Октябрьские сказки

       — Я его убью, — мрачно обещаю я, потирая виски. Мишель вздрагивает и переводит на меня взгляд; в голубых глазах стоят слёзы, но когда она говорит, в голосе не слышно ничего, кроме ярости.        — Нет уж. Приведи его живым, и тогда его убью я.       Каким же конченым дебилом надо быть, чтобы свалить в джунгли в полном одиночестве? Прикусываю язык: привет, теперь у нас два таких дебила. И Эстелла, и Шон уж больно самостоятельные. И если я понятия не имею, куда свалила первая, то примерный маршрут второго вполне могу представить.        — И как мы поступим? — растерянно спрашивает Лейла, закусывая ноготь.       Блядь, ну даже не знаю, ведь это ты у нас гид, а не я!        — Пойдём искать, — уверенно бросает Крэйг. — И не смотрите на меня так — его надо найти!        — Разумеется, надо, — кивает Зара. — И что, мы пойдём в джунгли всей толпой?       Отступаю на несколько шагов и облокачиваюсь на стойку ресепшена. Нет, всей толпой в джунгли точно никто не пойдёт, тем более что Шон может вернуться. А ещё есть смутное подозрение, что со вчера не все до конца протрезвели. Но судя по тому, как ребята спорят, мне снова придётся вмешаться.       Напомни, Мари, кто назначил тебя главной по катастрофе?..        — Крэйг. Зара. Мишель, — говорю достаточно громко, и от неожиданности все замирают. — Лейла. И я.       Даже странно, что никто не спорит. Ожидала чего угодно, только не молчаливого согласия.       Договорившись встретиться здесь же через полчаса, мы расходимся по номерам, чтобы собрать всё необходимое. Диего заходит в мою комнату без стука, когда я вытряхиваю содержимое рюкзака на кровать.        — Ничего полезного, — жалуюсь я, поворачиваясь к нему.        — Так и думал, — Диего протягивает мне абсолютно новый забитый чем-то рюкзак.        — Где украл?        — Одолжил, — деловито поправляет он. — Там спальник, фонарик, нож, фляга с водой и еда. Не благодари.        — Спасибо, — всё равно говорю я, — только зачем мне спальник? Я надеюсь, что мы вернёмся до заката.        — Я тоже на это надеюсь. Поэтому положил спальник. Чтобы он тебе наверняка не понадобился.        — Ты на меня сердишься, — заключаю я. — Ну я-то что сделала?        — Слишком много всего делаешь, — поясняет Диего, садясь на кровать рядом с моими бесполезными шмотками. — Но я не сержусь, просто… Вся эта ситуация. Шон — идиот.        — Это не новость.        — Ага. После того, что было на второй день… Может, знаешь, если бы Шон тогда был с нами, не пошёл бы в джунгли в одиночестве. Как и Эстелла.        — Пошёл бы. И она бы пошла. Они видели саблезубого тигра, вообще-то.        — Возвращайся целой и невредимой, Мари, — Диего хмурится.        — Это план-минимум…       Он крепко обнимает меня, и на минуту позволяю себе расслабиться. Чёрт возьми, ещё вчера казалось, что мы можем что-то сделать… Все вместе. Что мы наконец-то пришли к тому, что в одиночку не справимся; что если хотим выжить, нужно стать командой. А Шон решил, что правильнее будет отправиться в обсерваторию одному. Интересно, кто в этой ситуации больший придурок — он или я, решившая, что вечеринка на крыше спасёт положение.       Когда мы с ребятами вновь собираемся в холле, настроение вообще падает ниже плинтуса. Вот могли же по-человечески пойти в чёртову обсерваторию, может, даже получилось бы что-то! Но нет. Спасибо огромное, Шон Гейл.       Хотя головой понимаю: винить только его нельзя. Эстелла вон подала плохой пример, видимо, Шон решил, что ничем не хуже. Но и на неё всё сваливать как-то неправильно…       Ладно, на самом деле, хватит искать виноватых. Надо действовать.       Мы прощаемся с теми, кто остаётся в отеле, когда к нам подходит всё утро где-то пропадавший Джейк. Со здоровенным рюкзаком за плечами.        — Что? — он вскидывает брови в ответ на мой безмолвный вопрос. — Ты как хочешь, Принцесса, но я иду с вами.        — Зачем? — Крэйг с подозрением щурится. — Вы с Шоном в контрах.       Джейк отмахивается.        — Вы хотите его найти или как? Слушайте, мы можем тут полдня спорить.        — Крэйг прав. Зачем тебе это? — мой голос немного дрожит; надеюсь, Джейк не заметит. Вот сейчас точно совсем не время и не место даже думать о том, что было вчера, и я… Пожалуй, в какой-то степени хотела оказаться от него подальше хотя бы на несколько часов.        — Это не значит, что ты можешь манипулировать мной, Марикета.       Ладонь сжимается на талии, скользит выше, будто случайно задирая край майки; незаметно для себя откидываюсь на его руку, задерживаю дыхание.        — Повторяй себе это почаще.       Он наклоняется; уже почти могу почувствовать жар его губ на своих, и двери грёбаного лифта открываются.        — Попробуй догадаться, — цедит Джейк с таким видом, будто вокруг нас никого нет. Я и так знала, что это адресовано мне, но… Внезапно кажется, что это действительно касается только нас двоих.       Не хочу привлекать к этому лишнее внимание. Так что только киваю в сторону выхода. Чёрт, этот день становится всё меньше похожим на то, как я его себе представляла.       Я ведь что думала? Соберёмся с утра, сгоняем в обсерваторию, вернёмся к закату и будем себе спокойно ждать спасения. Но нет. Всё на этом острове через задницу!       Относительно знакомые по прошлым вылазкам тропы вскоре остаются позади. Крэйг жалуется на жару, что вообще неудивительно: кто же попрётся в джунгли в июне в университетской толстовке? Мне даже не приходится об этом говорить. Вместо меня это делает Зара, причём так изощрённо, что я невольно восхищаюсь.        — Привал! — объявляет Лейла спустя, может быть, час — так трудно следить за временем, когда небо над нами скрыто густой листвой.       Мне хотелось бы поспорить… Разве у нас есть время на отдых, когда, может быть, каждая минута на счету? Но Мишель, не проронившая за всю дорогу ни звука, выглядит уставшей, хотя, уверена, ни за что не станет жаловаться. Да и у меня, честно говоря, побаливают ноги: уж очень много миль приходится наматывать в последние дни.       Джейк садится рядом со мной. Слишком близко.        — Избегаешь меня, Принцесса? Мне реально интересно, где я успел накосячить.        — Я тебя не избегаю.        Он ухмыляется. Наверняка знает, что я вру.        — Может быть, сегодня позволишь проводить тебя?       Он говорит так спокойно, тихо, чтобы окружающие не услышали, а я снова слишком пьяна, чтобы ответить согласием. Хотя мне так сильно этого хочется, что кружится голова. И я почти готова сказать «да», если бы не…       Поворачиваю голову и наталкиваюсь на насмешку во взгляде Джейка.        — Вся спасательная миссия пойдёт коту под хвост, если я не буду тебя избегать, — твёрдо говорю я.        — Звучит многообещающе.        — Что-то никак не пойму, — поднимаюсь с места и делаю шаг к остальным, — ты с утра где-то успел налакаться или как?        — Не понял…        — Всё ты понял. Идём дальше! — последнее говорю во весь голос. Ребята с ворчанием встают, и мы снова продвигаемся через джунгли, пока не упираемся в реку.        — Блеск, — цедит Зара, — а что, мостов тут не придумали?       Лейла с несчастным видом пожимает плечами.        — Нужно найти, где перебраться…        — Так, стоп, — перебиваю я, — Шон мог пойти вниз по течению, а мог — вверх. И как нам понять, куда идти?        — А ты вообще уверена, что он здесь был? — спрашивает Мишель.        — Был, — бросает Джейк. — Во всяком случае, следы обрываются где-то в сотне футов от этого места, так что… — Ой, минутку, мы всё это время шли по следам?! — …однозначно был. Вопрос в том, что делать дальше. — Он оборачивается и обводит нас взглядом. — Нужно разделиться.        — Нет, — возражаю я.        — Да, — настаивает Джейк. — Ямочка, бери Мэйбеллин и возвращайтесь в отель. Прости, Мэйб, я понимаю, почему Принцесса потащила тебя с нами, но тебе лучше вернуться. — Не дожидаясь, пока Мишель начнёт спорить, он переводит взгляд на Крэйга. — Дракс, вы со Скриллекс пойдёте вниз по течению. Если не найдёте способ перебраться на другую сторону реки до заката — найдите место для ночлега, а утром возвращайтесь сюда. Мы с Принцессой пойдём наверх… И тоже вернёмся, если ничего не найдём. Чёртов остров, — Джейк проводит ладонью по лицу, — без связи придётся тыкаться, как слепым котятам. Ненавижу это.        — Джейк, я бы не рекомендовала… — начинает Лейла, но Джейк перебивает её:        — Рекомендации можешь засунуть себе в задницу, Лейла. Пока незаметно, чтобы от тебя как от гида был хоть какой-то толк, смекаешь? Сделай уже свою работу. Отведи Мишель в безопасное место.       Вздрагиваю: он даже не повышает голос, но то, что в течение целой минуты он не употребил ни одного прозвища, пугает. Похоже, мы действительно в жопе.       Мне хочется верить, что хотя бы он представляет, что делать дальше.       Беру Мишель за руку и отвожу в сторону; она сжимает челюсть, будто изо всех сил сдерживает поток ругательств, но едва я открываю рот, неожиданно говорит:        — Не надо, Мари. Я знаю, что он прав. Я просто… — Она пожимает плечами; неловко обнимаю её, и она всхлипывает, но тут же берёт себя в руки. — Надеюсь, вы найдёте его. И… знаешь… — Она отстёгивает от бедра небольшую сумку. — Там бинты и антисептик. Отдашь часть Заре? Сомневаюсь, что она возьмёт их от меня. Хоть бы только вам это не понадобилось.        — Хорошо. И спасибо, Мишель.        — И тебе, — она грустно улыбается. Не успеваю спросить, за что она благодарит: к нам подходит Лейла. Её неизменная улыбка потускнела, но голос по-прежнему жизнерадостный.        — Ну что ж, раз так решили, то пойдём, Мишель, — бодро говорит она. — Обратно можно так не спешить…       Смотрю, как они уходят в джунгли; тревожно до дрожи. Надеюсь, доберутся без приключений.        — У них меньше шансов сдохнуть, чем у нас, — замечает за моей спиной Зара. Разворачиваюсь; Джейк и Крэйг стоят чуть поодаль, негромко переговариваясь.        — Мне нравится твой настрой, — язвлю я. Зара пожимает плечами, когда я передаю ей часть бинтов и бутылку антисептика.        — Я просто отношусь к этому философски.       Вижу, как Джейк передаёт что-то из своего рюкзака Крэйгу.        — Как бы ты к этому ни относилась, — задумчиво произношу я, впрочем, избегая смотреть на Зару, — всё-таки будь осторожна.       Зара фыркает, но всё же делает мне одолжение и кивает, впрочем, бросая:        — Будто я могу что-то обещать.       Они уходят вниз по течению, а Джейк, вздохнув, кивает в направлении, куда собираемся мы. Какое-то время мы идём молча, пока я не выдерживаю.        — Слушай… Спасибо. — Он слегка поворачивает голову, вскинув брови. — Ну, ты знаешь. За то, что так… Эм-м… Разрулил это всё. Я не ожидала.        — Угу, — Джейк пожимает плечами, но выглядит это так, словно его передёргивает. — Достало это.        — Что?        — Что ты постоянно лезешь в пекло, блядь, Марикета!       Джейк останавливается, а я по инерции прохожу ещё несколько шагов, прежде чем сделать то же самое и развернуться. Он смотрит на меня так, будто это лично я виновата в том, что мы сейчас здесь. И от его взгляда становится так неловко, что на самом деле чувствую себя виноватой.        — Зачем ты пошёл с нами?        — Я не пошёл с «вами». Я пошёл с тобой.       Не нахожусь с ответом и, отвернувшись, молча шагаю вперёд. Проходит, наверное, ещё полчаса, не меньше, прежде чем джунгли расступаются. Мы всё ещё идём вдоль реки, но лес остаётся позади, а берега становятся глинистыми. Спустя ещё какое-то время понимаю, что жутко устала: дорога как-то незаметно пошла вверх.       Но продолжаю упрямо идти вперёд. Если пожалуюсь на усталость… да если вообще хоть что-то ему скажу… Не знаю, что будет. Но точно ничего хорошего.       А потом впереди оказывается грёбаная скала. Река обрушивается водопадом, и, разумеется, никакого пути на другую сторону нет и в помине.        — Надо возвращаться, — поворачиваюсь к Джейку, сжимаю зубы от злости. Хрен знает сколько времени шли впустую.        — Поздно, — невозмутимо возражает он, указывая на клонящееся к закату солнце, — по глине в темноте ты свалишься в реку.        — А ты, значит, не свалишься?       Джейк неопределённо пожимает плечами.       А потом происходит сразу несколько вещей.       Алые лучи закатного солнца гаснут резко, словно кто-то переключил рубильник.       И сверху начинает литься вода.       Я даже не сразу понимаю, что это дождь — вода течёт сплошным потоком, так что моментально теряюсь и ни черта не вижу. И не слышу. Дождь холодный, почти ледяной, и кажется, что я схожу с ума — ослепшая, оглохшая и абсолютно дезориентированная.       На локте сжимается ладонь Джейка, и он куда-то тащит меня… Что-то выкрикивает, но я всё равно не могу расслышать ни слова. Спустя несколько минут ада меня окутывает темнота — и не сразу понимаю, что не вырубилась к чёртовой матери и что по мне больше не течёт вода.        — Чёрта с два на этом острове хоть что-то происходит нормально! — голос Джейка едва перекрикивает шум дождя, отдаётся эхом, а спустя минуту окружающую темноту разрезает свет фонарика. — Придётся переждать здесь, пока дождь не кончится…       Где «здесь»? Сбрасываю с плеч рюкзак — лямка задевает рану на руке, тут же начинающую пульсировать болью, — и достаю свой фонарик. Должно быть, нам очень повезло, что поблизости оказалась эта пещера или что это вообще такое. Свет падает на пол; от удивления чуть не роняю фонарик.        — Э-эт-то оч-чень уд-добно, — выговариваю с трудом; зубы стучат от холода. Джейк оборачивается и присвистывает, глядя на охапку дров.        — Сухие, — бросает он, исследовав находку, — хорошо.        — К-как они зд-десь…        — Какая разница? Главное, что они есть.       Пока он возится с дровами, хочу возразить и сказать, что это ненормально — в случайно подвернувшейся пещере оказывается куча сухих дров, будто кто-то специально для нас подложил, — но от холода и шума снаружи мозг превращается в кашу.        — Раздевайся, — вдруг бросает Джейк, чиркая спичками, — в мокрой одежде на раз заболеешь. — Киваю, стягивая прилипшую майку и шорты, достаю из рюкзака спальник и укутываюсь в него. Спустя пару минут стены пещеры озаряет мягкий оранжевый свет от костра. Джейк распрямляется, поворачивается ко мне и одобрительно кивает. — Со спальником ты хорошо придумала. Давай сюда шмотки, — он забирает мою одежду и цокает языком. — Ты не носишь бельё?        — Н-ношу, — конечно, мой голос не звучит так возмущённо, как хотелось бы: сложно возмущаться, когда зубы стучат.        — Ну так снимай его, или ты хочешь всё застудить? — Джейк качает головой, будто разговаривает с идиоткой.        — А голышом в спальнике я н-нихрена не зас-стужу! — огрызаюсь я. Джейк глубоко вздыхает, достаёт из рюкзака чистую футболку и протягивает мне. — И это, конечно, с-спасёт, — фыркаю я, но футболку беру.       Извернувшись под спальником, ухитряюсь кое-как стянуть бельё и одеться; футболка у Джейка длинная, сползает с плеча и почему-то тёплая. Как и — вот совсем странно — пол пещеры; я наступаю босой ногой и не верю ощущениям.        — Без понятия, — фыркает Джейк, когда я вслух удивляюсь этому открытию. — Может, как-то связано с грёбаным вулканом. Я не геолог, Принцесса.       Прикусываю язык, чтобы не нахамить в ответ на его раздражённый тон; я тоже, вообще-то, не геолог, я искусствовед, но какая разница?       Расстилаю спальник у костра и вытягиваю ноги. Постепенно становится теплее, потом — чуть ли не жарко, и даже с трудом прочёсанные пальцами волосы высыхают довольно быстро. Джейк сидит напротив в одних шортах — и почему, интересно, он подумал о том, чтобы взять с собой запасную одежду, а я — нет?        — Как ты считаешь, — нарушаю тишину спустя долгое время, — остальные… в порядке?       Джейк смотрит на меня поверх языков пламени и глубоко вздыхает.        — Без понятия. — Видимо, что-то в моём лице меняется, и он вздыхает ещё раз. — Не хочу тебе врать, Принцесса. Мэйб с Ямочкой должны были успеть добраться до отеля… А Дракс и Скриллекс… Эй… Марикета, брось.       Обхватываю плечи руками и всхлипываю; меньше всего хотела расклеиваться, но это не даёт покоя… Что, если Мишель и Лейла на самом деле не успели вернуться в «Небожитель»? И потом, мало ли что поджидает в джунглях… А Зара и Крэйг… Если этот жуткий ливень и их застал врасплох, вдруг кто-то пострадал?.. И Шон. Чёрт возьми, Шон… Остаётся только надеяться, что он дошёл до обсерватории.       Потому что если нет…       Слёзы льются сплошным потоком, и я всё никак не могу успокоиться. Джейк внезапно оказывается рядом, обвивает плечо рукой и притягивает к себе, бормочет что-то, а я не слушаю. Наверное, пытается успокоить, но напряжение последних дней, копившееся с момента, когда я переступила порог пустого отеля, требует выхода.       В конце концов, когда Джейк уже какое-то время прижимает меня несколько… ближе, чем положено при дружеских объятиях, я чувствую, что истерика отступает. Ещё пару раз всхлипываю, шмыгаю носом, и Джейк вдруг отпускает меня и уходит, возвращаясь на своё место с другой стороны костра. Без его рук становится тоскливо и прохладно, но я не смею возникать на этот счëт. Снова шмыгаю. Видок у меня сейчас, должно быть, тот ещё.        — Если серьёзно, — спокойно говорит Джейк, избегая смотреть на меня, — я почти уверен, что Скриллекс и Дракс в порядке. К тому же берег стал таким крутым только ближе к водопаду. Вообще не сомневаюсь, что они давно перебрались на другую сторону. И, наверное, уже даже нашли Кэпа.       Уверена, он говорит так только для того, чтобы я не волновалась… Но почему-то это работает.        — Ладно. Да, наверное… Может, ты и прав. Извини, просто столько всего навалилось, и я…        — Марикета, — как же хочется его стукнуть за то, что постоянно перебивает, ещё и таким тоном, будто я опять где-то накосячила, — вот об этом я и говорю. «Столько всего» на тебя не «навалилось». «Столько всего» ты сама на себя берёшь. Так что рано или поздно вот это, — он неопределённым жестом указывает на, ну, всю меня, и я чувствую себя неловко из-за того, как, должно быть, сейчас выгляжу, — произошло бы.       Последнее Джейк произносит так снисходительно, что приходится сжать зубы, чтобы не нахамить. А потом… Собственно, какого чёрта я сдерживаюсь?!        — Знаешь-ка что, Арагорн, — встаю на колени, чтобы лучше его видеть, — задолбали меня твои приколы. Типа, весь такой супер-умный, во всём-то ты разбираешься, всё-то ты знаешь. И даже то, о чём я думаю и для чего что-то делаю, тоже знаешь. И это я слишком много на себя беру?        — Удиви меня, Принцесса, — всё с той же снисходительностью, я точно ему втащу сейчас, — для чего ты лезешь в пекло? Нахрена тебе сдалась роль самой главной в этом пиздеце? Это что — привычки из гёрл-скаутов?       Самое ужасное, что я… не нахожусь с ответом. Для чего? Ну… кто-то же должен был взять это на себя? Просто так получилось, как-то само собой, я ведь не стремилась…       И что бы я сейчас ни сказала, он это оспорит и, вероятно, будет прав. А мне совсем не хочется начинать битву, в которой я заведомо проиграю.        — Я… никогда не была в гёрл-скаутах, — в конце концов говорю я.        — А жаль, — Джейк фыркает, — так и вижу тебя в короткой юбке и гольфах…        — Ой, да брось, — отмахиваюсь, — если ты опять вздумал со мной флиртовать…        — А что, незаметно?        — А потом снова напустить на себя…        — Или ты не поймёшь, что это флирт…        — Этот загадочный вид, будто бы…        — Даже если я сейчас…        — Говоришь мне, что я не знаю, во что…        — Прямо на этом спальнике…        — Ввязываюсь, то…        — Трахну тебя?        — Что?        — Я сказал: ты что, не поймёшь, что это флирт, даже если я трахну тебя на этом спальнике? — спокойно повторяет Джейк.        — Господи, да я не… Я тебя прекрасно услышала! — к щекам приливает кровь, и я отвожу взгляд. — Просто… Я знаю, что… Чёрт возьми, Джейк!        — Давай проясним, — он вскидывает брови, глядя на меня, как на пациентку психушки, — твои сегодняшние выкрутасы значат, что ты считаешь, что я могу заигрывать с тобой, только когда я пьян?        — Нет, но…        — Ну, по сути, так и есть. — Ошарашенно распахиваю глаза. Что?.. — Но не из-за тебя, а именно потому, что ты — как ты выразилась — не знаешь, во что ввязываешься. А когда я пью, я забываю, почему нельзя втягивать тебя во… всё это.        — Ты так всех девчонок клеишь?       Джейк невесело усмехается.        — Знаешь, Принцесса… Если я что-то и понял за то время, что мы знакомы… Ты — не все.        — Поясни.        — Я не хочу спать с тобой, Марикета. То есть, — он как-то натянуто улыбается, — я пиздец как хочу этого. Но не только этого, ты понимаешь?       Неожиданно мои ногти становятся самым привлекательным зрелищем на свете. Иначе почему я уставилась на них с таким интересом?        — Эта хуйня работает, — бросаю я.        — Что?        — Ну, если ты реально клеишь так всех девчонок, то это работает. Пожалуй, скажи ты мне это при других обстоятельствах, я бы уже выпрыгнула из трусов.        — При других обстоятельствах? — Я выразительно стреляю глазами вниз, напоминая, что трусов-то на мне как раз и нет, и Джейк заходится смехом. — Ты… невыносимая. И нет, никого я так не клею, если тебе так интересно.        — Ладно, — пожимаю плечами, стараясь не казаться ни уязвлённой, ни вообще хоть сколько-нибудь заинтересованной, — и что, по-твоему, я должна делать с этой информацией? Типа, окей, ты хочешь переспать со мной и не только, и тем не менее тебя что-то останавливает. И ты даже не хочешь рассказать мне, что…       Джейк смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. А потом вдруг встаёт, собирает свой спальник и… заново расстилает его рядом с моим.        — Знаешь, — медленно говорит он, садясь на расстоянии вытянутой руки, — я немного иначе представлял себе обстоятельства, при которых на тебе будет надета только моя футболка.        — А ты… представлял? — язык с трудом слушается. Джейк только красноречиво вскидывает брови. — Ладно, Арагорн, довольно с меня твоих игр.        — Моих игр, — задумчиво повторяет он, — может, ты и права. Мы ведь оба знаем, чем кончится эта ночь.        — Не кончится, — качаю головой, а сама не понимаю, что имею в виду.        — Марикета, я умею различить, когда меня отшивают. — Ничего не отвечаю, и спустя полминуты он продолжает: — И я знаю, что ты ещё ни разу этого не сделала.        — Испытываешь моё терпение?        — Своё. — Снова не нахожусь с ответом. — Я действительно не хочу втягивать тебя в это дерьмо.        — Так либо определись, втягиваешь или нет, — закипаю я, — либо позволь мне самой решить, хочу ли этого я!        — Я не могу рассказать тебе всего, — спокойно возражает Джейк. — А половины тебе будет недостаточно. Ведь так?        — Это точно.       Ещё какое-то время мы молчим; треск дров и шум дождя и водопада снаружи нервируют. Я рассеянно разглядываю Джейка; отблески пламени на его лице и теле провоцируют на мысли, далёкие от злости и обиды. Задумываюсь о том, какая на ощупь его кожа. Как бы он отреагировал, если бы я провела ладонью по его гладкой груди. Если бы прижалась лицом к дорожке волос, ведущей от его пупка к резинке шорт. Если бы я…        — Принцесса, — я вздрагиваю, чувствуя, как щёки заливает румянец, — у тебя что-то на лице. Вот здесь, — Джейк постукивает себя по подбородку. — Это что, слюни?       Неловко улыбаюсь и демонстративно — и очень красноречиво — вытираю рот, сминая пальцами нижнюю губу. Джейк усмехается и вскидывает брови, едва заметно ёрзая на спальнике. Проняло.        — Так что тебя смущает? — глубоко вздыхаю, пытаясь вернуть себе самообладание. — То, что я ничего о тебе не знаю?        — И то, что я ничего не знаю о тебе.        — М-м. А что бы ты хотел узнать?        — А ты?       Джейк широко улыбается.        — Десять вопросов? Десять от тебя, десять — от меня.        — И ты ответишь на все?        — Нет, — после паузы признаётся Джейк. — Ни слова про службу.        — Хорошо, — легко соглашаюсь я; всё равно узнаю. Рано или поздно. — Ну а я… Мне нечего скрывать.        — Всем есть что скрывать, — Джейк как-то сникает, а потом снова улыбается. — Начинай.        — Почему я?        — Просто так. И — у тебя осталось девять вопросов, Принцесса.       Вот засранец.        — Окей. Сколько тебе лет? — когда вопрос уже задан, внезапно понимаю: чёрт, я действительно настолько мало о нём знаю.        — Двадцать шесть.        — Я думала, больше.        — Намного?        — Думала, двадцать восемь. У тебя тоже девять вопросов, Арагорн.       Не сдерживаюсь и показываю ему язык. Он усмехается, слегка склонив голову.        — Хорошо. Откуда ты родом?        — Из Селины. Это в Огайо.        — Аппалачи, — Джейк загадочно ухмыляется, — должен был догадаться.       Хочется спросить, почему, но вовремя прикусываю язык.        — У тебя большая семья? — спрашиваю вместо этого.        — Родители и старшая сестра, — что-то неуловимо меняется в выражении его лица, — конечно, ещё куча всяких кузенов, но по-настоящему близок я только с Ребеккой и предками. А у тебя?        — Я единственный ребёнок в семье, и я вообще не близка с родителями, — поджимаю губы; не то чтобы это был большой секрет, но говорить об этом совсем не хочется. Загибаю пальцы: осталось по семь вопросов каждому. — А где ты живёшь в Коста-Рике?        — В Таламанке, — Джейк, наверное, видит несчастное выражение моего лица — география вообще не моя сильная сторона — и благосклонно поясняет: — Это на Карибском побережье. На востоке страны. — Морщусь; хотела знать не это, ну да ладно. — А вы с Коротышкой очень близки?       Даже не сразу понимаю, кого он имеет в виду.        — Мы с Диего дружим с первого курса. И я… не думаю, что у меня есть кто-то ближе, чем он. — Джейк сжимает губы, и я, улыбнувшись так сладко, что аж челюсть сводит, милостиво добавляю: — Не в романтическом смысле, конечно. Для этого у нас слишком схожие… вкусы. Нам обоим нравятся парни. — Подмигиваю, а Джейк выдыхает так резко, будто от этой информации ему действительно полегчало. — Ну а ты… Неужели в твоей Таламанке тебя не ждёт какая-нибудь длинноногая блондинка?       Ой, оказывается, меня всё же зацепило это его «раньше нравились блондинки».        — Нет, — бросает Джейк, — у меня вообще не особенно складывается с долгосрочными отношениями. А у тебя?       Загибаю пальцы. Осталась половина, а он уже второй раз переадресовывает мне мой же вопрос.        — Ну… Если говорить о долгосрочных отношениях, то… В выпускном классе я встречалась с парнем пару месяцев. И ещё чуть больше, чем полгода, с другим — уже в Хартфилде. Мы расстались в феврале.       Джейк сжимает зубы, а внутри меня всё поёт.        — Так у тебя было… двое?       Демонстративно загибаю ещё один палец. У него осталось четыре.        — Ты имеешь в виду отношения или секс?       Джейк протягивает ладонь, загибая палец на той ладони, где я считаю свои вопросы. Вот чёрт. Так обрадовалась своей хитрости, что проебалась.        — Значит, цифры разные, — хмуро заключает он, — я спрашивал о сексе.       Играть в игру «умножь число на три, а потом прибавь ещё одного» совсем не хочется, так что отвечаю чистую правду.        — Четверо, — пожимаю плечами. — Это проблема?       Он заставляет меня загнуть ещё один палец, и я еле слышно чертыхаюсь. Всего три.        — Это не проблема, — отвечает Джейк, — если ты не считаешь проблемой то, что мне хочется вытрясти душу из каждого из них.        — Ты… такой… настолько…       Не договариваю, но Джейк всё понимает. И загибает ещё один палец.        — Нет, обычно я не ревнивый. Это всё ты. — Вскидываю брови, и он поясняет: — Не знаю, почему мне хочется убить каждого, кто прикасался к тебе.        — Если это очередная хрень для снятия девчонок, то…        — А это работает?       Злорадно загибаю палец на другой руке, но отвечаю совершенно серьёзно.        — По-моему, да.        — Но это не «хрень для снятия», Марикета.        — Я знаю. И всё-таки… Что во мне такого особенного, Арагорн?       Джейк загибает палец — у меня остаётся один вопрос.        — Я сначала подумал, что ты из таких… Вроде Мэйбеллин, наверное. Или вроде Ариэль, даже не знаю. Привычка со школы, наверное. — Я вскидываю брови, и он пожимает плечами, будто ему приходится объяснять очевидное: — Ну, типа, все самые красивые девушки — бессовестные стервы или наивные дурочки. — Не знаю, на что из этого реагировать: на то, что он назвал меня красивой… или на то, что сравнивает с Мишель и Куинн… или на то, какими он их считает. — И нет, я не сравниваю, — поспешно говорит Джейк, верно истолковав выражение моего лица. — Они тебе в подмётки не годятся, — это уже откровенная лесть, с которой я не согласна, но спорить не собираюсь. — Но ты другая. Иногда мне кажется, что я знаю всё, о чём ты думаешь, а иногда — что никогда не смогу тебя разгадать. И я чертовски хочу…        — Чего? — Тут же прикусываю язык: мои вопросы кончились, а у него осталось ещё три.        — Тебя, — Джейк проводит пальцами по моему запястью так, что вздрагиваю. — Всю. Хочу знать все твои мысли. Хочу рассказать тебе всё. Хочу, чтобы ты принадлежала мне. И чтобы ты хотела меня так же сильно.        — И в чём проблема? — Уж точно не в последнем: я бы ещё поспорила, кто кого сильнее хочет.       Джейк ухмыляется, поднимает мою руку с зажатыми в кулак пальцами и касается губами основания ладони; от этого едва ощутимого поцелуя с трудом сдерживаю желание выгнуться всем телом.        — У тебя кончились вопросы, Принцесса. А у меня кончается терпение. — У меня тоже, помогите мне боги.        — Ты сам это начал, — вот теперь скрыть дрожь в голосе совсем не получается, да и, пожалуй, прошло то время, когда это было уместно.        — Точно. — Он подвигается ближе. — Скажи мне, Марикета. А чего бы хотелось тебе?       Во рту пересыхает от того, как он близко.        — Тебя, — тихо отвечаю я. — Это… Мне хочется быть рядом с тобой. Я не знаю, как объяснить. Я не только о том, что с первого вечера хотела затащить тебя в… Ох.       Захлопываю рот, не договариваю, но ущерб уже нанесён: Джейк растягивает губы в самодовольной улыбке.        — Продолжай.        — Словом, то, что я сказала на второй день… что меня тянет к тебе… Это чистая правда.        — Хорошо. Мой следующий вопрос. Ты снимешь мою футболку?        — Только если ты снимешь шорты.       Он усмехается и едва заметно качает головой.        — Справедливо. Тогда немного позже, — он произносит это сквозь сжатые зубы, а мне кажется, что пламя переметнулось с костра в мои лёгкие: дышать трудно. — Мой последний вопрос… — Он выдерживает паузу. — Я сдохну, если не поцелую тебя прямо сейчас.       Это не вопрос. Но я всё равно отвечаю.       Тянусь к нему и прижимаюсь к его губам своими, провожу по ним языком и не могу сдержать стон, когда Джейк обнимает меня, усаживает к себе на колени, запускает ладонь в мои волосы. Прижимаюсь к нему; кожа такая горячая, что через ткань обжигает, а от того, как его стояк упирается в промежность, едет крыша. Все те моменты, когда мне казалось, что Джейк вот-вот меня поцелует, всё то, что я себе напридумывала, не выдерживает никакого сравнения с реальностью. Его поцелуи клеймят, выжигают во мне всё то, что он наговорил. «Я хочу тебя. Всю». Его язык скользит по моему, закручивая новые волны желания. «Хочу, чтобы ты принадлежала мне». Он прикусывает мою губу; распахиваю глаза, чтобы увидеть его лицо. «Мне хочется убить каждого, кто прикасался к тебе». А я уже и не помню других, не помню ничего, что было до него. Определённо никогда ничьи поцелуи не действовали на меня так — от того, как Джейк проводит губами по моей щеке, как касается языком шеи и втягивает кожу в рот, слегка кусая, слабеет всё тело.       Джейк укладывает меня на спальник, и я торопливо стягиваю футболку. Он замирает на несколько долгих секунд, обводя моё обнажённое тело взглядом. Пальцы касаются татуировки, чуть щекотно скользят по звеньям цепей.        — Ты… совершенна.       Даже немного хочется опустить очередную шуточку про снятие девчонок. И про то, что это действует. Но в хриплом выдохе Джейка — ни грамма фальши, только… благоговение. И мне нравится, что он видит меня такой. Нетерпеливо киваю на его шорты, напоминая о нашем договоре. Джейк усмехается и снимает их; чуть не давлюсь слюной. Уже видела его в плавках и осталась весьма довольна зрелищем, но его нагота — это что-то, нахрен, из другой вселенной.        — Кто бы говорил, — с трудом выдавливаю я, приподнимаюсь, тянусь к нему: нужно… коснуться. Обвести пальцами контуры мышц на сильных руках, прижаться губами к груди. Джейк едва заметно вздрагивает, когда провожу ладонью по его впалому животу, обрисовываю ногтями выпирающую тазовую кость, и шипит сквозь зубы, когда обхватываю член. Медленно провожу по всей длине, не в силах отвести взгляд от лица Джейка, от его полуприкрытых глаз, от того, как он облизывает пересохшие губы, как смотрит на меня… — Могла бы делать так бесконечно, — признаюсь шёпотом, заворожённая своей властью над ним.        — При всём желании, — он сжимает губы и низко стонет, когда я размазываю выделившуюся смазку по головке, — если будешь продолжать… Это будет совсем не бесконечно.       Джейк перехватывает моё запястье и подталкивает обратно; послушно ложусь и тяну к нему руки. Он медлит — всего несколько грёбаных секунд, но всё-таки.        — Иди ко мне. — В моём голосе — не то мольба, не то приказ, и Джейк наконец-то делает то, что я говорю. Ложится сверху, удерживаясь на весу; его губы скользят по моей шее, к уху, и он выдыхает:        — Это всё изменит.       И чуть отстраняется, заглядывая мне в глаза в поисках ответа; не знаю, что именно он хочет услышать, но, опьянённая его близостью, киваю и шепчу:        — Надеюсь.       Видимо, этот ответ был правильным. Джейк опускает руки, приподнимает мои бёдра и входит в меня резко, одним жарким ударом. Обнимаю его ногами, прижимаясь ближе, а он замирает, с какой-то невыносимой нежностью убирая волосы с моего лица.        — Ты моя. — Не отвечаю, закусываю губу, когда он слегка отстраняется и снова толкается внутрь. — Марикета. Скажи это.       Я почти готова подчиниться: его голос проникает под кожу, лишает воли. И это в любом случае правда — всё правда: это всё изменит. Я — его. Но этого мало.        — Ты… мой, — он снова подаётся вперёд, и говорить совсем не хочется, но вместе с тем мне необходимо расставить все точки над i, и я на полустоне повторяю: — Ты — мой.        — Твой, — соглашается Джейк, склоняясь над моими губами и кусая за нижнюю. — Марикета.        — Да, — и я тоже соглашаюсь на всё.       И когда я выстанываю то, что он хочет, это кажется чем-то почти священным.       Удар бёдер — шлепок влажной кожи — зажатые над головой запястья. Жар желания растекается по венам сильнее прежнего с каждым глубоким толчком. Пламенем в крови, мурашками по коже — закручивается в животе, рассыпается по всему телу. Джейк проводит сухими губами по моей щеке, и его прерывистое дыхание на ухо ещё сильнее сносит крышу. Ещё… Движения — глубже, яростнее, отрывистее; выгибаюсь, вытягиваюсь струной, цепляясь за плечи Джейка, когда последний удар сбрасывает меня в пропасть — и его следом за мной.       Позже я лежу на его груди, разглядывая языки костра. Пальцы Джейка рисуют узоры на моей спине, и грудная клетка под моей щекой всё ещё неровно вздымается; да и у меня сердце по-прежнему бьётся с бешеной скоростью. Тело кажется ватным, но лёгкая боль в расслабленных мышцах — приятная, желанная.        — Ты так и не задал последний вопрос, — напоминаю я, поднимая голову и легко прижимаясь к груди Джейка губами — поверх оставленного чуть раньше укуса. Даже не помню, когда это произошло.        — Я оставлю это на потом. — Он вдруг переворачивается, подминая меня под себя. — Пока что у нас есть дела поважнее.