KEEP DREAMING (there's no harm)

Сон стал дольше и хуже. Брат если замечает, что Гэвин терпит существенные изменения, то игнорирует и молчит. Мама занята счетами и машиной, так что качество сна становится малозначительным. Сон стал дольше, поскольку старая чёрная сука не даёт ему проснуться. Контроль сна становится частым гостем в истории запросов. Сон стал хуже несильно, но заставляет напрячься. Его сознание бодрствует или не меняет фазы сна, вероятно из-за напряжения в старшей школе или на футбольном поле. Гэвин бы забил, но здесь другие правила. То, что его сон под контролем, Гэвин понимает на третий раз — потому что дважды совпадение, а трижды закономерность. Это не тот контроль, где Гэвин в ведущей позиции. И не тот контроль, который понимает его браузер. Просыпаться по будильнику не получалось, что усугубляло уже имеющуюся проблему с опозданиями. Брат иронизирует над бессонными ночами и предлагает пойти к чёрту, раздражённый беспрерывной трелью. Гэв увеличивает громкость, но просыпается, когда старая чёрная сука разрешит. Вторая неделя надоедает из-за роста последствий в геометрической прогрессии. Третья разбавляет рефлексию и поиск выхода обычными снами — нормальными, какие были до переломного момента, до Её появления. Гэвин, выслушивающий нравоучения за постоянные опоздания, начинает срываться. Пререкаться не с кем, только влезать в божий умысел; но Гэв уверен, что Бог не старая чёрная женщина. Катализатором Гэвин продолжает считать перенапряжение. Команда футбола пробует закрывать глаза на дезориентированного игрока, но вовремя реагирует. Вовремя, потому что Гэвин всех достал, и после разбитого лица тренировки временно не посещает. Даже любительские с парнями на улице — ему внушают, что это необходимая жертва. Мяч непроизвольно отскакивает кому-то в предплечье, но эффект виден только под пластырем. Забить не получилось. На четвертой неделе мама интересуется, проезжая маршрут школьного автобуса, добро ли ему снится, что он не хочет его упускать. Гэвин эмоционально возбуждённый и уставший, что не мешает ответить, но вопрос пропускает мимо. Ему снится Ричард.

Луна преследует закат,

И нам обоим рано вставать

Снова обратно.

Несомненно, это были высокие отношения. Их начало задало множество факторов, и наличие близнеца, с которым у Ричарда Андерсона складывались публично-положительные отношения, числились в топе пяти. Наличие близнеца сильно выделяло их — мистических, идеально вписывающихся в город, ещё выпускающий газеты с обрядами экзорцизма. Коннор и Ричард Андерсоны. Сыновья местного пьющего лейтенанта, появившиеся из ниоткуда. Когда пришли Андерсоны, быстро сместили акцент внимания. Выделялись и выглядели как твист, заслуживающий премии. Коннор становится хорошистом, популярным у девушек, быстро заводит отношения, играет в футбольной команде с Гэвом и часто гуляет в его районе с огромной собакой. С Ричардом сложнее. Он не прекращает посещать школьного психолога, не проявляет инициативы в спортивных мероприятиях и науках. С ним сложнее, поскольку частота их пересечения редеет, а Гэвин Рид начал расследование, в котором важно всё. Впервые Тина называет Рича додиком, когда он отказывается пить на её дне рождения. Рид смеётся с её реакции, и додик негласно закрепляется за голубоглазым Андерсоном. В тот день Гэвин отрубается первый, жертвуя лицом и спиной. Нарисованные маркером свастики не смывались неделю, за что нарисовавший их лишился носа. В тот день Гэв не решается защитить имя Рича и зовёт его додиком тоже, чтобы не казаться странным. Гэвин уже кажется странным после проблемы с переутомлением и опозданиями. Усугублять он не хотел. Отталкивать его он тоже не хочет. Ему нужно знать всё, чтобы разобраться в себе. Тем более, что снится ему именно Ричард Стерн. С Коннором дальше футбола Гэвин не собирается заходить. Подойти в лоб, как мужчина, уверенный в своих силах и словах, не находится сил и слов. С Ричардом сложнее. Он нелюдимый и закрытый. Хавает ленивые оскорбления и продолжает игнорировать его попытки заговорить, как брат игнорирует их родство, как мама игнорирует его ментальное состояние. Рид видит что-то знакомое, и не прекращает, потому что никто не даёт ему в лицо. Не прекращает, когда Коннор подходит к нему и просит прекратить. Гэвин зубоскалит и обещает подумать. Он не будет думать. Если рассматривать ситуацию со стороны, зачинщица Тина. Коннор обещает дать ему в лицо, но Гэвин не намерен прекращать. Ричард держит зрительный контакт при разговоре, даже если разговор не строится; Ричард обладает скудной мимикой и складывает губы вместо ответов, именно так, как не сложил бы никто другой. Докапываться до него без причины даёт шанс об этом узнать. Гэвин не прекратит. Притом, что с Коннором он контактирует чаще, снится Ричард. Иронично, как и остальное не менее ироничное, случившееся с ним за последние два месяца. Два месяца — достаточный срок, чтобы он утратил вес у Андерсонов, был отстранён от игры и остался после занятий в наказание. Заострившиеся отношения внутри семьи дополняют список. Два месяца, полных невезения. Рассказать друзьям он не может, поскольку не сможет ответить на их вопросы. Он не может ответить на свои. Споткнувшись на маме с её невинным интересом, рваться к ним — самоубийство. Ему есть, что скрывать.

Но перед тем, как идти спать,

Не забывай сказать мне: пока.

Встретимся завтра?

Гэвин не позиционирует себя мудаком или тем самым школьным футболистом-обидчиком, но Тина уверяет его в обратном. Ричард принимает его таким, от какого отказались в реальности. Они лежат в траве, сохраняя тактильный и зрительный контакт. С Ричардом он молчит, отворачивается и расслабляется, полностью покорённый обстановкой, ситуацией и состоянием. Утром тело уставшее, он не успевает завтракать. Первый будильник будит только брата. Сам он проснулся, потому что разрешила старая чёрная сука. Симпатия к однокласснику отрезвляет. Снимает сонливость и пускает редкие мурашки, стоит одной случайной мысли о Ричарде Стерне пронестись в голове. Какое у него плечо, когда Гэв облокотившись дремлет. Какие эфирные прикосновения, когда его не хотят тревожить. Какой Рич удобный и тактильный, какое у него худое и твёрдое тело. Гэв всё ещё разделяет их двух, поскольку они оба — разные, один из них нереальный, и смотреть через призму идеализированного образа из сна на человека — наивно и нецелесообразно. Наверное. Но Ричард не перестаёт его привлекать. Они целовались тогда — до безумия натурально, словно проекция сознания вышла на новый уровень, какой никогда не достигнет сфера гейминга. Ограниченная маневренность, тактильный контакт и Ричард. Он говорит, что сумо навредило ему, поэтому не придёт, и это было именно то, что существует только во снах — несуразное и невозможное. Гэвин запомнил, потому что Ричарда ничего не связывает с сумо. Это забавно. Это иррационально. Это бессвязно. Только Ричард действительно не приходит. Коннор во время перерыва рассказывает, что во время прогулки сенбернар, узнав издалека, втоптал его близнеца в землю. Его зовут Сумо, и он девочка.

***

Неделя выдаётся напряжённая. Тина пишет ему во время лекции, что Стерн сверлит его взглядом, и за этим мило наблюдать. Гэвин тратит время, чтобы заметить Коннора, но Тина имела в виду не его. На тебя смотрит додик, Гэв. И предыдущие разы она говорила именно про него. Коннору всё равно, как дела у Гэвина Рида, как он провёл вечер и что планирует делать с экзаменами. Коннор начинает с ним диалог из вежливости или во время игры, потому что они вместе играют. Тина спрашивает, почему он такой напряжённый, и он шлёт её нахер. Она напоминает, что с ней лучше так не разговаривать, если он не хочет сдохнуть в одиночестве, но даже так — он не выбился из образа. Ему нужно время. Заторможенная реакция и нервность не помогают. Во-первых, действительно стоит что-то предпринять. Происходящее деструктивно влияет на него и его жизнь. Во-вторых, есть вероятность, что Ричард обо всём знает. Гэвин никогда не соберётся с силами с ним поднимать эту тему; не после того, что они делали. В-третьих, ему нужно посетить специалиста. Тина спамит мемами в личку, но сообщения остаются без ответа и реакции.

***

Когда невинная чёрная женщина вытягивается в несуразную фигуру и на его глазах замахивается на Ричарда, он останавливается. Замирает вместе с ним момент, где рушится хлипкая безопасность. Он предполагал, что скоро появится трещина. Ричард исчезает, словно никогда не существовал. Как непрогрузившаяся текстура, как телепортация без прорисованной анимации. Гэвин остаётся тет-а-тет с чёрной сукой, внимание которой вскоре обращается на него. Он срывается и предпринимает попытку скрыться в доме. В замкнутом пространстве сложнее сбежать и меньше маневренность, но есть шанс спрятаться, притом что любое движение выходит заторможенным и скованным. За ним если и есть хвост, сейчас либо дом, либо ничего. Дверь не поддаётся, словно заколоченная. Это несколько корректирует план, вынуждая искать дверь на задний двор или спуск в подвал. Рид успевает скрыться, пока изувеченная женщина следует за ним. В холле пусто. Плавает мелкая пыль в абсолютной духоте и изоляции. Нет постороннего шума и запахов. Решено идти дальше. Стоять на месте небезопасно, пусть даже в закрытом пространстве. Гэвин окидывает помещение и цепляется к ведущей наверх лестнице. Прикидывает риски и поднимается на второй этаж. Комната с двумя спальными местами. Два угла гордости, расположенные диагонально: с развешанными грамотами и свисающей медалью за спортивное достижение. Противоположная сторона хвастается меньшим, но будто тянет сильнее. Ричард Стерн. Гэвин мгновенно напрягается, заметив подпись. Карнавальный полицейский костюм, маркерная доска с расписанием на день. Он присматривается ко времени. Обед. Ещё несколько часов, и запись обрывается — видимо, после этого времени он заканчивает занятия и возвращается домой. В гостиной на первом этаже слышится глухой удар. До этого был тихий звук, напоминающий открытие двери, оставшийся без внимания. Гэвина окатывает паника и липкий страх от осознания, что дом больше не является безопасной зоной. Он думает остаться в спальне, спрятаться в шкафу или у окна, но что-то меняется. Стены приобретают цвет, дерево возвращает естественную структуру. Что-то меняется. Интерес атакует здравый смысл, одерживая победу. Пока он медленно и осторожно приближается к источнику звука, ничего не происходит. Будто ждёт его — зрителя. Мужчина. Замерший, обездвиженный и кукольный. Мыльный, без конкретных опознавательных элементов. Рид готов к нападению и атаке, но ничего не происходит. Он прослеживает за его действиями, чувствуя, что становится свидетелем чего-то неправильного. Мужчина пропадает так же, как пропал Ричард когда-то: трудно судить о концепции времени здесь. Рид окончательно теряет ведомую позицию и пользуется тем, что ему дают. Будто случайно открылся ракурс на книгу. Мутная обложка с нечитаемым названием и подозрительно знакомой чёрной женщиной. Рид без сомнений прикоснулся к ней, взял в руки и открыл. Благодарность отписывалась мисс Аманде Стерн за научные достижения в сфере информационных технологий. Секунда. Бумага в его руках загорелась. Он оказался в центре пожара, охватившего весь дом в одно мгновение. Страшно. Огонь сжирает всё, чего касается, на что садится, и оно пропадает. Правильно, естественно, как должно быть. Обдаёт тёмным дымом и мешает обзору. Вдали помещения мигает фигура человека. Гэвин предполагает, что это тот мутный мужчина, но видит женщину. Не ту, что преследовала его, и даже не ту, что сопровождала его с Ричем всё время. Вероятно, это и есть Аманда Стерн. На каблуке, в полуснятом юбочном костюме и испуганными глазами. Глазами человека, который стал жертвой поджига. До главной двери на улицу было подать рукой: возможно, это травмоопасный путь, но он как никакой приближает к спасению. Рид неосознанно подаётся вперёд, чтобы помочь, но не успевает. Женщина подрывается к лестнице. Во втором расписании после обеда ничего не было написано. Часы показывали полдень.

***

Сумо заметно успокаивается спустя время, и Коннор гордо называет себя собаконяней. Выводит с собой для игры в мяч на школьном поле и чистит зубы. Мистер Андерсон рад — действительно рад, что его старушка наконец-то увидела жизнь. О цветах Коннор, как обещал, упомянул во время обеда, пока отец на выходном. Хэнк удивился цветущей плесени и пообещал съездить за химией. Может, обработает стены на следующей неделе или около того. Ричард не участвовал. Освобождённый от петли на шее, он дышал полной грудью — колоссальные изменения за прошедшие годы. Он выбрал борьбу, и сейчас ждал боя. Гэвина Рида нет второй день. Через общих знакомых Коннор связался с его братом Элайджей, поскольку был вынужден, как его коллега по игре, от которой его временно отстранили. Ответ прост: пропал. Мамаша занята личными проблемами и машиной, на сыновей её не хватает. Последний, кто видел Гэвина — Рич. Пусть во сне; ему казалось это важным. Попытку предпринять стоило. Бездействие так же наказуемо. Цель одна: оказаться в саду. Снова.

***

Открыл глаза Рид в пыльном доме, в какой зашёл. Ядовитая тоска возвращала в увиденную им картину. Пелена спала, пожар потух, что означало возвращение в опасность, где бродит изувеченная Аманда. Что-то, что её пародирует. Снаружи ничего не видно из закрытых окон. Нужно выбираться, но он не знал, как и куда. Убийство той женщины помогло бы ему спастись? Возможно ли её убить? Если он спит, возможно ли проснуться? Он пробовал многие варианты, так что вряд ли. Это всё то же место. Для обороны он стащил с кухни нож. Риск, что его осудят за убийство или причинение вреда был, но риск умереть его превосходит.

***

Первое, что привлекло его внимание: цветы. Вторая мысль, которая его посетила: у него получилось. Ричард здесь. Поиск Рида не увенчался успехом. Будто в саду его не было. Словно план изначально не мог оказаться выигрышным. Наивно, что Ричард полез искать пропавшего школьника в своём сне, неуместно романтично и сентиментально. Цветы, стремительно привлекающие его внимание, горели глубокими оттенками под его ногами. Присутствие здесь заставляло незажившие раны ныть и зудить, но сдаться сейчас нельзя. Он присел к одному, разглядывая стебель. Сорвал его без раздумий, агрессивно сминая в ладони. Он раскрошился и рассыпался, словно никогда не был живым растением. Это что-то изменило. Было ощущение, что в лучшую сторону. Уже бессовестно и безнаказанно он давил и отрывал бутоны, тянувшиеся к нему. Розовые кусты, оформленную по краям тропинку к беседке. Иссохшие листья падали на землю, будто отторгавшую корни. Он быстро привлёк к себе внимание. Странно, что ему дали так много времени. Аманда смотрела на него, стоя недалеко от дома, словно сторожила задний вход. Двинулась к нему, проминаясь на одну сторону. Поворачиваться к ней спиной не хотелось, но Ричарду нужно было подтвердить теорию. Выдрав куст под корень, он воодушевился ухудшением её состояния. Очевидно, её мощь строилась на цветах, они либо питали её, либо хранили в себе силу. Их разрушение разрушало её. Падаль. Живое кормится мёртвым, не мёртвое — живым. Метод борьбы с собой третья гостья сада раскрыла сама, и поразительно, как он не понял сразу. У двери показалась фигура Гэвина, но Ричард его не заметил. Его цель сейчас важнее. Оглядываясь назад, этот сад никогда не был таким. Аманда любила природу. Предпочитала искусственное озеро бассейну, вычитывала предпочтения по почве и погодным условиям, но была слишком занята, чтобы сад стал таким. Розы оставались её главной гордостью, пока она не захотела мостик. Иногда, забирая близнецов с занятий или гостей, она советовалась. Планировала бюджет и место, не могла определиться с цветом дерева. Установка заняла бы какое-то время, и этого времени у неё не было. Мостика тоже у неё не было. Ричард пустыми глазами смотрел на него. Аманда бы долго обижалась. Может, не разговаривала бы неделю. Не помогала бы составлять план на день, не спрашивала, как дела, но всё равно слушала бы, когда спрашивал Коннор. Аманда любила природу и близнецов, относилась к их воспитанию и будущему ответственнее, чем к работе. Мостика у неё никогда не было, в любом случае. Она бы не обиделась. Уже нет.