Октябрьские сказки

       — Просто затянешь вот здесь, и всё.       Задумчиво разглядываю верёвку, верчу в руках, поднимаю на Джейка глаза.        — Без обмана?       Он глубоко вздыхает.        — Больше никаких споров на желание… Но я же пообещал.        — Ты так… с таким обречённым видом… будто я что-то плохое хочу сделать. — Хмурюсь, всерьёз раздумывая отказаться от своей затеи. — Если тебя это так напрягает…       Джейк притягивает меня к себе.        — Предположим, меня это действительно напрягает, — признаётся он, — но я, во-первых, проспорил. А во-вторых, если ты этого хочешь… — Он не договаривает, пожимает плечами, ещё раз вздыхает.        — Ты нервничаешь? — Не могу сдержать смешок. — Арагорн. Никогда не думала, что тебя будет пугать что-то, связанное с сексом.        — Меня это не пугает! — отрицает он с излишней горячностью. — Просто попробуй полежи, блин, привязанной к кровати и… А… Постой-ка.        — Вот именно.        — Так это месть.        — Нет, — открещиваюсь я, — почему сразу «месть»? Я же говорила — мне было… Я… Мне хочется, чтобы ты понимал, каково это. — Джейк не выглядит до конца убеждённым моими словами, и я становлюсь на колени на кровати, прижимаюсь губами к его уху и делаю то, что сделал он, когда уговаривал меня: нашёптываю свой план. — Хочу, чтобы ты чувствовал это, как я тогда. Не можешь пошевелиться… Ничего не слышишь и не видишь… И есть только я. Касаюсь тебя. Целую тебя. И ты чувствуешь меня так, как никогда раньше.       Говорю что-то ещё — какую-то несусветную ерунду, что-то совсем сумасшедшее, но, когда заканчиваю, Джейк дышит тяжело и прерывисто — и неуверенно кивает.       Чуть ли в ладоши не хлопаю от восторга. Ну держись у меня, Маккензи.       И нет — это действительно не месть. Мне на самом деле очень хочется, чтобы он ощущал это так же, как я. И его замашки на полное доминирование… к сожалению или к счастью… оправдывают себя. Обычно я подчиняюсь с удовольствием, потому что Джейк знает моё тело лучше, чем я сама. Но иногда так хочется, чтобы он оказался на моём месте… Чтобы был в моей власти. Как я — в его.        Беруши Джейк вставляет сам. Крутит головой, хмурится, — я на пробу говорю кое-что, на что он точно ответил бы, если бы слышал, но он только хмурится ещё сильнее. Отлично. Раздеваю его и подталкиваю, чтобы лёг; фиксирую верёвки на запястьях и затягиваю узлы так, как он показал. Остаётся только надеяться, что он не оставил себе пути к отступлению и завязал это всё на совесть. Потом приходит черёд ног, и, закончив с этим, встаю и отступаю от кровати. Любуюсь открывшимся передо мной зрелищем, даже забываю про то, что ещё нужно завязать Джейку глаза.        — Ты собираешься стоять там целую вечность? — раздражённо спрашивает Джейк, вертит головой, сжимает губы. О, я помню, каково это: говорить и слышать свой голос только изнутри.        — Забавно, правда? — забывшись, спрашиваю я. А потом скидываю домашнее платье — сейчас я хочу, чтобы он меня видел. Может, немного жестоко с моей стороны… Представляю, как ему хочется коснуться меня: ладони сжимаются в кулаки, он резко выдыхает, посылает мне многообещающе грозный взгляд — только смеюсь, завожу руки за спину и расстёгиваю бюстгальтер. Раздевшись, наконец-то опускаюсь рядом с ним на постель и надеваю на голову повязку.        — Пиздец, — цедит Джейк. Нет, любимый, это ещё не пиздец. — Ты куда? — вскидывается он, когда я снова встаю. — Марикета?       Выхожу из комнаты и возвращаюсь спустя пару минут, вижу, как Джейк нетерпеливо пытается ёрзать на постели — всё-таки узлы завязал на славу, спасибо большое.       Сажусь рядом, и весь план вылетает из головы. Видеть его таким — дико и притягательно, и сейчас такое ощущение, что я могу вдоволь насмотреться на него… Будто никогда раньше не видела. Провожу кончиками пальцев по его щеке — Джейк слегка улыбается будто бы с облегчением, и я очерчиваю губы. Господи, как же я люблю его губы. Они… совершенны. Почти неприлично красивы для мужчины. Джейк неожиданно облизывает мой палец, и я смеюсь — ну что за человек, даже в таком положении ухитряется меня… отвлекать.       Наклоняюсь и целую его, провожу по пахнущим виски губам языком, и Джейк целует в ответ так, что слишком скоро приходится отстраниться — мой и без того хрупкий самоконтроль подвергается испытанию.        — Хочу коснуться, — хрипло шепчет Джейк, и я, снова забыв, что он меня не слышит, отвечаю:        — Не в этот раз, Арагорн.       Наверное, он улавливает мой голос — я ведь так близко — потому что понимающе ухмыляется.       Прижимаюсь губами к пульсирующей вене на шее Джейка. Пульсирующей, пожалуй, слишком быстро: интересно, это от возбуждения или он просто всё ещё нервничает? Опускаю глаза. Скорее всё-таки первое. Хотя и за собственный пульс уже давно не отвечаю.       Прежде, чем опуститься поцелуями ниже, тянусь к прикроватной тумбе и достаю из пиалы, за которой, собственно, отлучалась, кубик льда. Вот об этом я Джейку не говорила. Потому что, ну — должны же быть у меня свои козыри?       Обхватываю лёд губами и касаюсь им груди Джейка.       Он вздрагивает так, будто вместо льда я приложила к его коже раскалённый металл.        — Принцесса!       Ни угроза в его голосе, ни то, как он дёргается под прикосновением, не отвлекают и нисколько не трогают. Во всяком случае, в негативном смысле. Потому что дрожь на коже Джейка отзывается внутри меня такой же дрожью и жаром — контрастом к замёрзшим губам. Первый кубик тает слишком быстро — чересчур старательно вырисовываю узоры по груди Джейка. Тянусь за ещё одним; от нового контакта Джейк шипит сквозь зубы. Спускаюсь к животу и вывожу сбоку букву «М».        — Собираешься подписаться? — ухмыляется Джейк. Дыхание у него сбитое, тяжёлое — музыка для моих ушей.       Усмехаюсь и качаю головой, хотя он — одёргиваю себя — конечно, не может этого видеть. Дописываю то, что хотела: «мой». Отстраняюсь, любуясь результатом — капли растекаются по коже Джейка, манят проследить каждую из них языком.        — Это неоспоримо, — замечает Джейк. Я и так в курсе, но страшно хотелось это написать.       Тянусь за третьим кубиком, провожу влажную дорожку ниже, к пупку — Джейк снова вздрагивает: наверное, это жутко щекотно. Ещё ниже — к боку, к выпирающей кости таза, и вот это совершенно точно запрещённый приём: Джейк всегда реагирует, когда я просто касаюсь здесь, а сейчас… Он коротко стонет на выдохе, когда лёд касается чувствительных точек, а я снова отстраняюсь. Распрямляюсь, устраиваюсь поудобнее, оседлав ногу Джейка, и выжидаю ещё несколько секунд, пока кубик льда растает.       Не могу даже представить, у кого из нас сильнее рвёт крышу, когда я обхватываю губами головку члена.       Этот контраст — моего ледяного рта и его горячей кожи — нахрен сводит с ума, так что из моего горла вырывается стон. Джейк глубоко вдыхает и, по-моему, забывает выдохнуть, пока я не провожу холодным языком к основанию.        — Марикета, — от этого хриплого шёпота всё внутри сжимается, — ты… — Издеваюсь? Нарываюсь? Не представляю, что меня ждёт? Успеваю придумать с полдюжины вариантов, но Джейк говорит совершенно другое. — Ты такая охуенно влажная.       Усмехаюсь, нарочно ёрзая промежностью по его ноге; совсем не задумывалась о реакции своего тела, но, чёрт возьми, он прав. Мне так нравится… вообще всё. То, что Джейк в моей полной власти. То, что сейчас я отыгрываюсь за все те случаи, когда он связывал меня, приковывал, затыкал рот и делал всё то, что, вообще-то, всегда было невероятно потрясающе в итоге, но… Никогда не могла перестать думать о том, что бы я сделала, если бы мы поменялись местами. И даже тот кончившийся моим полным поражением случай, когда я привязала его к стулу, только распалил любопытство.       И всё остальное.       Снова накрываю губами головку члена, опускаю голову медленно, пока Джейк не пытается дёрнуться бёдрами навстречу — изножье кровати издаёт угрожающий скрип, когда верёвки натягиваются. Только тогда расслабляю горло, опускаясь так низко, как могу. Сжимаю ладонь у основания и начинаю двигаться — чёрт, холод изо рта уходит слишком быстро, но на ещё один кубик льда у меня нет времени. И желания отрываться. Инстинктивно трусь об Джейка — этого трения недостаточно, чтобы кончить, но заводит пуще прежнего. Ловлю себя на мысли, что мне не хватает его руки в волосах — обычно по тому, как сжимаются пальцы, легко понять, насколько он близок к грани. Хотя сейчас мне достаточно его сбитого тяжёлого дыхания, его попыток двинуться навстречу моему рту, пульсации члена между моих губ.        — Марикета, чёрт-блядь-да!..       Не останавливаюсь, пока не слизываю каждую каплю спермы, прижимаюсь к члену лицом и легко целую основание — Джейк слабо усмехается, и я подтягиваюсь выше, укладывая голову на его тяжело вздымающуюся грудь, устраиваюсь щекой напротив бешено бьющегося сердца. Отлично. Лучше, чем в моих фантазиях.        — Теперь ты меня развяжешь. — Поднимаю голову и удивлённо смотрю на Джейка — кажется, это должен был быть вопрос, но что-то пошло не так. Нет, не развяжу. Я ещё не закончила. — Принцесса, ты же не серьёзно.       О, я совершенно серьёзна.       Прижимаюсь губами к его шее и смеюсь — Джейк наверняка может это слышать, — трусь сосками об его грудь, прикусываю мочку уха. Откатываюсь на бок, легко касаюсь ногтями его живота — он вздрагивает от щекотки. Опускаю ладонь и обхватываю основание члена.        — Боже, обожаю твой разгон, — говорю вслух, и Джейк переспрашивает — будто что-то изменится от того, что повторю, ей-богу. Но всё равно продолжаю свою мысль: — Так люблю, что ты всегда готов для меня. Не представляешь, как это на меня действует.       Убираю ладонь — даже почти одёргиваю — только для того, чтобы приподняться и оседлать бёдра Джейка. Он задерживает дыхание, пока я разворачиваюсь спиной к нему и направляю в себя член — опускаюсь резко, сама не в силах выдерживать собственные пытки. Со стоном замираю, наслаждаясь этим чувством наполненности, наклоняюсь вперёд, опираюсь на колени Джейка и приподнимаю бёдра, прежде чем снова опуститься.        — Блядь-как-в-тебе-хорошо.       Мой смех тонет в новом стоне, и я двигаюсь, забыв обо всём — есть только давление внутри, уже готовое взорваться, и приходится одёрнуть себя и притормозить: нет, слишком быстро. Наклоняюсь ещё ниже, практически лежу между ног Джейка, приподнимаю бёдра медленно, так же медленно опускаю — чувствую его так хорошо, каждый горячий дюйм — будто продолжение меня.       Нет, я точно так долго не выдержу.        — Марикета, — Джейк стонет, когда я веду бёдрами из стороны в сторону, — мне нужно… слышать тебя.        — Не можешь… без оваций? — резко распрямляюсь, привстаю и разворачиваюсь к нему лицом. Прижимаюсь губами к его шее, снова начинаю двигаться — пускаю по его коже вибрацию своих стонов.       Едва я нахожу нужный ритм, все планы забываются — почти хочу ослабить путы на сжимающихся в кулаки руках Джейка, хочу его прикосновений, хочу видеть его взгляд, особенно когда он снова выдыхает:        — Освободи меня.       Даже в этом прерывающемся шёпоте — ни малейшего отзвука просьбы. Приказ, угроза, — что угодно, только не просьба.       Но я всё равно освобождаю его — иначе, чем он рассчитывал.       Всего несколько резких движений, после которых меня накрывает — так сильно, что падаю на его грудь. Джейк следует за мной спустя пару мгновений, простанывает моё имя, говорит что-то ещё — не слышу за шумом в ушах и угрожающим скрипом изголовья кровати. С трудом поднимаю руки и сдёргиваю с его глаз повязку, вытаскиваю затычки из ушей и прежде, чем он успевает облегчённо выдохнуть, целую жадно, со стоном в его губы, — он с готовностью отвечает на поцелуй. Пульсирующая плоть внутри пускает по коже мурашки, и я с неохотой отстраняюсь, чтобы негнущимися пальцами развязать верёвки на запястьях Джейка.       Меня хватает только на один узел. С остальными он справляется сам — так быстро, что я не успеваю даже отдышаться. Прежде, чем спрашиваю его о чём-либо, Джейк отвязывает ноги и поворачивается ко мне, обнимает так крепко, что дыхание перехватывает.        — Ты… как? — наконец спрашиваю я.       Джейк немного отстраняется, прижимается губами к моей щеке, тихо смеётся.        — Понял, что ты имела в виду.       После этих слов я ещё долго не могу стереть с лица довольную улыбку даже несмотря на то, что в его ответе явно слышится: «Но чёрта с два ты уговоришь меня на это ещё раз».