Без воздуха

В теплой луже портфель, а под глазом синяк. Ах, учитель хитрец – он провел и меня. Я тетрадь изорвал, можешь ставить мне кол, Только знай, от меня Не уйдешь далеко... Пикник «Герой»

POV Катя Пушкарева       Незаметно за осенью наступила промозглая питерская зима. После того вечера мы с Ромой действительно смогли спокойно общаться и даже продолжали чаевничать у меня в кабинете. Я безумно радовалась тому, что он остался моим близким другом, правда, с родителями я его так и не отважилась познакомить.       Я не закончила свое преображение сменой очков. Мои эксперименты были не радикальными, но тоже вносили свой вклад в мировосприятие. Скучные пучки, которые я привычно крутила утром, сменились на высокий гладкий хвост, еще я купила пару новых деловых костюмов с прямой юбкой до колена, и даже отважилась сменить некоторое белье на более симпатичное. Кстати, именно белья я стеснялась больше всего, старательно пряча его от мамы. Мне показалось, что она и так была напряжена переменами в моем облике, и кружевные трусики бы ее добили. Я была недалека от истины. Когда в конце декабря, как раз накануне моего дня рождения, Елена Александровна по-хозяйски залезла в мой шкаф и увидела обновки, она, видимо, была сильно ошарашена. Вечером меня ждал серьезный разговор, тщательно замаскированный под дружескую беседу за чашкой чая. — Катюша, а как у тебя на работе дела? — спросила мама, убирая со стола посуду после ужина. — Все хорошо, мам. Отчетные документы подготовила, так что можно пока перевести дух до нового года.  — Вот молодец, дочка! — оживился отец, оторвавшись от телевизора, — Все как надо, по-Пушкаревски! Все документы должны быть в порядке! Иначе это не бухгалтерия, а черт-те что! — он даже назидательно поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Да, пап, согласна, — устало подтвердила я. — А с другими сотрудниками у тебя как отношения? — не унималась мама. — С какими сотрудниками? Все нормально у меня… — Я это к чему все, Катюш, завтра же твой день рождения. Может быть, ты пригласишь к нам своих коллег, отпразднуем? И как раз суббота, очень удобно. Я стол приготовлю, посидим.       Это было опасно, в первую очередь, потому что именно в этот день был назначен корпоратив редакции, на который Рома старательно меня тащил. Я очень сомневалась, хочу ли я туда идти, но с другой стороны, мне бы было интересно посмотреть на своих коллег в более неформальной обстановке. — Мам, у нас завтра вечером корпоратив в ресторане, и я хотела бы пойти. — Какой еще корпоратив? — встрепенулся отец. — Новогодний. Все сотрудники редакции идут. — Вот еще! — нахмурился папа, — Они там пить будут, вести себя как… — он замялся, подбирая слова, — всяко! Куда ты собралась? Нечего там делать. — Катюш, действительно, чего там делать? Давайте посидим у нас, отпразднуем. Неужели все твои друзья идут? Ты же такая домашняя девочка…       Мне стало так за себя обидно, что не описать словами. К горлу подступил комок совершенно детских слез и обиды. — У меня нет друзей, мама, — тихо сказала я и вымученно улыбнулась, — Не беспокойтесь, если вы так против, я не пойду. Спасибо за ужин, было вкусно.       Я встала и сразу ушла в свою комнату. Стоило позавидовать сплоченности моих родителей, за столько лет они стали действительно единой командой. Можно было, конечно, тогда с ними поспорить и все-таки пойти на праздник, но у меня не хватило бы на это сил. Одно дело вести подпольную борьбу с самой собой, а другое выстоять против уверенных в своей правоте родителей. Я уже прекрасно знала их интонации, ловить мне особо было нечего, они бы не поддались на мои уговоры.       Мама через какое-то время пришла ко мне в комнату, пыталась погладить по голове, окольными путями выспрашивала о мужчинах на нашей работе и общаюсь ли я с кем-то. Но мне было только тошно. Я даже не могла с точностью определить, в какой момент я стала видеть дальше своего носа. Удивительно, неужели я раньше не способна была уловить истинный смысл всех этих маминых «разговоров издалека»? Видимо, до такого стоило дорасти.       В какой-то момент у меня мелькала мысль, что было бы, узнай мои родители про Рому. Вероятно, они захотели бы с ним познакомиться. Я бы даже не удивилась, если бы пришли на работу. Вот была бы стыдоба! И уж точно они бы не послушали моих разговоров про дружбу, а сразу же записали бы его в женихи и стали бы донимать расспросами о его намерениях относительно меня. А как бы повел себя Малиновский? Вряд ли бы он отреагировал на это с энтузиазмом, ему явно не нужна невеста, да еще и я… Хотя, возможно, он бы прекрасно сыграл свою роль, а потом посочувствовал, когда бы мы остались наедине. Но это бы все точно выглядело как мой позор, поэтому про Рому я решила молчать даже под страхом смерти.       На следующее утро я не придумала ничего лучше, чем сказать Малиновскому, что я заболела, картинно похрипеть в трубку и взять с него обещание гульнуть за двоих. Хотя, конечно, это было лишнее. Я старательно гнала от себя мысль, что я боялась корпоратива еще и потому, что не была уверена в том, что смогу спокойно смотреть на то, как Рома ухаживает за другими девушками. Странная ситуация, но после нашей близости я совсем не испытывала ревности, как мне казалось. Я вообще не поощряла его знаки внимания по отношению ко мне, чтобы никто в редакции не заподозрил нас в связи. Почему-то это казалось постыдным. Звание его друга меня устраивало гораздо больше, как будто было рангом выше его пассий. Однако стоило мне увидеть, как он игриво ущипнул за задницу новую журналисточку из нашей газеты, так мое сердце сделало кульбит, а кулаки непроизвольно сжались. Было как-то неприятно и обидно, хотя я прекрасно знала, что у него есть женщины, что у него бурная интимная жизнь, что на него вешаются все подряд, и он сам ничуть не изменился… Видимо, слышать что-то, знать это, понимать — это еще не все. Когда видишь своими глазами, ощущения гораздо острее. Может быть, хорошо, что я не пошла тогда на корпоратив. Или плохо. Кто знает?       Та зима, да и весна, прошли спокойно. Вообще, даже как-то не могу припомнить каких-то особых происшествий, только казусы на работе и мелкая суета дома. Сейчас я понимаю, что в то время я была очень счастливой, хотя мне так и не казалось.       Лето ознаменовалось для меня тем, что Рома внезапно стал куда-то часто пропадать по работе. Ко мне в кабинет он приходил через раз, да и вообще выглядел каким-то задумчивым и озадаченным. Сначала я думала, что у него какие-то личные проблемы, но он уходил от ответа. Потом я стала замечать, что он стал плотно общаться с Антоном Серовым, тем самым, из криминальной хроники. Они частенько переговаривались в коридоре, а по вечерам закрывались в кабинете Малиновского и засиживались допоздна. В какой-то момент, я всерьез забеспокоилась, особенно после того, как в июле в Питере без вести пропал один небезызвестный журналист. Я как будто чувствовала, что Рома ввязался во что-то, но не знала, во что. Пока, наконец-то не решилась спросить у него прямо обо всем, что меня беспокоило. — Рома, скажи, что у тебя случилось? — У меня? — встрепенулся Малиновский, — Нет, ничего! Я все так же легок и весел, как и раньше. — Рома, ну кого ты обманываешь? Я же вижу, что что-то происходит. Я же переживаю, в конце концов!       Он как-то резко стал задумчивее, но опять молчал, а у меня уже не было сил терпеть эту неизвестность. — Вы что-то расследуете с Серовым? — Расследуем, — обреченно вздохнул Рома, — Кать, это не детские игрушки. Все-таки у нас серьезное издание, в котором громкие дела — не редкость. Это одно из них, поэтому, чем меньше ты знаешь, тем лучше и спокойнее спишь. — Это так опасно? — ахнула я. — Кать, не опаснее, чем все остальное. Я, может быть, решил тряхнуть стариной и размять косточки. Надоело, понимаешь ли, в теплом кабинетике сидеть, захотелось в поля. — Подставляться? — уточнила я. — Катя, — серьезно ответил Рома, — Профессия журналиста, работающего в такой газете, как наша, предполагает риск. Что ты хочешь от меня услышать, что я брошу? Серьезно?       Мне стало даже как-то неудобно. В конце концов, кто я ему? Была бы еще жена или хотя бы девушка, а так… Он — взрослый мужик, может себе позволить рисковать, если ему это интересно, тем более, что это его работа. — Прости, — тихо сказала я, — Не хотела лезть не в свое дело. — Да брось, я, конечно, ценю беспокойство обо мне, но оставь это все при себе, хорошо? — Может быть, расскажешь? — Возможно, — улыбнулся Рома, мгновенно преобразившись, — Мне может понадобиться твоя помощь, как экономиста, если мы не сможем разобраться с некоторыми банковскими документами. Но, Кать, об этом никто не должен знать.       В тот день он мне так ничего и не рассказал. Однако через неделю пришел в обед не только с шоколадкой, но и с тонкой папкой в руках. — Можешь посмотреть? — спросил он, протягивая папку. — Могу, а что в них? — ответила я, доставая несколько листов с символикой небольшого, но известного в Питере Нордан-банка. — Посмотри сначала.       Я бегло пробежалась глазами по колонкам цифр, но ничего необычного не увидела. — Это внутренние денежные переводы банка со счета на счет. А что в них не так? — Кать, ты уверена, что действительно хочешь помочь? — серьезно спросил Рома. — А что, у тебя на примете есть еще экономисты? — Нет, но я найду, если припрет. Я бы хотел, чтобы ты поняла, что дело серьезное. Могут полететь головы, но ты ни при каких обстоятельствах не должна выдать, что ты что-то знаешь. — Говори, я никому ничего не скажу, обещаю.       Видимо, тогда я не до конца осознавала, во что ввязываюсь. Вообще мной руководило исключительно желание помочь близкому человеку, и немного — чисто женское любопытство. — Ладно, слушай. Ситуация такая. В Питере нарисовался человек, который предлагает серьезным людям вывести деньги за рубеж. Очень крупные суммы. Говорят, схема хитрая, и пока ее отследить никому не удается. Есть несколько известных нам заказчиков, тех, кто пользовался его услугами, и с кем-то нам даже удалось пообщаться. Все ниточки пока ведут к этому самому банку, но продвинуться в своих изысканиях особо не удалось. Пока мы с горем пополам получили случайно вот эти распечатки. Это счета одного из заказчиков, но ничего непонятно. — Ром, я думаю, что чтобы найти хоть какую-то закономерность в проведенных операциях, нужно рассматривать хотя бы несколько счетов… Сами-то операции легальные и достаточно прозрачные на первый взгляд. — Да, я, в общем-то, так и думал.       Он как-то сразу погрустнел, и я сразу поняла, что расследование, видимо, застопорилось как раз из-за этого банка. Очень хотелось ему помочь. Отплатить хоть чем-то за его отношение ко мне, но что я могла? Немного взгрустнув на эту тему, я бы, возможно, даже забыла тот разговор, если бы не последовавшие за ним перемены в моей жизни.       В конце августа 2004 года мы с Ромой отметили годовщину моей работы в газете «Новое время», сидя в кофейне на Невском проспекте. Вообще-то, редакция располагалась не так уж и далеко до центральных туристических улиц, но обычно мы там не обедали, по случаю выбирая что-то более бюджетное, а я так и вовсе почти всегда брала обед с собой из дома. Но в тот день хотелось праздника. Погода была на удивление прекрасной, поэтому Рома отпросил меня у шефа на два часа после обеда, и нами было решено прогуляться до центра. Перспектива поесть вкуснейших пирожных с не менее вкусным авторским кофе ощутимо улучшала настроение и придавала сил. Однако через час Малиновскому позвонили и срочно вызвали в редакцию. Я с ним не пошла, оставшись одна, задумчиво рассматривала прохожих, спешащих за окном. — Катя! Пушкарева! — прервал мои размышления знакомый голос, передо мной стояла Алла Быкова, она училась на одном со мной потоке в университете, — Как ты изменилась!       Она подсела за мой столик и сразу же сделала свой заказ. — Рассказывай! Ты хорошо выглядишь! Где ты сейчас работаешь? Замуж вышла? Как вообще дела? — Алла всегда была очень бойкой и компанейской, поэтому хорошо знала всех на потоке и со всеми общалась, даже со мной. — Я работаю в газете бухгалтером. А ты как? — Бухгалтером? Простым бухгалтером? Катя, ты же отличница! — не унималась она, — Слушай! Ты же мне не просто так встретилась! Не хочешь сменить место работы? Известный банк, условия — просто сказка! Нужен специалист в отдел по работе с юрлицами. Давай организую тебе собеседование? А то возьмут опять какую-нибудь курицу безмозглую, а нам потом работать за нее.       Перспектива сменить работу меня не очень радовала. В редакции было уже все знакомо и привычно, но зарплаты все-таки не хватало, чтобы покрыть все мои нужды. Да и устроиться по специальности хотелось, что уж скрывать. Все-таки не зря же я училась пять лет в университете. — Вот смотри, это мой номер, — тараторила Алла, записывая цифры на бумажке, — А ты запиши мне свой, я позвоню тебе буквально завтра-послезавтра. — А что за банк? Здесь у вас офис где-то недалеко? — Да, здесь недалеко, на Владимирском проспекте. Нордан-банк, слышала такой?       Я от неожиданности даже выронила ручку и полезла доставать ее под стол. Это был такой шанс! Отдел по работе с юридическими лицами Нордан-банка! Именно то место, где я смогу узнать все операции по интересующим меня счетам! Я смогу помочь Малиновскому, раскрутить его расследование, достать необходимую информацию. Однако в мою голову закралось нехорошее подозрение о том, что Рома меня за такую помощь по головке не погладит. Слишком серьезно он предостерегал меня, когда посвящал в детали. Да и какие детали? Я уверена, что он сказал мне только малую толику, чтобы не ставить под удар. А тут я собралась сама залезть буквально внутрь змеиного гнезда.       Как бы то ни было, но плюсов в новой работе я нашла больше, чем минусов. Быкова действительно позвонила мне на следующий день и пригласила на собеседование, которое я без труда прошла. Еще через день написанное мной заявление лежало на столе главного редактора, мне только оставалось рассказать об увольнении своему дорогому другу и уйти покорять вершины банковского дела.