Хороший мальчик

Он легонько постукивал деревянным прутиком по щётке для доски, выбивая из неё маленькие белые облачка извести. Сегодня была его очередь прибирать классную комнату. Донхён, отбывавшая дежурство вместе с ним, уже вымыла пол и ушла относить в кладовую швабру и ведро. Обычно школьники терпеть не могли уборку, но Чонгук любил наводить чистоту. Для него это было своего рода медитацией, в которой он мог позволить своим пухнущим от обилия разношёрстных формул, дат и имён мозгам не думать ни о чём, и просто погружался в механику движений. Редкие минуты умиротворения. Закончив с выбиванием пыли и возвратив щётку на её законное место, Чонгук запер дверь классной и двинулся в сторону туалетов — справить нужду и смыть с рук противный налёт мела, от которого уже начала зудеть кожа. Он с усмешкой заметил, что у него немного побаливают мышцы рук, так как ему в одиночку пришлось переворачивать и ставить на парту ножками вверх все стулья в классе, чтобы однокласснице было проще справиться со своей частью работы. Вот такой он хилый. Хотелось бы вылить ушат правды на глупых девчонок, которые после того знаменательного случая на экскурсии увидели в нём едва ли не героя и взяли привычку томно вздыхать, завидев его. Такая неожиданная популярность у противоположного пола не льстила ни капли, а, напротив, порядком раздражала. Он-то знал, чего стоил на самом деле. Он просто трусливый, мягкотелый, нерешительный аутсайдер, который не может толком постоять за себя. Стены коридора были в потёках малинового заката, кое-где они перемежались иссиня-фиолетовыми тенями от оконных рам, за которыми таинственно шумели на ветру красные клёны. Казалось, в школе не было ни души. Такая непривычная для этих стен тишина и безлюдность придавали происходящему привкус нереальности. Завернув в сумрачную уборную, Чонгук скользнул в свою излюбленную кабинку, что ближе к окну. Но не успел он приступить к делам, как телефон в его рюкзаке запиликал, оповещая о новом входящем сообщении, оно было от матери: «Дорогой, мы с мистером Чоном сегодня приглашены на званый ужин к его боссу. Будем поздно. В холодильнике оставила для тебя пибимпап. Не забудь, у тебя сегодня в восемь первое занятие с репетитором Юном. Отпишись, как всё прошло.» Будто он мог забыть, когда за завтраком ему все уши прожужжали об этом расчудесном репетиторе по математике. Чонгук раздраженно сунул смартфон обратно в рюкзак и уж было потянулся к молнии на брюках, но вдруг замер, встревоженно прислушиваясь. Дверь в туалет скрипнула и затем приглушённо затворилась, в облицованном керамической плиткой помещении эхом раздались чмокающие, влажные звуки поцелуя и тихие постанывания. — Оппа, ты уверен, что это хорошая идея? — сбитым шёпотом прошелестел девичий голосок. — Что, если нас поймает охранник? — Тише, котёнок. Не поймает, — ответил ей хриплый бас, и вновь послышались эти смущающие чавкающие звуки и тяжёлое дыхание. Пара сместилась в сторону подоконника, и девчонка кокетливо взвизгнула, когда кавалер подсадил её на него, раздвигая ей ноги и становясь между ними. — Тэхён-оппа, ты что..? — Кровь застыла у Чонгука в жилах. Почему опять этот Ким?! Что за проклятая кабинка, в которой он постоянно попадает в неприятности?! — Стесняешься? Зря. Я знаю, ты этого хочешь, моё желание тоже очевидно. Тогда почему нам просто не сделать это, м-м? — сладко увещевал её, дыша в покрасневшее ушко, искуситель. — Потрогай меня там, давай же… Сделаем друг другу приятно. Чонгук стряхнул оцепенение. Это уже слишком. Он не спасует, только не в этот раз. Он решительно нажал кнопку слива и, щёлкнув задвижкой, шагнул в центр сцены, на которой разыгрался высокорейтинговый спектакль. Пускай в положении застуканного с поличным оказался не он, он лишь невинная жертва в конце-то концов, но отчего-то сердце колотилось о рёбра, словно сумасшедшее — глядишь, вот-вот выпрыгнет. Бедная девушка в первое мгновение походила на пойманного на трассе в свет автомобильных фар оленя: в больших карих глазах — неподдельный ужас, вся она сжалась, скукожилась, отодвигая от себя подальше нависшего над ней баскетболиста и оправляя задравшуюся юбку. Тот в свою очередь чертыхнулся себе под нос и с недовольством льва, которому обломали сытный ужин, угрожающе обернулся на несчастного. Но стоило ему увидеть кто вышел из кабинки, Тэхён разом переменился в лице. — Прошу прощение за беспокойство. Чонгук на дрожащих ногах проследовал к раковинам и, раскрутив кран, быстро ополоснул руки. Пожалуй, сейчас они могли бы посоревноваться с Исыль за первое место в номинации «самые алые щёки». — Можете не тревожиться, я сохраню ваш секрет в тайне, — не поднимая глаз выше уровня груди ребят, произнёс Чонгук и, развернувшись на пятках, пулей вылетел из туалета. Пульс набатом стучал в висках. Скорее, скорее, прочь отсюда. Ему всё чудились позади шаги, следовавшие за ним по пятам, но из-за шума в ушах он не мог сказать наверняка. Промчавшись ураганом по коридору, он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая то и дело через ступеньки. Когда Чонгук преодолел два этажа и был лишь в одном пролёте оттого, чтобы ступить в заветный холл, то так обрадовался, что на радостях прибавил ходу и по закону подлости оскользнулся. Только недавно вернувшуюся в норму лодыжку прострелило болью, и Чонгук, ухнув, схватился за перила. — Чёрт! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Сегодня точно не его день. — Чонгук? Всё нормально? Значит, шаги ему не прислышались. Тэхён действительно зачем-то погнался за ним. — Д-да, всё окей. — Он нервно поправил рюкзак на плече и попытался изобразить максимально непринужденную позу. — Ты что-то хотел? — Я звал тебя, но ты не останавливался. — Тэхён поравнялся с ним, его грудь высоко и часто вздымалась от недавнего спринта. — Почему ты сбежал? — Я… я, наверное, немного растерялся. Я не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. — И это было чистой правдой. — Как я уже сказал, вам с Исыль не о чем беспокоиться, я никому не расскажу об увиденном. — Да… э-эм… спасибо. Но я не об этом хотел поговорить. — Тогда о чём же? — Любопытство взяло верх, и он впервые за время беседы позволил себе посмотреть собеседнику прямо в глаза. — Мне казалось, мы неплохо поладили. Просто не хочется, чтобы какое-то недоразумение помешало нашей дружбе. — Дружбе? Глаз Чонгука дёрнулся. — Ты же не обиделся? — На что я, по-твоему, должен был обидеться? — ощетинился Чонгук. Естественно, это было похоже на то, как если бы крошечный котёнок вздумал припугнуть десятикратно превосходящего его в габаритах и силе немецкого дога. Но почему-то это подействовало. — Ну, — Ким смущенно взъерошил волосы на затылке, — я предположил, что, возможно, тебе нравится Исыль. А я, получается, помешал твоим планам. Можно сказать, увёл её. — Вид у баскетболиста был и в самом деле виноватый. — Она что, безвольная овца, чтобы её можно было увести? И с чего ты взял, что я вообще к ней что-то испытываю? — Просто… помнишь, что произошло на перроне, когда мы вернулись из Сеула? О да, это была та ещё сцена. Стоило ему выйти из вагона, как матушка Исыль налетела на него с удушающими объятиями и стиснула так, что у мальчика хрустнул позвоночник. Сквозь слезы она громогласно благодарила небеса, что не перевелись в их стране ещё настоящие мужчины. Отец девушки — суровый седовласый мужчина рабочего вида, крепко пожал Чонгуку руку. Исыль, всё это время мнущаяся и краснеющая за свою простоватую и излишне эмоциональную мать, видимо, в знак извинения или признательности чмокнула Чонгука в щёку, прошептав тихое «спасибо». Конечно, он несколько стушевался и машинально накрыл место поцелуя ладонью — такая близость была для него в новинку, тем более что особую остроту ощущениям придавили десятки глаз, буквально пожиравших их взглядами в то мгновение. — Дружба важнее девчонок — одно из правил пацанского кодекса. Если ты действительно к ней неравнодушен, я уступлю. — Правда? — Правда. — Прикусив губу, Тэхён бегал напряжённым взглядом по его лицу, будто пытаясь проникнуть вглубь, под самую кожу. — А в пацанский кодекс входит пункт «помогать другу добиваться девчонки»? — Тэхён сглотнул и, смочив слюной пересохшие губы, приоткрыл рот, намереваясь что-то ответить. — Забудь, это просто шутка. Она мне неинтересна. — Чонгук отвернулся от одноклассника. — И разве это не унизительно, бегать за девушкой, зная, что еще вчера она отдавалась другому? — Да, наверное… — Стряхнув с себя задумчивость, Ким продолжил уже более бодрым голосом: — Честно говоря, я не ожидал, что Исыль ответит мне взаимностью. Куда логичнее было бы, воспылай она чувствами к своему спасителю. — Он игриво дернул бровями и закинул руку Чонгуку на плечи, отчего лицо юноши исказила болезненная гримаса. — Так, колись, с ногой что-то не так? — Думаю, я опять вывихнул лодыжку, — нехотя признался Чонгук. — Ей богу, староста, какой из тебя рыцарь? Ты самая настоящая принцесса! Даже девчонки и те не такие хрустальные как ты, — сел на свою излюбленную саркастическую волну Тэхён. — Просто… просто заткнись. — Вот это да! Наш малыш Чонгук-а, оказывается, умеет грубить? Кому расскажу — не поверят. — Чонгук сердито сбросил с себя руку Кима и гордо поковылял вниз по лестнице. — Всё-всё! Больше не буду! Просто ты похож на милого хомячка, когда дуешься. Знаешь, как тяжело удержаться от поддразниваний? — Тэхён нагнал его и взял под локоть, поддерживая. — А если серьезно, как ты собираешься добираться до дома? Ты, вроде, сегодня на велосипеде. И правда. Чонгук нахмурился. Похоже, придётся вызывать такси, потому что если он поедет на автобусе, то ещё неизвестно, сколько времени займёт дорога до остановки. — Могу подбросить тебя на своём железном скакуне. Прокатимся с ветерком. — Ты водишь мопед? — Ага. Ну так что? — Баскетболист выжидающе уставился на него. — Соглашайся. — Эта вкрадчивая интонация напомнила Чонгуку кое о чём. — А как же Исыль? — А что с ней? — непонимающе захлопал ресницами Тэхён. — Разве ты не должен вернуться к ней? — В глазах Кима всё ещё стояло непонимание. — Не думаешь, что оставлять даму одну после всего произошедшего не комильфо? К тому же, может, вы оба хотели закончить начатое… — конец фразы он от смущения зажевал. — Я же сказал, что дружба важнее интрижек. — Тэхён раскрыл перед товарищем дверь, и на них пахнуло осенней свежестью. — Как я могу развлекаться с девчонкой, когда мой Чонгук-а в беде? — Он чарующе улыбнулся, обнажая зубы в широкой, квадратной улыбке и потрепал его по макушке. — Интрижек? Разве ты не влюблён в Исыль? — Чонгук нахмурился и мотнул головой, прерывая дружескую ласку. — Нет, конечно. Это просто способ развеяться. — Тэхен спрятал руки в карманы и повёл плечами — всё же на улице было прохладно. — Это жестоко, не думаешь? Исыль не из ветренных особ, скорее всего, у неё к тебе сильные чувства. Тэхён какое-то время молча сканировал его лицо, кусая щёки изнутри. Наконец он произнёс: — Она знает, что рассчитывать со мной на что-то серьезное бессмысленно. Я её предупредил. А что касается нынешней ситуации, то мы уже попрощались. Наивный романтик внутри Чонгука от возмущения только и мог, что беззвучно хлопать ртом, словно выброшенная на берег рыбёшка. — Хён, ты самый настоящий плохой парень и сердцеед. — Он неодобрительно покачал головой. — Зато ты у нас хороший мальчик! — прыснул в кулак парень. — И, похоже, кто-то впервые назвал меня хёном? Наши отношения перешли на новый уровень? Тэхён опять оплёл его тушку своими длинными конечностями. Кажется, этот тип самый настоящий тактильный маньяк. — Ну так что? Мы едем? Чонгук помедлил в нерешительности, его совесть всё ещё рисовала в воображении картины того, как расстроенная Исыль плачет сейчас, запершись в одной из кабинок школьного туалета. Почему-то он на все сто процентов был уверен, что это именно так. Но по неведомым ему самому причинам, Чонгук хотел сейчас просто согласиться и не думать слишком много. — Ладно, давай. Тэхён выдал ему запасной шлем, который хранился у него под сидением. Чонгук до смешного долго кружил вокруг мопеда, всё ещё не решаясь вскарабкаться. До него не сразу дошло, что совместная поездка подразумевает довольно плотный телесный контакт. Может, ещё есть шанс пойти на попятную? Тогда Ким просто силком затащил его поверх сидения и, устроившись сам, положил его руки себе на талию, приказав держаться крепче. Конечно, Чонгук не послушался, лишь еле-еле цепляясь пальцами за пиджак одноклассника. Но и тут на него нашлась управа — Тэхён резко вильнул рулём, отчего чуть было не соскользнувший наземь Чонгук, охнул и сердито прикрикнул на водителя, но в итоге, превозмогая неловкость, всё-таки обхватил Кима поперек живота. Уточнив у Чонгука адрес, Тэхён выбрал тихий маршрут, двигаясь всё больше маленькими улочками и избегая крупных автомагистралей, которые к этому часу уже начали наводняться машинами. Вырулив на набережную Кваннали, продуваемую со всех сторон свежими морскими ветрами, Тэ остановился у круглосуточного магазинчика и попросил Чонгука подождать снаружи. Чонгук жадно втянул лёгкими солёный воздух — как же давно он не был у моря. Отсюда открывался потрясающий вид на грандиозный мост Кванан-тэгё, только начавший светиться в сгущающихся розовых сумерках, за ним темнела дымчато-зелёным невысокая сопка, над которой уже висела идеально круглая, словно серебристый фонарь, луна. — Староста, лови! — Чонгук обернулся на оклик и едва успел поймать в ладони летящее ему в грудь нечто. — Банановое молоко? — Ага, твоё любимое. — Откуда ты…? — Я просто умею наблюдать, Чонгука. Только и всего. — Парень самодовольно ухмыльнулся, облокачиваясь на сидение мопеда рядом с бедром одноклассника. — Считай это моим извинением за пережитый тобой сегодня стресс. — И набережная тоже? — Да. Подумал, тебе стоит чуть-чуть развеяться. Вон, аж позеленел весь от напряжённой учебы. Держу пари, у тебя сегодня вечером хагвон или репетитор. — А у тебя разве нет? — У нашей семьи нет лишних средств, поэтому со мной занимается старшая сестра, если у неё выдаётся свободная минутка. — Говоря это, он звучал равнодушно, и нельзя было сказать, что Тэхён хоть сколько-нибудь смущался своего стеснённого положения. — Ты собираешься в университет? — Если повезёт поступить, то да. — Но оба они прекрасно осознавали реальные шансы того, что у Тэхёна это получится, учитывая состязательную систему поступления и что его конкурентов натаскивают денно и нощно на дополнительных занятиях опытные преподаватели. Чонгук тяжело вздохнул и решил перевести тему разговора: — Не помню, когда последний раз был на пляже. — А я частенько сюда приезжаю. Тут всегда много улыбающихся людей, и очень трудно чувствовать себя одиноко. — Тэ с наслаждением сделал глоток и причмокнул губами, обводя взглядом линию горизонта. — Я заметил, что коренные жители редко когда по-настоящему ценят достоинства своего города. Думаешь, сколько в этой толпе пусанцев? — Он указал в сторону пляжа, откуда уже доносилось пение уличных музыкантов, выбиравшихся сюда ближе к ночи, чтобы развлекать здешнюю публику. — Уверен, что меньше десяти процентов, все остальные — туристы да приезжие. — И это неудивительно, местные заняты работой. — И то верно, — согласился Тэхён, — но как человек, который впервые в своей жизни увидел море лишь в восемнадцать лет и был очарован им до глубины души, я не понимаю, почему вы не ходите к нему каждый день. Повисла тишина. Чонгук наконец сделал первый глоток. Нежные закатные краски, пространные беседы, банановое молоко, их поза бедро к бедру — всё это было чертовски романтично и могло бы напомнить сюжет из приторно сладких дорам, на которые так любят пускать слюни девчонки. Но вместо романтики в воздухе между ними сейчас стояла тихая грусть. — Одно утешение, — вдруг неожиданно весело начал Тэхён, хрюкнув от смеха и сморщив гармошкой нос, — если дорога в универ мне будет заказана, устроюсь работать в порт. Буду ходить на свидания с морем ежедневно, посмотрим, как я тогда запою. Чего-чего, а самоиронии Киму было не занимать. Только у Чонгука от этих слов в груди дико заныла какая-то струна. Он всматривался в мягкий профиль одноклассника, устремившего свой взор в небесную высь, на которой только-только начали зажигаться первые звёзды. — Почему ты переехал из Тэгу? — робко поинтересовался он. — По семейным обстоятельствам, — стандартной репликой, которой всегда пользовался в подобных случаях, сухо ответил Тэхён. Но, заметив, как потерянно потупил взгляд Чонгук, всё же добавил: — Я очень скучаю по своим друзьям, которые остались в Тэгу, но думаю, что никогда больше туда не вернусь. — Присёрбывая, он осушил до конца упаковку из-под бананового молока. — К тому же моей сестре удалось перевестись в местный университет, и мать смогла неплохо здесь устроиться, а я поклялся никогда не оставлять своих женщин одних. — Он смял пустую картонную упаковку у себя в руке. Чонгук никогда прежде не видел такого нечитаемого выражения лица у вечно озорного и простодушного одноклассника. У него было стойкое ощущение, что сейчас они ходят по тонкому льду. Мысли Чонгука путались, он не знал, должен ли теперь в ответ на подобные откровения тоже приоткрыть створку своей души. Но он ещё не готов… Может, как-то поддержать? Но как? Любые слова кажутся такими плоскими и бесполезными… Когда Чонгук всё-таки пришёл к внутреннему решению похлопать одноклассника по спине, момент уже был упущен. Тэхён отстранился от мопеда и с хрустом потянулся. — Кажется, мы засиделись. Нужно доставить тебя поскорее домой. Во сколько у тебя занятие? — В восемь. — Тогда мы успеваем. Тебе помочь залезть или в этот раз справишься сам? — Ехидное, но доброе выражение его лица всколыхнуло в Чонгуке уже знакомое и по-странному уютное раздражение. — Сам, — буркнул он в ответ, забирая у парня из рук пустую упаковку из-под молока и выбрасывая её в урну вместе со своей. Оставшийся путь они одолели минут за пятнадцать. Слегка притулившись головой к широкой спине и обхватив крепкий торс руками, Чонгук расфокусировано следил за мелькавшими вдоль дороги фонарями, между островками оранжевого света которых они путешествовали, двигаясь по темной ленте дороги. Чонгук слишком устал за день и с ужасом думал о предстоящем занятии. Что может быть хуже двухчасового урока по математике поздним вечером? В его сонный мозг закрадывались совсем уж чудные мысли. Он думал, что хотел бы никогда не доезжать до дома, а просто бесконечно долго рассекать ночную мглу, прижимаясь к теплой и показавшейся вдруг такой надёжной спине Тэхёна. Когда они въехали в частный сектор, Ким попросил Чонгука побыть его штурманом, чтобы он подсказывал, куда ехать. Наконец они достигли пункта назначения. Как только мотор был заглушен, Чонгук поспешил соскользнуть на землю. — Ну и хоромы! Ким снял шлем и присвистнул, оглядывая двухэтажный коттедж в хай-тек стиле со стеклами в пол, за которыми из-за отсутствия света внутри сейчас ничего толком нельзя было разглядеть. Сконфуженный Чонгук оставил комментарий без внимания. — Не угостишь стаканчиком воды? А то в горле пересохло. — Это такая завуалированная попытка проникнуть внутрь и поглазеть? — Какой ты догадливый. Ну так что? Чонгук был не в силах ему отказать, хотя и чувствовал, что показывать Тэхёну дом будет плохой идеей. Сам он всем сердцем ненавидел этот языческий идол, которому только и служила его мать. На душе у него отчаянно скреблись кошки, когда он вёл одноклассника по коридору в сторону кухни, а тот с открытым ртом крутил шеей на все триста шестьдесят градусов, походя при этом на изумленного совёнка. — У тебя не дом, а музей какой-то. Повсюду полотна с каллиграфией, картины, фарфор и другие финтифлюшки… — Ерунда это всё. — Покажешь свою комнату? — Ему показалось, или в этой фразе действительно был подтекст? — Обойдешься. — Ким показал ему язык и поставил стакан на столешницу. — Ладно, тогда не буду злоупотреблять твоим гостеприимством. Чонгук проводил гостя до прихожей. Обувшись и уже перенеся одну ногу за порог, Тэхён неожиданно обернулся. — Бывай, староста. — Он щёлкнул указательным пальцем Чонгуку под подбородком и подмигнул. Уже идя по подъездной дорожке к припаркованному неподалёку мопеду, Тэхён, будто зная, что смущённый его недавним жестом Чонгук будет провожать его взглядом, помахал тому рукой и бросил, не оборачиваясь: — Хороших выходных. — Хороших выходных, — повторил одними губами слова прощания Чонгук.