ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      — Хелло-о-о-оу, красавчик! — Минхо дёрнулся, ощущая аккуратную ладонь на своей пятой точке, и слегка негодовал, когда чужая рука слегка сжала его ягодицу. — Что готовим?! — не убирая ладони от свящённого места, Феликс заглянул повару через плечо, утыкаясь в него подбородком.       — А ну пшол вон! — резко развернувшись, отталкивая Ликса и угрожая ему лопаткой, Минхо прищурил глаза, рассматривая блондина. — Ты кто будешь?! А?! Кикимора какая или маг-волшебник?!       За то время, что Ли жил в этом чудесном (нет) розовом доме, он уже привык к некоторым замашкам Богов. И уж тем более мог различить всех братьев даже в темноте. Особенно Феликса. Этот человек напротив — точно не Ликс. Минхо уверен. Даже если собеседник пытался говорить чуть выше своего баса, даже если не брать в расчёт красную прядь волос, Ли никто не сможет обмануть. Единственное, что Минхо усвоил железобетонно — в этом мире нельзя ничему и не кому верить. Даже своим глазам.       — Что…?! — застывший у порога Чанбин быстро бегал глазами с Феликса на Минхо и через секунду уже тоже с прищуром смотрел на блондина. Взгляд его был далеко не ангельский, скорее, дьявольский. — Ты! — в одно мгновение в руках появился лук, и Чанбин натягивал тетиву, выпуская стрелу точно в цель. — Сатир безрогий! — выпуская новые и новые стрелы, Чанбин сыпал проклятья и обзывательства (ну, Минхо был в этом уверен, правда половина звучала на каком-то странном языке и этого Ли не понял…).       — Бин… — брюнет хотел было остановить акт домашнего насилия, ну, или семейного, с этой парой всё было слишком странно… кто их разберёт, что между ними точно.       — А ну цыц! — Чанбин был зол, продолжая медленно наступать и протыкать Феликса стрелами, что через пару секунд растворялись в воздухе, но точно доставляли боль мишени.       — Эй! Я же тогда не специально! — жалостливо, наконец-то подал голос Феликс, потирая задницу, на которую пришла последняя стрела. — Это было миллиарды лет назад! Эрос! Хватит!       Ли хотел было встать на защиту друга, но тот факт, что Феликс назвал Чанбина настоящим именем… и его голос… В голосе Феликса был холодный металл, пропитанный злобой и ненавистью, даже если он не был в самом деле зол. Минхо уже слышал подобное. То же самое было и в голосе Чанбина с Чаном, но они отличались… Сейчас Феликс звучал скорее как Сынмин и Джисон. Смертный давно заметил в них некую особенность. Они звучали так, словно пытались разбудить пламя. Заставить сердце бурлить, сжимая даже металл. Уджин. Точно! Это был не Феликс, это был Уджин!       — Не смей на меня ругаться! — топнув ногой, Чанбин упёрся кулаками в бока, недовольно выдыхая воздух через раздутые ноздри. — Иначе заставлю влюбиться в дуб! Найдёшь себе любовницу по разуму!       Бегая глазами от одного Бога к другому, Минхо лишь переключил плиту на медленный огонь и накрыл кастрюлю крышкой. Чанбин продолжал сравнивать Уджина со всем на свете, поддевая гордость собеседника, а второй… то ли защищался, то ли нападал — непонятно. На высокопарном сравнении Бога любви, своего оппонента с блевотиной Цербера, Минхо чуть было не засмеялся в голос, но заприметил другого свидетеля спектакля — Феликса. Человек медленно прошёл вдоль стены, стараясь не отвлекать эту парочку, и, быстро подхватив Ликса под руку, увёл в сторону.       — Они всегда такие? — посмотрел на кухню, что медленно становилась полем боя. Точнее, местом нападения.       — Они-то… — Феликс рассмеялся, слегка потрепав голову и взъерошив белоснежные локоны, — …в целом — да. Они что-то вроде лучших друзей в вашем мире. Правда, у них действительно странные отношения. Уджин никогда не признается, но он всегда переживает за Чанбина больше, чем за кого-то ещё. А Чанбин… несмотря на все свои попытки быть суровым, слишком мягок, и даже его оскорбления звучат нелепо, если они адресованы Уджину.       — А чего они ругаются?! Они же вечность не виделись, разве могут быть недовольства? Чанбин же явно говорит о чём-то конкретном, да? — Минхо недовольно поморщил нос, смотря на то, как Чанбин молотил двойника Феликса и отворачивался, решая не становиться свидетелем убийства.       — Перед тем, как отец решил нас наказать, Уджин случайно подпалил Чанбину левое крыло… — блондин невинно развёл руками, словно и сам не понимал, слишком это критично или нет. — Мы тогда напились, играли с Прометеем и его огнём… в общем, Уджин не рассчитал бросок и попал в рядом летающего пьяного Чанбина, — Феликс зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, вспоминая тот вечер. — Ты бы видел, как он шлёпнулся! Это было феерично! — хихикая, хрюкая от нахлынувших воспоминаний, блондин посмотрел на недовольное лицо Минхо и сразу успокоился. — Не волнуйся, Уджин никогда не обидел бы его намеренно и никогда этого не сделает. Смотри… — разворачивая брюнета в сторону кухни, указал на уже обнимающихся братьев. — Видишь. Всё в порядке.       — Мне не нравится, что ты так спокойно относишься к боли Бинни, — недовольно фыркнув, Минхо покачал головой для пущего эффекта и пошёл в направлении кухни.       — Эй! Я твой лучший друг или кто?!       Смотря на появившийся фак в воздухе, что был неким ответом для Ликса, блондин довольно хмыкнул. Скрестив руки на груди, смотря на двух Богов, что что-то уже активно обсуждали, не замечая никого вокруг, Феликс и сам не осознал, когда подошёл Чан.       — Вроде всё налаживается, — обернувшись, заглянул в голубые глаза.       — Надолго ли только это счастье…       Феликс ничего не ответил, продолжая смотреть уже на новую войну, что разгоралась на кухне. Двое друзей прекрасно спелись даже спустя столько лет и теперь во всю терроризировали Минхо. Брюнет отбивался как мог, жёстко ударяя Богов по рукам, что пытались урвать кусочек недоготовленного обеда. Картина войны была прекрасной, даже слишком. Ли угрожал Чанбину и Уджину лопаткой, говоря о том, что в третьем классе ходил на дзюдо. А те, в свою очередь, напоминали ему: «Мы вообще-то Боги Олимпа! В смысле нам нельзя забрать морковку?!» — и это было прекрасно. По-домашнему. По-семейному. По ненормально-нормальному и чудесно. На беспомощном выкрике Ли: «Я вас сам в геенну огненную загоню и задницу надеру, если не перестанете! И не надо мне тут своими страшными голосами угрожать! У меня уже иммунитет!» — старший брат решил вмешаться, оставляя Феликса одного.       — Если вы двое обидите моего котика, я вас тоже накажу… — улыбаясь, но серьёзно заявил Чан, проходя на кухню и обнимая Ли со спины.       — Мяу, блин! Ты чего так долго?! Они чуть всё не съели! Еле отобрать успел! — наигранно недовольно пробурчал брюнет, подставляя щёку под поцелуй.       — А говорят, что быть Богом хорошо… а вы даже морковку у смертного отобрать не можете, — Хёнджин и стоящий за ним Чонин недовольно смотрели на Уджина с Чанбином, что невинно глядели на потолок, будто и не замечая слов братьев.       — Хэй! Длинноволосый! Нарываешься?!       За секунду развернувшись и сохранив свою коалу за спиной, что продолжала обнимать, уткнувшись в плечо подбородком, Минхо направил своё оружие на Хёнджина. Блондин лишь обезоружено поднял ладони вверх, сдаваясь без боя и прошёл дальше.       — Я не столь силён, чтобы воевать с тобой, — игриво подмигнув брюнету, Хёнджин подошёл к Уджину, приветствуя и обнимая его.       — Дурдом какой-то! — улыбаясь, недовольно пробурчал Минхо, возвращаясь к готовке, продолжая наслаждаться сладкими поцелуями в шею и нежными объятиями родных рук своей коалы.