Октябрьские сказки

      Это невыносимо. Он невыносим — когда врывается в моё личное пространство, обнимает за талию и усаживает на барную стойку. Когда опирается спиной на мои колени, почти кладёт голову мне на грудь. Когда наклоняется, пока я дремлю на пляже, и его запах наполняет ноздри. Когда его низкий хриплый голос проникает под кожу, заставляя желать большего, пока он просто зовёт покататься на гидроциклах. Когда он позволяет обнять себя, прижаться телом к его горячей коже, сгорая от желания попробовать её на вкус. И когда он помогает мне встать на ноги, и его губы так близко, что почти обжигают, и…       Должна признать: у меня был дерьмовый день. Вдобавок ко всей херне, происходящей на этом острове… Я просто не могу перестать думать. Несмотря на то, что раны от когтей саблезубого тигра пульсируют болью. Несмотря на то, что у нас с одногруппниками был крайне хреновый разговор, если это вообще можно так назвать. Несмотря на то, что Диего реально расстроен. Я просто конченая — учитывая всё это, всерьёз обдумываю плюсы и минусы идеи пойти в комнату Джейка.       Итак, плюсы: может, мы могли бы — в конце концов — как минимум поцеловаться, и тогда меня бы отпустило. Я бы сумела сфокусироваться на актуальных проблемах. Или ещё лучше — мы могли бы не останавливаться на поцелуях, и это было бы совсем прекрасно, поскольку секса у меня не было уже довольно давно. Было бы неплохо снять напряжение. И возможность переспать с привлекательным мужчиной звучит весьма соблазнительно.       Ну а что касается минусов… Мы по-прежнему не можем выбраться с Ла-Уэрты, и от того, что я приду в его комнату, ничего не изменится. Проблемы не решатся. К тому же, мы только познакомились. Не то чтобы меня это обычно волновало… Но сейчас почему-то волнует. Не слишком сильно, но всё-таки. И вообще сейчас не время заниматься всякими… безумствами — безумие и так повсюду. И я боюсь, что это всё усложнит — пусть даже Джейк кажется довольно лёгким на подъём. И дело не в том, насколько я лёгкая или нет — просто то, что он мне говорил… «Я хочу сказать тебе всё…» Боюсь, мы оба уже начали всё усложнять.       Значит, минусов явно больше.        — Ну что ж, Мари, — говорю вслух, — остаёшься здесь. Так что хватит думать. Никакого смысла.       Принимаю еле тёплый душ, но даже прохладная вода не избавляет от желания касаться себя, представляя Джейка. Запрещаю себе это — иначе весь мой хрупкий контроль разобьётся вдребезги. Нужно перестать думать о нём… вот так.       Серьёзно. Интересно, он такой, как я представляю? Такой нетерпеливый и неистовый, как мне хочется?       Вот же хрень: рука сама собой скользит к белью. Идиотка. Будто, я не знаю, будто я озабоченный подросток. Будто моё тело мне не принадлежит.       Хотя я была бы не против, если бы оно принадлежало…        — Да хватит уже! — со стоном запускаю ладони в волосы и со злостью смотрю на своё отражение. — Шлюха.       Это действительно ненормально. Никогда так не сходила с ума. Что он со мной сделал? Всего несколько лёгких прикосновений, пара неудачных возможностей поцеловаться и немного… привлекательности? Так хочу узнать, как он выглядит, когда он сверху, как его русые волосы падают на красивое лицо. Как темнеют его глаза от желания. Хочу знать, правда ли его поцелуи такие болезненно-обжигающие… Такие, как мне снилось вчера. И позавчера. Чёрт возьми, почему мой мозг вообще сочиняет такие горячие фантазии? Почему эти сны такие яркие, что я просыпаюсь, ощущая вкус его губ? Ощущая его пальцы, скользящие по коже? Ощущая…       Ага, опять крыша едет.        — Шлюха, — повторяю зеркалу и возвращаюсь в комнату в поисках купальника. Нужно в бассейн. Нужно вымотать себя так, чтобы спать без снов. Чтобы вообще ни о чём не думать. Чтобы эти мысли не подталкивали меня на всякие глупости.       Едва я надеваю купальник и сарафан, раздаётся стук в дверь. Это к лучшему — я действительно виновата перед Диего, даже не попыталась успокоить его, а ведь он на самом деле переживает. И к тому же его компания сейчас могла бы здорово отвлечь меня… И, исходя из вчерашнего заплыва в пещере, нам стоило бы возобновить уроки плавания.       Распахиваю дверь, даже не спросив, кто там. И… Это не Диего.       У Джейка под глазом фингал — почти забыла за своими мыслями, что они с Шоном подрались. И чёрт возьми. Даже этот фингал не портит вид. А ведь я злилась первую четверть часа после того, как их развели по углам…        — Привет? — помедлив, произношу я. — Ты… М-м… Что случилось?       Джейк вскидывает брови и усмехается.        — А то сама не знаешь. Будешь держать меня на пороге, да?       Коротко качаю головой и отхожу в сторону. Джейк заходит так, будто это на самом деле его комната, а не моя. Меня должно бы это раздражать, но не раздражает.        — Ты что-то хотел? — стараюсь успокоиться. Он в моей комнате. Устраивается на диване так нагло и по-хозяйски. И он такой чертовски привлекательный, даже с этим синяком под глазом, что я едва держу себя в руках. — Тебе… нужен лёд? — бросаю красноречивый взгляд на фингал.        — Звучит неплохо, если лёд будет в виски, — Джейк подмигивает и тут же едва заметно морщится. — Ладно, шучу. Забей. Надо поговорить.        — Ну, м-м, хорошо, — я опускаюсь в кресло, внимательно глядя на Джейка, но он молчит. — Арагорн? Ты, кажется, говорил.        — А, да? — он вздрагивает, глядя на меня с каким-то трудноописуемым выражением. — Слушай, для меня это в новинку.        — Что именно?        — Извинения. Я не очень в этом хорош.        — Извинения за что? — сжимаю ладони в кулаки и глубоко вздыхаю.        — Ну ты знаешь, — Джейк корчит рожицу. — Эта маленькая перепалка между мной и Кэпом.        — Перепалка, — раздельно повторяю я. — Но ты дрался с Шоном, а не со мной. Зачем извиняться? Или это репетиция?        — Нет, — Джейк сжимает губы, — не репетиция. Не знаю, просто мне нужно было это сказать. Извини, Принцесса. Мне жаль, что… — Я вскидываю брови, и он торопливо договаривает: — Жаль, что ты это видела.        — Не надо, — морщусь я, — ты ведь не мне пытался надрать задницу.       Захлопываю рот, с трудом понимая, что говорю. И что в моём голосе куда больше сожаления, чем положено в такой ситуации.        — Знаешь, Принцесса, — кажется, его глаза темнеют точно так, как в моих снах, — я бы придумал что-то получше, чем надрать тебе задницу.        И на его слова моё тело реагирует молниеносно. Волна жара ударяет в живот так резко, что голова кружится.        — Рада это слышать, — отвечаю едва дыша; хочу спросить, что бы он придумал, но слова застревают в горле и я говорю совсем другое. — Что касается твоих извинений… Мне жаль, что так вышло, но не нужно извиняться передо мной. Если ты понимаешь…        — Так ты говоришь, — бормочет Джейк, — что я должен извиниться перед Стивом Роджерсом? Да хрен там, Принцесса. Этого не будет.        — Я не говорила, — поджимаю губы, снова начинаю злиться — как тогда, когда они только подрались, — об извинениях. Я имела в виду, что вам нужно решить свои проблемы. Это ваше дело. Твоё и Шона.        — Это так не работает, — возражает Джейк, прищурившись, — и не буду я с ним ничего обсуждать.       Упрямый осёл.        — Ясно, — бросаю я, — а зачем пришёл? На кой чёрт тебе нужно моё прощение?        — Почему нет? Принцесса, если бы Кэп не влез…        — О боже, — подтягиваю колени к груди и обнимаю ноги, — боже, просто… Я тебя не понимаю. Так просто обвинить кого-то другого, да? Свалить всю вину на Шона? Да вы оба… Да вы с первого дня ведёте себя, как два идиота.        — Назвала меня идиотом, серьёзно?        — Не называла.        — Нет, назвала.        — Я сказала не это, не цепляйся к словам, — тяжело вздыхаю, поднимаясь с кресла. — Или только я считаю, что подраться было верхом идиотизма?        — А, то есть я должен был спокойно слушать, как он поливает тебя дерьмом?        — Он не поливал меня дерьмом! — всплескиваю руками; ярость клокочет в груди, не находя выхода. Ну почему он такой невыносимый — и как вообще можно искренне считать, что он прав в этой ситуации?        — А что он делал? Ты говоришь, что я валю на него всю вину, но он сделал то же самое…        — Джейк, замолчи.        — С чего он вообще решил, что может так с тобой разговаривать? Кто назначил тебя ответственной… за всё это? Если Кэп считает, что весь такой из себя крутой, чтобы наезжать на девчонку пяти футов ростом, то ему явно мячом все мозги отбило!        — Ты назвал меня… девчонкой? — задыхаюсь от злости. — Да кем ты себя возомнил? Рыцарь, блядь, в сияющих доспехах!        — А, ну да, конечно, — Джейк угрожающе шипит, и я только теперь понимаю, что он давно встал с дивана и теперь стоит в футе от меня, — как я мог подумать, что тебе нужна защита! Ты ведь вся такая сильная — и в прудик за Ариэль кинулась, и в огонь какого-то хера полезла, мозгов ведь слишком много, да?!        — Намекаешь на то, что я безрассудна?        — Нет! Не намекаю — говорю по факту!        — Я не… Я просто делаю то, что кто-то должен сделать!        — Да уж конечно, — Джейк резко выдыхает, хватая меня за руку и указывая на швы на плече, — кто-то должен был подставиться грёбаному тигру, да, Марикета?        — Да какого же ты хрена припёрся! — выкрикиваю я, вырывая запястье из обжигающей хватки. — Хотел извиниться? Извинился, блядь! На «отлично» извинение получилось!       Джейк стоит так близко, что я кожей ощущаю исходящий от его тела жар.        — Хочешь, чтобы я ушёл? — он наклоняется, так что наши лица едва разделяет несколько ничтожных дюймов. Ошеломлённая его близостью, я выпаливаю правду.        — Нет.        — Хорошо, потому что я не собирался. — Он обхватывает моё лицо ладонями, смотрит в глаза так проникновенно и чувственно — и меня выкручивает изнутри. Злость всё ещё пульсирует в висках приливом адреналина, бешеный стук сердца оглушает, по телу проходит дрожь — и я сама не понимаю, от ярости или от возбуждения.       Его первый поцелуй кажется неуверенным, будто он пробует мои губы на вкус или будто ждёт, что я сейчас его ударю. Джейк отрывается на несколько мгновений, таких долгих и мучительных, что у меня чуть колени не подгибаются. А потом — сама не понимаю, как это происходит — я подаюсь вперёд, целуя его так, как мне хотелось, наверное, с момента нашего знакомства.       Ну, почти.       Да и какая теперь разница — его ладони соскальзывают с моего лица, одна смещается к затылку, путается в волосах, другая замирает на шее, прежде чем сжаться на здоровом плече и опуститься ниже. Привстаю на носочки, чтобы целовать ещё неистовее, цепляясь за ткань его футболки.       Джейк делает шаг назад, по-прежнему удерживая меня в объятиях. И ещё один. И ещё, пока не валится на диван, усаживая меня к себе на колени. Прижимаюсь ближе, не решаюсь пойти дальше — хотя так хочу, и он тоже: разгон по-прежнему что надо, я это очень хорошо ощущаю. И несмотря на моё смущение и неуверенность, тело прекрасно знает, что нужно: неосознанно вжимаюсь в его эрекцию, двигаюсь вдоль члена, и хватка в моих волосах становится сильнее. Другая ладонь сминает ягодицу, притягивает ближе и сводит всю мою инициативу на нет.       Иду другим путём: цепляюсь за футболку и порывисто стягиваю её — ткань трещит от такого «бережного» подхода. Приходится прервать поцелуй — и в эти несколько секунд Джейк смотрит на меня с непередаваемым выражением. Кажется, я вижу его внутреннюю борьбу — будто он тоже прикидывает плюсы и минусы, но, видимо, у него совсем другие аргументы, потому что он снова встаёт, держа меня на руках, и несёт в сторону кровати.       Возможно, я сейчас делаю самую большую глупость в своей жизни. Или я сделала бы её, если бы сказала Джейку уйти?       Усадив меня на постель, он снимает мой сарафан. Смотрит на меня — рвано выдыхает, закусив губу, и от его взгляда разве что током не бьёт.        — Собиралась поплавать? — хрипотца в голосе Джейка кружит голову, а пальцы, пробирающиеся к завязкам купальника, пускают по коже мурашки. — Так я тебе помешал? — Поднимаю на него глаза и киваю, потом качаю головой. С его губ срывается ещё один прерывистый выдох; бюстгальтер отлетает куда-то в сторону, и я пьянею от нетерпения, подставляюсь рукам, скользящим к завязкам на бикини. — Ты ещё красивее, чем я представлял.        — А ты представлял? — не то говорю, не то выстанываю, когда Джейк отбрасывает верёвочки бикини и подталкивает меня, чтобы я легла.        — Слишком часто за эти пару дней, Принцесса, — он усмехается, расстёгивая брюки; я приподнимаюсь на локтях, наблюдая за ним. Я уже видела его без футболки, а теперь… Чёрт, он такой красивый, что пальцы на ногах поджимаются. Раздевшись, он ложится рядом, лицом к лицу со мной, горячий и желанный, и все мои аргументы «за» и «против» теперь кажутся чем-то нелепым… И я ещё раздумывала? Серьёзно?       Он снова целует меня до ожогов на губах, накрывает грудь руками — пальцы сжимают соски, слегка выкручивают, на грани между удовольствием и тянущей болью. Опускаю ладонь и обхватываю член — двигаю рукой медленно, дразняще, — Джейк улыбается на выдохе в мои губы.        — Так значит, — он тяжело дышит под моими прикосновениями, — ты назвала меня идиотом. — Широко распахиваю глаза и не успеваю ответить, когда он вталкивает в меня пальцы. — Не так ли, Марикета?       Джейк произносит моё имя раздельно, мучая меня движением пальцев на каждый слог.        — Не на…зывала, — прижимаюсь ближе, впиваюсь губами в плечо, наверное, останется след. — Имела в виду… другое.        — Расскажешь? — он прикусывает мочку моего уха.        — Не-ет. Ты… Назвал меня… Безрассудной! — ускоряю движения ладони, обвожу головку большим пальцем, сжимаю сильнее; резкий выдох на ухо — подтверждение того, что я действую на него точно так же, как он на меня.        — Хочешь… поспорить? — зубы сжимаются сильнее, и Джейк надавливает ладонью на клитор, заставляя меня выгибаться навстречу.        — Да! Да, вот так… — Двигаю рукой ещё быстрее, а он, будто издеваясь, убирает пальцы, вырывая из горла протестующий стон. Не сдаюсь; двигаю ладонью резче, размазываю по головке капли выделившейся смазки, восхищаюсь тем, как член становится ещё твёрже. — И девчонкой. Назвал меня девчонкой!        — Точно, — пальцы скользят по складкам, давят, снова проникают внутрь. — Назвал.        — И чтобы ты… да… Чтобы ты знал! — Прижимаюсь губами к его шее, прикусываю, даже не пытаясь сдерживать стоны. — Больше, чем пять футов!        — Не на…много, — Джейк хватает меня за запястье и отстраняет мою руку. — Иди-ка сюда.       Он разворачивает меня спиной к себе; одна рука взлетает к шее, пальцы слегка сжимаются на горле.        — Джейк… — Я прошу. Умоляю. От неудовлетворённого желания пульсирует в висках, и не могу думать ни о чём другом, кроме того, как сильно хочу его. И всё так похоже на мои четыреждыклятые сны, что даже кажется, что всё это — лишь один из них.        — Запомни этот тон.       С этими словами он входит в меня — медленно, горячо, сладко. Прогибаюсь, вжимаясь в него, и он замирает — с глубоким выдохом мне на ухо, сжимая пальцы на шее чуть сильнее. Свободная рука скользит ниже, и Джейк приподнимает мою ногу, закидывая к себе на бедро. И двигается… Наконец-то, ради всего святого, двигается, каждым ударом бёдер подводя меня к грани. Всё теряет смысл: Ла-Уэрта, странности, загадки, наше такое недолгое знакомство — просто забываю, что в мире есть что-то ещё, кроме тяжёлого дыхания Джейка и моих стонов, что-то ещё, помимо разливающегося по телу жара. Что вообще что-то может иметь значение, кроме того, как Джейк опускает руку, касаясь меня, как его пальцы вместе с жёсткими толчками члена превращают моё сознание в мешанину огня и желания, и я — вспоминаю этот тон — выкрикиваю его имя очередной мольбой, прежде чем меня накрывает и я отдаюсь этому пламени без остатка.               — И всё-таки, ты назвала меня идиотом.        — Не называла.        — Но рыцарем в «блядь, сияющих» доспехах назвала, не отрицай.        — Да. И что ты мне сделаешь?       Джейк улыбается так красноречиво, что я понимаю: ему есть что со мной сделать за эти слова.       И это прекрасно.