Это ничего не меняет

      Чимин стал видеться с Чонгуком всё чаще. После того, как они познакомились в баре, прошло пару недель, они больше не виделись, но ровно до тех пор, пока Чимин однажды не вернулся поздно вечером домой с тренировок и не застал того у них дома.       — Чимин-щи? Тэхён говорил, что ты придёшь с тренировок, поэтому я приготовил рамён с кимчи. В какую тарелку тебе положить? — он проговорил это так невозмутимо, как будто они видятся каждый день, делят одну квартиру и знакомы уже двадцать лет.       — В белую, с ёжиком на дне, — медленно проговорил Пак, снимая с плеч рюкзак. Чонгук кивнул и нашёл нужную тарелку среди горы других.       Так Чонгук стал появляться в их доме всё чаще, врываться в личное пространство, заполняя собой каждый пустующий уголок их холостяцкой квартиры. И почему-то это не ощущалось как что-то мешающее и надоедающее. Они вместе играли в приставку, несколько раз устраивали батлы в Dance Dance Revolution, Чонгук пару раз приносил гитару и устраивал домашние концерты. Паку даже показалось, что он специально заучивал тексты любимых английских песен Чимина и Тэхёна. Чонгук очень хорошо пел. Они посмотрели невероятное количество фильмов. Оказалось, Чонгук, как и Чимин, очень любил линейку фильмов от Marvel, поэтому в спорах о том, кто интереснее раскрылся как персонаж, Тор или Локи, Чимин и не заметил, что они стали друзьями. Не лучшими, не самыми близкими, но друзьями. Присутствие Чонгука ощущалось теперь как что-то нормальное, повседневное, обычное.       Один раз, вернувшись домой раньше, потому что зал для тренировок закрыли преждевременно для необходимой уборки, Чимин застал Тэхёна и Чонгука целующихся на диване. Тэхён сидел прямо на бёдрах парня, нависая над ним, скрывая кудрями почти всё лицо Чона, а руки Чонгука медленно блуждали под широкой домашней футболкой Кима. Чимин просто застыл на входе в гостиную, не мог сделать ни шага, потому что, чтобы попасть в свою комнату, ему надо было идти прямо мимо занятых парней. Чужой взгляд первым почувствовал Чон, приоткрыв глаза и тут же мягко отстраняя от себя лицо Тэхёна.       — Я должен был написать, что приду раньше, — щёки Чимина пылали смущением, он отвёл глаза от извиняющегося взгляда Тэхёна. — Я чипсы вам купил. С лаймом, — он прошёл в гостиную, и, кинув им на диван пачку, быстро ретировался в свою комнату, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Смущение до сих пор не отпускало, непонятное напряжение разлилось по всему телу, а руки охватил тремор. Однако, Чимин не чувствовал того, чего боялся почувствовать больше всего — ревности. Её не было. Как и не было негодования. Он чувствовал себя нормально, просто смущённо. Чонгук уже плотно вошёл в его ежедневное расписание, всё было нормально, он не был чужим человеком.       Через пятнадцать минут в дверь постучали. Пак был готов к этому. Услышав разрешение войти, Тэхён медленно приоткрыл дверь, просовывая в неё свою кудрявую голову. Он тихо прошёл, закрывая за собой дверь, и сел на кровать Чимина, смотря в пол.       — Спасибо за чипсы, — начал он, на что Пак усмехнулся, полностью разворачиваясь к другу на своём рабочем кресле.       — Тэ, всё в порядке. Я буду писать, когда буду возвращаться домой раньше, я всё понимаю, — Тэхён вскинул раскрасневшееся лицо вверх, устремляя ошеломлённый взгляд на Пака.       — Нет-нет, ты не должен, это же твоя квартира тоже. Это очень глупо. Мы просто…       — Вы можете делать всё, что хотите. Всё правда нормально.       — Ты чувствуешь себя… нормально? — неуверенно переспросил Тэхён.       — Да. Чонгук отличный парень, и если вам вдвоём хорошо, то и мне хорошо. Тем более, что мы с тобой обсудили этот момент. — Ким кивнул на это, смущённо улыбаясь и почёсывая затылок.       — Спасибо.       — А… это не моё дело, но… у Чонгука есть соулмейт? — Чимин вдруг дёрнулся, вспомнив ситуацию, когда Намджун неприятно среагировал на подобный вопрос о Юнги, и Пак испугался, что это снова его не касается, и он лезет туда, где его быть не должно. Ким поджал губы, а Чимин уже успел сорок раз пожалеть о своём длинном языке. — Ты не должен, в смысле, это правда не моё дело. Не говори, если…       — Нет. Он пока не встретил никого, — Тэхён сжал пальцы, отворачивая голову. Чимин вздохнул и пересел на кровать к другу, обнимая того за плечи. Он понимал, что, вероятно, Тэхён очень переживает из-за этого. Ведь Чонгука ничто не держит тут. Ничто не мешает ему встать и уйти, когда на горизонте появится кто-то более близкий, чем Тэхён.       — Я не хочу лезть вперёд поезда и уверенно о чём-то заявлять, но мне почему-то кажется, что… Чонгук не оставит тебя? То есть, он не выглядит как тот, кто разбрасывается людьми. Я могу ошибаться, люди разные бывают, и ситуации непредсказуемые случаются, но отчего-то у меня чувство, что всё хорошо. Что всё так, как надо. — Тэхён слушал его, и от каждого произнесённого слова Чимин чувствовал нарастающее чувство безысходности где-то в горле. Но чувство это не принадлежало ему, оно было его соулмейта. В итоге Ким прижался к груди Чимина, загнанно дыша и до треска сжимая ворот чужой футболки. Чимин заключил того в крепкие объятия, медленно поглаживая по спине. Он понимал страх своего друга. Всё будет хорошо.       Намджун всё-таки отправил Чимину на электронную почту аудио файлы, когда тот уже стал забывать об этом. Ким ещё раз попросил Пака не распространяться об этом, на что Чимин написал в ответ, что обязательно позаботится о конфиденциальности и сохранении кое-чьей задницы от чужого гнева. Несколько дней Чимин не мог послушать скинутые треки, учёба занимала всю его жизнь. Он почти не вылезал из хореографического зала. Хосок иногда вытаскивал его оттуда пораньше, чтобы покормить в кафе или прогуляться по парку, но обычно Чимин возвращался домой ближе к ночи, чтобы рано утром снова уйти на пары. Но в выходные он честно сел за ноутбук и намеренно открыл отправленные ему файлы.       Он включил первый трек и тут же удивился, потому что не было ощущения, будто он слушает любительский рэп, записанный одноклассником, на которого ты никогда не обращал внимания. Это действительно звучало профессионально. Но в момент, когда он начал вникать в суть трека The last, Чимин едва мог пошевелиться. Он просидел всю песню с широко открытыми глазами, не моргая. В конце песни он почувствовал, как по щеке стекает одна слеза. Пак тут же спохватился, быстро стирая её. Он только сейчас понял, что всё это время сидел в своеобразном трансе, погружённый в чужую музыку. Текст про депрессию, про непонимание родителей, про наплевательское отношение психологов. Чимин был в шоке. Ему сильно захотелось выключить эту песню, ничего тяжелее эмоционально он не слушал до этого. Он едва мог представить, что Юнги, тот парень, который обливал его холодной водой в туалете бара, правда пережил депрессию, и, возможно, до сих пор не избавился от неё. Что ему нужна помощь.       Следующая песня была спокойной, но снова грустной. Первая любовь и воспоминания о ней. Чимин впервые слышал, чтобы кто-то признавался в любви пианино. И он не мог отделаться от чувства, что Юнги пронёс это чувство через всю свою жизнь и до сих пор хранит его где-то у сердца. Что это чувство спасает его изо дня в день. К концу песни, когда Мин уже стал задыхаться от эмоций, которые вкладывал в текст, Чимин снова почувствовал подкативший к горлу ком.       Он тут же выключил трек и написал смс Намджуну о том, что он не может послушать все песни. Что ему тяжело. Что он послушал только два трека, но успел расплакаться из-за каждого.       Намджун ответил быстро, сказав, что у Юнги не самая лёгкая судьба, и что именно написание музыки помогает ему не хранить всё в себе. Что таким образом Юнги освобождает в себе место для ещё каких-нибудь эмоций помимо отчаяния и злости. Чимин долго сверлил этот ответ взглядом, не находя, что написать. Затем Намджун прислал ещё один трек на почту с подписью «это не должно заставить тебя плакать». Пак пересилил себя и открыл присланный файл. Музыка показалась сразу на несколько порядков позитивнее, чем всё то, что он слушал до этого.       В этой песне Юнги называл попытки спасти отношения бессмысленным раскачиванием качелей, и говорил о том, что он готов закончить мирно всё то, что было между ним и другим человеком. Без злости и обид, потому что это нормально — когда люди сходятся и расходятся. Может, контекст и не самый весёлый, но именно этой песней Юнги показал, что в этом нет трагедии и драмы. Что мы сами придаём событиям негативную окраску, даже если всё не так и плохо. Расставание — это грустно, но ещё хуже — когда люди пытаются вытянуть умершие отношения и чувства. И он говорит об этом без сожаления.       Чимин действительно с удовольствием дослушал эту песню, а затем скачал её себе на телефон, чтобы слушать вне дома. Присутствие Юнги в его жизни давно уже ощущалось очень явно, хотя они и не виделись уже больше полутора месяца, после той первой и последней встречи в баре, если быть точнее.       Всё изменилось, когда Сокджин создал общий какао-чат, добавив туда всех, кто был на той встрече. Сказал, что было бы здорово повторить, на что все отправили утвердительно соглашающиеся эмоджи. Чимин открыл профиль Юнги. Там не было фото или какой-либо информации, как будто фейк. Пак, если честно, даже и не удивился. Однако через день после создания этого чата, Юнги отправил ему в личные сообщения гифку с валяющимся в солнечных лучах котиком. Чимин честно целые пять минут смотрел на гифку и не понимал, что это блять такое, и как на это реагировать. Напуганный таким вниманием, он даже написал Намджуну, на что тот ответил «это его попытка пообщаться. Просто заведи диалог».       18:33 Такой милый! Хочется погладить его пузико ^^

18:35 Мин Юнги +

      18:35 Он похож чем-то на тебя

18:36 Мин Юнги Я не люблю солнце Но люблю котиков.

      Тогда Чимин постарался и нашёл самую милую, по его мнению, гифку с сонно щурящимся котом и также отправил Юнги. Он ждал ответа целых три минуты, за которые уже успел подумать, что он снова сделал что-то не так и вообще он навязывается Мину. И тот точно не подразумевал продолжение общения, конечно же.

18:45 Мин Юнги Красивый!

      Чимин пискнул и уронил лицо в ладони, отчего-то сильно смущаясь. Вошедший в кухню за водой Чонгук никак не прокомментировал это, просто пройдя мимо. Вот за это Чимин больше всего любил Чонгука.       В один из своих обычных дней Чимин сбежал с тренировки, чтобы купить в ближайшей к кампусу кофейне два огромных латте себе и Хосоку, потому что всю прошлую ночь они тренировали дуэт, который нужно будет сдать к зиме, и сейчас их обоих откровенно вырубало. Поэтому потный, со слегка приоткрытыми веками, взъерошенный, в спортивных штанах и майке на влажное тело, накинув только пуховик, он залетел в кофейню. И так и встал у входа. Потому что прямо у окна сидел в чёрном свитере с высоким воротом и блядских очках в золотой оправе никто иной, как Мин Юнги. Он что-то сосредоточенно строчил на ноутбуке, около него на столе стояло две маленькие чашки с бывшим в них кофе. Чимин медленно отвернулся к кассе и быстро сделал заказ, стараясь не двигаться, не дышать и вообще никак не привлекать внимание. Его дрожащие руки нащупали в кармане пуховика один раз провибрировавший телефон. Он осторожно вынул его и увидел сообщение в какао.

12:13 Мин Юнги Поздороваешься?

      Чимин испуганно смотрел в экран около трёх секунд. Юнги его заметил. Ну да, сложно было не заметить залетевшего в кофейню и одетого непонятно как парня. Поэтому он медленно обернулся на Мина, натягивая на губы улыбку и сталкиваясь с чужим взглядом.       Пак пошёл в его сторону и сел за его столик, смущённо закрывая голые ключицы пуховиком.       — Привет, — начал Пак, нервно похихикивая. Юнги выглядел так статно сейчас, его хотелось долго рассматривать.       — Привет, — спокойно ответил тот и улыбнулся одними только уголками губ.       — Я вырвался с тренировки, не обращай внимания на мой внешний вид, — тут же стал оправдываться Пак, пряча глаза от чужого изучающего взгляда.       — Почему не обращать? Ты выглядишь, как усердно работающий над собой человек. — Уши Чимина приравнялись по цветовой гамме к его щекам. В какой-то момент он даже стал думать, что выглядит, как маленькая школьница, смущающаяся перед своим первым в жизни предметом воздыхания. Но Чимин не был маленькой школьницей, а Юнги не был его предметом воздыхания. Но отчего-то смущение сдавливало грудь.       — Ты… работаешь?       — Пишу доклад к семинару, который будет через… — он разблокировал экран телефона, чтобы посмотреть время, — тридцать семь минут.       — Успеваешь?       — Вполне. Расскажешь, что вы с Хосоком так упорно репетируете по ночам? — вдруг спросил Мин, от чего Чимин чуть не подлетел на стуле. Он не ожидал, что Юнги в курсе. Ему Хосок рассказал? Он общается с Хосоком?       — А, это дуэт. Готовимся к зачёту, который будет в конце декабря.       — Но сейчас только середина ноября.       — Мы хотим, чтобы всё было идеально. И нам нравится проводить время в танце, — увереннее ответил Чимин, на что Юнги понимающе кивнул.       — Не боишься простыть, бегая в таком виде по улице? Не жарко всё-таки, — тише обычного заметил Юнги, на что Чимин поднял брови, а затем на лицо наползла приятная улыбка.       — Я устойчив к простудам. Редко болею. Но спасибо за беспокойство, хён. — Внезапно бариста огласила заказ Чимина, поэтому он встал из-за стола. — Приятно было увидеться с тобой, хён. Ещё спишемся, — он кивнул парню головой, и, дождавшись ответного прощания, взял два стакана с кофе и выскочил из кофейни так же быстро, как и залетел туда. Как только он оказался в зале, тут же налетел на Хосока с допросами, откуда Юнги в курсе про их тренировки. Хосок осоловело уставился на Чимина, словно тот спрашивает что-то настолько очевидное, что до него не доходит, серьёзно ли тот сейчас.       — Ну, мы общаемся с той встречи в баре, — ответил Чон, осторожно забирая из трясущихся рук Чимина свой стакан.       — В смысле вы, блин, общаетесь? Почему ты мне не говорил?       — А вы не общались разве? Мне казалось, вы взаимодействуете более активно, чем мы с ним.       — С чего ты взял это вообще? — Пак недоумевающе приземлился пятой точкой на пол зала, делая большой глоток кофе.       — Он часто говорит о тебе. Интересовался, не перетруждаешься ли ты на тренировках, — пожал плечами Чон, а Чимин подавился кофе так сильно, что на глазах выступили слёзы, а Хосок испуганно стал хлопать его по спине.       — Да что с тобой, чувак?       — Чон Хосок, мы ни разу не общались с Мин Юнги после встречи в баре. Он написал мне только один раз, когда Сокджин создал общий чат. — Лицо Хосока вытянулось.       В тот же момент Чимин вытащил из кармана до сих пор не снятого с него пуховика телефон и набрал сообщение.       12:36 Как смотришь на то, чтобы прогуляться?

12:37 Мин Юнги Давай

      12:37 Может, сегодня вечером?

12:38 Мин Юнги Вы не тренируетесь сегодня разве?

      12:38 Сегодня у нас передышка :)       Это неправда. У Чимина не бывало передышек от тренировок. Он не любил отлынивать от танцев, они нравились ему и совершенствовать их ему также нравилось. Но с Юнги хотелось увидеться как можно скорее. Поэтому Чимин, едва переведя дыхание, и, выпив залпом кофе, продолжил тренироваться так, чтобы заранее наверстать то время, которое он не проведёт сегодня за танцами.       Сейчас перед ним стоял совсем не тот Мин Юнги, которого он видел в кофейне. Тот был одет в облегающие чёрные джинсы, массивные ботинки. На нём была большая оливкового цвета куртка, которую Пак не мог отнести ни к спортивным, ни к повседневным. На ней было несколько нашивок. А ещё в ухе у того были кольца. И сейчас Чимин чувствовал себя с Юнги более уверенно, чем утром, потому что он тоже привёл себя в порядок, и был одет примерно в схожем стиле. Единственное, что добавляла разницы в их образы — это огромный и мягкий бежевый свитер Чимина под тонкой курткой. Мин приветственно кивнул парню и спрятал руки в карманы. Пак заметил на его пальцах несколько широких колец. Сейчас он правда выглядел как человек, чей рэп он слушал не так давно.       — Не боишься замёрзнуть? — первое, что спросил Юнги.       — Я не сильно мёрзну, так что нет, — нашёл, что ответить Пак.       — Тогда идём. — Юнги куда-то повёл его. Всю дорогу они говорили на отстранённые темы: об учебе, о танцах Чимина, о том, как трудно было подобрать нужную музыку для передачи конкретного настроения в танце. Оказалось, они оба не любят ужастики, но с удовольствием посмотрели бы боевик. А ещё Чимин узнал, что Юнги заканчивает нынче последний курс. Это немного расстроило его, потому что на одну причину встретиться с Мином будет меньше. Говорить с Юнги оказалось легко. Тот хотя и славился своей неразговорчивостью, как оказалось, отличный собеседник. За комфортным разговором они дошли до здания, мимо которого Чимин проходил несколько раз, но никогда на нём не зацикливался. Не понятно, жилое оно или под аренду, но на первом этаже точно есть пара кафешек и магазинов. Они зашли в одно из кафе. Внутри было приятное вечернее освещение, напоминающее по цвету огонь свечи. Было тепло, вкусно пахло чем-то сладким. Там было очень много людей, все толпились, официанты пробирались сквозь очереди, неся подносы почти что на головах.       — Не теряйся, — Юнги шёл впереди, стараясь не потерять из виду Чимина, идущего позади. Он, не оглядываясь, протянул ладонь парню, а тот, не раздумывая, взял её, позволяя вести себя. Они вышли из общего зала куда-то в коридор, больше похожий на служебное помещение. Там была лестница, ведущая наверх, и лифт. Юнги нажал кнопку вызова лифта, тот медленно, но доехал до них. Парни вошли внутрь, и Чимин вдруг понял, что они до сих пор держатся за руки. Оба молчали, Юнги не смотрел на него. Он только беззаботно разглядывал противоположный от Пака угол лифта. А Чимин опять задыхался от смущения. Хотелось бы ему перенять хотя бы капельку выдержки Мина.       Когда двери лифта, наконец, разъехались в стороны, они вышли из лифта в коридор, где Юнги всё же отпустил Чиминову ладонь.       — Идём, тут крыша. — Мин открыл тяжелую дверь, и взгляду Чимина открылась, как и говорил Юнги, крыша. Но на ней был небольшой бар, ограда была украшена желтыми огоньками гирлянд, а в креслах сидело несколько людей. Негромко играла спокойная музыка.       — Вау! Я понятия не имел, что тут есть такие места, — Юнги улыбнулся на восторг Чимина, и, заказав на баре два стакана глинтвейна, взял с подставки два пледа, протянув один Чимину.       — Уже не лето, и сейчас ветрено. Закутайся в плед, — Чимин тихо вздохнул. Он то знал, что не заболеет. Но всё же развернул плед и накинул его на свои плечи. Мин взял глинтвейн, и они заняли два кресла недалеко от ограды, чтобы можно было спокойно любоваться на пейзаж ночного города.       — Тут невероятно красиво. Спасибо, что показал такое место, — Чимин принял из холодных рук Юнги горячий глинтвейн, сдувая пар с поверхности. — Мне очень нравится узнавать новые города и интересные, нетуристические места. Но из-за учёбы я едва ли бываю где-то кроме дома, университета и той кофейни у кампуса. Поэтому такие вылазки очень важны для меня.       — Я иногда прихожу сюда, когда у меня нет вдохновения для работы, учёбы или даже жизни. Зимой тут особенная атмосфера.       — Часто у тебя не бывает вдохновения? — невзначай спросил Чимин, отчасти понимая, о каком вдохновении говорит Мин. Тот помолчал немного, облизывая нижнюю губу. «Обветрятся», — подумалось Чимину, но от этой мысли его быстро отогнал ответ Юнги.       — Был период, когда у меня было нездоровое вдохновение, которое распирало и не давало спокойно жить. А сейчас наоборот — пусто.       — Это касается музыки, которой ты занимаешься?       — В том числе, да… По большей части её, — всё же сдался Юнги, делая несколько глотков глинтвейна, нахмурившись в конце. Видимо, обжёгся.       На некоторое время затянулось молчание, но оно было комфортным. Чимин расслабленно улыбался, горячий напиток приятно согревал изнутри, из-за чего собственные щёки казались ему сейчас горячее солнца. Он отставил стакан на низкий деревянный столик возле кресел. Юнги отчего-то сильно сжимал стеклянный стакан, слегка нахмурив брови.       — Я долгое время боялся, что не смогу больше ничего чувствовать, — Чимин напрягся, вытягиваясь стрункой в кресле. — Но сейчас что-то происходит, и я не совсем понимаю, что именно.       — Почему ты думал, что не сможешь чувствовать, хён? — Чимин честно хотел молчать, но его сердце отчего-то билось так быстро, что мысль не поспевала за языком.       — Произошло кое-что, — Чимин заметил, как Мин сжал челюсть до желваков, а потом его взгляд стал беспомощно метаться из стороны в сторону, слово он пытался прогнать подступающие слёзы. Пак поджал губы, и, наклонившись к Юнги, взял его стакан и точно также отставил на столик, а затем обхватил чужие холодные ладони своими, мягко растирая костяшки.       — Если это лишнее, скажи мне об этом, — прошептал Чимин, на что Юнги помотал головой, закусывая щеку изнутри. Пак и не подозревал, что Мин может быть таким эмоциональным. Это касается того, о чём говорил Намджун? Точнее, того, о чём Намджун так ничего и не сказал, среагировав очень остро?       — Я в шоке с себя, правда, — вдруг рассмеялся Мин, — мы с тобой видимся третий раз в жизни, а я уже ною тебе. Ты поразительно эмпатичный и располагающий к себе, Пак Чимин, — продолжил Юнги, взглянув на Чимина. — Намджуну, чтобы добиться от меня подобного, потребовалось два года.       Пак широко улыбнулся на такое откровение. Оно льстило ему, хотя и казалось немного неискренним. Но это чувство пропало сразу, как Чимин присмотрелся к Юнги, к тому, как он смотрит на него широко раскрытыми глазами, слишком честно, вопрошающе, будто стараясь убедить Пака, что это не пустая лесть.       — Как я могу помочь? — также тихо продолжил Чимин. Юнги тут же отвёл взгляд, закусывая нижнюю губу. На подкорках сознания у парня начала закрадываться мысль о том, что именно требуется от него Мину. В ответ этим мыслям, Чимин слегка сощурился и облизал губы.       — Блять, мне двадцать три, я смогу сказать это, — резко опустил голову Юнги, всё ещё не убирая свои ладони из Чиминовых. — Я пойму, абсолютно спокойно пойму, если ты откажешься. Я никогда не просил прежде подобного, но, ты можешь провести со мной ночь? — Пальцы Чимина дрогнули, Юнги однозначно почувствовал это, тут же вскинув голову. — Я… Я имею в виду, я не… не принуждаю? То есть, ты можешь прямо сейчас встать и уйти, и я полностью приму это, — Чимин всего несколько секунд растерянно смотрел на Юнги, а потом хихикнул, отводя взгляд.       — Я не уйду, Юнги-хён. На самом деле, сейчас мне тоже необходимо это. Мы могли бы попробовать? — смущённо пробормотал Чимин, но говорил он спокойнее, чем перепуганный до чёртиков от своего предложения Мин.       — Ты сейчас серьёзно? — Он до последнего не верил своим ушам, поэтому во все глаза пялился на Чимина, не в состоянии сделать что-то ещё.       — У меня дома лежбище двух других котиков. Не против, если мы пойдем к тебе? — Всё же взял инициативу на себя Пак, вставая с насиженного и пригретого места, утягивая за собой Юнги.