Октябрьские сказки

       — Если тебе будет больно или неприятно…        — Я поняла, — нетерпеливо перебиваю; слышала это уже много раз. В конце концов, это была моя идея. Продиктованная несколькими бокалами вина со льдом, но всё ещё моя.       Джейк усмехается, переворачивая меня на живот. Убирает волосы с моей шеи, прижимается губами к затылку, выцеловывает узоры между лопаток. Ладонь соскальзывает с талии ниже, к пояснице, пальцы обводят края анальной пробки и осторожно вытаскивают её.       Ощущение всё ещё непривычное — хотя я носила эту хрень по несколько часов в день. Чтоб ещё хоть раз я так тщательно готовилась к сексу! Начиталась в Интернете всякой ерунды; не могла же я, в самом деле, обратиться с такими вопросами к подругам?       Джейк встаёт с меня — позади раздаётся скольжение выдвигающегося ящика тумбочки. Через несколько секунд Джейк садится рядом, раздвигает мои ягодицы — и я вздрагиваю, потому что смазка оказывается охренительно холодной.       Почему-то жутко нервничаю. Нервы борются с любопытством, так что сама до конца не понимаю, действительно ли мне так уж этого хочется.       Палец входит легко — но всё равно сжимаюсь. Джейк нависает надо мной, опаляет ухо дыханием и шепчет:        — Расслабься.       Усилием воли делаю то, что он говорит. Всего лишь палец. Пока что. И я сама этого хотела. Как только удаётся действительно расслабиться, Джейк осторожно двигает рукой, так медленно — прислушиваюсь к своим ощущениям. Очень… по-другому. Думала, это будет больше похоже на то, что между нами обычно происходит. Но вообще это странным, диким образом заводит. В Интернете не слишком много пишут о приятных ощущениях, — так может, это со мной что-то не так?       Расслабляюсь достаточно, чтобы захихикать, когда Джейк добавляет ещё смазки. Смех обрывается, когда он вводит второй палец — проталкивает неторопливо, всё ещё шепча на ухо какую-то ерунду. Не сразу замечаю, что слегка двигаю бёдрами навстречу его ладони — это давление оказывается неожиданно зачаровывающим, притягательным своей непривычностью.       Не хватает воздуха — тяжело дышу в ритме с движениями руки Джейка. Вдох — пальцы толкаются внутрь, чуть раздвигаются; выдох — выходят почти до конца. Вдох. Выдох. Вдох… Ещё медленнее, выдох. Вдох — Джейк разводит пальцы сильнее, выдох — вытаскивает их полностью, не сдвигая.       Всхлипываю, внезапно оказавшись опустошённой. Нетерпеливо ёрзаю — интересно, постель подо мной влажная от искусственной смазки или всё-таки от моей? Краем уха слышу шуршание фольги и оборачиваюсь через плечо, наблюдая, как Джейк раскатывает по члену презерватив; ещё один пункт к списку чего-то новенького, но я-то начиталась, что при анальном сексе лучше предохраняться.       Джейк приподнимает мои бёдра и раздвигает ноги, заставляя выгнуться. На этот раз, когда он выдавливает смазку, вздрагиваю не от холода, а от нетерпения, всё ещё смешивающегося с волнением.       Головка члена прижимается к анусу, и я сжимаю простынь в кулаке.        — Принцесса, — тихо зовёт Джейк, — если ты передумала…        — Я не передумала.       Мой голос от возбуждения звучит глухо и низко. Любопытство и желание наконец-то побеждают нервную дрожь.       Он входит осторожно — но я инстинктивно сжимаюсь. Всё-таки это… м-м… не пальцы, а природа совсем не обделила моего мужа ничем.        — Расслабься, иначе может быть больно, — предостерегает Джейк, толкаясь дальше. Не хочу, чтобы было больно — глубоко вздыхаю, возвращая себе контроль над телом. Чувствую каждый дюйм его члена, подавляя желание снова напрячься, но внутренне жду, что действительно может быть больно. И на самом деле становится немного неприятно, когда он входит полностью, но весь дискомфорт отходит на задний план, едва слышу сдавленный стон Джейка. — Блядь. Вау.       Неужели так нравится? Спросила бы вслух, но от ощущения непривычной наполненности с губ срывается только низкий стон. Сжимаю простынь ещё сильнее, когда Джейк начинает двигаться — так осторожно, будто ждёт, что я в любой момент попрошу прекратить.       Но я не попрошу — не когда он реагирует так. Жалею только о том, что не могу видеть его лицо — попытки повернуться хотя бы в пол-оборота усиливают неприятные ощущения.       Джейк наклоняется, прижимаясь губами к моему затылку, тяжело дышит — и резко поднимает меня, ставя на колени на постели, ловит мои руки и заводит к себе за голову.        — Держись, — шепчет Джейк, и я послушно сцепляю пальцы в замок за его затылком, прижимая его губы к своему плечу. Он слегка прикусывает кожу, рвано выдыхает, толкаясь в меня — дискомфорта почти не ощущаю. — Прости, Принцесса, долго не продержусь, — бормотание приглушено моим плечом, и это неожиданно так горячо — не то вибрация на коже, не то смысл его слов — что я вздрагиваю, инстинктивно вжимаясь в него бёдрами.       Джейк сжимает одной рукой моё горло, а другую опускает ниже, надавливает пальцем на клитор — и тут же снова вбивается в меня. Толчки — сбитые, движения пальцев — почти агрессивные. Закусываю губу; ощущений слишком много, и они переполняют, грозя взорвать изнутри. Но мне всё равно мало. Нужно… ещё немного.        — Пальцы, — выстанываю, не в силах договорить просьбу. Но Джейк понимает — опускает ладонь ещё ниже, вталкивая в меня сразу два пальца, и меня кроет по всем фронтам. Он везде, я наполнена им до краёв, — рваными толчками бёдер и размеренными движениями пальцев и ладони, стиснутыми на моём плече зубами, сдавленными стонами. Разъединяю ослабевшие ладони, цепляюсь за запястья Джейка и прижимаю его руки ещё сильнее, будто хочу растаять в нём.       И таю. С криком и следами ногтей на его коже, за один выпад его бёдер до того, как Джейк кончает, неразборчиво простанывая моё имя.       И вот это, пожалуй, то, что я готова признать удачным экспериментом.