Ведьма для шехзаде

      – Я бы хотела остаться в своей комнате.       – Вот как? – госпожа улыбнулась. – Что ж, твоё право.       – Спасибо. Я могу быть ещё полезна?       – Иди за мной.       Когда мы зашли в покои госпожи, она подозвала меня к себе и усадила рядом. Взяла мою руку в свои и заглянула в глаза.       – Ты знаешь, что я ценю в людях больше всего?       – Да, госпожа. Преданность.       – Я как-то просила тебя понаблюдать за Фатьмой-султан и Хуриджихан. Тебе есть, что мне сказать? – я задумалась. Хуриджихан мне нравилась, а вот Фатьма-султан не очень. Поэтому я решила, что если и буду о чём-то докладывать...       – Когда я готовила Вам лекарства, заходила Фатьма-султан. Я сказала, что лекарства согревающего свойства. Она заказала и для себя. – Хюррем-султан кивнула. – Знаете, мне кажется, она о чём-то догадывается.       – Я надеюсь, ты ей ничего не сказала?       – Нет, моя госпожа.       – Хорошо. Ступай.       Остаток дня я провела с Сесилией. Она жаловалась на то, что Валерия, её бывшая служанка, начинает создавать ей проблемы. Говорила, что станет, со временем, подобной Хюррем-султан. Клялась, что ни перед кем склоняться не будет. Обещала не забыть моей дружбы. Я кивала, где нужно, успокаивала. Мы просидели в лекарской почти весь день.       – Вот ты где, лентяйка! – зашла калфа и бросилась на Сесилию.       – Она мне помогала, я попросила. – вступилась я за подругу.       Калфа кинула на меня недовольный взгляд, но промолчала. Сесилия же гордо вздёрнула подбородок, победоносно улыбнулась и пошла на выход. Закрывая дверь, она обернулась и одними губами сказала: «Спасибо». Всё-таки не всё с ней потеряно.       Вечером зашла к шехзаде. Он был непривычно тихим, даже грустным. Всё смотрел на кафтан и в зеркало. Процедуры прошли быстро, я поклонилась и вышла.       Вернувшись к себе, я закрыла дверь, сняла платок и подошла к зеркалу. Из-за плохого сна и невесть какого питания я осунулась. Щёчки уже не пылали румянцем, как раньше. Посмотрела на свои руки. Они стали более мускулистые и одновременно худощавые. Странное сочетание. В целом вид очень измученный и уставший. Но в глазах появился какой-то огонёк, он и делал лицо более живым. Я улыбнулась отражению и пошла готовиться ко сну. Утром помимо вправления костей кое-кому, меня ждало вправление мозгов.

***

      Солнышко блестит, птички поют, я сломя голову лечу к шехзаде, ибо я проспала! Забегаю в покои, и что я вижу? Джихангир меряет шагами комнату и что-то бормочет под нос. Я сразу вспомнила, как я стихи учила.       – Шехзаде, доброе утро. Выспались?       – Заходи. – Он начинает снимать верхнюю часть одежды, не переставая бубнить.       Процедуры прошли стандартно. Помогла надеть корсет. Джихангир только кивнул и продолжил бубнёж. Я вздохнула. Взяла его за руку, тот вздрогнул, но руки не отдернул, подвела его к зеркалу. Стала чуть в стороне за его спиной.       – Шехзаде, скажите мне, кого Вы видите?       – Что за вопросы? Себя...       – И каким вы себя видите? – он угрюмо молчал. – Хотите знать кого вижу я?       – Ну? – Я провела руками по его плечам.       – Широкие плечи, сильные руки, гордая осанка, упрямый и добрый взгляд. – Он резко повернулся ко мне. – Я вижу достойного сына достойного отца. Я вижу шехзаде не уступающего своим братьям, а может и в чём-то превосходящего. – Я развернула его к зеркалу. – Почему же Вы никак не можете это разглядеть?       Я отстранилась, поклонилась и вышла. Подходя к своим покоям, я встретила служанку Михримах –султан.       – Госпожа желает Вас видеть. – Я только плечами пожала и пошла вслед за служанкой.       Подошла к неизвестным покоям. Вдохнула поглубже, и тут дверь распахнулась, явив взору луноликую госпожу. Раньше я не могла разглядеть её так хорошо. Она была очень похожа на Хюррем-султан. Все те люди, что окружали меня сейчас, и актёры, что играли в сериале, были похожи, но не идентичны. Михримах-султан, глаза более округлые, волосы более золотистые, взгляд – упрямый. Джихангир был более мускулистым, высоким и тоже имел золотистый отлив волос. Только Хуриджихан и Сесилия от канона не сильно отошли. Даже забавно. Я же улыбнулась госпоже, поклонилась.       – Здравствуй. Идём со мной. Матушка разрешила тебе наблюдать за церемонией вручения.       Сказать, что эта новость меня привела в состояние глубочайшего шока, не сказать ничего. Госпожа мне сказала, что это своеобразная награда за лечение. Зашли за Хюррем-султан, я ей поклонилась, поздравила, она мне только улыбнулась. В комнатке наблюдения я впервые увидела Джихангира со стороны. Высокий, такой же как братья, статный. Красавец...       – Что она тут делает? – зашипела Хюррем-султан. Я обернулась и увидела Махидевран. Коротко поклонилась, та лишь усмехнулась. М-да, какая же она...       – Да как же я могу госпожу остановить? – оправдывалась старушка с тростью.       В этот момент началась церемония. Однако Джихангир молчал. «Ну давай же, ты сможешь!» – чуть слышно шептала я. Фатьма-султан, которая тоже пришла, смотрела на это с толикой иронии, Хуриджихан, как и Михримах бессильно сжимали кулаки. Хюррем-султан... Она хмурилась. Тишина и бешенное биение сердце, вот единственные звуки, овладевшие окружающим пространством.       Джихангир обернулся на братьев. Все трое улыбнулись ему, Мустафа кивнул головой. Даже от сюда было видно, как он сжал кулаки, выпрямился и.. его голос зазвучал эхом над площадью! Каждое слово было чётко слышно, с каждым словом он набирался уверенности.       – У-У-У! – воскликнул младший шехзаде.       – У-У-У!!! – вторили ему янычары.       Клятву он давал, стараясь из-за всех сил стоять ровно, смотреть на янычар твёрдо, говорить чётко. Когда церемония была окончена, Джихангир улыбнулся. Султан вышел из шатра, вручил саблю, и не удержавшись обнял своего младшего сына. Я облегчённо выдохнула. Госпожа украдкой вытерла слезу.       – Хм. Что ж. Поздравляю Хюррем. – Язвительно отозвалась Махидевран. – Похоже твой сын расплатился, всё же, за твои грехи... – Хюррем-султан резко повернулась и подошла к бывшей сопернице.       – Ищешь настоящего грешника? Посмотри в зеркало! На моих руках крови правящей династии нет!       Госпожа смотрела Махидевран чётко в глаза. Мать старшего наследника начала стремительно бледнеть, а Хюррем-султан поклонилась Фатьме и вышла.       – Махидевран? Что она сейчас сказала? – вечносмеющаяся султанша смотрела в упор.       – Ничего госпожа. Я пойду. – Она поклонилась и вышла.       – Надо поздравить шехзаде Джихангира! – Говорила мне Хуриджихан, когда мы после церемонии пошли гулять по парку. – Я ему хотела книгу подарить. Как думаешь?       – Хороший подарок. – Улыбнулась я.       После вручения во мне взыграла какая-то бесшабашная радость, я не могла снять улыбку с лица. Надо будет его как-нибудь порадовать...       – А ты что подарить хочешь?       – Госпожа, мне не пристало...       – Да брось, от меня не скроешься. Я знаю, тебе он нравится. – Последнее она проговорила шепотом мне на ухо.       – Кому же младший шехзаде не нравится?       – Не юли!       – Поздно уже госпожа. Пойду я… – и под насмешливым взглядом подруги я сбежала.       Проходя мимо гарема, меня остановила Сесилия.       – Я еду с шехзаде Селимом! Через три дня уже!       – Да ты что? Поздравляю! Я же говорила, что у тебя получится.       – Шехзаде Селима в Манису направили, он завтра на охоту с повелителем, а потом сразу в свой санджак, и я с ним! А Валерия тут останется! – Ехидно добавила подруга.       – Поздравляю! Будет время, заходи ко мне. Я тебе одну штучку дам, шехзаде после этого только тебя звать к себе будет! Считай мой подарок тебе на прощание.       – А что за штучка? И почему на прощание.       – Так не известно, когда свидимся. – Я подошла поближе и прошептало ей на ухо. – А штучка – афродизиак. Не сильный, так, для пикантности...       – А он...       – Очень помогает ночью всем. – Важно задрала я палец вверх шепча ей на ухо. Мы рассмеялись. – Ну ладно, Сесилия, пора мне.       – Кстати, я больше не Сесилия. Я Нурбану!       – О-О-О... Даже так? – и я улыбнулась. – И с этим я тебя тоже поздравляю. – Обняла подругу и поскакала к себе.       Джихангиру и правда нужен был подарок. Я оглядела своё скудное богатство и загрустила. Что дарить? У самой нет ничего... Да и не по статусу... Потом посмотрела на платок. А что, если... Мама меня зря учила что ли? Нашла нитки, добыла маленькие пяльца и села вышивать. Выходило красиво.

***

      Вечер, я стою у покоев Джихангира, в рукаве спрятан платок для него, в руках книги. Решила прийти пораньше, сама не знаю зачем.       – Шехзаде сейчас нет. – Сообщил мне ага.       – Я подожду. – Меня впустили.       Я подошла к его письменному столу. Всё было аккуратно. Я положила книгу, на непонятном мне языке, которую я по ошибке схватила тогда. Решила поискать ещё что-нибудь для чтения, пока его нет. Взяла первую попавшуюся со стола и увидела под ней тетрадь. Любопытство победило. Я открыла и с замиранием сердца прочла:       «Твои волосы змеятся, бровь твоя изогнута дугой       Глаза мятежные искрятся. О да! Я болен тобой...       Если умру, моя кровь не избежит твоей руки!       Где ты, моя не мусульманка? Помоги!       Под балконом твоим гуляя, я как льстец тебя восхваляю,       В глазах слезы, в сердце рана, я Мухибби от страсти пьяный.»       – Нравится? Это отец писал моей маме. – Твою ж! Ну что за зараза, а не шехзаде! Кто ж так пугает? Я, естественно, подскочила. Но развернуться мне не дали. Он стоял ко мне вплотную. – А вот это я написал. – И Джихангир перевернул страницу.       «Меня увидев у ее порога,       Вздохнув глубоко, молвили они:       Земля тверда, его постель убога,       Но на вершине счастья он, взгляни!       Известно мне, что тысячи пред нею       Умолкли бы и распростерлись ниц,       Под этим кротким взглядом каменея,       Дрожа под игом трепетных ресниц.       Ей незнакома сладость поцелуя,       До мук моих ей, право, дела нет.       Она печаль, которую люблю я.       Она невинна. Ей шестнадцать лет»       – Это я написал тебе. – выдохнул он мне на ухо. Он не касался меня, но я чувствовала его тепло, его запах. Мурашки бегали по моему телу, руки зудели, от желания прикоснуться. Он вдохнул воздух у самого моего уха. – Ты, как всегда, пахнешь травами. – Прерывисто произнёс он. – Но я помню, то, что сказал. – И он отошёл. Мне сразу стало холодно.       Я вдохнула воздух поглубже, достала платок, повернулась к уже готовящемуся к процедурам шехзаде, и сердце кольнуло. Не хотелось шевелиться, не хотелось дышать, хотелось только смотреть, не отводя взгляда. Он стоял ко мне спиной. От него веяло не силой, не хитростью или умом, нет. От него веяло покоем, безмятежностью.       Он снял кафтан, рубаху. На его спине не было горба, небольшое искривление и уплотнение. Я наконец-то очнулась, вспомнив зачем я здесь вообще. Сжала платок в своей руке.       – Шехзаде. Я бы хотела поздравить Вас. Вы сегодня были великолепны. – И я совершенно искренне улыбнулась. Он этого не видел, но всегда угадывал мои эмоции.       – Спасибо, а откуда ты это знаешь?       – Я смотрела со всеми. Меня Михримах-султан позвала. Я всё видела. Вот, это Вам. – И я протянула платок.       – Мне? Сама вышивала?       – Меня мама когда-то учила. Я хотела Вас как-то порадовать, но мне нечего было Вам предложить. Этот платок Вас, конечно, не достоин, но ...       – Спасибо. – Он прижал платок к лицу и вдохнул его запах. – Пахнет совсем как ты. Теперь твой аромат всегда будет со мной. – Я только улыбнулась и порадовалась наличию платка на лице, иначе, он бы явил этому миру помидор по имени Агапья.       – Я слышала, Вы с братьями и повелителем завтра на охоту собираетесь?       – Да.       – Я только хотела напомнить, что Вам пока нельзя нагружать свою спину, и на коня, пока, садиться не стоит.       – Заботишься? – Улыбнулся мне шехзаде, натягивая рубаху.       – Предупреждаю. – Посмотрела я в глаза шехзаде. – Если Вы всё испортите, то будете искать нового лекаря.       – Как скажете, моя маленькая госпожа.       Ну что я могу на это ответить, только фыркнула и гордо удалилась к себе. Следующие несколько дней он будет обходиться без моей поддержки и помощи. Лишь бы ничего не случилось...