Рожки Моего Демоненка

      Олежа любил печь блинчики.       Все, начиная подбором наилучшего молока, муки и яиц и заканчивая ароматом свежеприготовленного блина, красующегося на тарелке, доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. И к каждому этапу готовки он относился с максимальной скурпулезностью, как и подобает истинному шеф-повару, которым Олеже было стать не суждено, потому что он умер.       Этот факт, пожалуй, не слишком волновал Шашлыка. Его родители поражались внезапно проснувшемуся кулинарному таланту сына, распространяющемуся лишь на блинчики. Конечно, демоненок не мог без зависти смотреть исподтишка на трапезничающее семейство, члены которого, к тому же, восхваляли не его, а Диму. Но это не было проблемой на фоне того, что со временем утаить собственное присутствие от четы Побрацких стало слишком сложной задачей.       Олежа даже временами подумывал, что было бы неплохо, если бы родители Димы появлялись дома пореже. Его связь с хозяином крепла с каждым днем, и скрывать себя становилось труднее. И этим мыслям он придавался, погружаясь в готовку. Единственным питательным веществом для Ольгиаса было семя Шашлыка, но вкус блинчиков со сгущенкой позволял ему иногда отвлечься от нарастающей тревоги, хотя многие демоны считали воздержание от человеческой пищи необходимым.       В тот день Дима обрадовал его как раз во время готовки, вернувшись из школы раньше времени:        — Антон приглашает нас к себе на все майские праздники! Ты сможешь готовить свои блины каждый день, а я…        — Какая разница? — перебил его демон, перевернув растекшийся по сковороде черпак белой смеси. — Просто одни родители поменялись на других…        — Нет! Он живет один! У меня наконец-то появится возможность хоть чуть-чуь приблизиться к нему…        — Приблизиться… — Олежа провел ладонью по лицу парня, щекоча щетину. — В прошлый раз сближение окончилось неудачей…        — Вы с Женей прервали нас. Мы почти что…        — Ох, не выдумывай! — напоминание о том дне вызывало смятение в душе демона, отказавшегося от Венца из цветущих терний. С той самой минуты Ольгиас постоянно думал о том, правильный ли поступок совершил.        — А еще, он пообещал раскрыть часть конспекта! — восторг Шашлыка был чуть ли не щенячьим. — Разве это не здорово?        — Здорово, — Олежа выдавил улыбку и поцеловал Диму в пятнышко на переносице. — Будешь блинчики?        — Конечно! — в ответ тот подарил демону поцелуй в шею, долгий и сладкий.       В тот день дополнительный контракт с Антоном все-таки был заключен. Правильный ли это был выбор? Олежа сомневался, но он, по крайней мере, лучше бездействия, последствием которого могла бы стать смерть Димы. Привязанность демоненка к Шашлыку настолько развилась, что побуждала его действовать во вред себе. Можно ли это назвать любовью?        — Разве ты не опасаешься его после того, что он сделал? — поинтересовался Ольгиас уже на улице. В этот раз ему едва удалось остаться незамеченным, ведь родители буквально ни на минуту не оставляли Диму одного.        — Нет, он очень милый. В такой ситуации любой, скорее всего, повел бы себя так же.        — Например ты?       На это Побрацкий лишь рассмеялся. Его смех грел не хуже свежего майского солнца.        — Надеюсь, ты понимаешь, почему я не доверяю ему. Он мог бы вернуть мне мой конспект, и наша задача стала бы гораздо проще…       Шашлык лишь пожал плечами:        — Разве это не влияет на условия контракта?        — Ты прав, — Олежа остановился. — И все же, он мог бы сделать это в знак доброй воли. Но большего всего меня волнует другое… Ты знаешь, что по-настоящему влияет на условия контракта?       Дима тоже остановился, внимательно слушая друга.        — Твоя смерть. Именно она должна стать решающим его желанием, ведь цель Антона — победить остальных участников игры, чтобы с помощью Венца из цветущих терний вернуть кого-то… Ты — участник и победитель.        — Еще нет… — попытался возразить Дима.        — Но рано или поздно так и будет.       Шум ветра заполнил тишину, рожденную их молчанием. Березы качались под его порывами, истошно скрипя.        — Ну, пусть так и будет, — ответил Шашлык, и Олежа похолодел. — Если в какой-то момент моя смерть станет необходимой, поклянись, что твоя рука не дрогнет.       Душнов закрыл глаза. Что ж, времени еще много, что-нибудь он успеет придумать.        — Да, хозяин.       Дальнейший путь до дома Звездочкина они проделали в молчании. Когда впереди замаячил уже знакомый Олеже особняк, Дима ускорил шаг, чтобы поскорее встретиться с любимым. Антону хорошо давалась роль радушного хозяина.        — Вы так вовремя, — ласково улыбнулся он, крепко обнимая сначала Диму, а затем Олежу. — Я как раз закончил готовку.        — Олежик тоже приготовил кое-что, — Побрацкий зажмурился от удовольствия, почуяв запах жаркого.        — Да, блинчики, — демон попытался улыбнуться, но вышло как-то натянуто.       Не смотря на всю свою предосудительность касаемо Антона, Олежа не мог не признать, что готовит тот очень хорошо. И ассортимент его блюд не ограничился одним лишь жарким: на столе побывала жареная картошка, борщ, гуляш, молочный поросенок, оленина под черничным соусом и несколько видов пирожков на закуску, а венчал все это небольшой торт из заварного крема, поданный с мятным чаем. Трапеза проходила в оранжерее в саду.        — Неужели ты все сам приготовил? — дивился Шашлык.        — Не совсем, — смеялся хозяин, умело изображая радушие. — С олениной и тортом помогла мама…       По его лицу вдруг расползлась тень. Олеже даже не понадобилось поднимать голову: он инстинктивно толкнул парней прежде, чем что-то огромное и черное, превратив потолок оранжереи в дождь из осколков, с грохотом приземлилось на столе.       Придя в себя, Олежа понял, что это гроб.