autumn revelations

      Между лавок толпами сновали прохожие: фонарики отбрасывали теплый свет на радостные лица, вокруг пахло разнообразной уличной едой, какую продают в уютных палатках. Паренёк пытался поймать усталым взглядом лоток со сладостями. На скамейке рядом сидели парень и девушка, с аппетитом поедавшие лапшу якисоба.       Рампо вздохнул, прикрыв глаза.       «Видимо, все же не придешь».       Причудливые людские силуэты двигались, сливаясь друг с другом в ночном полумраке. Свежий холодный воздух, принесённый дуновением ветра, ударил в лицо, растрепав волосы и заставив сощурить глаза сильнее. Эдогава поежился и застегнул до воротника плотную охристо-коричневую куртку, в завершающий раз обводя взглядом окружающую его толпу.       Он повернулся прочь от людей и медленным шагом направился дальше по площади, втыкая один наушник в ухо и вздохнув. — Учитывая почти все варианты событий, все равно бы не пришел…       Рампо был опечален своим одиночеством в этот день. Йосано была вынуждена уехать на праздники к своим родителям, хоть и очень извинялась потом. Он сделал вид, что все нормально, хотя для вида немного поныл вслух по телефону. На самом деле внутри парень чувствовал себя куда хуже.       Он сделал последнюю бессильную попытку рассеять тоску от того, что никого нету рядом. Письменное приглашение прогуляться по ярмарке во время фестиваля было оставлено на столе учителя Фукудзавы — юноша знал, что оно уже было прочитано; единственной вещью, которую он не мог предугадать с очевидной однозначностью, было то, решит ли в итоге мужчина прийти или откажется из-за большого количества работы. Рампо просто не хотел расстраивать себя и убивать надежду, поэтому не использовал сверхдедукцию, чтобы узнать наверняка. Он ещё не оправился от того, что произошло с ним недавно, да и выйти из дома себя заставил только потому, что от вида собственных пустых стен уже тошнило, а все это было неплохой возможностью развеяться. Ему просто нужно было немного надежды.       Брюнет двинулся вперёд по площади медленным прогулочным шагом — она была ему хорошо знакома, и он не волновался, что опять может заблудиться. Да он ни за что больше и не пошел бы туда, откуда не знал железно расположение выхода или маршрута обратного пути.       Фобии и тяжёлые воспоминания обострились за последнее время.       Эдогава хмыкнул, обернувшись и в последний раз всмотревшись в толпу: он был намерен уйти сейчас, но вдруг…       Паренёк почувствовал, как сердце само собой застучало быстрее; он вглядывался в даль, щурясь и мысленно проклиная свое плохое зрение, которое сейчас мешало понять, показалось ему или нет. Юноша не принимал своего волнения, списав сбившиеся дыхание на то, что вокруг слишком душно, но отдаленный силуэт человека, у которого он мог рассмотреть лишь нечёткие очертания, на самом деле взметнул в нем настоящую бурю эмоций.       Он стоял, шокированный, и смотрел вперёд, а к нему размеренным шагом подходил ни кто иной, как Фукудзава Юкичи. — Учитель…— тихо произнес Эдогава. Он опустил голову, а на лице появилась еле заметная улыбка, — Вы приняли приглашение. — Добрый вечер, Рампо.       Преподаватель был одет в юкату его любимого болотно-зеленого оттенка, и ему она чертовски шла. Примерно половина людей, посетивших фестиваль, также были облачены в традиционные японские костюмы; сам же Рампо предпочел остаться в том, в чем ходил обычно, потому что ни желания, ни времени, ни денег на такую одежду не было.       Фукудзава приветственно улыбнулся, а подопечный усмехнулся ему в ответ: в эту же самую секунду черноволосый почувствовал себя гораздо лучше. Теперь он точно не был один.       Рампо подошёл ближе к учителю, встав сбоку от него. — Я так рад, что вы пришли. Мне было… одиноко, — сказал он, уставившись на пейзажи ночного города, сияющего миллионами огней и избегая встречаться глазами. — Йосано уехала, так ведь? — спросил Фукудзава. — Да, утром, — ответил юноша, — Уехала праздновать… с семьёй.       Эдогава притих с глубоким вздохом; Юкичи кинул на него взгляд и неожиданно заботливо, аккуратно взял его за руку, чувствуя, как студент вздрагивает. — …вы каждый раз будете меня так пугать? — тихо произнес паренёк, усмехнувшись и подняв глаза на куратора. — Извини, я… не хотел, — ответил мужчина, — Рампо… расскажи, о чем ты думаешь. Ты выглядишь обеспокоенным. — О чем думаю? — с еле ощутимой тоской в голосе негромко сказал он, задумавшись, — Ну… это все не важно. У меня нет семьи, с которой я бы мог отправиться на праздники, и… я должен бы наконец перестать жалеть себя из-за всего этого и быть сильнее. Я был расстроен, но… вы пришли, хах. — Я не мог не прийти, — некоторое время молчания спустя ответил учитель, — Тебе нужна поддержка после того, что с тобой было.       Очередной порыв ветра растрепал волосы и унес за собой разноцветную листовку, вырванную из чьих-то рук. Невдалеке из-за толпы людей показалась палатка с уличными сладостями. Опустив плечи и чуть съежившись, Рампо осмотрелся и вскоре зацепил её взглядом. —…Я хочу яблоки в карамели, — вдруг невозмутимо произнес он, посмотрев на Фукудзаву, — Пойдёмте, учитель, иначе нам ничего не достанется.       Преподаватель пожал плечами и кивнул в знак согласия.       Сладкий карамельно-ванильный запах пронизывал все вокруг лотка: разнообразные вкусности были разложены на прилавке стройными рядами. Они выглядели умопомрачительно и, можно поклясться, на вкус были точно такими же. Эдогава был в восторге, он смотрел на это горящими глазами, а на его лице было написано, что он попробует все из этого, даже если это будет стоить ему плохого самочувствия на весь следующий день.       Уже пять минут спустя они покинули этот ларёк с двумя большими бумажными пакетами всякой всячины: юноша тотчас же принялся уплетать сладости, начав выглядеть гораздо более радостным. Юкичи по-прежнему спокойно и молча наблюдал за ним, вежливости ради взяв из обилия приобретенного одно яблоко в карамели.       Вдалеке слышалась приятная музыка. Обдуваемые ветром, звенели подвесные колокольчики.       Они в молчании отправились гулять вдоль улицы. — Учитель Фукудзава, — произнес Рампо, тряхнув головой со вздохом, — У меня есть к вам один вопрос. — Какой же? — мужчина повернул голову в его сторону. — …Что мне делать?— голос Эдогавы вдруг стал очень тихим, почти неслышным, а последние слова фразы будто бы вот-вот могли быть унесены шквалом.       На время между ними воцарилось молчание. — …я в растерянности, я потерян, — парень опустил голову, аккуратно прижав к себе пакет со сладостями и будто бы защищая торс от чего-то невидимого, — Я… я так устал от всего. — Ты так и не объяснил, что с тобой тогда произошло, — мягко сказал преподаватель, — Я и не требую объяснений, молчание — твое право, но нетрудно догадаться, что это сильно выбило тебя из колеи. Я вижу, ты не можешь справиться с этим в одиночку. —…не могу, — Рампо вздохнул и прикрыл глаза, — Это… тяжело.       Душа паренька была охвачена яростью и сожалением: с некоторых пор он понимал, что есть вещи, которые нельзя исправить, потому что прошедшее невозможно вернуть. Инцидент был его глупой ошибкой, просчетом, который наполнял его сердце жгучим стыдом и который он усердно утаивал от других. Держать все в себе было трудно, но страх позора подстегивал на то, чтобы прятаться и дальше. Стоило подумать только о том, почему все пошло так, а не иначе… Эдгар мог спокойно убить его. Он был достаточно умным молодым человеком, и был вполне в состоянии придумать, как избавиться от тела так, чтобы его останки никогда не были найдены полицией.       Рампо на мгновение передёрнуло, когда он подумал об этом, что не скрылось от взгляда учителя. Тот ничего не спросил. — Знаешь, Рампо…— Фукудзава поднял голову, всматриваясь в звёздное небо, которое в этот день было особенно чистым, — Как бы ни была плоха ситуация, её можно улучшить. Хотя бы немного. Для того, чтобы понять, что делать, сначала нужно ответить для себя на вопрос о том, что бы помогло тебе справиться с проблемами. —…возможно, — тихо ответил студент, призадумавшись, — Что поможет мне справиться с проблемами?.. чего я хочу…       Эдогава твердо знал ответ, но произнести его вслух мешала сковывающая странная робость, о происхождении которой он мог догадываться только смутно. — Я бы хотел… избавиться от одиночества… и страха. Найти для себя… безопасное место, — парень уставился вдаль отрешенным взглядом, прикрыв глаза, — А ещё, я… безумно хочу есть.       После этих слов он почему-то начал доставать из пакета еду, которую они купили, и методично поглощать её; это неожиданно странное поведение слегка удивило Фукудзаву. Но он все равно видел, что Рампо по-прежнему ждёт ответа на свой вопрос — это выдавала общая нервозность его движений, присущая людям, которые испытывают волнение. — Ты и сам понимаешь, что я скажу тебе дальше, — тихо произнес учитель, увидев, как паренёк кивнул, — В любом случае… Делай то, что считаешь нужным. Помни только о двух вещах: первое — если ты не сделаешь ничего в настоящий момент, то и в будущем ничего не произойдёт. И второе. Все решения имеют свои последствия.       Эдогава вдруг остановился на месте, прекратив поедать сладости. Юкичи отошёл на несколько шагов вперёд, прежде чем остановиться и обернуться. Их взгляды встретились — парень в этот момент выглядел так, будто ему открылось что-то ранее абсолютно недоступное, но сейчас кажущееся таким простым и понятным. — Ты в порядке, Рампо? — несколько растерянно спросил мужчина, в ответ получив лишь короткий кивок, после которого, однако, последовал абсолютно противоположный ответ: —…учитель, мне… плохо. Вы можете…— юноша приблизился к преподавателю на несколько шагов, —…пожалуйста… просто дайте мне шанс.       Вопрос более чем ясно читался во взгляде Фукудзавы.       Тем не менее, в следующий момент ему было суждено развеяться. Эдогава сам не понимал, что делает — дыхание сбилось, сердце упало куда-то в пятки, голова была холодной, а тело двигалось само собой, почти не контролируемое замученным сознанием детектива. Он на ватных ногах подошёл к преподавателю, смотря прямо в его глаза странным расслабленно-отстраненным взглядом, после чего неожиданно твердо притянул к себе за край ткани одежды.       Парень оставил на его губах неловкий и смазанный, почти не ощутимый поцелуй. — Пожалуйста… не отводите взгляд, — произнес детектив, прикрывая глаза, после чего пошатнулся.       Он хотел преодолеть все преграды и просто жить, как можно было жить раньше, но потерялся в бесконечном обилии путей, которые могли бы вывести его назад. Если бы нескончаемая череда кошмаров прекратилась, это бы привело его в ужас.