ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      Оранжевый диск солнца шипел своими последними лучами, утопая в морских пучинах, собираясь ненадолго спрятаться за горизонтом. В огромном холле-зале, с расписными стенами из золота и высоченными потолками метра три в высоту, было необычайно ярко, несмотря на позднее время суток. В центре в форме полумесяца стояли белые кожаные кресла. Казалось, будто хозяин дома давно ожидал того дня, когда они уже пригодятся. Комната была светлой и, хвала всем Богам, без розовых оттенков, которые уже изрядно надоели Минхо за всё время пребывания в этом доме.       Заприметив вновь прибывших парней, все шестеро присутствующих замолчали, обращая всё внимание на вход. Похлопав Минхо по плечу, шепнув «всё в порядке», Феликс направился в центр комнаты, подходя к близко расположенным креслам между Чаном и Чанбином.       Все присутствующие были блондинами с ярко-голубыми, небесного оттенка глазами. Стоило лишь быстро моргнуть, и складывалось ощущение, что вокруг них действительно есть какая-то волшебная пыль, что заставляла их сиять. Несмотря на светлые облики, белоснежную кожу и точёные черты лица, не все из них выглядели дружелюбно. Чан сидел в начале полумесяца, ближе к выходу, а замыкающим был самый младший из Божеств. Сложив два плюс два, Ли пришёл к единственному выводу: сидели они по возрасту, и значит, у них сохранилась некая «братская иерархия».       Переминаясь с ноги на ногу пару минут, Минхо чуть сдвинулся вбок, оставаясь стоять у стола, что был у входа. Чан бросил беглый взгляд на своё колено, намекая на свободное место. Шатен почему-то засмущался, ответно качая головой, отказываясь от столь любезного предложения. Прочистив горло, старший брат развернулся обратно к «полумесяцу», взглядом настаивая на продолжении дискуссии.       — Старший брат прав. Надежда умирает последней… не стоит заранее считать бой проигранным. Мы уже тысячи раз спешили с выводами и в итоге?! Всё равно проигрывали. Давайте мыслить логично и без агрессии, — усаживая стоявшего Феликса на свои колени, «любовный лучник» угрюмо выдохнул, уткнувшись носом в чужую спину, заранее предрекая ответные возмущения других.       — Хотите шутку?! — несмотря на ситуацию, младший был в хорошем расположении духа.       Синхронное «нет», и в комнате повисла тишина, которую Антерос вновь нарушил, заполняя пространство своим звонким голосом.       — Его избранницу сейчас зовут Кидэ — «Надежда». Смешно же… и она действительно умирает последней… — лучезарная улыбка сползала с лица Божества, когда он поочерёдно посмотрел на недобрые выражения лиц своих братьев. — Просто хотел немного разрядить обстановку… — недовольно фыркнул блондин, прищурив свои лисьи глаза, и отвернулся к окну.       — Его нужно убить, и это решит все проблемы! Мы не можем каждый раз проигрывать отцу из-за этого придурка! Я устал от его выходок! — тот самый блондин, что приставал недавно к Минхо, теперь выглядел совершенно иначе. Он сжимал подлокотники кресла с такой силой, что казалось, будто он хотел их раздавить под мощью собственной ненависти.       — Флегий… — спокойно сказал старший брат, но одним взмахом руки его заткнул другой блондин, что встал на сторону жаждущего мести брата.       Не давая Чану и возможности на возражение, теперь уже другой блондин вставал со своего кресла, внимательно заглядывая в глаза каждому из присутствующих. Высокий парень измерял комнату шагами, ехидно улыбаясь, пытаясь переубедить всех с помощью своего сладкого голоса.       — Он прав. Мы никогда не сможем разорвать эту вереницу смертей из-за него! Можно же просто убить его, тогда мы сможем противостоять отцу и не ждать от него помощи, которой явно не будет.       — Пантесилей… хватит… — сжимая челюсть, Чан злобно посмотрел на брата, пытающегося как минимум начать войну.       — Воу-воу… Вы все считаете, что лучший способ решить проблему — это убить Дейроса? Мне кажется, или вы забыли, из-за кого мы тут? А? — Феликс ненавидел эту тему всем своим естеством. Дейрос был для него не просто братом, он был его близнецом. Хотя их связь была довольно странной и непрочной, но Феликс прекрасно чувствовал все внутренние страхи и опасения Дейроса. Возможно, только этот голубоглазый блондин по-настоящему, в полной мере понимал, почему он так поступал и противился битве с отцом.       — Так! — громко хлопая в ладоши, Минхо привлёк внимание всех присутствующих. — Для начала… хватит называть свои странные имена! Я уже запутался! — перевёл взгляд на Чана. — И кто такой Дейрос? И зачем его убивать?       — О-о-о-о-о, — вставая со своего кресла, как истинный Бог страсти и влечения, Хёнджин подошёл ближе, ластясь об Минхо, словно мартовский кот. — Это наш восьмой брат, что всегда является самой главной причиной всех бед, — обняв Минхо за шею, Хёнджин встал рядом, пристально смотря в глаза Чана. — Именно он заставил нас страдать дольше обычного, так ведь, брат?       — Предлагаю просто лишить его любви и заставить страдать… — рассматривая собственные ногти, Чонин был спокоен в принятии решения.       — Погодите… — скинув чужую руку со своего плеча, отодвинувшись, Минхо направился в противоположную сторону к камину, желая сохранять дистанцию между всеми братьями. — Зачем вообще вы желаете ему смерти? Нет… другого выхода?       — Видишь ли… — выглядывая из-за спины брата, усаживая Феликса на свои колени вполоборота, Чанбин взъерошил свои белоснежные локоны. — Все мы сыновья самого жестокого Бога, и даже Аид временами большая лапочка… — взглянув на фыркнувшего от недовольства Сынмина, Чанбин лишь закатил глаза и спокойно продолжил. — В нас есть божественная сила, но с каждым годом её становится меньше. Многие из нас, точнее, все, кроме… — посмотрев на опустившего голову Феликса, он провёл правой ладонью по его спине, успокаивая. — Кроме одного брата, мы вполне мирные и готовы помочь тебе и Чану, даже взамен собственным жизням. Даже если наша клятва поддержки была сказана сотню лет назад, даже если порой мы ненавидим друг друга и хотим убить… Мы — братья.       — Только одному это не кажется весомым аргументом и он вечно вставляет палки в колёса! — Джисон смотрел на Чана, пытаясь доказать правильность своих слов.       — Фле… — не договорив имя брата, Чан посмотрел на Минхо и, мотнув головой, продолжил. — Джисон. Давай ты не будешь воспламенять во мне ненависть. Я старше и могу противостоять вашим уловкам.       Встав со стула, старший брат подошёл к Минхо и аккуратно отодвинул его подальше от пылающего камина. Оставляя ладони на чужой талии, Чан посмотрел на Феликса и устало вздохнул.       — Мы не раз получали отказ от него и теряли своих любимых. Я понимаю… — проскользил взглядом по своим братьям, сидящим в форме полумесяца. — Только давайте поверим Феликсу и не будем рубить всё с горячку…       — Горячку?! Три тысячи лет! Арктур! Три тысячи! — Сынмин взорвался, вскакивая с кресла.       — Сядь! — громкий рык, и стены комнаты буквально затряслись, а голос Чана был столь громок, что даже не походил на человеческий. Словно в какой-то мегановой обработке, с тонной автотюна и басов, пугающий до мурашек, пробирающихся к самым кончикам пальцем. Минхо уже слышал что-то подобное ранее от Чанбина, но тот голос был совершенно другим. Голос Чана был ниже, глубже, жёстче, он словно проникал в каждую клеточку, разрывая её на частицы. Испугавшись, Минхо дёрнулся, но в ту же секунду чужие руки поднялись с бёдер выше, заключая в объятия.       Продолжал старший брат свою прерванную речь совершенно спокойным и человеческим голосом, от чего Минхо выдохнул и немного расслабился.       — Феликс уверен, что он сможет достучаться до своего близнеца. Значит, сможет.       — Он говорил это уже сотню раз… — закатывая глаза, зевая, самый младший разваливался на кресле, подпирая голову кулаком. — И ещё ни разу мы не смогли с ним даже встретиться…       — Вы его видели… он всегда был рядом… — не поднимая головы, Феликс тихо шептал, словно признавался в самом страшном. — Он неплохой, вы знаете это. Он не раз приходил к вам, но всегда боялся. Боялся… что не поймёте…       — Что мы можем не понять?! — шипя от злости, Сынмин переглянулся с Джисоном.       Опуская ладони на чужие широкие ладони, переплетая пальцы в замок, Минхо укладывал замочек из рук себе на живот. Будучи единственным смертным в этой комнате, он тихо шептал ответ, что заставил застыть всех Богов.       — Вы не поймёте, почему он не хочет жертвовать…       Будь ты хоть самым могущественным Богом, созданием вселенной, которому подвластно всё… ты никогда не сможешь изгнать из себя человека. Изгнать то живое, что чувствует и всегда… всегда боится потерять самое дорогое.