диего отстраняется первым, с непонятно откуда взявшейся невозмутимостью убирает руки с плеч парня, в пальцах его всё ещё зажата сигарета. — Да блять, потухла... — Пятый начинает слегка истерически смеяться, утыкаясь в его плечо. Диего притягивает его к себе за шею. И смеётся в ответ.