Октябрьские сказки

       — Что ты де…       Договорить, конечно, не получается: Джейк выпускает подол моего платья — именно то, что он нагло задрал его, и стало причиной моего возмущения — и целует меня, прерывая на полуслове. Протестующе мычу в его губы, а сама цепляюсь за плечи, сминая в пальцах ткань рубашки. Поцелуй явно далёк от… да от всего он, нахрен, далёк: язык Джейка скользит по моим губам, ладонь мнёт тщательно уложенные волосы, пока другая сжимается на ягодице.        — Джейк, мы в гостях, — задыхаясь, взываю к его совести, когда он целует мою шею, задевая чувствительную точку.        — И что?       И что? Может, например то, что нас ждут за столом? Куда мы, вообще-то, направлялись, пока Джейк не решил, что ему вот прямо сейчас надо покурить, потому что ему, видите ли, и так предстоит офигительный стресс?       В чём заключается стресс, если мы просто собрались отметить наконец-то помолвку Майка и Эстеллы, я так и не поняла. Впрочем, как и не поняла, с чего перед знаменитым Николасом и матерью Майка мы все — те, кому удалось приехать в Колумбию, — строим из себя чёрт знает кого. Но от идеи зарулить на балкон по пути в столовую не отказалась. На свою голову.       Влажный воздух здесь пьянит ещё сильнее, чем на Ла-Уэрте. А природа, окружающая особняк, в полумраке с непривычки кажется ещё более дикой, чем дома.       И это единственное, о чём я успела подумать, прежде чем Джейк прижал меня к перилам и полез под юбку.       А теперь я вяло протестую, когда он через шёлк платья сдвигает в сторону кружево бюстгальтера. Выгибаюсь в его руках от прикосновений, шепчу что-то невразумительное, — что-то, что, видимо, Джейку нравится, поскольку он хрипло смеётся, снова задирая моё платье и пальцами поддевая ткань трусиков, так что они падают к моим ногам.        — Тебе просто возмутительно идёт это платье, — поясняет Джейк свой напор, разворачивая меня спиной к себе и убирая волосы с моей шеи, чтобы впиться в кожу губами.        — Нас ждут, — снова напоминаю я, выгибаясь и прижимаясь бёдрами к его эрекции.        — Подождут, — отмахивается Джейк, одной рукой сминая подол платья на талии. Возится со своими брюками и наполняет меня так неожиданно, что я захлопываю себе рот, чтобы не закричать на всю округу. Ладонь Джейка находит мою, прижимает её к перилам; рука на талии чуть смещается к пояснице, заставляя прогнуться сильнее.       Встречаю каждый выпад его бёдер своим. Прикусываю ладонь. Зажмуриваюсь, когда Джейк выпускает моё платье — шёлк холодит кожу и отвлекает от жара внутри — и опускает руку, касаясь меня, подталкивая ближе к краю — фигурально и буквально. Его сбитое хриплое дыхание и ритмичные движения бёдер и пальцев переполняют, заставляя прижиматься ближе, жаждать большего, забывать о том, где мы и зачем, забывать вообще обо всём — и отдаваться, позволять это безумие. Внутри взрываются вулканы, разливая по коже жидкий огонь, и я почти прокусываю пальцы, пытаясь не оповестить всю чёртову Колумбию о том, что мой муж только что самым бессовестным образом трахнул меня на балконе дома Эстеллы.       Когда Джейк с безумно довольной наглой улыбкой осматривает меня — всё ещё цепляюсь за перила, но на этот раз — чтобы не запутаться в собственных ватных ногах и не грохнуться с каблуков, — он цокает языком и замечает:        — Надеюсь, ты взяла с собой ещё одно платье? Потому что это жутко помялось. Принцесса, в самом деле, тебе нужно быть аккуратнее с вещами!