Октябрьские сказки

       — Две из трёх, — деловито заключает Джейк, распахивая дверь гостиничного номера. Не «Небожитель», конечно, но самое лучшее, что вообще можно найти в Шривпорте. Да мне сейчас и палатка на болотах будет казаться привлекательнее, чем дом моих новоиспечённых свёкра и свекрови.        — Что «две из трёх»? — откликаюсь ворчливо, стараясь незаметно поправить впившееся в кожу ребро корсета.        — Наши брачные ночи, — Джейк усмехается, — две из трёх — в гостиничных номерах. Тенденция.        — Тенденция, — передразниваю, — это была наша последняя свадьба. Так что к чёрту тенденции.       Даже думала добавить это в текст брачной клятвы. «Обещаю, что это последний раз, когда мы стоим перед алтарём». Но решила, что родственники Джейка вряд ли оценят шутку; впрочем, наши друзья бы точно поняли.       И никакая официальная церемония с законной сменой фамилии не изменила того факта, что мы уже давно единое целое. Что мы связаны со времён Ниала’рей — и даже дольше. Что наш союз — нечто гораздо большее, чем слова «объявляю вас мужем и женой». И видят боги: я не хотела этого шоу в пышном платье и с бросанием букета невесты, не хотела демонстративно резать приторно-сладкий торт и неуклюже танцевать первый традиционный танец, не хотела целоваться под подбадривающие крики. И, конечно, больше всего я не хотела соблюдать традиции — и «правила приличия» — и десять дней до свадьбы жить в разных спальнях с моим мужем.       Соскучилась. До одури. Это почти как в те недели, когда он уезжает, только хуже: не чувствовать привычного тепла его тела рядом с собой, когда он в том же доме, совсем нелепо. Хотя я готова признать, что наши тайные «свидания» привнесли что-то новенькое… Тем не менее, я бы предпочла, чтобы Джейк был рядом постоянно, а не урывками.       И теперь не понимаю, почему он всё ещё одет, когда постель в снятом для «первой» брачной ночи номере выглядит так заманчиво. Опираюсь на стену и тяну Джейка к себе, целую его так, чтобы он понимал, как я истосковалась. Ответ однозначен: моя тоска взаимна. И тем не менее Джейк, позволяя стянуть с себя пиджак, отстраняет от себя мои ладони и бормочет, пуская по губам вибрацию:        — Мы так давно вместе, а ты до сих пор не научилась терпению.       Стон разочарования срывается с губ непроизвольно: я подозревала, что даже в номинальную брачную ночь он не даст мне наконец-то оторваться. Игра в терпение никогда не надоедает ни ему, ни мне. Хотя нередко — как, например, сейчас — мне не хочется быть терпеливой.       Джейк тянет меня в сторону постели и цокает языком, разворачивая вокруг своей оси, как куклу.        — По-прежнему думаю, что без этого ты смотришься лучше. Хотя должен признать, платье красивое.        — Мишель помогала выбирать, — зачем-то говорю я.        — Да, чувствуется рука Мэйб, — замечает Джейк. — Ну что ж, посмотрим…       Он протягивает руку к моим волосам. С трудом удалось отвоевать право выйти замуж без фаты, но даже из моих коротких волос мне ухитрились сделать что-то невообразимо сложное. Джейк вытаскивает шпильки медленно, и я не могу сдержать стоны: за целый день корни волос устали от поддержки и теперь ноют. Но боль почти приятная — особенно когда Джейк, осторожно выпутывая шпильки из кудрей, касается кожи и мягко массирует — откидываю голову назад, на его ладонь. Он прочёсывает мои волосы пальцами, чуть тянет за пряди, и эти ощущения сумасшедшим мазохизмом откликаются внизу живота.       Покончив с причёской, Джейк обходит меня со спины. Пальцы обводят край тонкого кружева под обнажёнными плечами, расстёгивают маленькую пуговицу, соединяющую ткань рукавов, и медленно тянут вниз. Губы Джейка прослеживают каждый новый дюйм голой кожи, ладонь мучительно медленно опускается к завязкам на корсете. Мы это уже проходили, я хорошо помню: в нашу прошлую брачную ночь. И теперь он делает то же самое — распутывает шнурки с садистской неторопливостью, позволяя рукам соскальзывать и прожигать кожу даже сквозь плотный атлас. Джейк тянет за завязки, и шелест, с которым он вытаскивает их, воздействует на меня так же, как хриплое прерывистое дыхание моего мужчины — до дрожи в ослабевших коленях. В конце концов, когда Джейк распахивает корсет, мягко касаясь пальцами моей спины, я едва не падаю в его объятия.       Но продолжаю стоять, повинуясь шёпоту на ухо, пока Джейк снимает с меня рукава, пока стягивает корсет и позволяет платью с шуршанием соскользнуть на пол. До этого момента я не представляла, какое оно всё-таки тяжёлое: без платья становится совсем легко. Джейк осторожно касается кончиками пальцев мест, где рёбра корсета натёрли кожу, наклоняется и мягко целует спину, постепенно перебираясь поцелуями к боку, разворачивает меня к себе и едва дотрагивается губами до таких же следов на животе.       Задыхаюсь, когда он медленно распрямляется и отступает на шаг. Почти физически ощущаю его взгляд, собственнически исследующий моё тело. Джейк протягивает руки и почти касается моих плеч — почти, потому что нашу кожу по-прежнему разделяет пара дюймов. И это не мешает мне ощутить жар его ладоней, опускающихся ниже и по-прежнему остающихся на расстоянии.        — Марикета.       В том, как он произносит моё имя, — всё. Всё, что он ко мне чувствует, каждое недосказанное слово. И я знаю это, потому что испытываю то же самое.       Джейк снимает и откладывает в сторону зажим для галстука. Словно загипнотизированная, наблюдаю за его руками. За тем, как он тянется к галстуку и ослабляет узел. Как расстёгивает запонки. Как расправляется с пуговицами на рубашке — стремительно, а мне по-прежнему кажется, что он слишком медлит. Хочу помочь, а сама словно к полу приросла, не могу взгляд отвести, когда он стягивает рубашку, — его широкие плечи, гладкая грудь, рельеф мышц на животе и дорожка песочных волос от пупка и ниже, боги мои, мне достался самый восхитительный мужчина на свете.       И теперь он официально мой. Никто не скажет, что мы не женаты, потому что наша свадьба проходила по никому не понятному обряду. И да — именно в этот момент, когда Джейк стоит напротив меня в одних брюках, до меня наконец-то доходит весь сакральный смысл сегодняшней церемонии.       Когда Джейк делает ко мне шаг, я отступаю. И ещё раз. И ещё, пока мои ноги не упираются в кровать. Джейк вскидывает бровь и смеётся.        — Что это ещё за догонялки, Принцесса?        — Хочу, чтобы ты разделся полностью, — надуваю губы, сажусь на постель и указываю на его брюки.        — Думаю, ты могла бы мне с этим помочь, — замечает он наигранно равнодушно.        — Это я с удовольствием, — вместо того, чтобы просто протянуть руки и действительно помочь ему, я сползаю с кровати и опускаюсь на колени. Каблуком задеваю чулок — он, конечно, сразу рвётся, но какая, в сущности, разница?       Настала моя очередь тянуть время и издеваться. В конце концов, это всегда была игра, в которую могут играть двое.