Октябрьские сказки

      Я по-прежнему не очень-то понимаю, откуда у Джейка все эти навязчивые идеи о верёвках, кляпах и повязках на глаза… Но когда я его об этом спрашиваю, он отвечает охотно — хриплым шёпотом на ухо, в таких деталях, что у меня поджимаются пальцы на ногах и дыхание перехватывает.       Когда он заканчивает говорить, я соглашаюсь на всё.       Хотя всё равно немного нервничаю, когда Джейк осторожно фиксирует верёвки на моих запястьях. Он завязывает узлы так бережно и сосредоточенно, что не могу отвести взгляд от его нахмуренных бровей и закушенной губы. Хочу поцеловать его прямо сейчас — но он нашёптывал что-то о терпении и границах, которые хочет раздвинуть, и я не озвучиваю своё желание. После запястий настаёт черёд ног: Джейк спрашивает, не слишком ли туго затянуты узлы на лодыжках, прежде чем привязать верёвки к столбикам кровати.       Это странно — лежать вот так, обнажённой, с расставленными в стороны руками и ногами. Чувствую себя максимально уязвимой, такой беззащитной, но это завораживает — в каком-то извращённом смысле.        — Не подумал, — бормочет Джейк себе под нос. — Надо было сначала… Ну ладно. Я осторожно, Принцесса. — Он вставляет мне в уши затычки, так забавно высунув кончик языка, будто делает какую-то ювелирную работу. — Ты меня слышишь?        — Да, — против воли начинаю хихикать. На самом деле, затычки немного приглушают его голос, но явно недостаточно. Так что Джейк аккуратно проталкивает их дальше. — Нет, — отвечаю, когда он повторяет вопрос. Собственный голос звучит забавно — чувствую вибрацию связок, но при этом слышу себя только в голове. Джейк вскидывает брови, и я торопливо поясняю: — По губам прочитала и догадалась.       Джейк усмехается, говорит что-то ещё. Хмурюсь, пытаясь понять, и он качает головой, сжимая губы. А потом тянется ко мне и надевает на голову повязку, оставляя меня в полной темноте.       Вздрагиваю от нетерпения — и лёгкой нервозности. Хотя волноваться никакого смысла — Джейк не сделает ничего плохого, ничего такого, чего я не пойму или не приму. И всё-таки я так беззащитна и открыта в этот момент, что это одновременно чарует и пугает.       Какое-то время не происходит вообще ничего. Хмурюсь — ткань повязки щекочет брови — и шёпотом зову Джейка. В оглушительной темноте неловко, и когда я открываю рот, могу почувствовать, как воздух выходит из лёгких — странно, никогда не задумывалась, что можно вот так ощущать собственное дыхание.       По животу скользит ладонь. Еле касается — будто на самом деле в дюйме от моей кожи — и мне хочется приподняться навстречу, но верёвки завязаны на совесть.       Едва собираюсь позвать Джейка ещё раз, как он впивается в мои приоткрытые губы обжигающим поцелуем. Наверное, удерживается на локтях надо мной — чувствую исходящий от его кожи жар. Поцелуй определённо несколько… затягивается. Джейк будто даёт мне время привыкнуть к новым ощущениям — его язык и губы чувствуются иначе. Более интимно, что ли. Кажется, что каждое движение языка совсем новое, незнакомое, такое чувственное, что теряюсь в водовороте этих ощущений. Когда из горла рвётся стон, напряжение в голосовых связках будто заставляет дрожать всё тело.       Джейк прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем опуститься поцелуями ниже — к шее. Безошибочно находит самую чувствительную точку, и от того, как он дышит в мою кожу, по ногам бегут мурашки. Чёрт, да даже мурашки ощущаются совсем иначе — будто их там целый клятый табун. Чувствую, как прижатые к шее губы изгибаются в улыбке, как кожу опаляет горячий выдох, и от нетерпения хочется прижиматься ближе, хочется вцепиться пальцами в его гладкую спину, и я даже дёргаюсь, на мгновение забыв, как крепко привязана к кровати.       Под ключицей — новый выдох, не сомневаюсь, Джейк напомнил, чтобы я не извивалась, да сам забыл, что я его не слышу.       Когда моя грудь оказывается в плену его губ и рук, уже готова умолять. Чувствую всё это слишком хорошо — зубы слегка оттягивают один сосок, пока пальцы заняты другим. Еле-еле, будто боится обжечься — и следом сильно, жарко, влажно. Ещё раз — и ещё, чередуя эти пытки, и у меня кружится голова от того, как по венам от груди к низу живота бежит лава, пульсацией распространяется по всему телу, атакует голову и захватывает сдающийся без боя мозг.       С губ срывается не то стон, не то поскуливание — Джейк реагирует на это совсем не так, как я хотела: оставляет мою грудь в покое и безумно медленно опускается ниже. Будто собирается покрыть поцелуями каждый дюйм моего живота — во всяком случае, я чувствую его губы сразу везде. Не чувствую вообще больше ничего: я в полной темноте и тишине, прерываемой лишь собственным голосом — даже не уверена, что говорю что-то вслух — есть только эти безумные поцелуи, это… всё это.       Джейк безжалостно опускается ещё ниже, рисует губами по коже невероятные узоры, и ниже, ниже, ещё — минуя самые нуждающиеся в поцелуях точки — по внутренней поверхности бедра к колену. Бормочет что-то, прижавшись к ноге, — голос резонирует в костях, плавит их к чёртовой матери, и я даже что-то отвечаю, хотя понятия не имею, что он сказал. Ответом мне служит прерывистое дыхание на коже — смеётся. И прежде, чем успеваю возмутиться — или взмолиться, сложно уследить за ходом собственных мыслей — Джейк впивается в меня губами. Беспощадно и жадно. Будто вместо его языка — оголённые провода, или это я — оголённый провод, не знаю, трудно понять хоть что-то, когда он вталкивает в меня пальцы и двигает рукой почти ожесточённо, и меня пронзает с каждым движением, так остро и сладко, что почти сразу мои путы натягиваются, когда тело сдаётся этому издевательству.       Джейк не даёт мне передышки — сразу после первой волны продолжает целовать, меняет пальцы и язык местами, оглушая сильнее, чем могут ушные затычки. Пульс глухо стучит под кожей, когда меня накрывает второй раз — собственный вскрик сотрясает, будто взрывается вулкан.       Кажется, что схожу с ума. Мир превращается в ощущения, в мешанину удовольствия, такого сильного, что от него больно. Каждый нерв натягивается струной под прикосновениями и поцелуями, под тем, как Джейк снова поднимается к груди, как прикусывает шею, как накрывает мои губы — и как входит в меня.       Очень. Очень. Медленно.       Голова кружится от недостатка кислорода — забываю дышать, позволяя это мучение. И когда он замирает внутри, из лёгких выходит весь воздух. Никогда раньше не ощущала его так… близко.       Чувствую его руки по бокам от себя, чувствую тяжесть его тела на своём, чувствую, как член пульсирует внутри меня, прежде чем Джейк начинает двигаться, по-прежнему не отрываясь от моих губ. Хочу обнять его — и руками, и ногами, прижаться ближе, вжать в себя так, чтобы между нами не было ни дюйма расстояния. Задыхаюсь от размеренных толчков и от жадных поцелуев, от того, как меня выкручивает по всем фронтам — жёстче, сильнее, яростнее; Джейк чуть ведёт бёдрами из стороны в сторону, и это всё — я снова рассыпаюсь по постели в мельчайшую пыль, даже не пытаясь сопротивляться удовольствию. Джейк стонет мне в губы — слышу в голове — и кончает следом, обжигая жаром спермы, разрывает поцелуй и замирает, прижавшись своим лбом к моему.       …Единственное, о чём я могу думать после этого — хочу провернуть с ним всё то же самое.