Хватит лгать!

      Особой скоростью Арсений не отличался с детства, он любил делать всё неспешно, аккуратно. Имея золотые руки и терпение, он мог стать неплохим скульптором или художником, при наличии времени и желания, разумеется. Этим сказалась его неуспеваемость по физкультуре, особенно на зачётах, где ему так не хотелось бегать. Назло учителю, Попов плёлся в самом конце строю и отставал, что в последствии стало привычкой. Вот и сейчас, несмотря на то, что Арс и так опоздал, он медленно шагал, попутно разглядывая всяко-разные вывески и объявления.       Антон шёл рядом, периодически поглядывая на своего парня и беспокоясь о его репутации, что могла в скором времени рухнуть. Если кто-то заметит, что Арсений вовсе не спешит, даже зная, что он прибудет не вовремя, ему будет очень плохо. Конечно, Попова не выгонят с шоу, актёрский состав «Импровизация» не меняла и менять не собиралась, но урок на всю жизнь он уж точно получит. Собственно, по этому поводу он не особо переживал.  — А мы разве никуда не спешим? — неспешность Арса не была по душе Антону. — Ты, вроде бы, опоздал.  — Опоздал, — подтвердил он. — Но только я. Тебе же не под сроком принести это хламьё тем дебилам?  — Да нет, вроде… — Шастун пощупал свой карман и убедился, что всё на месте. — Тебя ж отчитают, как малого ребёнка, а ты даже и не торопишься, — он уставился пожирающим взглядом на Арсения.       Проигнорировав доводы Антона, Попов ответил:  — Слушай, когда мы последний раз вдвоём гуляли? — он не стал дожидаться ответа. — Очень давно.  — И? — парень изогнул бровь, пытаясь понять очередную выходку Арса. Конечно, тот всегда отличался неожиданностью мысли и резкими выкрутасами, но здесь и сейчас это было вовсе не обязательно, и даже нежелательно.  — Может, ну его нахрен, это собрание? — актёр посмотрел прямо в глаза Шасту. — Давай просто походим, а? Я соскучился.  — Я тоже соскучился, но… Арс, ты… ты… — резкая беспечность просто поражала Шастуна. Он мог бы с пеной у рта доказывать свою правоту и в ярких красках расписывать, что с ним могут сделать после этого поступка, но Антон не решился продолжить — Ладно. Пошли.       Арсений ухмыльнулся. Он знал, что парень бы не смог ему отказать. Попов взял Шастуна под руку, хоть это ему никогда и не нравилось. Ему не хотелось ходить «как баба», «мало ли, что подумают люди?». Парень был просто сборником популярных мышлений большинства людей, они переполняли его, заставляя думать, как все. Глупый Антон. На мнение окружающих Попову было абсолютно наплевать, так же, как на их стереотипы. Всё-таки, общество тоже ошибается.       Шаст, как обычно заворчал и запричитал, и даже попытался вырваться, но в конце концов, успокоился. Он привык к тёплым рукам своего парня, поэтому уйти от них было задачей с примечанием «невозможно». Так же, как и перестать прятать глаза от тех, кому надоели «гейские парочки». Как-то Арсений дал слово, что отучит его от стандартов, привитых обществом, а в следствии ещё и покажет, как правильно забивать на обидные высказывания окружающих людей. Пока что Попов проигрывает, ведь даже не успел приступить к обучению.       Отчасти здесь есть и его вина, ведь Антон просто ушёл от него и не давал возможности связаться. Кинул, как говорил кто-то из их коллег. Причём, Шастун ведь сам страдал, тосковал по Арсению, писал ему сообщения, но так и не отправлял.       Антон выбросил из головы все дурные мысли. Сейчас не те обстоятельства, чтобы угнетаться, тем более когда Попов сам пригласил погулять. Ему хватило многих дней, когда он только и делал, что пил алкоголь и курил, изредка налегая на еду, чтобы вконец не сдохнуть. Это расслабляло, помогало избавиться от мрачных мыслей. Но только до тех пор, пока тот не протрезвеет. Тогда горечь приходила вновь, и нужно было пить или курить новую дозу, больше, чем предыдущую. Надо бы прекратить вести такой образ жизни, иначе любая посиделка с нездоровой продукцией могла стать для него последней.       Шастуну не хотелось портить себе настроение, поэтому он сильнее прижался к Арсению, на что тот улыбнулся. Им нравилось быть вместе, гулять, спать, всё, что угодно. Просто осознавать, что дорогой тебе человек рядом. Хоть фильм снимай и называй: «Влюблённые идиоты». Антон улыбнулся собственным каламбурам. Да, идиоты, зато влюблённые.  — Раз уж мы нашли время побыть вдвоём, — неожиданно произнёс Шастун, вспоминая все наставления о ЗОЖ, которые ему когда-либо говорили. — Давай побегаем? — предложил он, останавливаясь. Арс прекратил движение вместе с ним.  — Чего? — Попов скривил лицо в непонятной эмоции. — Шаст, ты придурок?  — И не только я, — довольно произнёс Антон. — Давай, надо начинать нормально жить, а то так можно и шизу словить.  — А ты, вижу, уже словил, — Арсений пробежался взглядом по парню. — Ну как ты себе это представляешь? Два взрослых мужика в куртках бегут и обмениваются колкостями.  — Именно так. Ну так что?       Попов вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Он же только пять минут назад предложил своему парню не торопиться, как тот уже выдумал что-то новое. Всё-таки в фантазии Антону не занимать — та лилась из него, как из ведра. Бегать сейчас у него не было никакого желания, как и обычно, ведь всё-таки на улице — не жара и не лето, а простудиться Арсению хотелось ещё меньше.  — Догоняй, — пока Арсений размышлял, Шастун успел отдалиться от него на пару метров. — Неужели настолько состарился, что жопа высохла, чтобы бегать?  — Скотина — прошипел про себя актёр — Ну держись!       Началась погоня. В силу своих длинных ног, Антон был быстрее, поэтому между парнями образовалось нехилое такое расстояние, преодолеть которое у Попова уже не было шансов. После нескольких дней голодовки тело не слушалось, благо, что он не шмякнулся в процессе из-за недостатка сил. Что ещё хорошо, на улице не было снега, который мог бы затруднить путь.       Через несколько шагов Арсений ощутил резкую потребность в отдышке, однако останавливаться не спешил. Он уже проиграл Шастуну, но сдавать было нельзя, иначе эта шутка останется на всю жизнь, а Антон наверняка будет повторять её в любой удобный случай. Уж такая у него природа, что поделать! Делать ничего не нужно, Попов любил его таким, какой он есть, но некоторые выходки были немного сумасшедшими. Как, например, вот эта.       Антон на секунду обернулся, вероятно, чтобы позлорадствовать, раз бежал гораздо быстрее своего парня. Уголки его губ поползли вверх, когда тот лицезрел, как Арсений был от него всё дальше и дальше. Эта аллея, по которой они намылились бегать, должна была закончиться совсем скоро, её конец и был финишем в их импровизированной гонке. И обогнать высокого парня в которой казалось невозможным.       Внезапно Шаст резко сбавил шаг и остановился, опуская голову вниз. Было похоже на то, что Антон сам запыхался, однако никаких движений больше он не производил. Казалось, что он даже не дышал. Любой прохожий подумал бы, что это вор или пьяница, укравший что-то из магазина, а бежавший за ним Арс — охранник, догонявший его. Бомжатская куртка давала о себе знать, Попов поклялся себе больше её не надевать.       Настичь Антона не составило никакого труда, актёр даже сбавил темп в конце, чтобы дать возможность своему парню отыграться. Но Шастун стоял всё также неподвижно, смотря вниз и не двигаясь. Теперь он заметил, что сам Антон побелел и выделялся на сером фоне асфальта. «Будто статуя», — подумалось Арсению.  — Ну что, гонщик? Ты проиграл! — Попов хлопнул по спине Антона и встал прямо перед ним. — Ну что стоишь? Пошли уж на работу!       Шастун не ответил, не издал никакой звук, всё ещё смотря вниз пустым взглядом. Он глубоко, но оттого не менее тихо вдыхал морозный воздух, выпуская наружу маленькие облачка пара. Его руки и колени начали трястись, что крайне насторожило Арсения.  — Антон? Ты слышишь меня? — Арс поводил рукой перед глазами Шаста, проверяя, видит ли тот вообще. — Антон — Попов сел на корточки, желая получше рассмотреть своего парня, как тот медленно выпрямился, чуть покачиваясь.  — Да… Здесь я, — голос Шастуна прозвучал приглушённо, будто он не мог сейчас громко говорить. Тот нервно сглотнул и, пытаясь найти равновесие, опёрся на плечо своего парня.  — С тобой всё в порядке? — Арсений поднялся следом, пристально следя за Антоном. — Ты побледнел.  — Всё хорошо, — уже привычным голосом ответил парень. Он коротко вздохнул, после чего продолжил. — Пойдём, нас, наверное там уже заждались.       Попов прищурил глаза, но ничего не ответил, лишь снова взял Антона под руку и повёл в сторону студии. Антон с Арсением зашли в здание. Коллектив встретил их бурной суетой и массовой беготнёй, парни и девушки то и дело сновали туда-сюда, изредка переговариваясь о чём-то друг с другом. Вокруг было довольно шумно, в таком гуле навряд ли расслышишь и пожарную сигнализацию, но людей вовсе не беспокоила такая обстановка. Каждый был занят своим делом, каждого интересовали только собственные задачи, мало кто хоть немного, но думал о других. Арсений не понимал таких представителей и в подобных ситуациях думал: «Люди… куда же вы вечно спешите так, что пропустите свою жизнь?» Да, всё-таки работать над огромным проектом — дело сложное. Антон изо всех сил пытался не хромать, хотя длинные ноги слушались своего хозяина не очень. Он не облокачивался на Арса, что могло уже через секунду стоить отбитой задницы и потерянного сознания. Ну нет, у них всё только начало налаживаться, Антон с Арсением снова вместе, проблемы со здоровьем ему сейчас даром не сдались. Попов явно не не одобрит такого халатного к себе отношения и прочитает ему множество лекций о беспечности, от которых Шастун точно грохнется на пол. Когда в коридоре стало посвободнее, Арсений медленно повёл своего парня в пункт их общего назначения. Тот выглядел как-то странно, то и дело шатался, весь побледнел и тяжело дышал. На попытки поговорить Антон просто молчал, даже, кажется, не смотрел в его сторону. С Поповым поздоровались уже несколько человек, но тот не обратил внимания, продолжая смотреть на бледного парня. Всё-таки не зря он не любит бег, вот, что он сделал с Антоном.  — Тебе, вроде бы, нужно отнести реквизит, — поинтересовался Арс, пожирая Шастуна своим взглядом. Антон ответил не сразу, предварительно один раз кашлянув.  — Потом отнесу, — голос парня был хриплым и тихим, Попов еле расслышал его среди всей суматохи, окружающей их. Арсений уставился глазами в пол и продолжил движение. Что происходит с Антоном? Почему он такой вялый и хлипкий? Что могло заставить весёлого и жизнерадостного Шастуна поникнуть и склонить головку к земле? Ответы на эти вопросы Попов предпочёл бы не искать, однако ситуация, складывающаяся прямо сейчас, вынуждала это делать. Он ещё раз прокрутил последние семьдесят минут свои жизни в памяти, пытаясь подловить тот момент, когда его парень стал так себя вести. Да, это всё тот чёртов забег, что так не любил Арсений. Попов намеревался уже спросить у Антона, что послужило причиной его плохого вида и самочувствия, как на глаза ему попалась одна высокая и, к сожалению, знакомая красивая девушка. И ладно бы это была его «хорошая» родственница, бывшая или начальница, так нет, это особа за пару месяцев их знакомства успела нехило насолить и задолбать Арса так, что он только при одном упоминании её готов был блевать. Он ненавидел её больше, чем спешку и бег, чем остывший кофе и мороз вместе взятые. Ужасная девушка с именем — Варвара. Если она что и украла, так это свободное время и настроение оставшегося дня, так как уже вызвала у Попова тошноту. Варя улыбнулась и помахала рукой в знак приветствия, а Арсений скривил лицо в таком выражении, будто ему только что дали горькую микстуру и насильно заставили проглотить. Он отвернулся от неё, однако было поздно, девушка заметила актёра и начала приближаться. Арс же сейчас молил всех ему известных богов, чтобы она прошла мимо и не заговорила с ним. Варвара приблизилась больше, чем на дециметр и деликатно задела Попова плечом, заманчиво смотря в его сторону. Разговаривать она не стала, за что тот впервые её поблагодарил, и направилась в сторону выхода, где «парочка» была чуть ранее. Арсений не стал оглядываться и правильно сделал: она всё ещё пожирала его своим взглядом лисы, хитрой и целеустремлённой, лисы, которая всегда добивается своей цели. Арс искренне надеялся, что её планам не предназначено сбыться. Да уж, правду говорят, что женщины — коварные и хитрые. Тем временем актёр заметил, что Антону стало лучше. Он выпрямился и перестал тяжело дышать, хотя всё ещё был бледный. Арсений обещал себе позже расспросить про его состояние у самого Шастуна, так как ходить белым, как сама смерть и задыхаться — ни разу не нормально. Он бы сделал это и сейчас, но не решился, так как велика вероятность, что парень снова будет лишь молчать. Хоть он всегда и говорит, что Попову не стоит беспокоиться, он всё равно беспокоиться и переживает, иногда даже охая. Может быть, он стареет и становится сентиментальным? Арсений искренне надеялся, что нет. Умирать ему ещё рано. Антон как-то рассказывал, что совсем не чувствует разницу в их возрасте, равную восемь лет, когда общается с Поповым. Так как молодые люди были довольно развитыми и образованными, то у них всегда была тема для разговора. Да и зачем постоянно думать, что тот или иной человек старше тебя на столько-то лет, ведь возраст — в большинстве случаев, вовсе не первая критерия в разговорах и обсуждениях. Правда, разговоров в отношениях Арсения и Антона было в меньшей степени, ведь у двух взрослых людей всегда есть занятие поинтереснее, верно? Арсений себя старым не чувствовал, даже осознавая, что он самый старший из их четвёрки. Да и куда ему: у Попова же ещё карьера «молодого» дизайнера, даже стареть ему бывает никогда, если рядом будет весёлый мотор с фамилией Шастун. С ним никогда не бывает скучно и грустно, даже во время дождя он вытаскивал Арса гулять и прыгать по лужам. Последние месяцы без Антона плохо сказались на нём, морщины на лице стали более видимыми, сам Попов стал более невнимательный и рассеянный, что уж говорить о настроении. Обычно, в такие дни он находился в состоянии — что-то между «хочу убивать» и «хочу убить себя». Арсений втрескался по самые уши, он давно уже себе это признал. И то что улыбка Шастуна заставляет улыбаться и его уже не кажется таким уж необъяснимым фактом. Рядом с Антоном Попов как будто возвращается в детство, в возраст примерно 12-13 лет, когда эмоции бурлят и рвутся наружу. Сердце отстукивало бешеный ритм, когда парень возьмет его за руку или прикоснётся к нему. Да, Арс влюбился, как дурак, да, возможно он и останется таким же дураком. Дураком, зато счастливый… хоть ведром собирай его счастье. Мало кто из близкого окружения знал о влюблённости Попова. Нет, шипперов, конечно, никто не отменял, но именно близких людей таковых было очень мало. Весь близкий коллектив ведал о «зависимости» своего участника и ни в чём его не винил. Это его выбор и только ему за него отвечать — так, кажется, они когда-то сказали. Тогда Арсений не подозревал, что у него настолько толерантные коллеги. А он ещё на маркетологов наезжал… Они уже, тем временем, подходили к месту сбора, что вывело Арсения из своих дум. Этим местом являлся обычный просторный кабинет, куда заходили сегодня только актёры, пара монтажёров и Паша Воля. Да, ведущий тоже будет участвовать в новом проекте, которых у него уже очень много. Иногда Арсений просто офигевал от того, как ему удаётся во всём этом находиться, когда он сам со своей неспешностью успевает только выпить воды. Иногда детская привычка действительно может оказаться ненужной и мешающей, и в этом не раз Попов убеждался на своём примере. Иногда медленность поедала его изнутри. Открыв дверь, «парочка» лицезрела знакомые лица, смотрящие на них в ответ. Димка Позов, закинув ногу на ногу, сидел на ближайшем табурете. Серёга Матвиенко оторвал свой взгляд от телефона, чтобы посмотреть на опоздавшего, и ещё пара людей. Не хватает только одного. Тот, о ком подумал Арсений, появился прямо за его спиной, аккуратно обошёл и встал на центр комнаты. Он несколько секунд просто смотрел на Попова, после чего начал:  — Значит, план такой…