Служить верой и правдой

      Щека сильно горела, как только она о ней подумала и холодный кусочек льда был горячее нагревшегося края чана от которого исходил приятный запах специй. Кассандра недовольно охнула, упираясь щекой в ладонь и поглядывая на снующих девок, что-то постоянно готовивших и нарезавших к ужину королевской семьи. Хотя что осталось от это семьи? Сын и отец, мать же, как говорят слухи, давно исчезла и сколько солдаты не искали, не нашли даже следа, словно она провалилась сквозь землю и не было никаких дев в этом дворце на троне — все картины были убраны, возможно их сожгли и ни одной записи о существовании Айрис так и не были найдены. Впрочем, это мало кого волновало — рос принц Вэриан, да и большинство никогда и не видели этих записей, хотя исчезновение картин не осталось без внимания, но всё списали на состояние короля. Мол, горе и её изображения доставляют ему ещё больше боли.       Кассандру бесила романтизация сей напускной истории. Почему сразу горе? Её приводило в недоумение, что можно так сильно скорбить по другому человеку, забывая о своей жизни , погружаясь в каждодневные страдания и пряча воспоминания от себя и остальных, делая вид, что этого человека не было не то что в этом замке и королевстве, но и на земле. Это же… не возможно, звучит слишком красиво, чтобы существовать. Этот мир грязный. То, что родилось в нём является грязью и гниёт тут же. В общем, Кассандра не грезила радужными мечтами и не глядела на мир сквозь радужную призму, как это делали это другие. Но она отчасти понимала, зачем люди обманывают сами себя — чтобы думать, что не всё так плохо. Самообман хорошая самозащита, жаль только не больше, чем иллюзия, что быстро рассеется, как только её коснутся.       Отцу на глаза она старалась не показываться, как и остальным. Однако, было доложено, что она нужна принцу и она, с раздражением откинув тряпку со льдом, рыкнула, поднимаясь с места и направляясь к принцу. Она терпеть не могла этого мальчишку, а последнее происшествие ещё больше подливало масла в и так полыхающий огонь. Он не сделал ей ровным счётом ничего, но отвращение само собой зарождалось и не желало исчезать. Ей казалось, что он просто издевается, даже если не специально.       Ничего необычного не произошло. Он снова сидел в библиотеке после ужина. Вернулся учитель и его монотонный голос, Кассандра тяжело вздохнула.       Вэриан отвёл её в стону, куда-то вглубь библиотеки, подальше от учителя, хотел что-то сказать Кассандре, словно объясниться, но всё, что она сказала, было:

«Если у Вас нет никаких поручений, я пойду»

      Голос сух и чуть хрип. Видимо, в прошлую прогулку по улице за материалами, она слегка простудилась и заметила это только что. А может просто устала, ей было без разницы, почему она чувствовала себя так плохо, главное, что ей хотелось выпить горячий настоявшийся чай с брусникой и расслабиться в постели, не отвлекаясь ни на что на свете. И ей это удалось через некоторое время: после её слов Вэриан долго молчал, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти причину холода, но так и не находил, а тем временем учитель его поторопил, но Вэриан не слышал. И тогда Кассандра схватила не глядя книгу с полки и, насильно всунув ему в руки книжку, вышла из библиотеки. А он провожал её всё тем же растерянным взглядом.       Зима уже полностью охватила корону, целыми днями бушевали метели, занося крестьянские домики и скрывая их под белым покрывалом, а грузные тучи не пропускали ни луча солнца так долго, что люди уже сомневались в его существовании и целыми днями не выходили на улицу, греясь у печи или камина, прижимаясь друг к другу тёплыми телами, накрытые одеялами. Но не все могли себе это позволить: Кассандра подтапливала печь поленьями со склада, что приносила и складывала ровными рядами в подставку у печи. Искры плясали перед глазами, пока Кассандра не сомкнула глаза, наполняясь спокойствием, боль и раздражение начали уходить, уступая место сну. Сегодня отец не пришёл пожелать спокойной ночи.       Утро встретило Кассандру очень рано, если не раньше, чем взошло солнце. Ещё вчера её предупредили, что выходить нужно будет рано. Кассандра не любила вставать рано ещё тогда, когда работала со служанками, но это было необходимостью, чтобы приготовить замок к тому моменту, когда проснётся король, ведь замок должен быть всегда чистым. Замок — лицо короля. С момента, когда она стала сопровождающей принца (от звания всё ещё коробило), вставать рано утром ей не приходилось, поднималась чуть раньше Вэриана, приводила себя в порядок и около получаса проводила у манекена с мечом на тренировочной площадке. Недавно подвезли новые и Кассандра была от них в восторге: не такие быстро портящиеся, сделаны из прочного материала и напоминали больше человеческую фигуру, чем те пугала, бери хоть и танцуй вальс, только наряди подобающе. А после она шла в спальню Вэриана, стучалась, он всегда говорил: «Я скоро буду готов» и действительно вскоре выходил, наряженный в красивую, дорогую, но достаточно скромную одежду без вычурных украшений — только пару брошек и пару белых перчаток.       Она знала теперь всё его расписание на день. Она его проверяла, иногда помогала составлять, но нужно это было делать так, чтобы всего было понемногу, учитывая уже появившиеся маленькие обязанности Вэриана. Это входило в её обязанности, ибо она должна всегда знать, где находится принц и чем ему следовало бы помочь. Правда, список потом редактировал другой человек, ибо Кассандра была не особо грамотной.       Сегодня Кассандра должна была прокатиться с Вэрианом на лошадях, выйти в этом году на первую зимнюю прогулку — они отменялись из-за холодной погоды. Сегодня явно было теплей, ведь Кассандра не проснулась от мурашек по телу и с желанием сильней закутаться в тонкое одеяло.       Выходя из чёрного выхода дворца, что вела к конюшне, Кассандре пришлось зажмуриться и прикрыть глаза ладонью: от яркого солнца сугробы горели белизной, врезаясь в радужку глаза, особенно сильно, когда почти неделю проводили в полумраке и стенах замка. Резкий прохладный ветер сбил с Кассандры накинутый капюшон, дыхнув в лицо утренней свежестью и изо рта вышло облачко пара. Принц вышел за ней следом в тёплой элегантной одежде синего цвета и мягким плащом с меховым воротником и застёжкой в виде резного цветка с серединкой-камушком красного цвета.       Они прошли чуть дальше и к ним подвели лошадей с густыми гривами, красивыми вышитыми сёдлами с блестевшей на солнце кожей, прочными поводьями и твёрдые стремена. Кассандра выдохнула, завидев это всё. Она и до этого ездила верхом на лошади, но обычно её снаряжение было стареньким, а лошади слабее. Она не раз выезжала за пределы королевского дворца, сидя впереди капитана на чёрном коне, а потом, когда Кэсс повзрослела, отец научил её и этому.       Взгляд заметил движение сбоку и девушка резко повернулась. Вэриан запрыгивал на лошадь, пока слуга держал поводья и проводил ладонью по морде чёрной лошади. Он повернулся к Кассандре и словно что-то вспомнив, стал рассказывать как долго может длиться прогулка, по какому пути ехать и чтобы она приглядывала за принцем. Кассандра раздражённо закатила глаза: сколько раз за две грёбанных недели она это слышала? Говорят так, как будто он вообще младенец, что и шага ступить не может без посторонней помощи. А этому, кажется нормально, сидит, улыбается и жизнерадостно переговаривается с каким-то другим слугой. Ему не кажется это странным или все принцы такие избалованные?       Задние ворота разошлись, открывая вид на заснеженную дорогу между деревьями, что были посыпаны сладкой пудрой на ветках, затерявшимися гнёздами птиц в них, таких же серых и неприметных. Солнце ярким диском сияло над Короной, играючи перебираясь по куполам замка и падая с ослепительным блеском в сугроб, где разливалось яркими искрами по снегу. Кассандра приятно прикрывала глаза, одним рывком запрыгивая в седло серебристо-вороной лошади, хлопая её по боку, взъерошивая светлую гриву. Они сдвинулись с места, проходя мимо деревянных ворот с каменными колоннами на которых, обвивая столбы, рос летом и весной плющ, ныне с опавшими листьями и совсем голый, сухой, без жизни в жилах. Тень от них скользнула по боку лошади и ушла в даль, спадая под ноги.       Деревья словно расступались перед ними, сворачивая кроны и убирая сучки с пути. Иногда с веток вспархивали птички и комки снега падали с деревьев вниз, разбиваясь от собственной тяжести или проделывая в сугробе глубокую ямку до самой земли. По земле один раз через дорогу пробежала рыжая белочка, оставляя мелкие следы и дорожку из кусочков скорлупки орех.        Прогулка была неторопливой, лошади шагали рядом с друг другом почти что в такт, перебирая копытами и взрыхляя мягкий снег. Кассандра смотрела на всё равнодушно, но в душе звенела какая-то будоражащая радость и восхищение от окружающей её природы: не показывать эмоции стало для неё привычкой, тем более рядом с незнакомцами. Но сейчас на её лице можно было прочитать умиротворение, сущее спокойствие проглядывалось в ровном дыхании и вылетающим облачкам пара. Она сидела прямо, гордо вскинув голову, капюшон с мехом покоился на плечах, плащ закрывал спину и в этом было что-то величественное, что восхищало Вэриана и заставляло не отводить взгляда от её прекрасного не идеального профиля, её фигуры в не идеальной потрёпанной одежде и руки в чёрных перчатках, что сжимали поводья. Он время от времени отводил взгляд, ибо пялиться на дам было не прилично, а Вэриан — манерный мальчик.       Он всё ещё переживал из-за того случая, иногда прокручивая в голове те варианты, что могли логично обосновать попытку нападения на Кассандру. Он явно не собирался убивать её, лишь запугать, ибо если бы он её убил прямо во дворце, то не обобрался бы проблем, а проблемы вряд ли кому-то будут нужны.       Вэриан всю прогулку хотел поговорить с Кассандрой, но не знал о чём и как: она была для него загадкой, взрослой женщиной в его глазах и он не понимал, может ли хоть что-то их связывать кроме обязанностей. Ответ приходил в голову раньше вопроса — вряд ли. И это всё равно его не останавливало, он вздыхал и продолжал размышлять. — Держи спину прямо, — он вздрогнул, замечая, как она на него смотрит и отворачивается снова, как будто не ему говорила. Из-за постоянного согнутого положения тела, когда он занимался письменной работой, Вэриан стал горбиться и шея начинала болеть. Он выпрямил спину и посмотрел на неё, ожидая, что она скажет ему что-то ещё, но она молчала. Его это даже немного опечалило и он вперил взгляд в гриву лошади, незаметно для себя снова горбясь. Услышав, как Кассандра раздражённо выдохнула, он снова выпрямил спину, словно что-то испугавшись.       Так бы и длилась эта тихая прогулка до самого конца, прерываемая завыванием ветра или же топотом копыт, случайно брошенными на ветер словами Вэриана и молчаливым раздражением Кесс, если бы не… позади резко щёлкнула ветка, разрывая снежную тишину, а следом дико заржала поднявшаяся на дыбы лошадь Вэриана, его вскрик и в следующее мгновение Кассандра только видела удаляющийся хвост лошади, пока сама её лошади не встала на задние копыта: у Кассандры всё похолодело в низу живота, она успела схватиться что бы не упасть и когда лошадь вернулась в исходное положение, рванула поводьями что есть силы и ветер засвистел в её ушах, перед глазами проносились чёрные ветви деревьев, концы которых иногда совсем близко-близко проходили у лица Кассандры. Холодный воздух наполнил лёгкие, солнце засветило ярче, дыхание спёрло, вдали до неё доходил прерывающийся крик Вэриана. Тот звук спугнул лошадь и теперь она неслась неведомо куда и принц явно был в большой опасности, испуганную лошадь почти невозможно остановить и от этого она была ещё опаснее.       Кассандру на секунду остановилась. Криков не было слышно, сердце глухо забилось — он под твоей ответственностью, ты за него отвечаешь. И она снова хлыстнула лошадь, но поскакала не так быстро, вглядываясь в следы на снегу.       Следы привели её к пологому склону на краю которого стояла спокойная лошадь, слегка подёргивая хвостом. Вэриана не было видно. Несмотря на ситуацию, Кассандра была спокойна и внутренне, и внешне. Она была уверена, что принц в порядке — не мог такая заноза в… одном причинном месте, вот так взять и потеряться. Однако, вид одинокой лошади без наездника вселял холодок в душу и дурные мысли. Девушка остановилась в паре метров и спрыгнула, оказавшись после пары шагов рядом с испуганной лошадью, аккуратно приблизившись с дружеским жестом поднятых ладоней, погладила по морде, нервно оглядываясь по сторонам и приговаривая: — Ну же, где же твой хозяин, дорогая, — стало холодать. Изо рта Кэсс вырывались клубы пара. Белизна мира слепила и ей приходилось щуриться. Взгляд упал на склон и она заметила мятые следы, спускавшиеся вниз и вылезающие из сугробы сучки кустов. На одном из них она заметила кусочек ткани и торопливо привязав лошадей к дереву, она с неохотой стала спускаться чуть ли не на четвереньках: каждый шаг в вертикальном положении гарантировал тому, что в чудесный момент она просто полетит вниз. Она почувствовала, как щёки начинают холодеть, а под одеждой кожа горела от тепла. — Вэриан! , — чуть крикнула черноволосая леди, осторожно ступая вперёд и напоследок держа ладонь у земли, иногда нависавшая над ветками кустов. Она заметила, что голос охрип от ледяного воздуха.       Ответа не последовало, но спустившись чуть ниже, она заметила порванную перчатку, словно ею принц пытался за что-то зацепиться, но у него явно не вышло. Её она не стала поднимать, она уже бесполезна да и тем более их у принца много, наверняка. Она наткнулась на небольшой бугорок и до ушей дошёл едва уловимый стон. Кассандра напряглась, обходя бугорок. Взгляд зацепился за чуть припорошенный снегом ботинок, а затем она увидела бледное тело Вэриана, съёжившегося от холода и не так хорошо одетого, как до отъезда: голова открыта всем ветрам, щёки его алели, на взмокшем лбу слиплись волосы, ни на одной руке не было перчатки и концы пальцев были красными. Выглядел он очень плохо. — Вэриан? — совершенно не церемонясь позвала она мальчишку, подходя ближе. Он лишь кашлянул. Только сейчас она заметила, что из правой ладони идёт кровь и снег в том месте становится розовым. Но ни одной беспокойной мысли это не вызвало в голове у Кассандры, она лишь обошла его со стороны, присев рядом с головой, — поднимайся. — Голова… болит…кружится, — произнёс пострадавший посиневшими губами, чувствуя, как парализовывающий страх уходит, но сжавшееся сердце всё ещё не приходило в себя. Вэриан чувствовал его тяжёлое биение в своей груди, отдавало в голове. — Удивительно, что Вы её ещё не разбили, — в своей манере ответила Кессандра, словно совсем не испытывая жалости к бедному ребёнку, — поднимайся, — повторила она твёрдым голосом и явно для того, чтобы хоть как-то помочь ему в этом, подняла его за плечи. Он выдохнул прямо у её лица и она недовольно поморщилась, но он не видел, ведь всё ещё не открывал глаз, зажмурившись от страха, — успокойся и открой глаза, иначе я брошу Вас здесь и вернусь обратно. А Вас съедят волки, — заключила она.       Вэриан закашлял, вдохнув слишком много воздуха и просипел: — Но у нас они не во.водятся… — чуть заметная улыбка желала появиться на лице, но тут же исчезла.       Кассандра недовольно процедила, что на его благородную тушу обязательно соберётся целая стая и снова велела ему подниматься. Ни день без происшествий: то поскользнётся на мокром полу, то упадёт с качающегося стула, хотя всего пару часов назад он был полностью цел, то … список мог продолжаться бесконечно.       Вэриан задрожал в её руках, потихоньку открывая голубые глаза, чуть растерянные и напуганные, но Кассандру это ничуть не смутило, ведь она приподняла верхнюю часть туловища ещё выше и чуть тряхнула, когда Вэриан поморщился. В ворот забился снег и Кассандра грубо его смела. На верху послышалось недовольное ржание лошади, девушка недовольно глядела на Вэриана, словно пострадавшей была она, а не он.       Добирались до верха они достаточно долго, Кассандра почти тащила принца по снегу, ибо ноги того не желали слушаться, его ещё сковывал страх и сколько он не пытался идти, всякий раз соскальзывал и чуть не летел обратно вниз, поэтому Кассандре было в два раза тяжелее, она запыхалась и взмокла, обжигая холодным воздухом лёгкие. Ну вот почему всё всегда идёт не так, как надо?        Встретили их тревожно, все сразу подбежали к принцу и стали отводить его во дворец, пока вся запыхавшаяся и красная Кассандра отдавала приказ забрать лошадь с того места. Сама она наконец вернулась и согрелась чуть позже, помыла и высушила непослушные волосы, уселась в кресло-качалку в комнате отца с чашкой чая. Согревалась и чувствовала как тепло волнами расходится по телу, блаженно зажмурилась.       Вечером её послали в комнату принца, передать кое-какие новости и занести книги. Конечно, дочь капитана королевской гвардии очень разозлилась, ибо в это время она собиралась наконец расслабиться в кровати, но выплёскивать эмоции не стала — она слишком устала за сегодняшний день.       Зашла не постучавшись, её взгляд встретил приятный полумрак, ведь все окна были занавешены, а на прикроватной тумбочке из дерева горела одинокая свеча. Принц Вэриан лежал в постели с закрытыми глазами, закутанный в одеяло, с влажной тряпкой на лбу, чуть потный от жара. Она тихо прошла поближе, словно убеждаясь в том, что он действительно спит. Лицо его выглядело напряжённо, вымученно и так же устало. Она повела плечами, мысленно думая, что будить она явно его не собиралась, а всё, что нужно, передаст завтра, не срочно же.       Кассандра аккуратно поставила книги на письменный стол и собиралась уже уходить, как в тишине раздался кашель и слабый, сиплый голос принца: — Касс.с.андра, останься со мной, — он сильней закашлял, — по…пожалуйста, — слова давались ему тяжело, горло ужасно болело и жгло изнутри. Пытаясь её остановить, он даже вытащил белую ладонь из-под одеяла, стараясь дотянуться, но она дрожала и вскоре упала на простынь. Кэсс обернулась. Глаза его жалобно блестели, едва выглядывая из бугров одеяла. Она бы ушла, фыркнув, ведь не намеренна она возиться с мальчишкой, тем более когда это не входит в её обязанности, но… Кассандра вспоминает событие недельной давности и что-то не даёт ей уйти. Наверное, чувство долга: он не обязан был защищать её. Но с другой стороны! она его об этом и не просила, только вот сердце всё равно желало остаться.        «Он просто хотел выпендриться передо мной», — поясняла себе Кассандра, всё же раздражённо фырча и садясь в кресло, что пододвинул сюда лекарь, рядом с изголовьем кровати, напротив лица Вэриана. В слабом сиянии свечи его глаза благодарно засияли, а на лице выступила болезненная улыбка. Кассандра смотрела равнодушно, пока тот не закрыл глаза и, кашлянув, заснул. Следующее утро дочь капитана королевской гвардии встретила с температурой в постели.