zeroing

      — Гонка через два дня, Тэ, — Намджун, сидя за барной стойкой на высоком стуле, крутит в руках уже третью по счёту сигарету, не спеша закуривать.       Он обводит взглядом золотистую гравировку на бумаге, после проводя по ней пальцем, вновь повторяет эти незамысловатые действия, не осмеливаясь посмотреть в глаза собеседнику.       — Не думаешь, что мы зачастили посещать этот бар? — Тэхён сидит рядом, держа в руках стакан с гранатовым соком, благородно заказанным ему Джуном. Он делает глоток, морщится от немного горьковатого вкуса, поставив стакан на стол из тёмного дерева, и оглядывает почти безлюдное помещение. Днём бар пустует: пока тут только гости, что просто пришли убить время, возможно, за выпивкой или встречей с кем-то. Они сидели тут уже второй час, обсуждая работу в приятной атмосфере, но, как только речь зашла о близившейся гонке с Юк Сонджэ, хорошее настроение вмиг пропало. Как бы Ким ни хотел никогда больше не встречаться с ним, другого выхода у него не было. Отказ, неизвестность его дальнейших действий — всё могло привести к худшему исходу. Согласие, если быть честным, тоже не гарантировало лучшее развитие событий, и Тэхёна это напрягало больше всего.       — Не переводи тему, — Нам опускает сигарету на тёмное дерево, разворачиваясь к Тэхёну корпусом на крутящимся стуле. — Всё будет в норме. Я и Хосок будем контролировать его. Того, что было три года назад, не случится.       Тэхён, так и не взглянув на Намджуна, вздыхает, делая очередной глоток, а затем стакан встречается со столом, донося до ушей парней тихий стук.

«…что было три года назад, не случится».

      — Чимин места себе не находит, — Тэхён после недолгой паузы вновь заговаривает, водя по стеклянному ободку пальцем, вставив меж губ сигарету. — Он пытается отговорить меня, — щёлкает кремень, пламя показывается на пару секунд, зажигая белоснежную бумагу, а после потухает. Дым вишнёвый вперемешку с ментолом мгновенно окутывает легкие и заполняет воздух узорами. — Вчера даже истерику закатил. Кричал, Божья мама, уши закладывало.       — На его месте я б тоже закатил.       Оба тяжело вздыхают, но нарушать молчание никто не хочет. Говорить не о чем. Всё уже и так ясно: от гонки не отказаться — будет хуже. Тэхён больше не рискнёт. Без Чимина остаться не хочется. Он, Тэхён, дорожит им больше себя самого. Нет его — нет смысла жить и стараться дальше. Всё, что нужно Тэхёну, так это улыбка младшего брата, и он многое сделает, чтобы тот не нуждался в чём-то, даст ему всё, что тот захочет, а для этого не нужно многое. Всё сводится к деньгам, а у него они есть, значит, и проблем никаких.       — Повторить?       Знакомый голос вырывает из раздумий. Ким поднимает взгляд на подошедшего бармена: в руках того неуверенно поднимается графин с гранатовым соком. Он смотрит ему в глаза, не отводя взгляда, но почти незаметно подрагивающие губы выдают его нервозность. В голове Чонгука только одно: поздняя ночь, чужая кухня, полумрак, Тэхён, что, сидя перед ним, накладывает бинты на ладони, аккуратно касается, пытается не причинить никакого дискомфорта и ведёт, как ему показалось, нежно по рукам, проверяя, нет ли больше ссадин.       Намджун наблюдает за тем, как между этими двумя натягивается тонкая струна интереса, а в особенности за Тэхёном, который, видимо, и вопроса-то не услышал и так и замер, даже не моргая. Джун, наконец, решает спасать ситуацию, ибо эти парни могут прямо на барной стойке что-нибудь да учудить. Наверное. Учитывая то, что он не знает наверняка, чем они занимались вчера.       — Да, пожалуйста, Чо...       — Чонгук, — подсказывает бармен, помогая закончить, смотря, как мучается Намджун в попытках вспомнить имя.       Он переводит взгляд на стакан, куда после наливается бордовая жидкость. Тем временем взор Тэхёна падает на кисти, с которых бинт уже снят, а после вновь поднимается на лицо бармена, пересекаясь с глазами, что устремились аккурат в его.       — Как твои руки? — вопрос вылетает из уст быстрее, чем о нём успевают подумать. Тэхён сам от себя не ожидал: поджал губы, превращая те в тонкую линию, отвёл взгляд на жидкость, рубином переливающуюся в стакане.       Напротив неуверенно мнутся на месте, проводя взглядом по раскрытым ладоням, но вскоре приходят в себя и дают ответ на заданный вопрос:       — Намного лучше. Спасибо, что помогли мне в тот раз.       — Без проблем, — машет рукой Тэхён, мол, ничего серьёзного, я был рад помочь. И на самом деле был, и действительно никаких проблем.       Между тремя парнями повисает немного неловкая тишина, разбавляемая тихой джазовой музыкой, и Тэхён вновь погружается в свои мысли. Он думает о Чимине, о предстоящей гонке и той, что была три года назад, вспоминает о родителях и снова начинает винить себя — в их смерти, в страданиях и боли, которые перенёс Чимин, в том, что им пришлось во многом себя ограничивать, пока Тэхён не раскрутил дело, давно задуманное Намджуном. Он прокручивает в голове моменты трёхлетней давности и жмурится, пытаясь избавиться от вставшей перед глазами картинки, которая не даёт спокойно вздохнуть.       Тёплое, неловкое, совсем робкое касание ощущается на тыльной стороне ладони, и Ким чуть приоткрывает веки, смотря на кисть и указательный палец, вырывающийся вперёд, слегка постукивающий его по руке, но, после того как он поднимает взгляд на бармена, тот убирает руку за спину и произносит:       — Вы, кажется, обсуждали тут что-то очень важное. Я пойду работать дальше. Если будет что-то нужно, зовите, — немного помявшись, парень уже собирается уходить, как заговаривает Намджун.       — Ах да, Чо...       — Чонгук, — мгновенно отвечает бармен, разворачиваясь к нему.       — Да, извини. Слушай, тебе нравятся гонки? — Тэхён удивляется не меньше Чонгука, кидая на Джуна взгляд типа «Какого хрена, бро?», а тот, в свою очередь, мельком хлопает друга по спине, говоря, мол, всё в норме, бро.       — Гонки? Даже не знаю, – задумывается Чонгук.       — Не хочешь посмотреть? Вы с Тэ, кажется, сдружились.       — Хочу.       — О! Вот и отлично! Тогда мы заедем за тобой в пятницу, — бегло начеркав что-то на салфетке, Намджун протягивает ее бармену, попутно подзывая друга к выходу. — Тэхён, некогда сидеть, пора работать!       Они выходят на улицу. Тэ накидывает на плечи серую джинсовку, достаёт из кармана пачку ментоловых, но, не найдя зажигалки, обращается к Джуну, стоящему рядом, тоже с сигаретой: «Щёлкни, бро», и бро щёлкает, а после щёлкают две кнопки.       — Он тебя привлёк?       — Кто?       — Бля, как его там... Чо… — Намджун задумывается, прикрывая глаза и поднимая указательный палец, мол, щас, погодь, я вспомню.       — Нам, ты серьёзно? Он тебе своё имя два раза назвал.       — О, ты сразу понимаешь о ком я, — тянет Джун, играя бровями. — Я, бля, твоё-то месяца два запоминал.       — Правда? А имя «Давон» ты почему-то очень даже быстро запомнил, интересно почему, — Тэхён повторяет его движение.       — Неправда.       — Ещё какая правда.       — Кажется, ты переводишь стрелки.       — Неправда.       — Ещё какая. Значит, привлёк.       — Я не какой-то там этот.       — Всё в норме, чувак, ты можешь мне сказать, я нормально отношусь к подобному, чтобы ты знал, так что обзываться не буду. И тем более, кажется, он то-..       — Нам.       — М?       — Просто умолкни.       — Ты похож на подростка, — после недолгого молчания отвечает Джун, выдыхая сигаретный дым.       — Это ещё почему?       — Уходишь от очевидных вещей, а потом будешь носиться, сломя голову, подставляя ему свою задн-..       — Я тебе щас врежу, — Тэхён слегка ведет головой, поворачиваясь к Намджуну, который вскидывает руки, мол, сдаюсь-сдаюсь, а затем медленно отходит назад, когда Тэхён, разминая плечо, надвигается на него. Возможно, эта фраза была не шуткой.

***

      — Чима, я дома! — Тэхён переступает порог собственной квартиры, тихо закрывая за собой дверь, и немного напрягается от встречающей его тишины. Он сводит брови и вслушивается в окружающие звуки. Ни шороха.       Тэхён снимает обувь и максимально тихо ступает в коридор. Он открывает дверь в ванную, но в ней ничего, кроме привычных вещей. В гостиной и на кухне Чимина тоже не оказывается, и он пугается не на шутку, уже готовый выебать всех, кто может быть замешан хоть в чем-то, но быстро успокаивается, когда находит брата в спальне, лежащим на столе с включённой настольной лампой перед учебником по алгебре. Ким-старший прыскает, но выходит это с ноткой какой-то грусти. Он проводит по чиминовым волосам, убирая их с лица, наблюдая за тем, как тот морщит нос, но не просыпается, и смотрит на исписанную уравнениями тетрадь.       Чимин после смерти родителей всегда старался быть для Тэхёна гордостью: учился прилежно, состоял в различных секциях, помогал по дому и иногда в работе старшего брата. Он никогда его не расстраивал и не вынуждал в себе усомниться, и это льстило. Если бы Чимина спросили, расстраивался ли он сам когда-нибудь в Тэхёне, то он, конечно же, ответил бы, что нет, но тот правду знает, и, даже если Чим не говорит этого, это чувствуется в его взгляде.       Тэхён хочет дать Чимину в этом мире всё. За свою главную слабость — единственного брата — он глотки рвать готов и сжигать города, если кто-то посмеет посягнуть на его чудо. И он уже не раз проверял это на практике.       Тэ тихо прикрывает дверь после того, как накрыл Чимина пледом, и со спокойной душой выходит, стараясь не тревожить чужой сон. Он устраивается на диване, включая телевизор, начиная тыкать на кнопки пульта. День выдался достаточно насыщенный. Джун завалил его бумагами, а после устроил две встречи с клиентами. Кипиша было много, и сил осталось только на ленивое переключение каналов и закинутые на кофейный столик ноги. Но, только он решил расслабиться, телефонная трель озвучила свои планы. Тэхён со вздохом вынимает из кармана штанов мобильный и видит незарегистрированный номер. Хмурится, но отвечает.       — Да? — а на той стороне молчат. Парень пробует ещё раз. — Это кто?       — Э… — раздаётся неуверенное мычание после недолгой паузы, и позже говорят уже увереннее: — Это Ким Тэхён, верно? Я Чон Чонгук.       — О, — тянет Тэ, недоумевая. — Откуда у тебя мой номер, Чон Чонгук?       — Мне сегодня его написал ваш друг на салфетке.       — Вот оно что, мой друг написал тебе его на салфетке, понятно-понятно, — говорит он, а в голове уже несколько вариантов мести и тысяча и один подкол для Намджуна. — Так ты звонишь поболтать?       — Да… то есть не совсем. Я звоню, чтобы задать один вопрос, — после бармен замолкает, и Тэхён бесспорно ждет продолжения, которого не следует ни через пятнадцать, ни через сорок секунд.       — Так, — подталкивает он на продолжение мыли своего собеседника.       — Ну, гонка, — Чон снова замолкает ненадолго. — Я должен быть там и…       — Послушай, Чонгук, — Тэхён устало вздыхает, понимая, что парень, которого по какой-то причине позвали, даже не обсудив с ним, хочет он или нет, находится в небольшом замешательстве и не может решиться дать отказ, поэтому решает немного его успокоить. — Ты можешь отказаться, если не хочешь смотреть на гонку, и это нормально, учитывая тот факт, что мой друг-чёрт решил всё за тебя и не дал возможности высказаться. Если ты хочешь отказаться, то просто откажись, я и он поймём тебя, так что да, всё нормально.       Ким прикрывает глаза, вслушиваясь в ровное, громкое дыхание на проводе, и слегка сжимает мобильный. Ему не отвечают с минуту, и за это время в голове проносится столько мыслей, что он не успевает ни одну поймать, а после мягкого голоса в трубке и вовсе перестаёт пытаться.       — Да, я знаю, что могу отказаться, но я не хочу, — Чонгук тихо хмыкает, но для Тэхёна это незамеченным не остаётся, и он слышит отдалённые голоса, шаги и звук, похожий на закрывающуюся дверь, а потом голос Чона немного меняется и слышится эхо. — Ваш голос звучит уставшим. Много работали?       — Ну, — Вопрос немного ступорит. Чонгук смог за небольшое время их разговора заметить не такие уж очевидные вещи, и Тэхёна это удивляет. — Да, день меня немного утомил.       — Тогда, думаю, мне не стоит мешать вашему отдыху и… — Чонгук замолкает, когда рядом раздаётся чиминово «Тэхён, я соскучился». Тот и сам удивляется. Он не слышал, как брат вышел из спальни и подошёл к нему, нагибаясь через спинку дивана, зевая, поэтому немного пугается и шепчет: «Чимин-и, подожди немного, я сейчас договорю», на что тот лишь мычит. — Всему остальному. До встречи.       Чон сбрасывает, не дожидаясь ответа.

***

      Серебристая Феррари плавно останавливается рядом с баром, её дверца открывается и выпускает из салона водителя. Сигнализация воспроизводит характерную мелодию, оповещая о блокировке дверей, и ключи утопают в кармане чёрной косухи. По парковке походкой "король сегодняшнего вечера" вышагивает Тэхён, держа сигарету между губ. В тёмных очках отражаются взгляды прохожих, но до них нет никакого дела.       Он заходит и оглядывает помещение в поиске знакомых лиц и, найдя, направляется к ним за столик. Намджун что-то говорит Хосоку, пока тот задыхается от смеха, а Давон, глядя на цирк перед собой, молча пьёт молочный коктейль. Тэхён подсаживается к ней, протягивая кулак для приветствия. Та отбивает его в ответ, но вот парни никак на него не реагирует.       — Эй, — Давон привлекает к себе внимание, и остальные наконец замечают только что пришедшего друга.       — О, чувак! — кричит Хосок, вскидывая ладонь пистолетом. Намджун повторяет за ним, и Хосок, увидев это, вновь начинает смеяться, откидываясь на спинку диванчика.       — Ну что, готов? — в ответ утвердительный кивок. — Сейчас смена… этого… ну того… как его…       — Чон. Чон. Гук, — проговаривает с ноткой раздражения Давон, прикрывая глаза. — Мы познакомились с ним десять минут назад, и он назвал тебе свое имя два раза, Намджун.       — Ну, Давон, прости. Пожалуйста, будь моей напоминалочкой имен, — Джун подмигивает, растягивая губы в улыбке, на что Давон закатывает глаза.       Ждут они недолго. Через десять минут к их столику подбегает парень, здороваясь со всеми. Тэхён осматривает его с головы до ног, разглядывая жилистые руки, наполовину скрытые черной футболкой, из-под которой выглядывает что-то вроде родимого пятна, и бёдра в джинсах. Через плечо висит небольшая спортивная сумка, откуда торчит серая ветровка.       — Вот и наш Чон Чонгук, — Намджун разводит руки в стороны и встает из-за столика.       — Тэхён, погнали. Он уже заждался.       Давон выходит из бара первая, сразу направляется к припаркованному Бмв Хосока. Она садится в салон, не закрывая пассажирскую дверь, дожидаясь всех остальных.       — Садимся по машинам и едем на загородную трассу, гонка будет там, Юк уже ждёт. С мусорами проблем не будет, Хосок с этим разобрался.       — Отлично, тогда гоним, — Намджун снимает сигнализацию со стоящей рядом Митсубиси. — Значит, Хосок с Давон, я беру Чонгука... а где Чимин?       — Дома, я заеду переодеться и заберу его, — отвечает Тэхён, разворачиваясь и уходя к своей машине, не замечая на себе взгляд Чонгука.       ... За шумным городом тишина, разрушаемая тихим рычанием мотора машины. В салоне приглушенно играет какой-то наркоманский американский рэп, закачанный Чимином. Свет от панели и редко встречающихся фонарей создаёт расслабляющую атмосферу, несмотря на то, что у пассажиров Феррари нервы как напряжённые провода. Чимин не сводит взгляд с брата, наблюдая как тот плавно поворачивает руль.       — Чимин, не смотри на меня так, — Ким-младший поднимает взгляд с рук на лицо старшего, такое серьёзное и сосредоточенное, тяжело вдыхая.       — Я просто волнуюсь, — шепчет в ответ и оборачивается на дорогу. Они почти на месте.       — В этот раз всё иначе, — Тэхён с руля опускает руку на колено младшего и несильно сжимает, а после переворачивает ладонь, в которую сразу впадает чиминова. Они стискивают руки, и старший поглаживает большим пальцем тыльную сторону чужой руки, успокаивая. — Ты останешься с Намджуном, Хосоком и Давон на финише и будешь ждать меня, хорошо? Всё будет в норме. Не забывай, кто твой брат! — Чимин смеётся, хватая руку Тэхёна сильнее.       До места встречи с парнями и Давон осталось немного, их машины уже видно на трассе, и Тэхён прибавляет газу. Чимин выбегает первым, прыгая на Хосока и Давон, что стоят вместе, а потом и на Намджуна. Он громко делится тем, как Тэхён сексуально выглядит сегодня, и все это подтверждают, посмотрев в его сторону. Ким-старший подходит к каждому, жмёт руку в знак приветствия и, когда дело доходит до Чонгука, тормозит, столкнувшись с его взглядом. Второй растерянно опускает глаза по телу Кима, оглядывая чёрную косуху, из-под которой выглядывает обтягивающая мощную грудь такого же цвета футболка, тёмные джинсы, в которых скованы накачанные бёдра и высокие берцы на тракторной подошве. Его взгляд возвращается к лицу Тэхёна, наблюдая за растягивающейся ухмылкой и глазами, в которых мешаются игривость и странный прищур. Спустя минуту молчаливых гляделок Чон пожимает чужую руку.       — А это кто? — Чимин спрашивает у Намджуна шёпотом, но слышат его все, в том числе и Чонгук с Тэхёном, которые теперь смотрят на него.       Нам выходит вперёд, несколько раз хлопнув в ладоши, и за руку подтягивает к себе Чонгука, становится сзади, опустив на его плечи руки. На лице Чона немного шока и смущения, когда его представляют перед всеми и лично Чимину, с которым он ещё не знаком, как нового парня из их крутой банды. Чим, вздёрнув подбородок, говорит «понятно-понятно» и протягивает руку для пожатия, которую Чонгук жмёт с чувством лёгкой ущемленности.       — Тэхён, — Хосок обращает на себя внимание и указывает большим пальцем за спину. — Он уже на месте, маршрут обговорён.       Ким смотрит в указанную сторону, вздыхает, увидев тусклый свет фар и еле заметный в темноте силуэт, и кивает.       Пришло время тем, кто в гонке лишний, сесть по машинам и доехать до финиша, где будут встречать победителя. Намджун заводит машину, подзывая Чимина, но тот подбегает к брату и крепко обнимает за талию, утыкаясь в изгиб шеи и шепчет невнятно «Я болею за тебя, Тэхён, пожалуйста, будь осторожен и забей на тачку, подумай о себе, ты же знаешь, что я люблю тебя». Ким-старший на это тихо смеется, обнимая в ответ, поглаживая по волосам.       Чонгук наблюдает за тем, как двое парней, стоя в свете фар, обнимаются и еще долго перешёптываются, как Тэхён целует Чимина в мочку уха и щёку несколько раз, гладит по волосам и спине, и не понимает, почему сердце немного щемит и неприятно ноет.       Они уезжают сразу, как только в салоне появляется Чимин.

***

      Тэхён тормозит аккурат на стартовой линии и опускает окно с водительской стороны. К машине незамедлительно подходят, упираясь локтями о дверцу, и заглядывают в салон, приопуская тёмные очки.       — Выглядишь таким серьёзным, Ким Тэхён, — голос совсем не поменялся, так же неприятен, как и три года назад. В нём всё те же нотки насмешки и гордыни, возвышенности над своим соперником, некогда другом, которая должна бы уже стереться в порошок, но с каждым днем растёт и растёт. Тэхён сдерживает позывы вывернуть свой желудок желчью, прикрывает на секунду глаза.       — Я приехал не чай пить.       — Оу, такой холодный, — язвят с иронией и полностью снимают очки. — Прям bad boy. Прошло так много времени, три года целых, а ты даже не скучал. Я оскорблён.       В наушниках каждого раздаётся голос Давон, предупреждающий о скором начале и готовности в тачках, и Тэхён, не обращая внимания на парня, тянется за кожаными перчатками. Сонджэ, так и не получив ответа, уходит.       До начала меньше десяти минут.       Машины дрожат от заведённого мотора. Руки крепко сжимают руль; пальцы трясутся, обвивают раскаленную от напряжения кожу; глаза закрываются от света панели; язык скользит по линии искусанных губ. Всё тело предвкушает, содрогается от нахлынувших эмоций, и всё ощущается в разы сильнее. Тэхён, кажется, чувствует уличную пыль, оседающую на сухой асфальт.       Он давит педаль в пол. Двигатель завывает диким зверем. Сердце пропускает удар, а после заходится в лихорадке, пульс застревает в глотке, дышать мгновенно становится тяжело, но Тэхёну нравится это чувство, когда тело натягивается струной и возбуждение сковывает мышцы. Его глаза всё ещё закрыты, под веками мелькает силуэт Чимина, в голове его слова, прошептанные в шею, и тепло объятий фантомом по телу. Странное чувство, что ничего хорошего ждать от этой встречи не стоит, скручивает живот. Ему плевать на выигрыш, плевать на тачку, плевать на деньги, ему не плевать на одно — Чимина. Подвести его не хочется.       Наушник в левом ухе шипит, и после Тэхён слышит Давон, отсчитывающую секунды до старта.       — Десять.       Тэхён открывает глаза.       — Девять.       Взгляд фокусируется на дороге перед капотом.       — Восемь.       Слышится рык мотора машины слева, и он осматривает водителя.       — Семь.       Соперник смотрит в ответ. Игра в гляделки начинается.       — Шесть.       Ким сжимает руки на руле, слыша скрип кожаных перчаток.       — Пять.       Глаза Сонджэ будто светятся в полумраке салона, разжигая в груди огонь.       — Четыре.       Ким подмигивает ему.       — Три.       Видит потерянность на лице напротив после растянутой на собственных губах сумасшедшей улыбке.       — Два.       Чувствует себя сраным психом из-за полученного кайфа от боли покусанных губ.       — Один.       Давит педаль газа в пол, наблюдая за замешательством на лице соперника, что уже с первых секунд отстает.       ... Чонгук наблюдает за Тэхёном с небольшого монитора, стоящего на капоте Бмв, фоном слыша голос девушки, которая отчитывает десять секунд до старта. Сзади него Намджун обнимает за плечи Чимина, которого трясет панической атакой; высохшие дорожки слёз на щеках как следствие вырвавшихся эмоций и переживания за Кима. У него самого руки не способны держать бутылку с водой, которую ему дал Хосок: та за последнюю минуту упала раза два.       На мониторе лицо Кима, освещённое светом панели, с сумасшедшей улыбкой, и видно, как он срывается с места, оставляя вторую тачку сзади себя. Давон дёргает какой-то переключатель и нажимает синюю кнопку на небольшой панели, что подключена к монитору, поднося гарнитуру к уху.       — Тэ, слышишь меня? — в ответ звучит быстрое «да», и Ким переключает передачу, прибавляя газу. — Ты помнишь? Не думать о тачке, думать о себе и сообщать часы, - снова утверждают.       Ким кидает напряжённые взгляды на зеркала, и становится видно машину соперника, что начинает поджимать его к обочине.       — Сука! — рычит он зверем, и Чонгук даже пугается, мелко вздрагивая. Глаза Кима расширены и будто кровью налиты, тяжёлое сбившееся дыхание слышно через динамики, и Чону действительно страшно. Страшно видеть такого Ким Тэхёна, слышать его рычащий голос и видеть происходящее на экране, напрягаясь с каждой секундой всё больше. — Сто восемьдесят семь.       — Прибавляй, — командует Давон, и тот прибавляет, слушает, переключая передачу и крепче хватаясь за руль. Чонгук в шоке расширяет глаза, поворачиваясь к Намджуну, и вытягивает вперёд голову.       Нам посмеивается, несколько раз качает головой и отвечает на не заданный вслух вопрос:       — Да, они едут настолько быстро. У него тачка жмет триста двадцать.       Чонгук моргает, тупо смотря на асфальт, вытягивая голову всё больше с осознанием сказанного Джуном. Он впервые за то время, сколько видел тачку, всерьёз задумывается о том, сколько же денег Тэхён отвалил за нее.       Он слышит рык мотора через динамики и обращает внимание туда, на капот синей Бмв Хосока, и видит, что Ким снова вырывается вперёд. Чонгук облегчённо выдыхает и улыбается. И эта улыбка вызывает кучу и ещё одну щепотку странных чувств.       — Веселишься? — по голосу Давон можно понять, что она улыбается тоже.       — Повеселишься тут, — и все, наблюдая за Тэхёном через монитор, смеются. Все, кроме Чонгука, который понять не может, как у того ещё глаза не вылетели при такой скорости. — Он начинает поджимать меня.       Из динамиков раздаётся удар, и Тэхён порывается вперёд, но ремень безопасности его удерживает. Он растерянно смотрит по зеркалам, и, кажется, все понимают, что это было. Но, как и всегда, не Чонгук. Он снова разворачивается к Намджуну, у которого в объятиях стоит Чимин, неотрывно наблюдающий за происходящим на экране. В глазах у всех волнение, из Чимина оно хлещет ручьями в прямом смысле: он закрывает рот ладонью, не успев поймать всхлип, и слёзы сталкиваются с ней. Нам только сильнее прижимает его к своей груди. Давон неотрывно наблюдает за экраном, почти не моргает, тяжело дышит. Хосок стучит по капоту пальцами, и глухой звук давит на уши, но Чонгук старается не обращать внимания на подобную сейчас мелочь, находясь, по его мнению, в самом пекле, боясь даже думать, что происходит там с Тэхёном, у которого на лице испуг и растерянность, но полное понимание происходящего.       Намджун кулаком бьет по своей ладони, жестом показывая, что произошло, и до Чонгука доходит, туго, но доходит, что этот Сонджэ подбил Кима сзади и тот взволнован, пытается с этим что-то сделать.       — Двести десять, Давон, — голос Тэхёна резкий, от него Чонгук мелко вздрагивает, неосознанно делая шаг назад. В воздухе чувствуется безбожное напряжение, его от него уже тошнить начинает.       — Прибавляй.       Давон уверена, она командует Тэхёном, будто не в первый раз участвует в этом, и её слушаются. Это видно, когда тачка Сонджэ равняется с машиной Кима и он оглядывается на водителя, лица которого не видно, растягивает губы в улыбке и, сложив руку пистолетом, «стреляет» в соперника. А потом происходит это, когда Тэхён переключает передачу, прибавляет скорость, по законам физики вжимается в сиденье, тяжело дышит, у него пот течет по вискам и шее, глаза в экстазе расширяются и на губах сверкает сумасшедшая, мать её, улыбка, из-за которой у Чонгука сердце вздрагивает, лёгкие сжимаются, голова кружится и, кажется, жизнь переворачивается. Всё это происходит, когда, смотря на Ким Тэхёна, о котором знает много ничего, он ловит себя на мысли, что он на экране в своей чёрной обтягивающей футболке, косухе, с мокрыми от пота тёмными волосами, которые прилипли ко лбу, когда он своим низким голосом с резкой интонацией озвучивает двести сорок в час, выглядит как чертов Бог, сексуально до искр перед глазами и судорожного выдоха от хриплого голоса.       — Пиздец..       И сейчас, думается Чону, что это — максимум, который он может.       — О, — тянет Хосок, поворачивается к нему и перестает стучать по капоту. Давон мельком оглядывается на Чонгука, коротко хмыкает и продолжает наблюдать за происходящим у Тэхёна. — А я думал ты пай-мальчик, который таких слов не знает.       — Я до этого момента тоже, — Намджун походит ближе, в его объятиях всё так же Чимин, не сводящий глаз с монитора ни на секунду.       Чонгук поднимает руки, жестикулируя, пытаясь что-то сказать:       — Просто, это так..       — Понимаю тебя, — хмыкает Нам. — Когда я наблюдал за первой гонкой Тэхёна, чувствовал себя так же, а было это, кажется, лет десять назад. Я тогда выпил три литра воды за то время, пока он сидел в тачке из-за…       — Ага, и обоссался, когда его немного занесло на повороте.       — …огромного количества пережитого стресса, — продолжает Джун, игнорируя Давон, а Хосок ржёт и почти ложится на капот машины. — Он тогда сотку баксов выиграл и спустил на новые кроссы. А сейчас и ставки выросли, и Тэхён уже не тот, что был в восемнадцать. Ну, сам посмотри, скажи же — он секси-и-и.       — Определённо. Особенно в этом прикиде, — Хосок указывает пальцем на монитор, причмокивая губами, и Чон, отвлекаясь от рассказа Джуна, снова смотрит на Тэхёна, такого серьёзного: у него брови нахмуренны, а в радужке глаз дикость.       И Чонгук слова Намджуна и Хосока, бесспорно, подтверждает.       — Тебе осталось шестьдесят пять прямой до финиша, — Давон нажимает на жёлтую кнопку пульта, и в левом углу монитора появляется небольшое окно с картой маршрута. Они уже на финишной прямой. — Сонджэ за тобой, но близко, может обогнать в самый последний момент.       Тэхён ничего не говорит, но только первую минуту.       — Выруби камеру, — все замолкают, убирают с лиц улыбку и тупят в экран. Чон с беспокойством наблюдает за каждым, переводит взгляд на Чимина и не на шутку пугается: он закрывает рот ладонью, не выпуская всхлипы, рвущиеся из горла, и опускается на корточки, начиная плакать сильнее. Видимо, в этой компании Чонгук один такой тупой, ибо не понимает, почему эта просьба Кима вызвала такую реакцию.       — Тэ, не на-       — Выруби блядскую камеру! — Тэхён не просто резко говорит, он кричит со злостью так, что Чонгука дрожью пробивает от него, да и Давон дрожит как осиновый лист, прикрыв глаза. Хосок шёпотом ругается грязно и отходит от машины, сунув руки в карманы широких джинс, пинает камушек, а Намджун трёт переносицу и принимается успокаивать захлебывающегося в слезах Чимина.       Давон всё же делает то, о чём просят, спустя некоторое время. Монитор гаснет, на нём теперь только карта с двумя движущимися точками и показатель громкости речи Тэхёна.       — Динамики на ноль.       — Тэ, пожал-       — На ноль. Мать их. Динамики, — чеканит, рычит каждое слово, и девушка повинуется: щёлкает кнопкой, с экрана пропадают полоски показателя речи — на них теперь красный крестик — и кидает на капот снятую с уха беспроводную гарнитуру, отходит назад, к стоящей в другой стороне машине, пропуская пальцы через уложенные волосы. Намджун провожает её обеспокоенным взглядом и рвется догнать, но перед ним ещё и Чимин сидит, который никак успокоиться не может.       Чонгук не понимает происходящего от слова совсем.       — Слышите? — Хосок подходит ближе, присаживается перед Чимином и гладит по волосам, аккуратно приподнимая лицо — пытается успокоить. — Он едет, Чимин.       И Чонгук начинает слышать тоже. Он поворачивает голову на дорогу, видит вдалеке свет четырёх фар, слышит завывание диких моторов, понимает, что те приближаются с немыслимой скоростью. Одна из машин впереди, но чья именно не понятно — в сумраке почти ничего не видно. Давон подбегает к ним, командуя отойти от дороги подальше.       Дыхание спирает, когда становится видно машины за метров триста до финиша, и у Чонгука расширяются глаза, сердце бьет в глотке, уши теряют слух: в них лишь гул моторов и намджуново:       — Тэхён…       И в эту же секунду спорткар проносится через жёлтую ленту, приклеенную на дороге, а за ним и второй, пролетая мимо Чонгука пятном. Скорость настолько большая, что сбивает его с ног. Он от испуга падает назад, но успевает подставить руки, поток воздуха треплет ему волосы и ощущается телом, распахивает его ветровку и Чон в немом шоке наблюдает, как Чимин подрывается с места и бежит к остановившимся машинам.       Дверца авто распахивается, Тэхён ставит ногу на землю, но, не удержав своего веса, падает на асфальт. Его дыхание сбито, грудь поднимается в лихорадке. Он закрывает глаза, глотая воздух с жадностью и раскинув руки в стороны. Чимин, не тормозя, подбегает к нему, падает на колени и обхватывает вокруг шеи, почти ложась на него. Тэхён слышит его всхлипы, чувствует слезы, смешавшиеся с каплями пота, и успокаивающе гладит по спине.       — Тэхён, я так боялся, — Ким-младший снова всхлипывает, и он прижимает его ближе.       — Всё хорошо, Чимин-и, — его голос осел, стал тихим и хриплым из-за проведенного времени в безбожном напряжении, в духоте и безумстве. У него голова кружится адски, желудок плюется желчью, легкие разрываются от недостатка кислорода, руки дрожат так, что промазывают мимо чиминовой головы. Он улыбается и тихо смеется, когда Чимин громко хнычет:       — Тэхён, я так тебя люблю! — Тот в ответ улыбается светло, с любовью искренней, и Чимина сильнее обнимает. — Я так рад, что ты не пострадал, так рад, что выиграл!       — Выиграл? — Он в неверии раскрывает глаза, смотря на подлетевшего Намджуна с Давон, которая улыбается широко, со слезами, и поворачивает голову на Хосока с Чонгуком, тоже подходящих к нему, с лежащим на груди Чимином, наконец, отошедшим от истерики и просто глотающим сопли. Хосок улыбается и говорит:       — Выиграл, чувак.       Намджун отрывает, действительно отрывает Чимина от Тэхёна, а затем помогает и Киму-старшему подняться с асфальта, поддерживая за руку, потому что ноги его дрожат и ещё не окрепли.       — Мы едем отмечать это, понятно? Все. Прямо сейчас, — заявляет Намджун, давая понять, что отказы вообще не принимаются и лучше не вякать против, а просто сесть в его машину и поехать в клуб.       Хосок тащит Чимина к своей Бмв, держа под мышками, его ноги по асфальту тащатся, но ни Хосок, ни сам Чимин внимания не обращают. Он буквально закидывает Мина на заднее сиденье и захватывает дверцу, сам садится за руль. Нам в это время подходит к Чонгуку, шепчет, чтобы тот держал Тэхёна всеми своими чёртовыми силами, вызвал мифических существ для поддержки и молился Иисусу в случае чего, и Чонгук кивает, хотя ничего не понял, но послушно перехватывает Кима за плечо, закидывает его руку себе на шею. У него от тихого шипения Тэхёна в узел все органы связываютя, он беспокойно смотрит сначала на него, а потом в сторону его машины, где Намджун говорит Давон сесть за руль тэхёновой Феррари и доехать до клуба и Ким рычит не своим голосом:       — Даже не смей, Намджун!       — Тэхён-а, спокойно. Давон — проверенное лицо, знает, что делает. Be relaxed, Тэхён.       — Нет, Намджун.       — Тэхён, хватит выёбываться. Я уже не первый раз веду твою третью душу, не думаю, что сейчас что-то изменится.       — Моя третья душа тольк-. Стоп, какого чёрта, не первый?!       — Очень не хочется прерывать вашу светскую беседу, но, кажется, у нас есть ещё не законченное дело, не? — Хосок прерывает разоравшихся господ и дам, указывая пальцем в сторону тачки, которая всё это время стояла чуть дальше от них.       Юк Сонджэ сидит на асфальте, спиной упираясь в машину, дверца которой открыта нараспашку, выпуская из салона душный воздух.       Тэхён оглядывает его. Волосы мокрые, с них капает пот и стекает по шее, белая футболка прилипла к груди, что тяжело поднимается. Он смотрит на незнакомого ему парня, который держит Кима, видимо, новенького в их компании, и признаёт его очень даже симпатичным, с формами, длинными ногами и хорошей фигурой. Они идут к нему медленно. Тэхён немного хромает, и Чонгук настаивает на своей помощи, но тот всё же вырывается, говоря, что пойдет один, а он должен уйти к остальным. Парень не возражает, убирает руки в карманы серой ветровки и стоит, наблюдая за ним, переводит взгляд на того, что сидит у машины, замечает его пристальный взгляд на себе, немного тушуется, вздрагивает, но разворачивается и уходит к машине Намджуна, который уже сидит на водительском.       — Симпатичный парень, — начинает Юк, подбородком указывая на садящегося в машину Чонгука. — Не подскажешь номерок? Я бы с ним поразвлёкся, — Он улыбается так сладострастно, глаза прищурив, что Тэхёну аж тошно становится от этой похоти, льющейся со всех щелей из Сонджэ.       — Не подскажу. Найди другую куклу для своих прихотей.       — Мальчик занят, понял, — и смеется так по-идиотски. — Ты выиграл, — продолжает Юк. — Опять.       Тэхён молчит, смотря сверху вниз на Сонджэ неодобрительным взглядом, когда сталкивается с чужим. Парень реагирует на это усмешкой, ощущая всем своим нутром его презрение, ненависть и желание достать из кобуры пистолет и застрелить нахуй прямо здесь и сейчас. От этого дурно становится, но он старается до последнего держать свое лицо, быть непоколебимым, не быть увиденным насквозь и оставить в тайне то, что он сейчас трясется всеми органами от такого взгляда Тэхёна, от его дикой улыбки во время гонки и глаз, в которых пылал огонь победы. Сонджэ туго сглатывает вязкую слюну, образовавшуюся от совсем недавних воспоминаний. — Я, Тэхён, слово своё держу, и ты это знаешь и..       — О, ещё как, — перебивает Ким, вспоминая его слова трёхлетней давности, когда он в порыве ненависти к проигрышу орал зверем, что убьёт его семью. Слово держит, определённо.       — И тачка будет завтра у твоего дома, вместе с четырьмя миллионами баксов.       — Спасибо за сотрудничество. Надеюсь, сдохнешь ты в муках, — после этих слов Тэхён разворачивается и направляется к подъехавшей машине Намджуна, прыгая на переднее сиденье, и остальные стартуют с мест, уезжая в сторону города.       ... Ночь погасила солнце и зажгла неоны города, в салоне тихо играет плэйлист Намджуна. Они проезжают мимо горящих синим, жёлтым и красным вывесок супермаркетов, клубов и закусочных, и Чонгук подмечает, что в такой атмосфере ему комфортно наблюдать за сидящим спереди Тэхёном, на лице которого смешались все огни этой ночи, и выглядит он таким красивым, что у Чона сердце удар пропускает, когда он поворачивается к нему и смотрит в упор. Из-за полумрака то, что в его взгляде, разглядеть сложно. Чонгук даже не пытается, знает, что у него не получится. Он видит только блики от вывесок, фонарей и ещё больше начинает восхищаться.       — Ты во мне дыру просверлишь.       Чонгук, кажется (нет, это абсолютно точно) забывает, что такое дышать и как это делается. Голос Тэхёна вкупе с тихой тягучей мелодией звучит так… пленяюще. Он тихий, хриплый, невзначай срывается в конце, но это скорее из-за пересохшего горла. Он продолжает тупо пялиться на Кима, всё ещё повёрнутого в его сторону, и не знает, что на это можно ответить. Потому что да, просверлит, ибо он красивый до безумия, но Чонгук каким-то образом находит в себе силы отвести взгляд от Тэхёна в окно, начиная напоминать, что без воздуха прожить он сможет максимум пять минут и что это он узнал на лекции по биологии от девушки, которая могла задерживать его на минуту двадцать семь, что на восемь секунд меньше него. Сейчас Чонгук установил свой новый рекорд.       Через двадцать минут они подъезжают к ночному клубу, совсем Чону не знакомому. Он в принципе в этом районе впервые, так что старается не отставать от всех остальных, чтобы не потеряться (хотя как это может быть, когда клуб в тридцати метрах от парковки) или чтобы его не затащили в какую-нибудь машину и не увезли в лес (окей, он просто параноик).       Заведение сверкает яркой вывеской «rock&sex». Название немного странноватое, думает Чонгук, но кого это волнует. В нём играет оглушающая музыка, пахнет алкоголем и табаком, ещё чем-то странным, и он пробирается сквозь людей за Намджуном, и слава Господу, что он высокий и его видно даже тогда, когда он натыкается на целующуюся парочку. Они подходят, на удивление, к пустому столику с двумя массивными диванами чёрного цвета, к которым ведут несколько ступенек, и рассаживаются. Намджун предлагает сесть с его стороны вместе с Давон, пока Тэхён, Хосок и Чимин на другой. Чонгук не возражает, садится между Давон и Намом, наблюдая, как Чимин падает на грудь Тэхёна, и тот прижимает его ближе к себе, и Чон мелко вздрагивает, когда пересекается с его взглядом, и оборачивается на Хосока, который уже болтает с официантом, заказывая алкоголь и закуски.       Вечер обещает быть весёлым.       ... Выпивая уже девятый по счету коктейль Чонгук понимает несколько вещей.       Первая: «Б-52», «Хиросима», «Облака», «Кейн Кодер», «Рамос», «Джин физ» — коктейли зачетные, первый он заказал даже дважды, а «Собака.ру» — что названием, что вкусом полный отстой и если официант подойдет к ним сейчас, то он скажет снять его с продажи и больше н.и.к.о.г.д.а. не продавать, иначе сожжёт меню.       Вторая: то, как Давон заказывает коктейль «Модный оргазм», а Намджун с Хосоком, переглядываясь, играют бровями, заставляя девушку смутиться и рявкнуть: «Еще один смешок и трусы на голову натяну» — очень смешно. Вот прям до такой степени, чтобы еще десять минут после этой ситуации прыскать в кулак по-тихому, чтобы под горячую руку не попасть, и смеяться от осознания этого еще больше. Потому что Давон может и элегантно пить свой коктейль, и трусы на голову натянуть. Поэтому лучше не проверять. Это он узнал от Хосока.       И третья: он пьяный. Ну, не прям пьяный, но и не трезвый от слова совсем. Ему с каждой шутки Хосока смешно чуть ли не до усрачки, хотя по лицам Джуна и Давон можно понять, что они вообще не смешные; у него голова немного кружится, но он отлично понимает, кто где сидит, сколько времени на экране телефона, что в случае чего туалет находится прямо по коридору, налево, вторая дверь справа, и что Тэхён и Чимин танцуют. Прямо сейчас, не так далеко от столика, у ступенек, и для них будто специально освободили место, окружая полукругом. Чимин обнимает Кима за шею, оказывается к нему прижатым так близко, что там кажется и сантиметра нет, а руки второго лежат на его пояснице, немного собирая кофту под собой. Тэхён улыбается и глаза закрывает, когда Чимин что-то говорит ему на ухо, а потом немного смеётся. Чонгук не слышит, но представляет его низкий хриплый смех, и по коже проходят мурашки, а низ живота скручивает непонятными чувствами. Он просто, мать его, представил смех Ким Тэхена и… возбудился?       Сейчас он понял кое-что что ещё. Четвёртое: алкоголь плюс Ким Тэхён равно убейте меня здесь и сейчас, иначе я не выдержу такого давления.       — Ты случайно не лимон? — Намджун появляется из ниоткуда, по мнению Чонгука, хотя всё это время сидел чуть в стороне. — А чего тогда такой кислый? — до Чона очень туго доходит, к чему это всё было сказано, и он смотрит на очаровательно улыбающегося Нама, мол, какого хрена, что это было сейчас? Джун вздыхает и объясняет: — Ты выглядишь приунывшим, хотя пять минут назад ржал над шуткой Хосока про повешенного колобка. Что случилось? — Чонгук вновь улыбается, вспоминая шутку, над которой они с Хосоком смеялись на весь клуб, перебивая музыку, и смотрит на Намджуна немного отстранённо.       — Ничего такого, — отвечает он сухо и снова поворачивает голову в сторону танцующих парней: Чимин переместил свои руки на тэхёнову талию, сцепляя пальцы за спиной, а Тэхён, в свою очередь, гладит его по спине и пропускает волосы через пальцы второй руки, что-то говоря ему на ухо, наклоняясь близко-близко. Чон вздыхает тяжело и отпивает пунш, который заказывали Чимину.       — Эй, Чонгук, — Нам обращает на себя внимание, тянет из трубочки напиток, хитро, по-лисьему, щурится и вскидывает брови пару раз. — Тебе что, Тэхён нравится?       Вопрос не то, что неожиданный, он, блять, пиздец какой неожиданный. Чонгук давится пуншем, не может прокашляться, чтобы вздохнуть нормально, смотрит на Намджуна из-под чёлки, а тот сидит довольный собой, всё понял и по полочкам у себя в голове разложил.       — Чего…Нет!       — Да не боись ты, я не проболтаюсь, — Джун слегка толкает его в плечо и улыбается, болтая ногой, продолжая настаивать на своём. — Ну так что? Я же вижу, что нравится!       — У него уже есть пара, так что, — вздыхает обречённо, чтобы добавить с максимальной грустью в голосе. — Это неважно.       — Не понял…Пара? — Чонгук наблюдает как брови собеседника сводятся к середине лба, одновременно с этим поднимаются вверх, он перестаёт пить пунш и выглядит очень серьёзным.       — Ну, — Чон неуверенно поднимает палец, указывая в сторону танцпола, и Намджун, проследив за направлением, видит Тэхёна, на руках которого уже почти висит Чимин, и заливается искренними смехом, хлопая себя по бедру.       — Чонгук, ты такой… — Нам не может ничего сказать из-за смеха, и Чон думает, что всё дело в том, что он, кажется, косвенно признался ему, что Тэхён ему, походу, нравится. — Чонгук, понимаешь, Чимин и Тэхён, они родные братья.       Чонгук сейчас выпадает: из реальности, из разума, из тела, из жизни, отключается, переживает клиническую смерть, видит Бога и Дьявола, салютует им, играет в «камень, ножницы, бумага», выигрывает у Бога и проигрывает у Дьявола, спускается по лестнице с неба и поднимается из земли, приходит в ночной клуб «rock&sex», садится перед Намджуном, влепляет себе пощёчину и оживает.       Джун сдерживает смех, смотря за спектром всех эмоций, показавшимся за десять секунд на лице Чонгука.       Он подумал, что Чимин и Тэхён пара, та самая пара, которая встречается и живёт вместе, хоть и разницу в их возрасте видно на лицо. И сейчас он не знает, чего хочется больше: радоваться, что Тэхён, типа, свободен или плакать от того, насколько он тупой.       — Я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — После того как лицо Чона с «ахуеть» сменилось на «пиздец», Нам ставит стакан с напитком на стол и упирается локтем в спинку дивана, кладя голову на кулак. — Если смотреть на них, ничего при этом не зная, то да, можно подумать, что они и правда пара, потому что ведут себя как самые настоящие голубки и всякой такое. Но, если узнать о них чуточку больше… — Джун вскидывает руку, показывая жест «на донышке». — То тут проясняется, почему они так себя друг с другом ведут. У них сильная братская любовь, они привязаны друг к другу как два Хатико — типа, один был сильно привязан к своему хозяину, а тут их два, так они еще и привязаны друг к другу, а это вообще капец — Чимин без Тэхёна, так же, как и Тэхён без Чимина — не существуют. Они, знаешь, как пример братских отношений, любви и нежности. Тэ за Чиму убить может, а тот, пусть и не убить, но расцарапать в мясо лицо или сломать пару-тройку рёбер уж точно. Они всегда были такими, но за последние три года стали ещё больше сентиментальными по отношению друг к другу, на это повлияло много факторов.        Чонгук слушает внимательно, рассматривая свои руки в которых держит стакан с трубочкой. Он задумывается о словах Намджуна. Ему никогда не понять то, что происходит между Чимином и Тэхёном, просто по той причине, что брата, как младшего, так и старшего, у него нет. Но с тем, что сказал о них Нам, про пример отношений и любви, он согласен. Если бы он сейчас не узнал, кто они друг другу на самом деле, никогда бы не подумал и уж тем более не догадался бы, что они не пара.        — Так что, Чонгук, ты смело можешь катить к Тэхёну яйца, — Чон опять давится воздухом, потому что после всего это звучит вообще не в тему, и закрывает лицо ладонями, смущаясь, а Намджун смеётся, опять легко толкая его в плечо.       — Но я даже не знаю как..       — В этом нет ничего страшного, просто познакомьтесь поближе. Well, let's do it, — Нам расслабляется, подгибает под себя ногу и делает несколько глотков пунша. — Даже если это только симпатия — это хороший знак. Тэхён хороший парень, да, бесячий и тупой, но это только иногда, так что да, то, что ты чувствуешь, нормально, и я даже рад.       — Рад?       — Ага, Тэхёну будет с кем развлечься и всё такое, — Чон немного тупит, смотря на стол с пустыми шотами и бокалами из-под коктейлей, а потом убирает руки от лица, поворачиваясь к Намджуну, смотря на него растерянно. Нам переводит на него взгляд и сначала не понимает, почему на него смотрят, будто ожидая объяснений, а потом до него доходит. — О Боже, нет, Чонгук, я не это имел ввиду. Я хотел сказать, типа, в приставку порубиться или погулять, когда Чимин ни то, ни это… я в этом деле полный профан, Давон такие вещи не любит, а Хосоку никто больше не доверит, ибо в прошлый раз он уронил телик. Да.       Парень мотает головой а-ля ага, да, я так и подумал, а Намджун выдыхает и трёт ладонью лоб.       Чонгук понимает ещё одну очень важную вещь: чтобы добиться внимания Ким Тэхёна, ему придётся очень постараться.