Touchdown

С той не совсем удачной шутки, как-то незаметно пролетело три месяца. Да и все бы ничего, время скоротечно. Особенно когда дни сливаются в одно целое мельтеша перед глазами. Однако мое время с того поцелуя, стало как пружина растягиваться, жаль что не сжиматься. Моя жизнь, ее смысл и ценности поменялись слишком координально. В мыслях же был всего один человек. Все что происходило с его участием давало силы жить. Хотя иногда это становилось невыносимо. Этот хаотичный поток мыслей. То что у Юнги, красивые глаза, как у котика. Иногда детская улыбка и до безумия шершавый голос, на ощупь как язык все того же кота. Если раньше я не замечал всего этого, то теперь погряз. Мне хотелось растворится в моем хене, быть постоянно рядом. Не смотря на страх быть раскрытым. Я пытался угомонить сердце и повиснуть на Юнги. Он же кажется не замечал перемен, как и остальные одногруппники. Все шло как раньше, быстро, шумно но пленяющее чем раньше. Хотя казалось что судьба пытается подтолкнуть меня к краю. Ведь у нас на носу начал наклевываться новый камбэк. Новая танцевальная практика и она пугает. В ней мне придется слишком много касаться Мин Юнги, быть с ним рядом. Но уже в начале тренировок все катится к чертям. Мое сердце заглушает музыку, пальцы горят когда нужно коснутся шеи хена и я не могу. Намеренно падаю на пол, задерживаю дыхание и почти не вздрагиваю, почти… Когда Юнги хён начинает отчитывать меня за неуклюжесть. Я боюсь заглянуть ему в глаза в этот миг, но взгляд все же поднимаю, тут же натыкаясь на холодность. Хён поджимает губы, сжимает кулаки, крича громко: — Да что черт возьми с тобой такое! Шага не можешь ступить без ошибки. Я же не могу водится с тобой как с ребенком, меня и так бессонница мучает от твоего поведения и шума! Сразу после Юнги уходит с напряженной спиной не обернувшись. Меня спешит утешить Джин, присаживается рядом, сжимает плечо, по доброму говоря: — Не сердись на него, ты же знаешь иногда он злится на пустом месте. — Угум… Мычу в ответ, медленно поднимаясь и наконец-то ощущая боль в лодыжке. Вида конечно ребятам не подаю, не хромая доходя до своей комнаты и запираясь там. Уже на месте я чувствую как глаза от боли наполняются слезами. Стираю их длинным рукавом, усаживаясь на кровать и всхлипывая. Сам не знаю отчего мне сейчас больнее, то ли от растяжения, толи от ругани от любимого человека. В голове все это смешивается. Поэтому беззвучно рыдаю, чувствуя как сердце в груди сжимается. Если бы подобная репетиция случилась несколькими месяцами ранее мне бы было легко отшутиться и сбежать. В то время это бы так не всколыхнуло моих эмоций. Жаль что сейчас все не так. Успеваю прореветь минут двадцать, как в дверь стучат. Почему-то первая мысль о госте что это Джин или Чимин, пришли успокоить. Наверное из-за подобных мыслей, доковыляв до входа открываю и замираю, видя напротив Юнги хёна. Он же смотрит на меня серьезно, на мое распухшее от слез лицо и искусанные губы. У меня тут же появляется острое желание закрыть дверь, но его прерывает извинение: — Прости Тэхён, я был слишком груб сегодня. — Все нормально, у всех бывают плохие дни, хён. Быстро спешу его успокоить, снова утираясь рукавом и неудачно переступая на больную ногу. Шипение срывается с губ само, острое желание присесть снова всплывает в уме. Но что удивляет на самом деле это эмоции на лице Юнги, из ворчуна он резко становится заботливой нянькой. Без разрешения протискиваясь мимо, даря мне еще и аритмию. Доводя мое ослабшее от нервов тело до кровати и уходя как становится ясно спустя пять минут, за аптечкой. Вот и остаемся мы наедине, в комнате с приглушенным светом. Спокойно даю снять со своей ноги носок и побрызгать и перевязать лодыжку. Старательно отворачиваясь от парня что сидит совсем близко и аккуратно касается пульсирующей конечности своими теплыми руками. Юнги же умело делает перевязку, ворча как назойливая мать: — Тебе придется пропустить пару репетиций. Успеем ли мы выучить нашу связку… Хён явно что-то упорно обдумывает, а когда прикладывает к ноге еще и сухой лед, вываливает на меня свой как всегда гениальный план. — До выступления остался месяц. Завтра свозим тебя в больничку, если все в порядке, спустя недельку или две я начну с тобой отрабатывать наши партии по ночам, чтобы не мешать другим ребятам. — Но хен, ты же ненавидишь бодрствовать по ночам без существенного дела. Юнги после моих слов вздыхает тяжело, в следующую секунду тормоша заботливо мои волосы и отвечая нежно, даже слишком: — Как твой хён, я просто обязан помочь своему донсену. Да и я тоже виноват в твоем растяжении. Что ответить на такое, когда по всему телу разбегаются мурашки, а сердце стучит так что дышать больно. Просто киваю, стараясь не смотреть на Юнги, притягивая к себе коленки и утыкаясь в них. Юн же снова гладит меня по голове, вставая с кровати и говоря навязчиво и заботливо: — Постарайся сегодня не вставать без надобности, я предупрежу Джина, он принесет тебе ужин в комнату. Сразу после хён идет к выходу, а я набираюсь смелости и слишком эмоционально выпаливаю полный бред: — Юнги, ты не виноват, это все моя неуклюжесть. Да и в прошлый раз был неправ, в тебя можно влюбится… Когда осознаю что ляпнул, снова прячу горящее от смущения лицо, слыша со стороны двери довольный смех хёна и его ответ: — Ну, спасибо за такое искреннее утешение, Тэ. Отдыхай. Сразу после идет щелчок от закрывающейся двери, а я хочу побить себя за то что не набрался смелости и не посмотрел на лицо Юнги, на его реакцию. Хотя все это и расстраивает, вытягиваюсь в длину как кошка, снова ойкая уже от еле заметной боли и обнимая подушку. Сейчас мне и самому интересно смогу ли однажды я признаться Юнги? Будут ли репетиции наедине моим дополнительным шансом.