autumn revelations

      Суббота была для их курса тем днём, когда можно было расслабиться из-за урезанного количества пар. Студентам и правда было это необходимо, потому что от интенсивности обучения и количества разной информации, которую нужно было выучить, болела голова. Рампо же обожал этот день чуть ли не больше всех — в расписании стояли предметы, связанные с логикой и расследованием преступлений. Он был великолепен в этом, и за то недолгое время, что он тут проучился, об этом уже знал весь институт.       От человека к человеку ходили истории о том, как Эдогава за полминуты распутывает сложнейшие дела и задачи, с которыми иногда не могут справиться даже старшие курсы. Разумеется, такой талант не мог не обращать на себя внимание.       У Рампо было множество знакомых по всему учебному заведению: он нажил себе как кучу друзей, так и порядочное количество врагов. Некоторые люди просто завидовали ему, а некоторых он, намеренно или нет, унизил. Проблема была в том, что, уверенный в своих способностях, как никто другой, он часто обращался с людьми снисходительно или даже высокомерно.       Люди же, общающиеся с Эдогавой ближе, уже давно к этому привыкли. К тому же, кто скажет, что он не оправдывает свои слова действиями?..       Свет утреннего солнца рассеивал полумрак небольшой комнаты: просвечивая сквозь полупрозрачные белые занавески, он понемногу делал все вокруг различимым. Из темноты медленно выплывали силуэты шкафа, тумбочки, письменного стола.       Парень лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел на висящие на стене напротив часы. — 6:37, — тихо сказал он, чуть нахмурившись.       Рампо не хотел просыпаться так рано, но какой-то шум снаружи здания выдернул его из сна. Больше заснуть он так и не смог, поэтому сейчас голова немного болела.       По каким-то непонятным причинам в последнее время он чувствовал ощущение приближения чего-то плохого. Эдогава не знал, отчего возникала эта смутная тревога, но он понемногу улавливал ее везде вокруг себя, будто бы «Сверхдедукция» подсказывала ему о чем-то. Сейчас парень решил не зацикливаться на этом, откинув ненужные беспокойные мысли; вместо этого он просто наблюдал за всем происходящим вокруг себя куда внимательнее обычного, выискивая предзнаменования. Интуиция никогда его не подводила, и он доверял ей, как никому другому, поэтому придерживался этой тактики и сейчас.       Были и другие мысли, которые требовали к себе внимания, например, мысли о вчерашних занятиях биологией дома у классного руководителя.       Рампо был довольно сильно впечатлён даже самим домом учителя: квартира была очень большой. Она была оформлена в традиционном японском стиле, что, конечно, было не удивительным, но все-таки нечастым явлением. Здесь было очень светло и просторно, а атмосфера навевала спокойствие. В этом месте парень легко мог бы сказать, что чувствует… защищенность или безопасность. Минималистичная мебель, стены с деревянной отделкой, обтянутые рисовой бумагой… » — У вас очень красиво, учитель, — сказал студент, с любопытством осматривая все вокруг. — Благодарю. Это традиционный стиль. — Ох, я вижу, — Рампо присел на диван, почесав затылок, — Что ж… Мне доставать тетради? Я успел сходить домой за конспектами. — Да, будь добр, — сказал Фукудзава, — Сейчас я вернусь, подожди немного. — Ага, — Эдогава, чуть улыбнувшись, достал все нужное, и, закинув в рот парочку небольших цветных конфеток, откинулся на спинку дивана.       Ему понадобилось некоторое время, чтобы осмотреться тут. После он услышал тихий звук из соседней комнаты; не нужно было большого труда, чтобы догадаться, что стало его источником.       В дверном проходе показалась маленькая пестрая кошечка, пискляво мяукнув и вопросительно посмотрев на гостя. — О, как мило, — умилившись, сказал паренёк, подперев голову руками, — Учитель, вы, оказывается, кошатник.       Это даже не было вопросом, он произнес это, как констатацию факта. Преподаватель был довольно далеко от него, поэтому не расслышал, что сказал Рампо. Тот поманил кошку к себе, выглядя, как счастливый ребенок, и начал её гладить».       Эти воспоминания вызывали теплую улыбку. Студент прекрасно знал, что ни один человек в этом мире не без греха, но он до сих пор не понимал, почему Фукудзава так добр и терпим к нему. Рампо осознавал, что временами ведёт себя невыносимо, но выдержка учителя, видимо, была неистощимой.       Он лег на правый бок, отвернувшись от окна и слепящего утреннего света. — Учитель…— тихо сказал он, чуть прикрыв глаза, — Если бы не вы… я бы пропал.       Четыре года назад произошла трагедия, которую Рампо очень тяжело было пережить. Его родители были жестоко убиты, когда парню было четырнадцать. Последующие годы вспоминались очень смутно… темнота, страх и безысходность. Каждый раз, когда ужасающие эпизоды вновь выплывали в памяти, его сердце обливалось кровью, а дыхание перехватывало. Потерять все в один момент… определенно не легко.       Он был вынужден самостоятельно искать себе кров и работу: этот жестокий мир никого не щадил, заставляя железно выучить то, что он не подкинет тебе на жизнь ни единого цента. Теперь из-за этого у Эдогавы паническая фобия самостоятельной жизни, до такой степени, что тяжело ходить по адресу и пользоваться общественным транспортом. Он каждый день ходит по проверенному маршруту, испытывая внутренний ужас всякий раз, когда от него приходится отступать.       Фукудзава помог ему. Он выступил настоящим ангелом-спасителем для Эдогавы, пусть сначала и нехотя. Кроме преподавательства, Юкичи так же работал юристом. Однажды, придя на очередное собеседование, Эдогава оказался на месте преступления, и, пересекшись с полицией, поразил их тем, что с лёгкостью указал на преступника со всеми доказательствами, несмотря на то, что расследование зашло в тупик. Фукудзава заметил его, посчитав очень перспективным: именно тогда он узнал, в каком тяжёлом положении находится подросток. Он посчитал, что должен ему за поиски преступника, поэтому решил помочь.       Мужчина арендовал для паренька комнату и помог попасть в институт, в котором работал в качестве преподавателя. Рампо был так счастлив в тот момент… счастлив от возможности жить нормальной жизнью, а не пресмыкаться в темноте и страхе в поисках пропитания, чтобы прожить ещё один день.       Именно поэтому он чувствовал такую огромную благодарность. Эдогава понимал, что ему просто повезло, и то, что произошло — простое стечение обстоятельств. Простая удача. Шаг влево, шаг вправо — Рампо бы остался там же, где и был, хотя, скорее всего, пал бы ещё ниже.       Парень поднялся на кровати, решив, что опять задумался обо всем слишком глубоко. Он поболтал ногами туда-сюда, сжав на них пальцы, и зевнул, выгнув спину.       Сегодня будет новый день. <…> — Привет, Йосано, — дружелюбно проговорил студент в телефон, держа в другой руке книгу и сегодняшнюю газету, — Я уже на остановке. Жду тебя, хах. — Воу, ничего себе… Доброе утро, — зевнув, ответила девушка, — Что-то ты сегодня рановато. Я ещё только начинаю собираться. — Ничего. Просто спал не очень хорошо, — Эдогава немного улыбнулся, — Зато посмотри, какое утро! Не небо, шедевр живописца. — Да? Выгляну в окошко на досуге. — Поторопись, — парень замолчал на секунду, зацепив взглядом какой-то заголовок в газете, которую держал в руке свернутой в трубку, — …Оно пробудет таким совсем недолго. — Ладно, — Акико усмехнулась, — До скорого, Рампо.       В трубке послышались гудки. Паренёк убрал телефон в карман лёгких брюк, садясь на скамейку автобусной остановки и расправляя газету. Его взгляд был прикован к криминальному разделу: их он каждый раз читал с особой жаждой и интересом. Иногда он посмеивался, а иногда всерьез задумывался над произошедшим. Эдогава любил играть с самим собой в особую игру — он пытался угадать разные тонкости описанных в статьях, которые он прочитал, преступлений. Он любил докапываться до мелких деталей и использовать свою способность для некой разминки перед учебным днём; хотя, вряд ли это можно было назвать разминкой — он придавал всему этому куда большее значение и очень этим дорожил. Акико часто удивлялась тому, как ему удавалось прийти к некоторым вещам. Она называла его гением.       Рампо хмыкнул. — Где мои конфетки? Ах да, — парень вытащил из переднего кармана сумки остатки вчерашнего пакетика и расстроенно нахмурился, — Надо будет купить ещё.       Ему нравилось проводить утро подобным образом и, честно говоря, он был влюблен в рассветы. Стеклянный шарик, который он неизменно носил в кармане, выглядел невероятно в лучах медленно выплывающего из-за горизонта солнца.       Акико подтянулась минут через двадцать. Огромной удачей оказалось то, что она жила недалеко, и они могли ездить до университета вместе: в своё время это принесло Эдогаве большое облегчение. Он вообще удивлялся, как после такого количества несчастий судьба вдруг решила вести себя с ним так снисходительно — столько удач подряд были довольно маловероятными. — Хей, привет! — протянула девушка, улыбнувшись и подняв руку в приветственном жесте, — Ну что, как дела?       Она подошла ближе к другу, усевшись рядом с ним и вытянув ноги. Рампо посмотрел на неё, усмехнувшись. — Все в порядке, — парень вдруг протянул газету Акико, указывая на одну из статей, — Ты посмотри, какое интересное дело, Йосано. Я давно таких не видел. — «Таинственная пропажа семьи из префектуры Сидзуока». Ммм, интересно. Они раскрыли это? — Йосано посмотрела на парня с любопытством, после того, как прочитала отрывок. — Пока нет. Здесь довольно мало информации, но у меня есть кое-какие догадки по этому поводу, — студент усмехнулся, — Надо будет спросить об этом у кого-нибудь из наших преподавателей. Многие из них также работают юристами или следователями. Сидзуока к нам довольно близко, так что, вполне возможно, что они что-то об этом знают. — Ну да, — девушка всмотрелась вдаль, наклонив голову и заметив подъезжающий к остановке автобус, — Рампо, готовься, кажется, это наш. — Ага-ага, — парень поднялся, прихватив с собой свои вещи, — Спасибо.       В автобусах всегда было битком народу, а места и воздуха катастрофически не хватало. Ездить в любом виде общественного транспорта для Эдогавы было по-настоящему тошно — у него начинала кружиться голова, и стоять становилось тяжело. Правда, ехать было не так уж и долго, поэтому перетерпеть это было по крайней мере возможно. Обычно они с Акико болтали о какой-нибудь ерунде, чтобы скрасить время ожидания конца поездки.       Голос из динамика объявил об их остановке, и студенты, вырываясь из-под толщи человеческих тел, буквально чуть ли не вывалились из автобуса. Факт того, что это было настоящим кошмаром, даже не нуждался в том, чтобы его озвучивать — это было написано на лицах обоих, как и то, что они предпочли бы забыть об этом до следующего понедельника.       Дорога до университета дальше была довольно спокойной — лёгкий ветерок трепал волосы и одежду, представляя всем проходящим людям приятный глазу танец из парящих в его потоках разноцветных листьев. Это утро выдалось очень теплым и приятным — Рампо жалел только о том, что скоро погода станет промозглой, сырой и противной.       Он дорожил дружбой с Йосано, по настоящему дорожил. Она была тем человеком, который понимал его и принимал в нем те недостатки, которые он даже никогда не озвучивал. Это было неповторимо. Рампо никогда не думал о ней в романтическом ключе, но она нравилась ему просто как человек. Про себя он думал, что у нее действительно красивая душа.       Друзья подошли к зданию университета, поднявшись на его крыльцо и войдя внутрь. Они пришли заранее, и до начала пар оставалось около пятнадцати минут. Это все было очень неплохой отправной точкой для последующего дня. <…>       Очередной рабочий день проходил довольно спокойно — никаких особых происшествий или форс-мажорных ситуаций не возникало, студенты вели себя нормально, да и погода продолжала оставаться неплохой. Фукудзава мог бы назвать этот день хорошим, если бы не одно «но».       Ещё с самого утра в телевизионных и газетных заголовках, на станциях радио и новостных порталах в интернете мелькало одно нашумевшее происшествие. За день ставшая знаменитой трагедия в соседней префектуре — без единого следа пропала семья Танидзаки, состоявшая из мужа, жены и двух их довольно взрослых детей. Квартира, в которой они жили, была замечена без присмотра открытой соседями: внутри были оставлены личные вещи, недоеденный обед и даже живой и здоровый, но встревоженный домашний пёс. Подозревалось похищение, поэтому произошедшее было сочтено потенциально опасным и для других граждан случаем, из-за чего вся полиция сейчас стояла на ушах.       Мужчина тяжело вздохнул. Это было ещё одной головной болью, да и не сказать, что ему было не жаль этих людей. Фукудзава знал, что это может быть, как минимум, происками мафии или кого-то в этом духе. Также он полагал, что через некоторое время, возможно, к расследованию пригласят и его, ведь он достиг очень многого в своей сфере деятельности, и имел опыт в работе с преступлениями, связанными с одаренными, без которых тут, вероятно, не обошлось.       Юкичи довольно сильно уставал в последнее время.       Преподаватель посмотрел в окно, подняв бровь. В коридоре послышался звук приближающихся шагов двоих людей: одни более тяжёлые, а другие — тихие и быстрые. Некоторое время спустя в учительскую вошёл высокий черноволосый мужчина и маленькая милая девочка вместе с ним. — Элис, милая, для этого найдется время потом…— улыбаясь, проговорил он, после чего перевел взгляд на Юкичи, — О, Фукудзава-сан. Приветствую, приветствую. — Добрый день, — вежливо, но уже не так приветливо ответил тот, повернув голову к вошедшим.       Мори Огай, преподаватель по судебной медицине юридических факультетов, на первый взгляд был довольно приятным типом. Он был вежливым, обходительным и всегда отвечал за то, что говорил другим людям, но у Юкичи он не вызывал симпатии. Мужчина знал о его двуличности и о том, что на самом деле намерения этого человека далеко не всегда так добры, как было написано на его лице. — Вы все за бумажной работой? Вот это трудолюбие, достойно восхищения. Её в последнее время и впрямь настоящий вал. Ну, с другой стороны, сами понимаете, время аттестаций. Я и сам все свободное время за ней провожу, — учтиво сказал брюнет, садясь за свое рабочее место и устраивая Элис на своих коленях. Девочка уплетала какие-то кексики и выглядела довольно умиротворенно. — И не говорите, — вздохнул Фукудзава, о чем-то призадумавшись. Он вдруг вспомнил о том, о чем они говорили с Мори вчера — а именно, о первокурсниках этого года, — Кстати. Как там первый курс? Насколько я помню, вам поручили сделать их характеристику. — Чудные детки, — Огай сплел пальцы рук домиком, — И вправду довольно талантливые… Хотя, конечно, твой экземпляр того года пока никто не переплюнул. — Ммм? А, Эдогава…— сказал мужчина, —…Он талантлив, это факт. — Ага. К слову говоря, один первокурсник спрашивал о нем. Ну как, спрашивал — все уши мне про него прожужжал. Про его гениальность, и все в таком духе… — Что за первокурсник? — Его звали Эдгар Аллан По. Кажется, он американец, но я не помню в подробностях. — Понятно, — препод задумчиво хмыкнул, — Учтите, перехваливать Эдогаву вредно. Не будьте с ним слишком мягким. — Я? О, поверьте, не буду, — Мори усмехнулся, прикрыв глаза, — Он мне ещё пересдачу задолжал, и, будьте уверены, напишет как миленький.       День медленно начинал клониться к завершению, а на улице все так же было тепло и солнечно. Для сентября самое то, хотя, разумеется, ничто не бесконечно. Время понемногу утекало, забирая с собой летнее тепло и пряча яркие воспоминания каждого за серой рутиной будней.