Октябрьские сказки

      Ожидание. Нетерпение. Желание. С самого первого поцелуя на крыше. С того момента, когда он меня коснулся.       Знаю: всё это уже было много раз. В предыдущей жизни и в тысяче жизней до этого. Лифт движется слишком медленно, а сил поднять на Джейка глаза нет — и нельзя, в противном случае не смогу бороться с порывом нажать на кнопку «стоп». К камерам и так слишком много у кого есть доступ, так что… Нужно быть терпеливой. И ждать.       О-блядь-кей. Два месяца ждала, и ещё несколько минут подожду — в конце концов, эти минуты ничего не значат, и…       А, чёрт, это неправда, значат. И какого хрена моя комната так далеко от крыши? Ладонь Джейка на пояснице сжимается. Дрожат колени — так сильно, что ткань юбки едва слышно шуршит. И, наконец, этот чёртов звоночек, оповещающий о прибытии на нужный этаж… То ли всё дело во мне, то ли Джейк действительно решил совсем с ума свести — ведёт по коридору так неторопливо, будто ему не так сильно хочется поскорее туда добраться, как мне. А я уже дышать в этом корсете клятом не могу, и дело совсем не в том, как туго он затянут. Совсем не в том.       И, когда дверь комнаты распахивается, в воздухе определённо трещит электричество. Словно перед бурей. И эта буря будет разрушительной — пальцы ног поджимаются от предвкушения — точно, как…        — Арагорн? — зову я, указывая на его сумку в углу комнаты. — Это… Как, во имя всего святого, ты это провернул?       Может, два месяца назад в такой момент я бы вообще внимания не обратила. Но сейчас всё изменилось — это моя территория, и как только Джейк ухитрился-то…        — Всё-то тебе расскажи, — Джейк усмехается, вдруг прижимая меня к стене. Ладонь ныряет в глубокий разрез на длинной юбке, он легко проводит пальцем по резинке чулка, касается обнажённой кожи чуть выше — наверняка оставляет ожоги.       Дыхание перехватывает от его поцелуев, жадных, но отчего-то неторопливых. Вкус его губ… Жар кожи… Ладно, теперь меня совсем не интересует, как он вломился в мою комнату и всё такое. Ну, вломился и чёрт с ним, главное — результат, а результат мне очень нравится.       Он отрывает меня от стены, прижимает ближе к себе, не прерывая поцелуя, ведёт к кровати. Опускается на край постели, усаживает к себе на колени — губы скользят по шее к уху, дыхание обжигает кожу.        — Ты самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видел.       Нормально ли то, что сейчас, в этот восхитительный момент, мне так хочется спросить, многих ли женщин он видел за эти два месяца?       И, может, дело в шампанском, или в том, что я пьяна от его поцелуев — но я спрашиваю.        — Ревнуешь? — Джейк ухмыляется. — Никаких секретов между нами, Принцесса, — напрягаюсь и осторожно слезаю с его колен, хоть он и продолжает держать меня за талию. — Всё это время я регулярно изменял тебе… — он выдерживает драматическую паузу, не давая мне отступить ни на шаг, — …расслабься. Со своей рукой.        — Ха-ха, — мрачно произношу я, тем не менее действительно расслабляясь. — Очень смешно. Я уж решила… А, к чёрту. Конечно, я ревную, и ты это знаешь, — наклоняюсь и целую его ещё раз. — Так что там… Значит, так сильно скучал, что не смог держать руки подальше от своего члена?       Нет, и всё-таки — шампанское или он? От собственных слов краснею.        — Конечно, — Джейк снова усаживает меня к себе на колени. — Скучал так сильно, что фантазировал о тебе, — дорожка поцелуев на шее, — о том, какая ты влажная и горячая, — губы прижимаются к впадинке между ключицами, — о том, как ты выкрикиваешь моё имя…       От его слов всё внутри узлом сворачивается, но — да, это всё-таки шампанское.        — Но не так сильно, чтобы мне позвонить.       Сама слышу, как уязвлённо звучит голос — но что поделать, я действительно об этом думаю. Если он реально хотел вернуться, то почему не мог позвонить целых два месяца?        — Я хотел, — Джейк прижимается губами к моему обнажённому плечу, — но… Я пытался понять, смогу ли жить без тебя. Обиделся, как придурок, на то, из-за чего я тебя люблю. В итоге только сам из себя идиота сделал. Ты можешь ненавидеть меня за то, что я ушёл, Марикета, но…        — Ш-ш. — Сама начала этот разговор, сама и заканчивай. Больно самостоятельная, блин. — К чёрту это, Джейк. Давай… Давай притворимся, что этого никогда не было, хорошо? Ты сейчас здесь. Мы оба здесь. Я люблю тебя. И я не позволю тебе ещё раз меня оставить.        — Договорились, — Джейк тянется к моим губам, целует нежно, будто действительно сделку закрепляет. — А сейчас…       Он мягко отстраняет меня, разворачивает спиной. Его руки едва ощутимо касаются плеч, опускаются к шнуровке на корсете — он распутывает завязки слишком медленно. Так медленно, что впору выгибаться навстречу его рукам, если бы это только помогло!..       Наконец, клятое платье с шуршанием падает к ногам. И Джейк подцепляет пальцами полоску ткани на стрингах, тянет на себя, так что ткань трётся о мои влажные складки, и по коже танцуют мурашки.        — Почти забыл, как твоя задница шикарна в этих штуковинах, — он тянет ткань ещё раз, и с губ срывается стон.        — Надеюсь, ты удовлетворён этим… напоминанием, — с трудом выдавливаю я, когда он убирает руку. Нарочито качнув бёдрами, разворачиваюсь к Джейку — он со свистом выдыхает, глядя на мою обнажённую грудь.        — Удовлетворён? — переспрашивает он, облизывая губы. — Никогда, Принцесса.       Смеюсь, наклоняясь и снова целуя его. Джейк накрывает грудь ладонями, пока я порывисто расправляюсь с пуговицами на его рубашке, а, чёрт, да сколько же их! Когда я стягиваю рубашку с его плеч и отрываюсь от его губ, разве что ноги не подкашиваются — он всегда был так… совершенен? Каждый раз, как в первый, вид его обнажённого торса заставляет сердце пропускать удары.        — Я действительно, — выдавливаю я, — охренительно сильно соскучилась.       Так сильно, что аж сожрать его хочется.        — Эй, — Джейк внезапно останавливает ладони, мгновением ранее добравшиеся до ремня на брюках, — подожди-ка.        — Подо… Чего? — тупо переспрашиваю я, от изумления заикаясь. — В смысле по… э-э… Арагорн, два месяца… Я…       Выговорить «мы не виделись два месяца, так что я не собираюсь ждать ни секунды» почему-то не выходит.        — Подожди, — повторяет Джейк настойчиво и нетерпеливо, внезапно вставая с постели и шагая к своей сумке. — У меня тут кое-что…       Опускаюсь на место, где он только что сидел, и растерянно наблюдаю, как он роется во внешнем кармане сумки.        — Ты же несерьёзно, — с сомнением произношу я, когда Джейк поворачивается. В его руках — нет, правда, что ли?! — пара наручников. Наручников! Из горла вырывается истерический смешок.        — Просто хочу убедиться, что в этот раз ты никуда не исчезнешь.        — Это не смешно, — бормочу я, глядя, как он приближается. Нет, в какой-то степени это… Отдаёт некоторым соблазном. Да ладно самой-то себе врать — по коже мурашки от вида этих клятых наручников и намёка на угрозу в глазах Джейка, но… Это, пожалуй, немного несвоевременно. И так слишком сильно истосковалась, чтобы ещё и позволить ему издеваться. А я слишком хорошо знаю, что в некоторых отношениях Джейк умеет быть безжалостным. Умеет… И более того, получает от этого удовольствие. — Кто ты такой, хренов Кристиан Грей?        — Чёрт, Принцесса, как я погляжу, ты наверстала некоторые пробелы в культурном образовании.       Щурюсь и качаю головой.        — Не-а. Думаю, это наследство от Диего.        — Информация, без которой мне было бы легче жить, — Джейк ухмыляется, подходит ближе, прокручивая наручники в пальцах. А у меня крышу рвёт от контраста возбуждения и внутреннего протеста. — Расслабься, Принцесса. В некотором роде это… Типа, наша брачная ночь. Просто хочу сделать её незабываемой.       От его голоса по телу одновременно и дрожь, и жар. Встаю с постели, целую так, чтобы… Отвлечь? Чёрт, да как он-то держаться может — нет, правда, два! месяца! Быстро опускаю руки к его ремню. Нужно сделать так, чтобы он и думать забыл про наручники и всё это — в конце концов, это может подождать. Сейчас надо, чтобы он…       Наручник захлопывается на запястье с щелчком, и Джейк цокает языком, когда я отстраняюсь от его губ.        — Маккензи!       Вложить в шипение всю угрозу, на которую способна в такой момент. Может, его проймёт.       Слишком поздно догадываюсь убрать вторую руку — едва только дёргаюсь в сторону, как другой наручник обхватывает запястье.       Не проняло.       Джейк порочно усмехается, взяв в руку обе мои ладони. Поднимает их к губам, поочерёдно целует каждое запястье рядом с теми местами, где металл соприкасается с кожей. Цепочка, соединяющая оковы, кажется тонкой, но длинной. И конструкция какая-то причудливая — я и подумать не могла, что наручники бывают такими. Впрочем, мои знания обо всяких секс-игрушках вообще довольно скудны, если так подумать. Да, прожить жизнь две с лишним тысячи раз и попутешествовать сквозь вселенную — ещё не значит обрести абсолютные знания о мироздании.       Особенно если речь идёт о Джейке Маккензи. И особенно — если о сексе с Джейком Маккензи.        — Сядь.       Задумавшись о дурацкой цепочке, даже не понимаю, как подчинилась. Когда я поднимаю на Джейка глаза, он с явной неохотой выпускает мои руки.       Ладно, пока что всё не так плохо — могу шевелить руками. Цепочка достаточно длинная, чтобы не сковывать движения. Чем я и решаю воспользоваться, в третий раз предприняв попытку расстегнуть ремень Джейка.        — А я чертовски везучий ублюдок, — бормочет он, касаясь ладонью моей щеки. — Красивая женщина в наручниках. Целиком и полностью в моём распоряжении.       Он медленно очерчивает контур моих губ большим пальцем. Ладони замирают на пряжке ремня. Касаюсь его пальца кончиком языка, дразняще, не сводя глаз с лица Джейка, втягиваю его в рот. Такой ни разу не тонкий намёк на мои желания — и действует именно так, как мне хочется: Джейк со свистом выдыхает, когда обвожу его палец языком.        — Несносная Принцесса, — шепчет он, — знаешь, как меня отвлечь, да?       Он одёргивает руку, будто обжёгся, и влажным от слюны пальцем проводит по шее. Ниже, к ключицам. К груди. От его прикосновений кожа горит.        — Арагорн, ты мне нужен.       И эта пряжка наконец-то поддаётся. Как бы между делом через ткань касаюсь ладонью его эрекции — да, чёрт, ты же соскучился не меньше, — но, едва брюки падают на пол, Джейк снова захватывает мои ладони в плен.        — Терпение, Принцесса.       А-а-ачёрт, да какое, нахрен, терпение?!       Джейк без труда подхватывает меня на руки, укладывает на постель и тянет за чёртову цепочку, закрепляя звенья на металлических прутьях изголовья. Как куклу, тянет ниже, так что руки оказываются вытянуты.        — Надеюсь, тебе удобно, — он отстраняется, скользя взглядом по моему телу.        — Будет удобнее, — ворчу я, — если ты перестанешь… Если ты прекратишь эти игры. Джейк, я…        — Узнаю тон своей женщины.        — …по-прежнему обута, — сгибаю ногу в колене, стараясь не слишком царапать каблуком покрывало.        — Ну и хорошо, — он всё ещё, мать его, стоит там и любуется! Столько времени упустили, и он тянет Снежка за хвост. — Мне нравится. Ты… Чёрт, какая же ты красивая.       Что-то внутри надламывается от его тона — не такого, как ещё мгновение назад. Эти слова сказаны так нежно, так проникновенно, будто ничего важнее в этот момент нет.        — Я люблю тебя, — шепчу я, и даже желание отступает на второй план от того, как это чувство переполняет грудную клетку, всё существо — чёрт возьми, даже глаза наполняются слезами. В этот момент окончательно доходит, что мы снова вместе. Что это не один из тех снов, после которых я рыдала в подушку. Что всё встало на свои места. И это так неожиданно сильно, что меня перестаёт волновать собственный дискомфорт и лёгкая злость на Джейка с его играми — ну, хочет он сделать со мной что-то там, пусть делает.        — И я люблю тебя, — он улыбается так мягко, что я понимаю: он думает о том же самом.       А в следующее мгновение он ложится рядом, обнимает — ладонь сжимается на талии, скользит к груди — и прижимается к моим губам своими. Сразу хочется запустить руки в его волосы, обнять крепче, но, когда я привычно пытаюсь это сделать, металл наручников врезается в кожу. Джейк чуть отстраняется, шепчет в мои раскрытые губы:        — Ты сильно не дёргайся. У меня ещё одна пара есть, — он целует подбородок, скользит ртом по шее, задевая чувствительную точку, так что по коже бегут мурашки, и я с трудом понимаю, о чём он говорит. — Наручников, в смысле. Будешь дёргаться, — он обводит языком один сосок, зажимая другой пальцами, — я тебе ноги к кровати прикую.       Прямо сейчас я готова сказать ему, чтобы приковывал что хочет и куда хочет. Лишь бы сделал так ещё… Вот так, да. Он втягивает сосок в рот, даже немного больно — ровно настолько, чтобы возбуждение горячими волнами захватило всё тело.        — А я смотрю, ты подготовился.       Джейк только усмехается, опускаясь поцелуями ниже.        — Нам надо поговорить.       Он оставляет на животе несколько лёгких, едва ощутимых укусов, и садится между моих раздвинутых ног.        — Ты не можешь… Ты же несерьёзно.        — Вообще-то, могу, — он вскидывает брови. Его пальцы едва касаются кожи над чулком, и я сжимаюсь. — И первая вещь, которую я хотел бы обсудить, — он накрывает ладонью ткань белья, надавливает, срывая с губ стон, и я только краем сознания улавливаю угрозу в его голосе, — кто этот ублюдок, с которым ты сегодня танцевала?       Прежде, чем открываю рот, чтобы ответить, он сдвигает ткань трусиков в сторону и резко вводит в меня пальцы.        — Джейк!..        — Хочешь сказать, того ублюдка зовут так же, как меня? — тон у него невозмутимый. Ещё один толчок пальцев. — Вот это совпадение!        — Нет, это… Чёрт… Это мой… Мой… Господи!       Джейк останавливается.        — Твой кто, Марикета? — на этот раз угроза в интонации ощутимее. И… реальнее. Он, кажется, действительно злится.        — Подчинённый, это ничего не значит, Джейк, — выговариваю это быстро, на одном дыхании. — Мы всего лишь танцевали. Ничего не… Ничего не было.       Насколько это подходящий момент для того, чтобы рассказать Джейку, что Чарли реально подбивал ко мне клинья?       Вообще не подходящий.        — Ага, — Джейк обводит клитор большим пальцем, так что током простреливает, — все твои «подчинённые» пускают на тебя слюни? Все пялятся, будто представляют, как трахают тебя?        — Боги, любимый, — безуспешно пытаюсь отстраниться — и вторая рука Джейка сжимается на бедре. Так сильно, что пальцы разрывают тонкую ткань чулка. Вот от этого уже наверняка останутся синяки. — Это правда ничего не значит. Он… Он не знал, что я… замужем. И… Чёрт возьми, Джейк, я его не поощряла!       Это совсем не те слова, которые он хочет услышать. Прекрасно это понимаю, но думать совершенно не получается.        — Я могу сейчас оставить тебя здесь, — задумчиво произносит Джейк, снова неторопливо двигая рукой, и я всхлипываю. — Спуститься в банкетный зал и начистить рожу этому… Как, говоришь, его зовут?       Сжимаю зубы вместо ответа. Физически не могу заставить себя произнести чужое имя, когда руки Джейка вытворяют такое.        — Да и неважно, собственно, — продолжает Джейк. — Не поощряла, значит. А танцевать с ним пошла. Объяснись-ка, Принцесса.       Что он, нахрен, хочет услышать? Я сама не знаю, какого чёрта приняла приглашение Чарли на танец. Насолить Джейку? Глупости какие. Развеяться? Ещё большая ерунда.       Хватка Джейка на бедре слабеет, и он вдруг убирает руки, наклоняясь и легко касаясь губами моей щеки.        — Я должен был это предвидеть.       Предвидеть что? Очень хочу спросить, но язык не слушается. Впрочем, Джейк тут же отвечает на невысказанный вопрос, будто может слышать мои мысли.        — Ты вообще представляешь, какой эффект производишь на мужиков, а, Принцесса?       Запутывает ещё больше. Нет, я, типа, видела себя в зеркало, так что примерно представляю, что привлекательна — но, чёрт, это же никакого значения не имеет. Потому что меня всегда интересовал только один мужчина — тот, который сейчас прикусывает мочку моего уха и неторопливо стягивает с меня нижнее бельё.       Да. Вот же оно!        — Мне плевать, — вместо шёпота получается почти шипение. — У меня нет других подчинённых, кроме Чарли, если хочешь знать. Но это вообще нахуй никакой роли не играет, понимаешь? — С удивлением ощущаю, что вся эта ситуация злит меня не на шутку — ярость кипучей лавой бурлит в груди. — Я хочу только тебя. Всегда хотела только тебя, Джейк. Так что, если ты решил преподать мне урок за то, в чём я не…       Он обрывает мою тираду затяжным поцелуем.        — Хорошо, — хрипло выдыхает он в мои губы, — очень хорошо, Принцесса.       Он снова рисует дорожку поцелуев на коже, спускается ниже, привстаёт, снимая наконец задержавшиеся на бёдрах трусики — ткань цепляется за каблуки, когда Джейк сгибает мои ноги в коленях и приподнимает. Нетерпеливо выгибаюсь ему навстречу, когда он скользит языком по внутренней поверхности бедра.        — Я же сказал, что сделаю, если ты будешь дёргаться, — напоминает Джейк. — Это последнее предупреждение, Марикета.       Его голос разливает по телу новые волны возбуждения, ещё более сильные, чем прежде, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Как он это делает — ну как можно испытывать столько эмоций одновременно по отношению к одному мужчине? Если хочется одновременно его грохнуть и трахнуть. Возможно, чем-нибудь по голове — за то, что разыгрывал тут из себя ревнивого Отелло. «Молилась ли ты на ночь, Марикета?» Разве что о том, чтобы ты поскорее перестал это де…       …нет, скорее, чтобы продолжал.       Он накрывает меня губами — «не дёргаться», конечно, ни черта не получается, когда он медленно проводит по складкам языком, когда целует неспешно и чувственно, когда его пальцы… А, чёрт, его пальцы… Снова хочется запустить ему в волосы ладони — прижаться ближе к губам. Но он надавливает на живот свободной рукой, так что пошевелиться не могу, и всё, что остаётся — откинуть голову назад; шпильки в причёске впиваются в кожу под волосами. Такой беспомощной рядом с ним я себя ещё никогда не чувствовала. И, когда его ласки сменяются на безжалостные, это захватывает так сильно, что становится по-настоящему плевать, если после этого он действительно достанет ещё одну пару наручников. Потому что я впиваюсь каблуками в его спину — хоть чем-то бы уже, блядь, — и вот… Вот оно, почти…       Джейк отстраняется.        — Да твою же! — от разочарованного вскрика саднит горло. — Сними с меня эти чёртовы штуки!       Если бы мои руки были свободны, я бы его ударила. Или сделала бы что-нибудь другое.       Да, скорее, что-нибудь другое. Определённо.       Джейк ухмыляется. Так бесстыже и самодовольно, что голова кругом идёт.       Сев на колени между моих раздвинутых ног, он подтягивает бёдра к себе — наручники врезаются в запястья. Но возмутиться не успеваю — в следующее мгновение Джейк врывается в меня так сильно и резко, что чуть ли искры из глаз не сыплются.        — Боже, да!       Наполненность. Единство. Полноценность. Не потому, что чувствую каждый дюйм его пульсирующего члена внутри себя, а потому, что это всегда было больше, чем секс.        — Меня зовут Джейк, если ты забыла, — если бы его дыхание не было сбито, я бы подумала, что его вообще нисколько не занимает происходящее. Ну и, честно говоря, если бы могла думать. — Хотя мне нравится, когда ты называешь меня «боже».       Посмеялась бы, да не до того теперь — он толкается сильнее, резче, прорезает насквозь все клетки тела. Каждое движение — исступлённое, рваное — пронзает эйфорией. Будто бы всё, от чего мне когда-либо было хорошо, собралось в единое целое, разрослось в несколько тысяч раз и накрыло жарким облаком.        — Если ты сейчас закроешь глаза, — в паузах между ударами бёдер выдавливает Джейк, — я, блядь, остановлюсь.       Эта угроза куда страшнее, чем перспектива оказаться обездвиженной в собственной постели.       Но закрывать глаза совсем и не хочется — отвести взгляд от Джейка совершенно невозможно. От того, как он двигается. Как блестит от пота его кожа. Как он тяжело и хрипло дышит, как приоткрываются его губы, как, в конце концов, он сам смотрит на меня… Будто одновременно воздействует на все органы чувств. На все и сразу.       И наслаждение разливается под кожей с каждым его диким толчком. Сильнее, яростнее, беспощаднее — раз за разом, пока его имя не остаётся единственным, что могу произнести, пока Джейк не кончает с парой добивающих жарких движений, пока не падает мне на грудь, с улыбкой выдыхая на кожу какие-то глупости про то, что именно этого ему не хватало.       Глупости — потому что я и сама это знаю.       Хотя всё равно нравится это слышать.       

* * *

       — Ты, должно быть, шутишь.        — Принцесса, клянусь, я был уверен, что положил ключ в тот же карман…        — Тогда где он? Ты предлагаешь мне спать, прикованной к кровати?        — Нет, — он отворачивается от своей сумки и многообещающе улыбается. — Я предлагаю тебе не спать.       А я готова поклясться, что вижу металлический блеск в его ладони. Но, пожалуй, спущу это ему с рук… Ещё раз.