two
13 апреля 2021 г., 16:00
Противная мелодия, топот и возня в соседней комнате, шум телевизора и кофемашины, холод, тянущийся от распахнутого окна и хватающийся за каждую клеточку тэхёновского тела: всё это заставляет его вздрогнуть и поднять тяжёлые веки. Он смотрит на серый, где-то потрескавшийся потолок, думая о том, где в этой квартире ему найти таблетки для успокоения разболевшейся головы. Чимин мелькает перед глазами, кричит, что снова опаздывает и просит подбросить его, цитата: «На твоей самой лучшей, быстрой, ахрененной, заставляющей сердце биться в сто раз быстрее, тачке». Тэхён довольно хмыкает, кидая из коридора в ответ: «Знаю-знаю», прошаривает карманы своей ветровки и только потом вспоминает о своей самой лучшей, быстрой, ахрененной, заставляющей сердце биться в сто раз быстрее, тачке и, что та осталась стоять у бара. Он вытаскивает купюру в десять долларов, протягивает её брату и на ругательства, что тот всё просрал, вызывает ему такси.
— Если ты и сегодня не купишь то, что я просил, я уеду к Намджуну. Он всегда покупает мне пончики, когда я прихожу к нему.
Ким возмущается тем, что он — мелкий предатель, готовый променять родного и любящего брата на какие-то там пончики, предложенные Джуном, размахивая руками в разные стороны. Чимин смеётся, выбегает из квартиры, крикнув напоследок, что будет поздно из-за дня рождения своего одноклассника, куда его пригласили и то, чтобы старший не волновался.
… Тэхён уверенной походкой вышагивает по парковке. Он обходит серебристую Феррари, рассматривая каждый сантиметр, молясь про себя всем богам, чтобы та не была поцарапана или исписана кем-то. Выпрямившись и довольно хмыкая, успокаивая себя её сияющим видом, он несколько раз хлопает по капоту. Ким осматривается вокруг, уже собираясь садиться за руль, но, завидев знакомую Mitsubishi, смотрит на бар, переводя взгляд на наручные часы. 20:49.
Весь день Тэхён пролежал на диване, перед тихо разговаривающим телевизором, пытаясь избавиться от головной боли и только час назад собрал себя в кучу: натянул адидасовский костюм и, вызвав такси, приехал забирать свою тачку после неспокойной ночи, неожиданно-приятно встретив тут друга.
Тэхён подходит к чужой машине и заглядывает в салон. Водительское сиденье пустовало, а времени вагон с тележкой, поэтому прислоняется спиной к двери с пассажирской стороны, сцепляя руки на груди, решив подождать. Через минуту на улице появляется владелец авто, в неизменном бежевом пальто, с той же укладкой по левому пробору, который, заметив его, добро улыбается, прибавляя шагу.
— Какими судьбами? — Ким отстраняется от машины, разводя руки в стороны для дружеских объятий. Он похлопывает Джуна по спине, чувствуя, как тот повторяет аналогичные движения.
— О, здорова! Да вот, зашёл вернуть вчерашнему мальцу должок, но, как оказалось, не его смена, — Нам отходит на шаг от Тэхёна, кидая взгляд на его прикид: чёрный спортивный костюм и лаковые туфли. Верх моды, чё базарить. — Знаешь, чувство стиля у тебя, конечно, дерьмовое.
— Отъебись. Надел первое, что попалось под руку.
— Приехал за своей? — Намджун поворачивает голову в сторону, цепляясь взглядом за стоящую неподалёку Феррари. — Смотри, кажется, до неё домогается какой-то пацан.
Ким переводит взгляд на Тэхёна, показывая пальцем в сторону спорткара: рядом с ним стоит подросток в очках, делая фото на старенький смартфон, то отходя, то подходя ближе. Тэхён злобно свистит, делая несколько шагов к своему авто, а подросток выпрямляется и, испуганно смотря в их сторону, хватает рюкзак с земли, убегая прочь. Ким фыркает, сквозь зубы шипит: «Сука, как же бесят эти малолетки!», а Нам только смеётся.
— Страшно представить, что тут было ночью, когда она была без своего хозяина-защитника.
— Больше никогда не говори мне этого, иначе я буду искать каждого школьника и бить им смазливые мордочки, читая нотации, — Тэхён суёт руки в карманы штанов, прикрывая глаза, и невольно представляет, что могли делать с его машиной мимо проходящие или выходящие из бара пьяные школьники, а после выкладывать в соц.сети, хвастаясь своей машиной. Им же лучше, что они не оставили после себя никаких повреждений.
Тэхён достаёт пачку ментоловых, выхватывает одну сигарету губами и протягивает другу, вопросительно поднимая бровь. Тот, в свою очередь, с удовольствием принимает одну и прикуривает с его зажигалки. Они молча курят на парковке, задумавшись каждый о своём; немного говорят о работе, периодически стряхивая сгоревшую бумагу большим пальцем. О гонке пока никто не упоминает. Намджуну похожие с именем Сонджэ звуки произносить страшно, а Тэхён большую часть времени думает, как ему сказать об этом Чимину, но ключевое слово — пока.
— И ещё, — заговаривает Тэхён, прерывая приятную тишину. — Прекращай подкармливать Чимина своими чёртовыми пончиками, он уже готов от меня избавиться ради них.
«Что только не сделаешь из-за любви».
Вот, что говорят в ответ и он по-доброму цокает языком, слыша, как Намджун прыскает, направляясь в сторону своей машины.
***
— Знаешь, сталкерить за людьми очень плохо. Если будешь продолжать, то просто так от меня не отделаешься, — Тэхён поднимает голову, отвлекаясь от выбора пончиков в круглосуточном магазине неподалёку от бара, рядом с которым он виделся с Ким Намджуном полчаса назад. Он лукаво смотрит на парня, стоящего по левую сторону от него, оценивая его внешний вид: длинная тёмная рубашка в клетку, широкие джинсы, небольшой рюкзак и спущенная на подбородок маска. В общем, обычный аутфит любого школьника. Тэхён ухмыляется. В такой одежде вчерашний бармен выглядит совсем как ребёнок. Заметив на себе удивлённый взгляд, он отворачивается, возвращаясь к своему незавершённому делу. Парень также рассматривает внешний вид того, заглядывая в тележку с продуктами: три банки арахисовой пасты, два пакета молока и ещё будут пончики. Отличный поздний ужин. — Даже не думай, что я поверю в то, что это просто совпадение и ты тоже решил зайти сюда за пончиками в десятом часу вечера. Минут сорок назад я видел, как ты пробегал мимо бара через дорогу, — негромко, но так, чтобы парень смог услышать, тараторит Тэхён, взяв в руки железные щипцы-ложку и небольшую картонную коробку, по одному накладывая в неё пончики. В ответ на это ничего не приходит, кроме протянутого пальца, который указывает на витрину и заставляет остановиться. Ким смотрит то на палец, то на его владельца, то на сладкую выпечку за стеклом и после недолгого молчания и перекидывания глаз от одного объекта к другим, парень всё же заговаривает: — Вот эти вкуснее, — он продолжает указывать на витрину, где за стеклом, под неоновой подсветкой, лежат пончики с вишнёвой начинкой, посыпанные сверху шоколадной стружкой и сахарной пудрой. — Вчера вас просили купить пончики, поэтому… вот эти самые вкусные из всех, что тут делают, — говорит бармен, кивая в их сторону, а после переводит взгляд на Кима, который выпрямляется, продолжая скептически смотреть на него, убирает руку на лямку рюкзака и переступает на другую ногу, неуверенно отводя взгляд. Ким меняет бармена на пончики, теперь уже рассматривая их. Он несколько секунд анализирует услышанное, хмурится, думая о том, не перестал ли Чимин любить вишню, но в итоге откладывает коробку в сторону на небольшую стойку, берет новую и, открыв стеклянную ячейку, кладет те самые предложенные пончики в неё. — Так ты ещё и по чужим телефонам лазаешь. Не стыдно ли тебе, бармен? Тэхен закрывает коробку и бросает её в тележку к остальным продуктам. Он уже собрался было уходить, но его останавливает голос парня, с нотками раздражения говоря ему: — Чон Чонгук, — бармен отводит глаза и отворачивает голову, лишь бы не смотреть на Кима. — У меня, вообще-то, имя есть. — Очень здорово. Как мне тебя поздравить с этим? Купить бутылку шампанского? Главное, чтобы совершеннолетний был, тогда всё зашибитлс будет, — Тэхён вскидывает ладонь с поднятым вверх большим пальцем и широко улыбается, но через пару секунд убирает улыбку с лица, а руку в карман штанов, безэмоционально смотря в глаза бармена. — Мне уже давно есть восемнадцать, — недовольно фыркает Чонгук, направляя на Кима раздражённо-обиженный взгляд. Второй же думает о том, что этот мальчишка может и расплакаться, если на него немного повысить голос. — Отлично, плюс еще одна бутылка. Парень глубоко вздыхает, отворачиваясь и параллельно прикрывая веки, молча разворачивается и уходит. Ну пиздец. Чё, правда заплакал? … Тэхён сидит в гостиной, согнув одну ногу под себя, а другую вытянув на стеклянный столик. На часах 1:48, на нём домашняя чёрная футболка, растянутая и выцветшая, и серые чиминовы спортивки, непонятно как и когда оказавшиеся в его гардеробе. Он скучающе переключает каналы, доедая уже четвертый по счёту пончик. Кажется, к приходу гуляющих по клубам их уже не будет и пусть Ким-младший только попробует пожаловаться. Но, наперекор этим мыслям, в коридоре слышится возня у замка, скрип двери и удар не то о стену, не то о пол. Ким никак не реагирует на обречённый стон «Тэхе-ё-ён», невнятно тянущийся из коридора, но после третьего такого он поднимается с дивана, жалостливо отвечая: «Я уже иду, Чимин-а», и наклоняется над младшим братом, который, лежа на полу, смотрит на потолок, будто видит там что-то очень интересное. — Сколько ты выпил? — задает вопрос Тэхён, не спеша поднимать брата с пола. — Я так скучал, — Чимин же не спешит отвечать. — Очень сильно! Ты бы знал, — шёпотом и размахивая руками, продолжает младший, выпучив глаза. Из его груди вырывается ещё один тихий стон, когда руки обессиленно падают на живот, он закрывает глаза, расплываясь в пьяной улыбке. — Совсем немного, — Мин поднимает одну ладонь, показывая количество выпитых рюмок на пальцах, и опускает на лицо, потирая глаза. — Всего две рюмки текилы и.. — И? Ещё не всё?! — вскидывает брови Ким-старший, удивлённый тому, что младший, оказывается, не десятилетний ребёнок и может нелегально пить алкоголь в ночном клубе с друзьями, когда захочет. Тэхён тянется к нему, хватая за руки. Немного усилий и Чимин уже стоит на ногах, придерживаясь за поясницу старшего. Несколько шагов и он валится на диван, замечая пончики, успевая схватить один, перед тем, как окончательно упасть, чтобы больше не подниматься до утра.***
За прошедшие сутки Чимин только и делал, что лежал на диване. Старший брат сжалился, в школу не пустил, разрешил отоспаться, посмотреть сериалы, конечно после ста попыток и ора от младшего. С самого пробуждения он молил дать ему что-нибудь от жуткой головной боли, с дивана то и дело доносилось: «Хочу пончики», «Воды», «Этот сериал не интересный, включи другой», «Позови Намджуна». Игры в «принеси-подай» Тэхёна задрали. Он вызвал братскую помощь в лице Ким Намджуна, которая прибыла на место вызова через десять минут. Вот она уже переступает порог их квартиры; вот Чимин летит, волосы назад, в объятья, вот она ругается, что младший не знает свои границы и чтобы больше не перебарщивал с алкоголем; вот она смеётся, узнав, что тот выпил два шота текилы и один джина; вот она получает подзатыльник, на что захватывает младшего в клетку из рук, взлохмачивая волосы ладонью. К вечеру головная боль отпускает и Чимин уже во всю рубится в приставку со старшим братом, который от очередной победы громко хмыкает, выкрикивая: «Выкуси, малой!». Он звонко смеётся, падая на пол. — Тэхён, — Намджун, все это время сидящий за барной стойкой на кухне, наблюдая за братьями, наконец подает голос. Он крутит в руке уже вторую бутылку пива, которую делит с другом. В ответ вопросительно мычат, не отрывая глаз от экрана и при этом ловко перебирая пальцами по кнопкам игровой приставки. Чимин шипит, громко восклицает рандомные звуки, щёлкая по клавишам и оба брата заливаются смехом и сгибаются пополам, после того, как Тэхён случайно убил самого себя. Намджун сам заражается этим смехом, широко улыбаясь. — Хос возвращается. Тэхён, все ещё широко улыбаясь, резко поворачивается к Наму, полностью игнорируя Чимина, который тычет пальцем в телек, хвастаясь своей первой победой над старшим братом, а третий всеми силами сдерживает свои губы, чтобы не растянуть их в широкой улыбке. — А Давон? — Вместе с ним, — Намджун всё-таки не выдерживает — улыбается. Прошло немало времени с их последней встречи — полтора года, как никак, срок большой. Хосок с Давон уезжали за границу на работу их отца, за это время ни Тэхён, ни Намджун, с ними не связывались из-за огромного количества работы и бумаг. Именно поэтому эта новость приятно удивила. Он безумно скучал по ним: скучал по бешеным выходкам Чон Хосока, по всегда спокойно реагирующую на это Чон Давон, по их ругани, которая больше забавляла и смешила, по их пьяным прогулкам поздней ночью, по тусе у кого-то на квартире. Скучал по всему, что с ними связано. Намджун говорит о том, что Чоны собирают всех в баре «Del-luna» завтра вечером, предупреждает, что отказы не принимаются, все обязаны быть, Чимин в том числе. Младший громко кричит счастливое «ура!», падая на диван с поднятыми руками.***
Тэхён выходит из подъезда при параде: неизменные лаковые туфли, чёрные штаны с прорезями на коленках, такого же цвета футболка, обтягивающая крепкую грудь и тёмно-серая джинсовка. Гордо вышагивает к Феррари под взгляды женщин, шептание школьников и недовольное бурчание бабушек, сидящих на лавочках. Прикуривает сигарету, выдыхая ментоловый дым, садится за руль и давит на газ. До встречи меньше десяти минут. С Чимином договорились, что тот приедет в бар сам. Тэхён выруливает на главную. Он кидает взгляд на наручные часы, подмечая, что в запасе минут пять и прибавляет газу. Заворачивает на парковку, ключ падает в карман джинс, а телефон в правую руку. Тушит сигарету перед тем, как коснуться дверей бара. Появившись на пороге, сразу слышит: «Тэхён! Чува-ак!». По-доброму закатывает глаза, улыбается, двигаясь в сторону источника громких звуков. Как же он скучал по этому «чувак». Слышит «Чува-ак, хуя ты красавчик!», подставляется для объятий, подхватывая заразительный смех. Давон тянет из синей трубочки коктейль, улыбается также широко, как и её брат, спрашивая про Намджуна. Получив краткий ответ, что тот скоро будет, отводит взгляд на яркую жидкость в бокале. Ким несколько секунд следит за реакцией старшей Чон, присаживаясь напротив на мягкий кожаный диван и начиная разговор про свою жизнь за эти полтора года, что они не виделись. … Время летит незаметно. Ким кидает взгляд на часы, когда в бар заходит долгожданный Ким Нам, а следом забегает Чимин. Прошел ровно час. Он свесил руку на шее младшего, который улыбается во все тридцать два зуба, а в другой держит лёгкую светло-коричневую ветровку. Тэхён переводит взгляд на Давон, которая после хосокого: «О, а вот ещё красавцы!», развернулась на сто восемьдесят, неотрывно наблюдая за парнями. За одним, если быть точным. Джун обнимается с Хосоком, что-то сходу обсуждая, в то время как Чимин не отлипает от Давон, целуя её в щёки и говоря, как сильно скучал. — Здорова, Тэ, — Нам пожимает руку. — Привет, Давон, давно не виделись, — неуверенно говорит Ким, улыбается и садится напротив девушки. Она поднимает взгляд, выпуская из плена губ синюю трубочку. — Привет, Намджун. — Малой, рассказывай, чё в школе нового? — закидывая на плечо брата руку, говорит Тэхён. Чимин снимает светлую вязаную кофту, откидывает её на спинку дивана, забирает коктейль из рук Хосока и, отпив немного, сводит брови на переносице. — К нам пацан перевёлся, кореец, Югни или как его там. Такой бесячий. Сегодня забрал у меня ручку и в окно выкинул на алгебре, потому что ему, видите ли, не понравилось, что она щёлкает. А потом смеялся надо мной, что я не могу достать книгу с последней полки в библиотеке, хотя сам мне в пупок дышит, придурок! Намджун прыскает в кулак, пока Хосок, не сдерживаясь, смеётся на все помещение. Давон широко улыбается, а Тэхён закусывает нижнюю губу, чтобы, как и Хосок, не заржать, когда брат с раздражением смотрит на него. — Эй! Да вы все тут придурки, понятно вам! — Чимин, ты, конечно, прости, но это… ты просто… ты не низкий, а миниатюрный, — через смех говорит Намджун, пытаясь что-то показать руками, но, поняв, что ничего не получается, отворачивается, заливаясь смехом ещё сильнее. Чимин уже размахивает своими миниатюрными кулаками, способными сломать что-нибудь из костей, в то время как старший брат всеми силами сдерживает своего «миниатюрного», разбушевавшегося, зверя. … — Тэхёнчик, давай ещё по одной! — Хосок поднимает вверх руку с наполненной джином рюмкой, а другой протягивает тот же напиток Киму. — На брод… брюдит… бридеш… — Бру-дер-шафт, — помогает закончить Тэхён, забирая рюмку. Хосок вскидывает брови, типа, «точняк, как я мог забыть», и они переплетают руки в локтях, пристально смотрят друг другу в глаза и, поднеся к губам сосуд с напитком, откидывают головы. Алкоголь мягким пламенем разливается по гортани, добираясь до желудка; в голову новая доза ударяет моментально. Тэхён разворачивается к столу, цепляясь взглядом за белую тарелку с закусками, хватает кусочек копчёного мяса. — Хос, ну ты и придурок! — вскрикивает Нам, наблюдая, как Чон берёт нарезанный лайм и тут же морщится, когда цитрусовый сок попадает на язык, и смеётся, подхватывая от Тэхёна. Хосок, прежде чем отвлечься на невысокого рыжеволосого парня, который весь вечер крутится у их столика, хлопает друга по плечу, что-то говоря про него и про то, что он отойдет ненадолго. Чимин, тихо наблюдающий за всеми выходками своих друзей, глазами посылает сигналы Давон, указывая на опустошённые минутой ранее шоты. Старший, смотря на то, как эти двое общаются между собой глазами, а после Давон протягивает ему свой коктейль, хмурится. Понимает сразу — малой хочет выпить. — Чима, — младший реагирует на серьёзный голос, замирает с протянутой к бокалу рукой, медленно поворачивает голову, нерешительно поднимая глаза на старшего. — Ты — мелкий засранец! — старший треплет младшего по волосам, обнимая за шею, пока второй пытается вырваться из хватки. — Ну Тэхён! Почему мне нельзя? — Потому что. — Это, блять, не ответ! — Ещё как ответ. Я, между прочим, не собираюсь тащить тебя на себе, миниатюрный мой ты мальчик, — Тэхён взмахивает рукой, слегка повышая голос. — Намджун! — А что я-то? Тебя после трёх шотов так разносит, что мама не горюй, а что будет сейчас? — Нам поднимает ладони вверх, мол, «я тут не причём, все вопросы к своему старшему», а Давон смеётся, наблюдая за тем, как Чимин, не смотря на старших, хватает давно протянутый ею бокал со слабоалкогольным коктейлем и выпивает залпом, пока брат тяжело вздыхает и откидывает голову на спинку дивана, захватывая младшего под руку. Она задерживает взгляд на Наме, что замечает семейство Ким, а после встаёт из-за стола, говоря про уборную, и скрывается в толпе тел, танцующих на небольшом танцполе. — Нам, — подзывает Тэхён и, услышав вопросительное мычание, продолжает: — Почему вы все ещё не поговорили? — На тему? — На тему вас, — Тэхён скорее спрашивает; утверждать он не решается, потому что знает не так много и лезть туда с расспросами его никто не просит, а это, то, что он делает сейчас, больше похоже на пинок под зад. Тэхён не первый год наблюдает за этими двумя, зная, что Намджун не по давней дружбе плачет за Давон и смотрит глазами-сердечками, что вот-вот лопнут. Да и Давон, по словам Хосока, отшивает всех, кто к ней яйца катит из-за одного принца, который засел у неё в сердце и не собирается выходить, так ещё и жёстко тупит, лошара, блять. — Хосок сказал, что она нашла кого-то ещё в первые полгода. — Хосок сказал, что она посылала какого-то задрота нахер, когда первые полгода он за ней бегал. Это значит ровным счётом ничего, не думаешь? — а в ответ только тяжёлый вздох и опустошённый стакан из-под виски-кола. Тэхён больше ничего не говорит: лишь жмёт на кнопку вызова официанта, который подходит через минуту, останавливаясь напротив, зависнув. Он тупит взглядом то Чимина, то Тэхёна, то пустые рюмки и коктейльные бокалы. — Здрасьте, — бурчит Тэхён, рассматривая пришедшего официанта, пока Чимин ближе прижимается к его груди, пытаясь избавиться от легкого головокружения, говоря об этом Намджуну. — Форма бармена тебе идёт больше. — Что будете заказывать? — смущённо, но всеми силами стараясь не показывать этого, официант отводит взгляд на блокнот и ручку в руках. — Что можете порекомендовать из легких коктейлей, официант Чон Чонгук? — Тэхён говорит это скорее с иронией, чтобы подколоть, зацепить легонько, разумеется не так, как в прошлый раз. Чонгук выглядит забавным, когда по его лицу видно то, что он перебирает в голове всё меню бара, отвлекаясь на парня, который льнет то к одному, то к другому, сидящему от них в двух метрах, что-то нашёптывая на ухо первому. — Хотя, нет, давайте что-нибудь покрепче. Малышу тут трезвым скучно, — Ким треплет светлые волосы парня, удобно устроившегося на его плече, пока официант что-то записывает в блокноте и удаляется, сказав, что заказ скоро будет. — Хочешь потанцевать, малыш Чим? Смотри, вот там, рядом с запасным выходом, стоит симпатичная девушка, — Джун вскидывает руку в направлении к девушке, о которой говорил. Чимин осматривает её с головы до ног, а после прижимается к шее старшего брата, пряча лицо в изгибе, отрицательно мыча, а Нам тихо смеётся, замечая в толпе старшую Чон, которая танцует с каким-то парнем. Челюсти его сжимаются, проявляя желваки. — Всё потому, что ты тормоз и придурок, — вместе с ним наблюдает за этим Тэхён, прижимая младшего брата чуть ближе. — Заглохни, Ким. В поле зрения наконец мелькает официант, придерживающий поднос обеими руками. Тэхён следит за каждым его движением: как он сначала походит к столику напротив, отдав заказанные напитки, а после направляется к нему, пересекаясь взглядом, но быстро отводит его на поднос. Чонгук идёт аккуратно, не торопясь, боится что-либо пролить. До их столика остаётся пару десятков метров, но официант тормозит, остановленный мужчиной за предплечье. Он что-то активно объясняет, поглядывая на поднос, и собирается уходить, но мужчина не отстает. Рука его опускается на поясницу официанта, медленно ведя ниже и всё же касается ягодиц, от чего он вздрагивает, рефлекторно отступая на несколько шагов. Его взгляд испуганный, руки мелко начинают трястись; для Кима это не осталось незамеченным. Мужик, недовольный таким поведением парня, сводит брови к переносице, вновь хватает его за локоть и резко тянет на себя, сбивая Чонгука с равновесия, поднос которого летит прямиком на пол. Люди вокруг вздрагивают от неожиданного звука разбивающегося стекла, некоторые отходят от места как можно дальше. Официант прикрывает ладонями рот, сообразив быстро, и присаживается на корточки, начиная собирать разбитое стекло. Мужчина смеется, что-то невнятно выкрикивая ему, недовольно морщится, когда ответа на вопрос не приходит. — Эй, слышь, я сказал быстро принёс мне выпить!.. Ты чё, глухой, что ли?.. Пацан, ты кто такой, чтобы игнорировать меня? А Тэхён всё это время наблюдает за Чонгуком, быстро собирающим осколки и складывающим их на металлический поднос. Глаз не отводит с его лица. Внимательно следит за ним и движениями трясущихся рук. Мужик продолжает кричать и когда пинает поднос, который с грохотом отлетает в другую часть помещения, задевая посторонних людей, не удержав в себе расколотое стекло, Тэхён поднимается с дивана, никак не реагируя на злобные комментарии в его сторону от Чимина, свалившегося на твёрдую спинку мебели и вопрос «Чё за суета?», заданный подошедшей Давон. Он медленно подходит к мужчине со спины, кладя ладонь на его плечо и несильно сжимает. — Эй, дядь, уймись, — Ким выходит вперед, оставляя сидящего на корточках официанта позади себя. Мужик недовольно морщится, кидает взгляд за его спину на пролитый алкоголь, оставшееся стекло и на самого парня. — Он отказался приносить мне заказ! — Помимо твоих у него еще целая туч-, — Ким не договаривает, его перебивает мужик, взмахивая руками в стороны. — Меня волнует? Я сказал ему принести мой зак- — Тогда иди и возьми его сам, — так же прерывает Тэхён, злобно смотря на мужика. — Слышь, а ты кто такой вообще? — Тебя волнует? — А, я понял. Ты его дружок? Защищать вздумал? — прищурив глаза, лукаво бормочет мужик. Тэхён и глазом не повел, когда тот, ступив вперед, к сидящему на полу парню, грубо толкает его в плечо ногой, который от неожиданности не сумел удержаться и падает прямо на осколки. Ему хватает меньше секунды, чтобы рывком за воротник куртки оттянуть мужика назад и ударить в живот кулаком отчего тот упал на пол, сгибаясь пополам. — Слушай сюда, придурок, сейчас ты заплатишь за разбитую посуду, уберешься отсюда и больше здесь не появишься. Хочешь бухать — бухай у себя на квартире. Понял? — Да пош-, — ещё один удар в живот. — Повторяюсь. Понял? — Понял! Ким выпрямляется, отпуская мужика, который валится на пол окончательно, пытаясь откашляться, и поворачивается к официанту, над которым уже кружит администраторша. Она то отчитывает его за разбитую посуду, то жалеет за такую ситуацию с посетителем. — Я вычту половину суммы из вашей зарплаты. Можете идти, даю вам пару выходных. — Но, миссис Кэйт, я же работаю тут недавно и сейч- — Чон Чонгук, мы разберёмся с этим позже, сейчас идите домой, — администраторша покидает зал, попросив всех гостей быть осторожнее и не подходить близко к осколкам, пока их не уберут. Парень аккуратно поднимается, вытирая тыльной стороной ладони влажные щеки, морщась от дискомфорта и боли, пронзающей его кисти. — Ты как? — Ким подходит ближе, замечая, что на ногах тот стоит некрепко, слегка согнув колени, подмечает, что хромает при каждой попытке уйти в служебное помещение, на запястьях его разглядывает дорожки крови, стекающие к белым рукавам рубашки. — Эй, покажи-ка ладони. — Я в норме, — снова морщась от боли, говорит парень, отмахиваясь от рук Тэхёна. — Нихуя, — Ким задирает подбородок, указывая на ладони. — Бери свои вещи и выходи на парковку. — Зачем? — не понимает, лукаво наблюдая за Тэхёном, что кричит своему другу, говоря о том, чтобы привёз Чимина домой в целости и сохранности, иначе он открутит ему голову и, получив в ответ кивок и задранную вверх руку с жестом «ок», поворачивается обратно. Ничего не отвечает на заданный вопрос он, похлопав пару раз того по плечу, кинул, что ждёт на парковке и не спеша направился к выходу под наблюдающий взгляд Чонгука. Чон быстро забегает в комнату для персонала, открывает свой шкафчик и, хватая свою белую ветровку с футболкой, выходит из бара, осматривая парковку, пытаясь найти нужную машину. Та стоит, разгоняя темноту светом фар и тишину тихим рычанием мотора, в метрах двадцати от выхода. Чон рассматривает тачку, тихо ахая от её дорогого вида, да и в целом, это спорткар, а такие машины он видит вживую впервые, и нерешительно направляется к ней. Открывает дверь, кривясь от боли, заглядывает в салон, но не садится. Тэхён сидит на водительском, устремив свой взгляд в экран смартфона, периодически что-то печатая. — Мы поедем к вам домой? — Нет, блять, в лес. Чон выдерживает небольшую паузу, переваривая ответ в голове несколько раз, и снова задаёт вопрос: — Вы хотите обработать раны? — Нет, блять, изнасиловать. — Вы же шутите.. — Да, мы поедем ко мне домой и я обработаю твои раны, — наконец, оторвав от телефона взгляд, объясняет Тэхён. — Не тупи. Вздох. Чонгук недовольно морщится, продолжает стоять, наклонившись на девяносто градусов, и через минуту всё же решается сесть в машину, но всё так же недоверчиво поглядывая на водителя. Тот продолжает что-то высматривать на экране, не обращая никакого внимание на нового пассажира. — А у вас есть влажные салфетки? — аккуратно, почти шёпотом спрашивает Чон, зажимая ладони, пытаясь сделать так, чтобы кровь, все ещё идущая, не капала на его чёрные рабочие брюки и тем более на сиденье, — Или типа того. Тэхён отрывает взгляд от смартфона, смотря на лицо парня, виновато улыбающегося, а после на руки, с которых алые капли стремятся упасть на его колени. Он шипит, нервно бегая глазами в стороны в поисках чего-нибудь, чем можно было бы на время перевязать ладони, но ничего не находит. Единственный вариант остается только такой: — Снимай фартук. — Зачем? — непонимание в глазах Чона было видно даже в полумраке салона. Тэхён ничего не объясняет, протягивает руки к парню, аккуратно снимая перекинутую через шею тонкую верёвку ткани, а после, с небольшим напором заводит руки за спину, развязывая хлопчатый узел. У Чонгука сквозь губы вырывается смущённо-удивлённый тихий вскрик, глаза расширяются, он кожей, скрытой за плотной тканью рубашки, чувствует холод чужих рук, что вскоре аккуратно скользнули по запястьям. Кисти оказались в черноте рабочего фартука, пачкая белую надпись «Del-luna» и оставляя кровавые разводы. Ким тихо нашёптывал успокаивающие слова, когда бармен шипел от режущей боли, что змеей ползла по рукам, останавливаясь на лопатках. После того как Тэхён обернул чужие ладони в фартуке, он вытирает немного испачканные в крови пальцы о болтающийся край ткани. — Только попробуй замарать мне салон, будешь сам оттирать. Даже не посмотрю на твои раны и вопли, — предупреждая о последствиях, Ким плавно вырулил на пустую дорогу, внимательно следя за движением справа от себя. Бармен понял, качнул головой, сглатывая вязкую слюну и отвернулся к окну, рассматривая проскакивающие мимо дома, что менялись меньше чем за секунду. Чонгук глянул на панель, немного вытягивая голову, чтобы лучше увидеть скорость, с которой они едут, которая никак не соответствовала ощущениям. Не взглянул бы он на панель, никогда бы не подумал, что стрелка давно перевалила за девяносто. — Не боитесь ездить по городу с такой скоростью? — Почему я должен? Бармен, встречаясь со взглядом водителя, что на пару секунд задерживает свой, неуверенно пожал плечами, наблюдая за тем, как Ким уже внимательно смотрит перед собой. И правда, почему он должен бояться? Не впервой же на своей машине ездить. — Вы пьяны. — Не настолько, чтобы быть не в силах отличить дорогу от тротуара. Чонгук задерживает взгляд на водителе, погружаясь в свои рассуждения — с какой же скоростью обычно он ездит, возможно на работу или в бар, где он работает, и какие же у Кима красивые черты лица, с блестящим огнём наслаждения в тёмно-карамельных глазах, совсем не замечая, что они смотрят на него в ответ с таким же интересом, разглядывая мягкие контуры и глаза, горящие в полусвете авто тусклым пламенем. — Кажется, я пропустил нужный поворот. … — Ай! Чонгук, сидящий за импровизированной барной стойкой на светлой кухне, с мебелью цвета слоновой кости, вскрикивает от тянущей боли, что разливается по телу за считанные секунды и смаргивает набухающие на ресницах солёные бусины. Он сгибается вдвое, пытаясь вырвать руку из плена пальцев, крепко сжимающие запястье, но попытка отвергается более сильным хватом за предплечье, оставляя на коже красноватые следы. Предупреждающий низкий, с нотками раздражения голос, звучащий в тишине просторного помещения эхом, говорит о том, что, если тот не перестанет орать и вырываться, то будет обрабатывать раны самостоятельно, только уже на лестничной площадке. Чонгук в безмолвном возмущении закатывает глаза, высказывая пару слов про своего «спасителя» в голове. Он продолжает ерзать на принесённом из спальни невысоком стуле, топая пятками по плитке и зажмуривая глаза. Губы — тонкая линия, задерживающая громкие возгласы и высказывания, что слышались в этой квартире последний час. Болезненное мычание снова достигло стен кухни, протянувшись по коридору, а после облегчённый стон и плечи в расслаблении, опустились вниз. Очередной стеклянный осколок с бордовыми разводами откидывают в глубокую ёмкость вместе с пинцетом. После открывается небольшая картонная коробка и пара глаз заглядывает во внутрь: медикаменты, таблетки от запора, мази, пара сосудов с каплями от кашля. Негусто. Коробка откладывается в сторону. Просьба немного подождать звучит уже на пороге в ванную комнату, откуда вскоре доносится звук открывающегося ящика, из которого вытаскивается всё его содержимое в раковину, тихое шуршание упаковок и грязное ругательство, когда что-то роняется на пол. Спаситель вновь появляется напротив пострадавшего, смачивая ватный диск перекисью, та с громким стуком встречается со стеклянной поверхностью кофейного столика, и легко прикасается к израненным ладоням. После в ход идёт бинт, бантиком затягивающийся на тыльной стороне ладони. На тихий смешок ответом прилетает фраза «как умею, нехуй жаловаться». На второй ладони также красуется кривой бант, и Чонгук, игнорируя пылающие красные дорожки на щеках, рассматривает проделанную работу, а спаситель не сдерживается от колкости в его сторону: — Расплакался? Как маленький, ей богу! — Это больно, вообще-то. Можно было и понежнее, —фыркают в ответ. — Как умею, неженка, нех- — Окей-окей, понял я, — он отворачивается к окну, рассматривая опустевшую улицу и погасшие в домах напротив окна, не замечая, как собеседник прослеживает за его движениями, а после, уставившись на спину, скрещивает руки на груди, отталкиваясь от стены, чтобы подойти. — Спасибо, — смущённо, но искренне. — Большое. Тэхён остановился на расстоянии протянутой руки от Чона, разглядывая его профиль со спины. Глаза второго пали на окутанные нитями бинта кисти, а после поднялись. Поворот головой и взгляд остановился на чужом. Свет кухни и настольной лампы, что стояла на барной стойке, позволяли отчётливо видеть лицо напротив, отражаясь яркими огнями в радужке карамельных и тёмно-янтарных. Тэхён протягивает руку, собирает мысли в кучу, ища, что ответить, а Чонгук в неловкости поднимает свою, протягивает в ответ, дабы коснуться чужих холодных пальцев, оставляет лишь пару шагов между и… Дверная трель, от которой оба вздрагивают, звучит неожиданно. Чонгук в момент одергивает руку, заводя её за спину и отворачивается обратно к окну, пока Тэхён, набрав в лёгкие больше воздуха, идёт к раздражающему звуку, который повторяется ещё несколько раз. Он открывает дверь, взглядывает на парней, что являлись сожителем и гостем, оценивает внешний вид двоих и только, когда видит слегка пьяную улыбку младшего брата, которого держал на себе Намджун, пропускает в квартиру. — Вы тут чё, — Намджун заходит, ведёт за собой младшего, что позже перехватывается Тэхёном за поясницу, непонимающе смотрит в сторону кухни, откуда виднеется тень и слышится непонятное шуршание. Он с прищуром наблюдает за Тэхёном, иногда поглядывая на Чимина, старающегося снять с себя обувь. — Трах- — В его ладонях было много осколков, сам бы он не смог нормально убрать их, — договорить Наму не дают, нагло перебивают, но оно и к лучшему; Намджун уберег себя от глупой мысли, что сразу рассеялась после ответа Тэхёна и вышедшего на шум нового гостя в квартире. Второй озадаченно наблюдает как светловолосого парня закидывают аккуратно на плечи, легонько шлепая по заду, прослеживает как они проходят мимо, как закрывается дверь в тёмную спальню, слышит, как громко и протяжно выстанывают имя Тэхёна, а после немного раздражённое: «Чимин, не так громко!», а потом «Тэхён, я так люблю тебя» и ещё «Бога ради, Тэхён, пожалуйста». Он всё-таки отрывает взгляд от двери, смотрит на Намджуна, что подпирает стену, скрестив руки на груди, подходит к своей обуви, быстро надевает её и хватаясь за ручку входной двери, перед этим захватив ветровку, полностью игнорируя «Уже уходишь?», тянет её вниз. Покидает квартиру, закрывая за собой дверь, где щёлкает замок.
