ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      Закинув ногу на ногу, читая новый популярный журнал об отношениях, Гимерос делал большой глоток кофе, наслаждаясь тишиной. Только счастье его было недолгим, и через секунду в комнату уже залетал Антерос, сжимающий в руках непонятную игрушку и убегающий от разгневанного Эроса.       — Йа-а-а-а, верни! — недовольный возглас Бога любви будоражил стены, оповещая всех жильцов дома о его возмущении.       — Я только посмотрю… — маленький Бог мести убегал, ловко варьируя среди изысканной мебели.       — Антерос! Положи на место! Живо! — следом вошедший в комнату Фобос злобно шипел, смотря в глаза младшего. Такая реакция сбивала с толку, очень давно никто из братьев не видел его таким серьёзным и злым.       — Отдай, — голос его был серьёзен, пропитан металлом и злобой. В ответ Антерос искоса смотрел на брата, сжимая в руке плюшевую игрушку.       — Вы чего так всполошились из-за одного куска ткани? Я же только посмотреть хотел… — поднимая игрушку в воздухе, рассматривая её, он обиженно надувал губы.       — О. Л., — четко и звонко прочеканил разделяя каждую букву Фобос, чем вызвал удивление на лице Антероса.       — Хватит, верни ему эту вещь, пока не спустился Арктур. В мои планы не входила лекция из нравоучений и неправильности принятого нами решения, — даже безразличный с виду Гимерос теперь тоже пристально смотрел на брата, откладывая журнал в сторону. — У каждого из нас своя ахиллесова пята, давай не бить по ней без надобности, — вставая с кресла, поправляя ладонями смявшуюся одежду, Гимерос быстро сократил расстояние, оказавшись вплотную рядом с Антеросом. Выхватывая старую игрушку из некрепкой хватки младшего брата, он посмотрел на Фобоса и кинул в него вещь. — Просто успокойтесь и хватит истерик.       Фобос кивнул в знак согласия и, взяв Эроса под руку, что до сих пор пыхтел от раздражения, быстро вывел его из комнаты.       — Ты же прекрасно знаешь его, зачем всё время провоцируешь? — смотря в глаза Антероса, Гимерос устало выдохнул, отходя и разворачиваясь к окну. — Мы живём слишком долго, а привычки всё те же… Это даже смешно, Боги Олимпа считают себя особенными, избранными, идеальными и индивидуальными, не похожими на людей. Но в нас слишком много от человека, слишком…       — Гимерос… я же не знал… — на глазах Божества появлялись маленькие крапинки слёз, и он развернулся к брату. — Я не хотел…       — Сейчас уже не важно. Просто будь аккуратнее. Это его дом и тут может быть много таких Отголосков Любви (О. Л.), которые он не может отпустить. Я не Пантесилей или Флегий, я не участвую в таких играх… — обернувшись, снимая стекающую слезинку с лица Антероса, Гимерос, улыбнувшись, добавил. — Всё хорошо, не переживай, Эрос простит тебя, — похлопав брата по плечу, он прошёл мимо, направляясь в сторону выхода. — Ну, или тебя ждут ещё пятьсот лет ненависти!       Бросив последнюю фразу, Гимерос расхохотался и исчез, оставив Антероса одного.       — Ещё пятьсот? Что? Э-э-э-эй! Я не вынесу! — взъерошив голосы на затылке, добавив громкое «Ащ-щ-щ», младший сорвался с места, последовав за Гимеросом.