Любить тебя

Они заходят назад в дом и поднимаются на этаж выше, нарочито избегая смотреть друг на друга: боятся посмотреть не то чтобы в глаза, а будто бы в целом — каждый смотрит себе под ноги. Они как два школьника-подростка — побежали в какой-то степени вперёд паровоза, видимо, всё-таки до конца не разобравшись в своих чувствах, где-то поспешили, где-то не договорили, и вышло всё как-то скомкано. Каждый из них хотя бы чётко принимает в голове сам факт того, что день-то, вообще-то, был не так уж плох. Может быть, даже это был один из лучших дней за последние недели. Но сказать это вслух никто не торопится. Диего, что называется, оживает первым, осознавая своё тело в пространстве и, наконец, выпадает из сумбура в голове, который всё-таки с натяжкой, но можно назвать размышлениями. На самом деле, он просто прокручивал события дня в голове, пытаясь двинуться куда-то в сторону анализа, но всё же ему кажется, нет, он уверен, что всё уже проанализировал, и парень, замеревший где-то на пару шагов сзади, на лестнице, своей малость импульсивной выходкой никак не повлиял на все его решения по поводу их отношений. Наоборот даже, отстранённо отмечает Диего, лишь добавил желания понять, раскрыть, узнать, в конце-то концов. Он прислушивается и всё же оборачивается назад, глядя на Пятого: тот стоит, как им и предполагалось, чуть выше середины лестницы, нервно держась рукой за перила и смотря куда-то мимо его плеча. — Пойдём, — Второй тянет руку в его сторону, парень инстинктивно слегка вздрагивает, переводя взор на его лицо. И, кивая, кажется в этот момент настолько апатично смирившимся с ситуацией, что Диего морщится: таким он его пугает. Но вот он-то смиряться не намерен. — Давай, не стой столбом, идём. Он вновь поворачивается спиной, опускает руку, не дожидаясь кивка, и идёт по коридору в сторону своей комнаты, теперь не пытаясь прислушаться, зная, что за спиной со стопроцентной вероятностью раздаются тихие шаги. У двери мужчина слегка притормаживает, ожидая парня. Тот, всё также не глядя на него, дёргает ручку входа в чужую спальню и как-то особо осторожно, отмечает Диего, ступает в комнату. На секунду замерев у входа, Пятый, по всей видимости, собирается с мыслями, и, скинув обувь, садится на кровать, устремив немигающий, с ноткой растерянности, взгляд на человека напротив. Диего, как не у себя дома, ей Богу, мнётся у двери, встречаясь со светлыми глазами. Парень вскидывает бровь, пробует надеть маску такой родной ему насмешливости. Но Второй, вообще-то, уже на это не ведётся, и, закатив глаза, шлёпает в ванную. Он совершает привычные процедуры, включающие в себя приём таблеток, и, не заостряя внимания на отражении в зеркале, покидает помещение. Пятый, за отведённые ему пару минут одиночества, успевает раздеться и нырнуть под чужое одеяло. Он не спит, это очевидно, и даже не пытается притворяться, что спит, следя всё тем же отстранённым взглядом за Диего, который тихо прикрывает дверь, раздеваясь в освещённой лишь светом фонаря комнате. Мужчина думает, что ситуация тянет на малобюджетный ситком. Всё как-то нарочито не неловко, от чего неловко, вообще-то, становится максимально. Он садится на кровать, спиной к Пятому, ощущая голыми ступнями ледяной пол, и холод досок немного возвращает его из ироничных раздумий в не менее ироничную реальность. Мужчина ложится, накрывшись одеялом привычно до подбородка, стараясь не касаться человека рядом не столько из смущения собственного, сколько из желания не раздражать уже выведенного на эмоции и вмиг потом потухшего Пятого. Не влезай — убьёт, ага. Это уже какая-то притча во языцех, нет сомнений. И, конечно же, ровно также часто, как мужчина любит эту истину повторять, он любит её нарушать. И пихает парня холодной ногой в голень. — Ай! Какого хрена? — Пятый смотрит на него так удивлённо-обиженно, что Диего остаётся для полного комплекта провокации только по-скотски заржать. Что он успешно и делает. Любое действие этот человек воспринимает как подстрекательство. Диего это и умиляет, и расстраивает одновременно. — Такого, — мужчина всё ещё фыркает, глядя на недоумённое лицо напротив. Аж подскочил, вот чудила. — Ты опять слишком много думаешь. Решил отвлечь. Пятый привычно смотрит на него как на идиота. Уже так этот взгляд по-родному ощущается Вторым, что хочется мысленно дать самому себе подзатыльник. Его тут за клоуна, что ли, держат? Ну что ж, пора доставать красный нос. Хотя он далеко его и не убирает никогда, лишь бы в ответ смотрели как угодно: скептически, вопросительно, да неважно, лишь бы не с апатией. Парень ложится назад головой на подушку, рассматривает потолок. Диего же без стеснения пялится на его профиль, остро оттенённый фонарным светом. Наверное, они вместе выглядят максимально странно, хотя в данным момент ни один из них не готов пока думать о том, как они там смотрятся со стороны. Пятый не спешит с ответом, о чём-то опять думая, хмурит брови, морщась, как от болевого укола в какой-то ране. Второй думает, что он, по всей видимости, и есть эта рана. Выходит как-то слабо философски, но сильно угнетающе. — Вот ты не думал... — Диего приподнимает бровь в немом вопросе, хотя начавший было говорить парень не переводит на него взгляд. — Смотри, — Пятый выбирается из одеяла, и, по-турецки скрестив ноги, садится, переводя нервный взгляд на окно напротив. Мужчина уже готов закатывать глаза: опять озарило. Парню бы всё-таки поменьше анализировать. — У тебя с головой официально не очень, так? — Диего кивает, внимая. — Сниженное чувство самосохранения? Зависимость от адреналина и всё такое? — Плюс-минус так. Это ты к чему? — Второй подпирает рукой голову, вскидывая бровь. — Это я к тому, что, не думаешь ли ты, что твои, Боже ж мой, — он кривится, — чувства вызваны проблемами с башкой? — Пятый наконец смотрит в глаза. Диего хочется удавиться подушкой. Или удавить. — Как ты заебал, — парень хмыкает, ожидая ответа. — Нет, не думаю. Я же лечусь, не? Если бы не лечился, я б тебя прибил где-то с месяц назад, окей? — Пятый щурится, видимо, на полном серьёзе прикидывая такую вероятность. И кивает. — Погоди. Ты хочешь сказать, что ты для меня типа источник адреналина? — Диего, кажется, потерял брови где-то в линии роста волос. — Давай, задвинь мне ещё про личный сорт героина... — Эффектная метафора, — тянет парень. Мужчину вновь прорывает на смех. Теперь не его очередь вопросительно смотреть. — Боже, ты что, «Сумерки» не смотрел? Странно признавать, но даже я смотрел, — Пятый всё ещё смотрит непонимающе. — Ну, фильмы такие? Нет? — Диего отсмеивается. — Такую отсылку не понял, жаль. — Даже знать не хочу, если честно, — парень смотрит на него со всем возможным скептицизмом. — Твои шутейки смысла разговора не меняют. — Не меняют, — Диего согласно кивает. — Не меняют того, что это разговор — хуйня полнейшая. — Твоё лицо — хуйня полнейшая, — они ржут уже вместе, смущённо переглянувшись. — Не отходи от темы, — Пятый, неожиданно развеселившийся, нарочито вскидывает указательный палец вверх, призывая к вниманию. Уже не прячет глаза, смотря открыто и с интересом, загоревшийся то ли своей теорией, то ли разговором целиком. Диего искренне надеется на второе. — Ну, тогда я могу задвинуть тебе тоже самое, — Второй ухмыляется, перемещаясь в полусидячее положение. Разговор, по всей видимости, только набирает обороты. Парень закусывает нижнюю губу в нервном жесте и вскидывает бровь. Диего очарован. — Озвучивай-не озвучивай, но все чувства, — растягивает слово мужчина, издеваясь. — Вполне обоюдны, не так ли? — он подпирает рукой подбородок, весь внимание. — Дела не меняет, — Пятый подчёркнуто переступает через признания. Второй засматривается на чужое острое колено, не прикрытое тканью одеяла, и задумчиво отвечает: — А мне кажется, очень даже меняет. Сам посуди, если сходить с ума, так обоим? — он переводит взгляд назад на лицо собеседника. Тот всё так же задумчиво жуёт губу, размышляя, но смотрит открыто и с невнятной эмоцией в светлых глазах. — Спорное утверждение, — Пятый жмёт плечами, но как-то враз расслабляется, ловя взгляд напротив. — Мы ещё об этом поговорим, — Диего фыркает. — Здравая мысль, о великий ум! — мужчина иронизирует, но без издёвки. «Ласково как-то даже», – ловит он себя на мысли. — Спать-то будем? — ему, конечно же, спать ложиться совсем не хочется. Но смутить пацана — его миссия в этом мире. Но тот всегда умеет удивить. — Спать-то мы всегда успеем лечь, — Пятый ухмыляется, подхватив новую игры «Кто кого смутит первым». Диего удивлённо вскидывает брови. Он флиртует? Ага. — Ты ещё что-то хотел обсудить? Или какие-то другие пожелания будут? — Второй окончательно садится на кровать, переняв позу. Картина маслом, а кровать всё ещё маловата — устроились они теперь, соприкасаясь согнутыми коленями. Парень подаётся вперёд всем корпусом, пробегая взглядом от губ до глаз Диего, не прерывая зрительного контакта, наклоняется ещё чуть ближе, оперевшись рукой на матрас, слегка задевая пальцами чужую ногу. Смотрит тепло и насмешливо — именно такой взгляд Второму нравится в нём больше всего. Диего невольно задерживает дыхание, стойчески выдерживая откровенный взгляд. Пятый почти сокращает небольшое расстояние между ними, но отклоняется слегка влево, вытягивая руку мимо его плеча. — Одолжу сигаретку? — уже выудив пальцами оную из пачки, лежащей на прикроватной тумбе, и вернувшись в исходное положение, спрашивает он. Диего фыркает и качает головой, откинув лезущие в глаза волосы — его точно переиграли в фишке с намёками. — Только если напополам, — отвечает на вопрос мужчина. — Маловато их осталось, — демонстративно жмёт плечами, ухмыляясь. Пятый одобрительно склабится, перехватывая зубами сигарету. Диего оборачивается за зажигалкой — ну точно пацан стебался, умышленно забыв её прихватить. Он подкуривает ему сигарету, огонёк которой на мгновение ярко освещает лицо напротив, и смотрит-смотрит-смотрит, поглощая залпом картину того, как парень делает первую, такую привычно-манерную, затяжку. — Даже не попросишь открыть окно? — поддевает Пятый, и эта элементарная отсылка к их первой встрече наедине стен этого дома, заставляет Второго удивлённо вздрогнуть. Сосредоточившись, Диего быстро убирает наверняка возникшее растерянное выражение со своего лица и смеётся, поднимаясь с места. Он тянет руку за сигаретой, Пятый послушно передаёт её, внимательно провожая Диего взглядом, пока тот идёт к окну, размышляя на тему: это он футболку всегда, когда спит не снимает или решил лишний раз его не смущать? Диего приоткрывает окно, впуская в комнату прохладный, но ещё не ощущающийся декабрьским, воздух. Он затягивается, выдыхая струйкой дым в сторону улицы, смотрит в сторону парня, как бы взглядом намекая подойти к окну тоже. Пятый вздыхает, свешивая ноги с кровати, но встаёт, подходит к окну, вставая рядом с Диего, опираясь плечом на его плечо, слегка перенося вес на мужчину. Тот хмыкает, отдавая сигарету, и, не сдержавшись, слегка склоняет голову, быстро целуя парня в висок. Пятый давится дымом, бросая на него возмущённый взгляд. Диего тихо смеётся. — Это вот сейчас что было? — парень поспешно делает затяжку, косясь на мужчину, возвращает предмет назад. Второй хмыкает, докуривая, тушит бычок в его неизменной комнатной пепельнице-кружке, закрывает окно, вытянув руку, не отстраняясь от тепла прислоняющегося к нему плеча. — Захотелось, — Диего следит краем глаза за реакцией парня: тот, конечно же, закатывает глаза. Но слегка улыбается. Мужчина быстро переводит взгляд на окно, ничуть не жалея о своём порыве. Хотя порыв, это, по его мнению, довольно мягко сказано — потребность в касаниях преследует его уже не одну неделю. И надежда на ответные, конечно же. — Хорошо стоим, — разрезает тишину Пятый. — Но, может, ммм, переместимся на кровать уже? — Диего в голове аплодирует настолько уместной двусмысленности. Его опять уделали. Они молча возвращаются на кровать, неловко садясь каждый на свою сторону. — Ситуация, — хмыкает Второй. — Угу, — парень цокает языком, соглашаясь, но всё же ложится на кровать, накрываясь одеялом, протянув руку и откинув угол с другой стороны, как и в прошлую ночь. Мужчина поднимает бровь на этот жест, кровать-то его, вообще-то, но ложится рядом. Пятый продолжает шутливо. — Обнимемся? Диего заливается смехом от этого глумливого, полного псевдонадежды вопроса. — Да пошёл ты, — мужчина фыркает, отворачиваясь на бок. 0:1. И не в его пользу.

***

Диего сквозь сон слышит невнятное, но настойчивое бормотание, раздающееся где-то в районе его ключиц. — Твою ж мать, а... Проснись, придурок! — мужчина открывает глаза, не имея даже шанса проигнорировать столь отчаянный зов. Как и в прошлое утро, Второй неосознанно, во сне, притянул Пятого за талию, довольно крепко прижимая к себе. Единственная мысль в его голове на момент пробуждения граничит между двумя междометиями — «ой» и «блять». Вслух он издаёт хриплое: — Ой, блять... — и уже специально закидывает на парня ещё и ногу. — Ты... Ты совсем страх потерял? — голос Пятого наполнен искренним возмущением. Видимо, смирившись с ситуацией, он даже уже не пытается выбраться из объятий, лишь негодующе сопя и матерясь себе под нос. Диего хмыкает, прикрывая глаза в намерении ещё поспать. Солнца за окном совсем не видно за хмурыми, предвещающими уже привычный дождь тучами, но по ощущениям ещё довольно рано. — Я тебя ударю. — Ну, попробуй, — Диего приоткрывает один глаз, безотчётно потеревшись носом о чужую макушку. Пятый трепыхается в тисках, но как-то вяло. Всё это так комично и неуклюже, что Второй даже не знает: отпустить пацана всё-таки или продолжить стебаться. — Да и вообще, действительно хотел бы выбраться, телепортнулся бы, или как ты там это называешь. — Пошёл. На. Хуй, — раздельно, но уже не агрессивно произносит Пятый. — Мне пошутить или сам догадаешься? — лениво спрашивает Диего. Стоит прибавить к неловкости ещё пару пунктов, так как его утренняя эрекция, как раз-таки упирается в чужую поясницу. Но Пятый имеет наглость даже не покраснеть, фыркая. Мужчина размыкает наконец-таки руки, давая парню свободу. Тот рывком встаёт с кровати, скрываясь в ванной комнате. — Занятно, — Диего засыпает опять.

***

— На кой драный чёрт нам новые полотенца? — Пятый возмущённо хмурится, шагая и поглядывая на Диего. Погода на улице оставляет желать лучшего — того гляди заморосит мелкий противный дождь, пока лишь прячущийся за собирающимися тучами. — Те, что есть абсолютно ужасны! — Диего усмехается, точным броском отправляя сигарету в ближайшую урну на тротуаре. — Колючие как ежи, отвратительно. Парень закатывает глаза на ответ. — Всегда знал, что ты в душе — неженка, — Диего смеётся, дёргая бровью, ничуть не обиженный. Пятому действительно непонятно, что с многострадальными полотенцами не так — после своего жизненного пути он не особо-то обращает внимание на такие мелочи: есть — и уже хорошо. Они заворачивают в относительно ближайший Волмарт, до которого шли минут пятнадцать. Пятый хмурится на скопление людей — на дворе суббота, и, кажется, будто все жители района решили сегодня выйти на плановые закупки. Диего уверенно шагает в нужный отдел, а парню остаётся только смиренно последовать за ним.

***

— Мне не нравятся, — кивает Пятый на набор полотенец, который Диего держит в руке. — Ты издеваешься или что? — мужчина раздражённо кидает свёрток назад на витрину. — Десять минут назад тебе было абсолютно плевать! — Ну, ты так очевидно хотел моего участия в сием действии, что я даже почувствовал какой-то, как это сказать... — он щурится. — Азарт, вот. Второй прикрывает глаза, выдыхая на мысленный счёт. — А какие тогда? — он машет рукой на полку. Парень нарочито внимательно разглядывает содержимое витрины. — А знаешь, давай всё-таки эти, материал неплохой... — он подносит упаковку ближе к лицу, читая или делая вид, что читает, этикетку. Диего кидает на него хмурый взгляд, но воздерживается от комментариев, разворачиваясь в сторону кассы. Пятый, прихватив многострадальные полотенца, дёргает плечом, случайно задевая какого-то незнакомца, и, неискренне пробормотав извинения, догоняет мужчину.

***

Они стоят в очереди около десяти минут, и Диего начинает нервничать. Нет, ну сколько можно уже, серьёзно, что ли? Делов-то, сканировать штрихкоды, тем более, товаров у всех впередистоящих людей не так уж и много. Он старается отвлечься, сосредотачиваясь на дыхании — проверенный способ, но раздражающее пикание сканера заставляет его начать нервно сжимать пальцы в кулаки. Второй не смотрит на Пятого, который на удивление тихо стоит рядом, уткнувшись в телефон, и, он у него есть, серьёзно? Мужчина замечает это впервые с момента их совместного проживания, в тот же момент одёргивая себя: а почему бы его не должно быть? Видимо, подсознательно он относится к парню, как человеку, немного отставшему от современности. Так и есть, конечно, но всё же странное ощущение задевает Диего где-то на периферии сознания. Очередь наконец-то доходит до них, и Пятый кладёт упаковку полотенец на ленту. Женщина-кассир приветливо улыбается. Диего не хватает сил улыбнуться в ответ, ему остаётся лишь наблюдать за через чур медленным процессом продажи. В конце концов он не выдерживает: — Можно как-то побыстрее? — женщина переводит на него виноватый взгляд, а Пятый фыркает, раздражая ещё сильнее. — Извините, проблемы с техникой сегодня... — Диего поджимает губы, но проглатывает грубый ответ. Сканер пищит, оповещая об ошибке. — Смысл вашего пребывания на этой кассе, если она, очевидно, не в порядке? — Второй всё-таки высказывается, короткие ногти впиваются в ладонь. Пятый дёргает его за рукав, вопросительно заглядывая в глаза, и, обращаясь к кассиру, произносит: — Прошу за него прощения, кто-то явно сегодня не в духе, — и предупредительно зыркает глазами на мужчину. Диего морщится, но парень прав. — Да, приношу извинения, — выдавливает сквозь зубы Второй, протягивая пару купюр в ответ на наконец-то одобрительно пискнувший кассовый аппарат. — Сдачи не надо. Он произносит конец фразы, уже начиная двигаться в сторону выхода. Пятый за спиной благодарит женщину, и, подхватив покупку, нагоняет его. Они выходят на улицу, Диего сразу же закуривает, щёлкнув зажигалкой. Парень, идущий рядом, хмуро на него косится. — Она, вообще-то, была ни в чём не виновата, — мужчина хмыкает на реплику парня, то ли соглашаясь, то ли просто принимая мнение к сведению. — Это всё, что ты ответишь? Диего вздыхает. — Ты чего доебался? Нашёлся образец хороших манер, — Пятый издаёт возмущённый звук. — Доебался тут только ты. При чём ладно бы до меня, я привык, — он меняет тон на нарочито смиренный. — Но тут-то что за прикол? Второй останавливается, заглядывая парню в лицо. Тот выглядит искренне удивлённым. Так и не найдя что сказать, мужчина отворачивается и двигается дальше, заворачивая за угол, двигаясь в сторону дома. — Ты что, издеваться... — парень резко прерывается, оказавшись за поворотом, нагнав Диего. На обочине, врезавшись в фонарный столб, дымится машина. А Второй уже резво припустил в её сторону. — Вот же блять! Ты куда собрался? Диего, услышав его, громко объявляет: — Там же, блять, могут быть люди! Надо помочь! — Пятый, охреневши, рассматривает машину, в которой, если присмотреться, людей уже нет, а в далеке слышны удаляющиеся сирены скорой. Он прыгает в пространстве, забив на стоявших в отдалении зевак, оказываясь впереди Второго. — Ты совсем идиот?! Она же может рвануть к херам! Да и нет там никого уже, разуй глаза! — мужчина не останавливается, Пятый хватает его за рукав и перемещает домой, в прихожую, ко входной двери. Диего по инерции делает ещё несколько шагов, а потом замирает, обернувшись с озлобленным взглядом на парня. — Какого хуя?! Я мог бы помочь! — он делает рывок в сторону выхода. Пятый неожиданно сильно хватает его за плечо и разворачивает к себе, встряхивая. — Очнись! Не было там никого уже, камикадзе хренов! Пустая она была! И, блять, возможно, взрывоопасная, ты куда вообще попёрся? — Диего смотрит на него распалённым, горящим взглядом, как уже... Да примерно никогда. Парень на пару мгновений теряется, но руку с его плеча не убирает. — Успокойся, чёрт бы тебя побрал! — он громко высказывает это Второму в лицо, надеясь отрезвить. — Ты не имеешь никакого права решать такие вещи за меня! — Диего стискивает челюсти, рявкая в ответ. Пятый возмущённо вскидывает брови, распаляясь. — Ах, не имею? Ну просто а-ху-ен-но! Мне стоило просто стоять и смотреть, как ты бежишь на почти горящую машину? Дать тебе так тупо сдохнуть? Спасибо, блять, я ещё и виноват остался! — Второй вырывает руку и стремительно хватает Пятого за лацканы куртки, слегка приподнимая вверх. Тот не сопротивляется, лишь разочарованно и зло смотрит в глаза напротив. — А что это ты вдруг так взволновался? — мужчина снижает громкость голоса, вкрадчиво вопрошая, но не теряя агрессивных оттенков в речи. — Моя безопасность вдруг стала что-то для тебя значить? Какая же ты всё-таки двуличная сука, Пятый. Тот в ответ прикрывает глаза в попытках взять себя в руки. Но выходит как-то не очень. — Я — двуличная сука? Сам-то давно в зеркало смотрелся? — Диего сдерживает себя, ожидая продолжения, но напирает на парня, прижимая к ближайшей стене, не отпуская его одежду. — Я тебе жизнь спас, тупая твоя чокнутая башка! И что я за это получаю? Обвинения в двуличности? Какое же ты хуйло, — смотрят друг другу в глаза — оба злые и впервые настолько агрессивно друг к другу настроенные, что это ощущается чем-то до жути неправильным. Диего качает головой, кажась в миг немного успокоившимся. — А спасать меня не надо! — Пятый неверяще вскидывает брови, ведь это — его слова, оброненные однажды в порыве эмоций, слова, о которых он уже сто раз успел пожалеть. И вот, пришло, откуда не ждали. Жизнь — ебучий цирк с конями. — Мне надо! — парень вырывается из непроизвольно разжавшихся рук и отталкивает мужчину от себя. — Просто отлично ты устроился! Какой же я идиот... Побольше, блять, твоего... — он зарывается пальцами в свои волосы, потерянный и разочарованный. — Ты, мать твою, вылез тут — как чёрт из табакерки, нарушил всю мою привычную жизнь, влез везде, где только можно... Влез, блять, мне под кожу! — выкрикивает в лицо напротив, ткнув пальцем в грудь Диего. Второй делает шаг назад, растерянно осмысливая слова, и произносит: — Ты просто... У меня слов не хватает, чтобы описать тебя! Ты себя со стороны вообще слышишь? — он качает головой. — Диего, отъебись, не трогай меня, нет, стой, останься, нет, пошёл ты... — у Второго, кажется, всё-таки заканчивается словарный запас. — Я тебя предупреждал! Ты знал, куда суёшься. А я вот, по всей видимости, в тебе начисто ошибся, — Пятый выглядит человеком, чьи ожидания не оправдались настолько сильно, что винишь во всех бедах только себя. И он действительно винит. Диего заходится истеричным смехом. Весь этот разговор был лишь вопросом времени. — Вот так вот, да? Теперь я плохой. Нереальные ощущения, ничего не скажешь. Знаешь, что я скажу? — он вновь подходит ближе к Пятому, склонясь так близко, что носы их почти соприкасаются. — Спасибо за спасение, блять. И отстраняется, уходя в сторону лестницы. Эмоций у Пятого, кажется, не осталось. Все забрал с собой. Он прижимается к стене спиной, сползая на пол. — А, и ещё, — Диего окликает его, слова раздаются в тишине коридора. — Разберись уже в себе. И эмоции возвращаются назад.

***

Пятый сидит на подоконнике своей комнаты, меланхолично докуривая пачку, лежавшую в заначке. Окна раскрыты нараспашку — новая привычка, очевидно. Прохладный ветер сам сдувает пепел с забытой в руках сигареты. В его голове такой сумбур эмоций, что хоть как-то анализировать ситуацию не выходит. Может, хуй бы с ней? Но он отчётливо признаёт, что Диего в чём-то, да прав. Ведь, действительно, что он вообще за человек? Отвратительный — стучит в голове. Комната озаряется ослепляющими лучами заходящего декабрьского солнца. Разберись уже в себе. Да как бы для начала собраться.