Октябрьские сказки

       — Итак, ты надела штору, — снова говорит Джейк, едва мы возвращаемся в наш номер.        — Это не штора, — терпеливо поясняю я, — это хитон. Это так называется, Арагорн.        — Штора, — настаивает Джейк.       Закатываю глаза и подхожу к постели.        — Ладно, пусть будет по-твоему. Есть вопрос поважнее — ты собираешься с меня это снять? — Джейк ухмыляется и поднимает руки, явно планируя избавиться от волчьих ушей. — Нет, погоди, оставь их. Мне нравится.        — Это что ещё за… — Он старается говорить серьёзно, но на полуслове начинает смеяться. — Игры с переодеванием. Принцесса, ты…        — Хэллоуин же! — округляю глаза. — Ну, Джейк, ну пожалуйста. Они так тебе идут.       Он закатывает глаза. Понимаю: услышать, что тебе идут волчьи уши — это так себе комплимент, но ведь правда же! Вроде мелочь такая — а он с ними выглядит таким соблазнительно-озорным, что я весь вечер с трудом держалась от него подальше, а то бы мы точно слиняли с вечеринки слишком рано.        — Уговорила, — отсмеявшись, Джейк кивает и подходит ближе. — Как там сказала миссис Радж — Андромеду изображали голой? Я, конечно, рад, что ты не вышла в одних цепях, но…       Намёк кристально ясен. Тянусь к застёжке на хитоне — уверена, такой хитроумной штуки у Андромеды точно не было — и веду плечами, позволяя тонкой ткани соскользнуть на пол. Джейк отступает на полшага, внимательно разглядывает меня — только сейчас замечаю, что он пьян: глаза масляно блестят. Впрочем, я тоже поднакидалась.        — Ну что? — с напускным раздражением киваю на его одежду. — Так и будешь стоять там и смотреть?       Джейк качает головой и неуловимо быстрым движением притягивает меня к себе, сминая губы поцелуем. Моментально расслабляюсь в его руках, прижимаясь ближе, запуская ладони в волосы — браслеты на запястьях издают едва слышное звяканье. Трусь об футболку Джейка голой грудью, соски мгновенно твердеют, тело охватывает истомой предвкушения.       И Джейк подталкивает меня к постели, перехватывая одну из цепей на руках.        — С моей стороны было бы глупо этим не воспользоваться, — замечает он совершенно серьёзным тоном, прежде чем потянуть цепь и закрепить её на металлическом изголовье.       Я это предвидела.       Даже, скорее, предусмотрела.       Поэтому позволяю ему приковать мои запястья к изголовью, с трудом сдерживая желание обломать его планы прямо сейчас. Чтобы этого не сделать, приходится чуть приподняться на постели, пока он наконец-то снимает футболку; на мгновение отвлекаюсь, залюбовавшись тем, как Джейк поправляет задетые воротом уши. Не знаю, почему его не настораживает, что я не возмущаюсь и не пытаюсь освободиться — видимо, сказывается выпитое, и слава всему на свете за его утраченную бдительность.        — С чего бы начать? — бормочет Джейк, раздевшись и замерев около постели. Он разглядывает меня так задумчиво, и я думаю, если бы у меня не было козырей в рукавах, он устроил бы здесь что-то с чем-то. Даже жаль, наверное, что сегодня так не получится.        — Поцелуй меня, — предлагаю с нарочитым равнодушием, и Джейк кивает так серьёзно, будто сомневался, что именно это — хороший вариант. Однако садится на кровать и склоняется надо мной, целуя мягко и неторопливо, словно тянет время.       Меня это не устраивает. Самый подходящий момент, чтобы обломать ему всю малину.       Браслеты изначально были слишком широкие. И я с лёгкостью освобождаюсь от оков, запуская ладони в волосы Джейка прежде, чем звон цепей отвлекает его от поцелуя. Прижимаю его ближе, целую жадно, будто задохнусь без его губ, и Джейк сдаётся моему натиску, отвечая своим собственным. Он разрывает поцелуй только тогда, когда я с усилием практически затаскиваю его на себя.        — Вот как ты играешь, — он тяжело дышит, приподнимаясь на локтях. — Нечестно. — Пожимаю плечами, насколько это возможно в таком положении, и Джейк садится между моими согнутыми в коленях ногами и снова задумчиво рассматривает меня. — Хорошо, Принцесса.       Не успеваю спросить, что именно хорошо, а он внезапно берётся за единственную оставшуюся цепь — на ошейнике — и тянет к себе. Привстаю на колени и вскрикиваю — Джейк вталкивает в меня пальцы так резко, что зрение плывёт. Тянет за цепь ещё сильнее — ошейник прилегает не настолько плотно, чтобы было неудобно, но всё равно чувствую давление металла на кожу, и это неожиданно усиливает ощущения.       Цепь натягивается с каждым толчком его пальцев. Теряю контроль — прерывисто выдыхаю, пытаюсь качнуть бёдрами навстречу руке Джейка — он что-то бормочет, ни слова не могу разобрать из-за шума в ушах, но понимаю, чего он хочет — чтобы я не двигалась.       Сложно.       Он почти дёргает за цепь, впивается в мои губы жёстким поцелуем — меня трясёт от подступающего оргазма, и то, что он убирает пальцы, сносит крышу ещё сильнее. С разочарованным стоном тянусь к Джейку, залезаю к нему на колени, обхватываю член ладонью и пытаюсь направить в себя — Джейк снова слегка дёргает за цепь, качает головой, и то ли дело в том, что я опрокинула в себя не меньше бутылки вина за этот вечер, то ли в том, что я так охуенно хочу его, но с губ срывается именно то, что — я не сомневаюсь — он хочет услышать.        — Пожалуйста.       Джейк ухмыляется так самодовольно и дерзко, что меня вообще разрывает от жажды. И он откликается на мою мольбу: приподнимает меня свободной от цепи рукой и насаживает на себя медленно, не отрывая взгляда от моего лица — и сама не могу отвести глаза, жадно наблюдая за тем, как приоткрываются его губы в рваном глубоком выдохе.        — Да, — шепчу я, завороженная ощущением наполненности. Джейк наматывает цепь на кулак и снова целует меня; ошейник давит на шею сильнее, и хотя это не мешает дышать, всё равно кажется, что задыхаюсь. Но не от металла на коже — а от вкуса виски в поцелуях и жара члена в моём теле, от того, как ладонь Джейка с шлепком врезается в ягодицу, как пальцы сжимаются, направляя движения и превращая сбитые выпады в горячий, быстрый, размеренный ритм, от того, как быстро меня накрывает — и как сильно — когда я откидываю голову назад, выкрикивая имя Джейка, рассыпаюсь миллионом мурашек в его руках, ощущаю эти последние толчки, добивающие его и сбрасывающие следом за мной в пламя.       И в этот момент ошейник ломается.