Хороший мальчик

Это шутка такая? Серьезно? Не может быть… Этого просто не может быть. Они молча смотрели друг другу в глаза. Гыён моргнула, и по её щекам потекли слезы, смывая с кожи пудру и расчерчивая лицо на три печальных осколка. Губы её задрожали, и девушка не смогла сдержать всхлипа, тут же прикрывая рот ладошкой. — Я не в-верю… Я отказываюсь в это верить… — Она замотала головой, отчего несколько коротких прядок из её каре прилипли к влажным, липким щекам. — Чонгук, ты веришь? Веришь, что он предал компанию? Было похоже, что у неё начиналась истерика, и Чонгук, который сам едва чувствовал своё тело, притянул её, заикающуюся и вздрагивающую, к себе в объятия. — Нет. Я не верю. Ким Тэхён не такой человек. — Голос его был тверд, но мысль о том, что он вряд ли знает настоящего Тэхёна спустя семь лет разлуки и знал ли вообще когда-то, червоточцем сжирала его изнутри. Они стояли в отчаянных объятиях, подпирая друг друга, посреди моря суеты и снующих туда-сюда встревоженных сотрудников. Мимо них прошла парочка перешептывающихся между собой девушек, отголосок их беседы неприятно царапнул слух: — Слышала, начальник Ким родом из бедной семьи. — Правда? Тогда неудивительно. Говорят, голодное детство делает людей ненасытными и жадными. Это как черная дыра — сколько денег в неё не кидай, ей всё мало. — Но так ударить ножом в спину директора Ана, это слишком жестоко. Он ведь был ему как сын… — Айщ! Заткнитесь, вы! — Гыён дернулась у него в руках, намереваясь преподать двум сплетницам урок, но Чонгук не пустил. — Ещё вчера пускали на него слюни, а теперь рады радешеньки перемыть ему кости! Ничего пока не доказано! — Правда? — с надеждой спросил Чонгук, выпуская Гыён из объятий, когда убедился, что та не станет заниматься рукоприкладством. — Да, — девушка промокнула уголки глаз рукавом пиджака, — всё решится завтра на заседании совета директоров. Начальник Ким сможет предоставить материалы в свою защиту. Думаю, тебе, как причастному к делу и самому приближенному к нему сотруднику, тоже зададут вопросы. Что ты им скажешь? — Она подняла на Чонгука покрасневшие глаза.

***

Сегодня шёл первый снег. Чонгук стоял возле панорамного окна двадцать восьмого этажа и наблюдал, как уже по-зимнему холодное небо роняет мелкие, слипшиеся снежинки на сырую нагую почву. Мокрый снег тут же таял, стоило ему коснуться земли, лишь кое-где на крышах складов оставаясь лежать тонким белым налетом. Серой ртутью плескались неспокойные воды моря. Море. Тэхён так любил его, и ведь он действительно устроил свою жизнь таким образом, чтобы не расставаться с ним ни на день. Было в этом что-то печальное, но вместе с тем романтичное. Тэхён, которого он некогда знал — улыбчивый школьник, верный друг, заботливый сын и любящий брат. Храбрый, отважный парень, который всегда стоял на стороне справедливости. Однако Чонгук и тогда видел, что с ним что-то не так, но отказывался обращать на это внимание. Он же видел ту тщательно скрываемую боль, немые крики которой порой просачивались наружу, обнаруживая себя в печально опущенных уголках губ, складке меж бровей, оборванных фразах, потерянном выражении темных глаз, которое он прятал, словно узника за решетку, плотно смыкая ресницы. Что если эта боль всё-таки отравила его? А ведь Чонгук мог узнать его лучше, мог ему помочь. Тэхён делал шаги навстречу, приглашал к близости, просил большего, но что сделал в ответ Чонгук? Что же он натворил?.. И что теперь за человек этот новый Ким Тэхён? На что он способен? Чонгук не знал, но очень хотел верить в лучшее. Его пугала собственная решимость стоять на стороне своего начальника до самого конца и несмотря ни на что. Это попахивало безумием. Возможно, он действительно сошел с ума. От раздумий его отвлекли шум и суета в другом конце коридора: группа громко переговаривающихся между собой солидно одетых людей покинула лифт и направилась в большой конференц-зал, присоединяясь к уже присутствующим там директорам и членам отдела по экономической безопасности. Чонгук заметил фигуру Пак Соджуна, который встревоженно прохаживался вдоль стены напротив входа в зал. Выглядел начальник юридического отдела ни больше ни меньше как восставший из могилы зомби. Подойдя ближе, молодой человек окликнул его: — Соджун-щи, вас тоже попросили присутствовать на сегодняшнем заседании? — О, секретарь Чон, это вы? — Мужчина встрепенулся, переведя свой слегка нетрезвый взгляд на Чонгука. — Да, мне придётся пояснить некоторые моменты. Этот засранец Ким! Черт бы его побрал! Не отвечает на звонки с позавчерашнего вечера. Клянусь, я придушу его сразу, как только увижу! — Не сдержавшись, Соджун с силой огрел стену кожаной папкой, которую держал в руках. — А что произошло позавчера? Мне так толком никто ничего и не объяснил. Глубоко вздохнув и беря себя в руки, мужчина поправил выбившуюся из укладки напомаженную прядь. — После того, как вы подписали договор с поставщиком из Даляня, мы осуществили первый транш , но по странному стечению обстоятельств он был заморожен самим банком. Оказалось, что это компания-однодневка: как только деньги попали бы на их счет — пиши пропало. Мошенников бы посадили, но никто и никогда не смог бы вернуть деньги назад. Тэхён рискует…очень сильно рискует. Говорил я ему, эти игры нам не по чину… — Соджун нервно кусал губы, напряжённо о чем-то размышляя. — Что вы имеете в виду? — Чонгук непонимающе нахмурил брови, но тот не успел ответить, потому как кинулся к вырулившему из-за угла летящей походкой виновнику смуты. — Тэхён, ты почему трубку не брал?! — яростно прорычал начальник Пак, стискивая плечо мужчины. — Я чуть с ума не сошёл! — Не сейчас, Соджун. Поговорим позже. — Ким мягко отцепил от себя руку друга. — Заседание вот-вот начнётся, мне нужно идти. Его спокойствию можно было только позавидовать, но Чонгук ужаснулся осунувшемуся виду начальника: его кожа приобрела какой-то мертвенно-землистый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а скулы заострились, будто за те пару дней, что они не виделись, он потерял как минимум килограмм семь. При всём при этом одет и выбрит начальник был, как всегда, безукоризненно. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — скорее просяще, чем утверждающе промолвил Соджун. Ким на это лишь скупо кивнул и, мазнув по Чонгуку пресным взглядом, шагнул за стеклянную дверь, на секунду выпуская в коридор гомон и звуки горячих споров, царивших внутри зала. Минуты ожидания текли мучительно медленно. Соджуна пригласили практически сразу же, а Чонгук остался в одиночестве подпирать стену в коридоре. «Ты думаешь, как Тэхёну удалось в разы повысить эффективность работы отдела? Кое-кого пришлось отодвинуть от кормушки, и этот кое-кто с тех пор очень недоволен.» — что значила эта фраза, брошенная второпях начальником Паком? Наконец пригласили и его. В первые секунды Чонгук потерялся под взглядами стольких суровых лиц, обратившихся к нему одному, стоило ему войти внутрь. Казалось, даже воздух загустел от царившего здесь напряжения. Его поманил подойти ближе мужчина в очках в тонкой золотой оправе. Чонгуку он сразу не понравился, было в его мелких, острых чертах что-то отталкивающее. Давящая, высокомерная манера, в которой он начал свой допрос только ухудшила первое впечатление. — Здравствуйте, я Пэ Тэджин — председатель совета правления «Busan Built Corporation». Вас зовут Чон Чонгук, и вы работаете секретарем господина Ким Тэхёна с сентября этого года. Всё верно? — Да. — Хорошо, тогда приступим. Скажите, Чонгук-щи, приходилось ли вам быть свидетелем странных, подозрительных действий вашего начальника? Может, он напрямую давал вам какие-то необычные указания? — Мужчина пытливо взглянул на него поверх стекол очков. — Нет. Начальник Ким всегда действовал четко исходя из своих служебных обязанностей и преследовал исключительно интересы «Busan Built Corporation». — Начальник Ким, вы их там муштруете у себя что ли? — едко усмехнулся господин Пэ, впиваясь глазами в каменное лицо Тэхёна, который в свою очередь неотрывно смотрел на свои переплетённые пальцы. — Кого не спроси, так вы ангел во плоти. Просто невероятно! Секретарь Чон, — обратился он уже к Чонгуку, и тон его потрескивал, как лед на реке в самую стуженую зиму, — вы понимаете, что господин Ким Тэхён обвиняется в нанесение ущерба нашей корпорации в размере семидесяти пяти миллионов вон? Если сегодня его вина будет доказана, а к этому всё и движется, то ваше выгораживание может считаться соучастием, и, скорее всего, простым увольнением вы не отделаетесь. Думаете, с пунктом «пособничество в воровстве» в личном деле вам удастся в будущем найти достойную работу? Чонгук туго сглотнул. При всей его боязни выступлений на публике, сейчас ему было всё равно на все эти хищные лица, пожиравшие его акульими взглядами. Смешно, неправдоподобно и неразумно, но ему даже было плевать, уволят ли его, появится или нет черная метка в его трудовой книжке. Но его все же трусило, трусило от дикого желания, чтобы один единственный человек в этом зале всё-таки услышал, чтобы до него дошел скрытый смысл его слов, чтобы Чонгук смог наконец простить себя. — Господин Ким Тэхён — один из самых достойных людей, которых я когда-либо встречал. Я восхищаюсь его самозабвенной преданностью работе и коллективу. Я не верю, что человек с такими душевными качествами способен нарочно причинить вред компании. Это какое-то недоразумение. — На его щеках распускались пионы, ведь он чувствовал тот самый пронзительный взгляд у себя на лице, это он вышивал своими колючими иглами красные бутоны поверх его кожи. Господин Пэ рассмеялся, с театральной жеманностью хлопая в ладоши и качая головой. — Как трогательно! Тэхён-щи, вы довольны? Скольких ещё сотрудников вы собираетесь утянуть с собой на дно? Сначала сам директор Ан поручился за вас, потом начальник Пак, а теперь ещё и секретарь Чон… Но пока всё это лишь красивые слова. А дарственная на автомобиль от вашего обанкротившегося китайского партнера с вашей именной печатью, вот она. — Он потряс документом в воздухе. — И череда провальных проектов тоже налицо. Если вам нечего больше предъявить в своё оправдание, то давайте закругляться. Это слащавое представление порядком надоело. И что-то мне подсказывает, что потребуется созвать внеочередной совет учредителей, господин Ан Джеджун себя дискредитировал и больше не может занимать пост исполнительного директора. Думаю, присутствующие со мной согласятся. Мужчины и женщины в строгих костюмах что-то неопределенно замычали и заерзали на своих сидениях. Было видно, что ситуация очень щекотливая и никто не хотел так сразу рубить с плеча. Нарастающий шум перебил уверенный голос Тэхёна. — Господин Пэ, вы слишком торопите события. — Застёгивая пиджак, мужчина с невозмутимым видом поднялся на ноги. — К своей защите я даже ещё не приступал, но и это далеко не самое главное из того, что нам предстоит сегодня обсудить. Потому попрошу вас поднапрячь свою добродетель терпения и выслушать мой доклад до конца. Будьте добры, позовите мисс Сон Хегё, она должна ожидать в коридоре, её свидетельства в этом деле ключевые. Чонгук с изумлением уставился на вошедшую вслед за секретарём совещания бесцветную и подрагивающую, словно пойманный в сачок ночной мотылёк, подругу Гыён. Она низко-низко опустила голову, так что челка полностью скрывала её лицо. Девушка сцепила перед собой руки в замок, будто пытаясь хоть как-то защититься от устремившихся на неё враждебных взглядов. — Признаться, чтобы распутать этот клубок, над которым я ломал голову последние полгода, мне пришлось прибегнуть к не самым чистоплотным методам, таким как найм частного детектива и прослушка во всех помещениях офиса и не только. Но в моем случае цель оправдывала средства. — Ким проследовал к ноутбуку, который был подключён к проектору, и вставил в него флешку. — В одном, господин Пэ, я вынужден с вами согласиться, экстренный совет учредителей созвать всё же придётся — ведь в наш управляющий состав директоров затесался крот. Прибившись к дальней стене зала, Чонгук неверяще внимал словам своего начальника и не переставал удивляться тому, что всё это происходит взаправду. Выходило, что тот, кто громче всех кричал «Держите вора!», на деле им и оказался. Тэхён рассказал, как начал проводить чистку кадров в отделе, когда обнаружил совершенно наглые махинации с закупками, ниточки тянулись на самые верхи. В это было трудно поверить, кто в здравом уме станет рубить сук, на котором сидит? Организовав собственное расследование, Тэхён пришел к неутешительным выводам: кто-то на систематической основе ослаблял позиции компании изнутри, и главной целью было поставить её на грань банкротства, тогда крупнейший строительный холдинг в регионе смог бы выкупить её, становясь монополистом в таком лакомом проекте, как модернизация порта. Тэхён же встал костью в горле у заговорщиков, его требовалось убрать. Тогда-то и было решено провернуть дело с якобы полученным им откатом. Мисс Сон Хегё, поддавшись на уговоры своего любовника Ли Кибома, незаметно выкрала из кабинета начальника его личную печать, использовав её для фабрикации поддельного дарственного договора. Уже зная о злоумышленниках у себя в отделе, мужчине никак не удавалось выйти на кукловода, руководившего всем этим спектаклем. Тэхён пошёл на риск и подписал договор с подозрительной фирмой-поставщиком из Даляня, и тем же вечером получил подтверждение собственным опасениям. Тогда пришлось срочно связываться со своими людьми в банке, и транзакцию едва успели вовремя заморозить, зато это позволило вывести на чистую воду главного злодея. Самым пикантным моментом доклада и вишенкой на торте стало прослушивание записанного тем вечером разговора между Ли Кибомом и господином Пэ, который в полной мере раскрывал их грязные намерения и роль последнего в подрывной деятельности против компании. Это был чрезвычайно нелицеприятный момент, господин Пэ белел, багровел, а потом снова белел, а сидящие рядом потрясенные директора недоуменно переглядывались и метали взгляды то на него, то на жестко и мрачно излагавшего свою страшную правду Тэхёна. Потом всех посторонних попросили покинуть конференц-зал, внутри остался только самый узкий круг руководителей. Уже в коридоре на Чонгука из ниоткуда обрушилась возбужденная Гыён, потребовав сейчас же пересказать всё услышанное, но он был настолько потрясён, что не мог вымолвить ни слова. Тэхён тоже вышел в коридор, его то и дело похлопывали по плечу и пожимали руку проходящие мимо коллеги, высказывая слова восхищения. А ведь ещё несколько часов назад многие из них уверяли друг друга, что всегда подозревали в нём двуличную сволочь. Мужчина только сдержано кивал, выдавливая из себя вежливую улыбку. Он выглядел таким обессиленным и несчастным, будто недавний триумф не доставил ему никакого удовольствия. Чонгук вдруг обнаружил в себе непреодолимое желание подойти ближе и обнять его так крепко, насколько хватило бы сил, и качать, качать, качать его в своих объятиях, нашептывая какую-нибудь чепуху до тех пор, пока все тревоги и печали не отступили бы прочь. Сколько же он на себя взвалил? Вообразить страшно. Как Чонгук мог позволить себе хоть на секунду усомниться в нем? От ноющей в груди нежности защипало глаза, а ноги сами собой сделали пару неуверенных шагов навстречу, но запнулись. Место было уже занято. Чонгук сжал подрагивающие пальцы в кулаки, удерживая себя от глупых порывов. Он с замиранием сердца наблюдал, как притянув к себе мужчину за шею, плакала и смеялась сквозь слезы Ан Мирэ, путаясь пальцами в волосах у него на затылке. Тэхён благодарно придерживал её за талию, впервые за долгое время позволяя тени искренней улыбки коснуться его губ. Мельтешившие вокруг коллеги, словно встречающий препятствие водный поток, огибали пару и в смущении отводили от них глаза, пряча смешки за ладонями и многозначительно переглядываясь. Какой же он смешной и нелепый. А ещё глупый, чертовски глупый. Возможно, было такое время, когда они были наравне, но и тогда Тэхён всё равно был выше, шире, глубже, не то что он — море глубиною с лужу — потому всегда страшащийся своего разоблачения. Сейчас же Ким слишком высоко, Чонгуку просто не дотянуться. Пускай русла их жизней вновь сблизились, но они текут в параллельных плоскостях. Пропасть между ними непреодолима. Чонгук вздрогнул, стоило их глазам встретиться. Дыхание перехватило, а ребра защекотали изнутри трепещущие крылья бабочек. Тогда он не смог признаться, но сейчас-то можно быть откровенным хотя бы с самим собой? Он от Тэхёна без ума. Он влюблён в него без памяти и без оглядки. Жаль, что уже слишком поздно и ничего не исправить. Чонгук моргнул и, собравшись с духом, кивнул начальнику. Отпуская чужой задумчивый взгляд, молодой человек поскорее отвернулся, чтобы тот не успел прочесть его голое, не способное сейчас к притворству лицо. Влившись в людской поток, Чонгук позволил ему унести себя в сторону лифтовой. В день заседания ему дали отгул, так что сразу после окончания собрания он отправился прямиком домой. Отдраил всю квартиру, приготовил ужин, взял на себя вечерний выгул Моти, устроил перед сном силовую тренировку — чтобы уж наверняка выбиться из сил. Одним словом, сделал всё, чтобы не иметь ни одной свободной минуты на раздумья. Думать было мучительно. Думать не хотелось. Но от себя не убежишь, Чонгук понял это, когда пришло время отходить ко сну. Пускай тело полностью разрядило свою батарейку, но стоило ему прикрыть веки, как голова взорвалась фонтаном картинок и мозаичных образов. Физическое изнеможение только ослабило его ментальные защиты и волю. Черепную коробку наводнили обрывки воспоминаний о загорелой коже, уверенном разлете плеч, сильных икрах, сбитом дыхании. Чьи-то очень определенные, горячие и блудливые, руки шарили по его телу, заставляя жар перекатываться от позвонка к позвонку, плавя кости и сводя сладкой судорогой мышцы. Чонгук метался в душных липких простынях, комкая их между ног и закусывая уголок наволочки. Он не хотел, не желал сдаваться. С собственной сексуальностью он всегда был на «вы». Не сказать, чтобы они вообще успели хоть сколько-нибудь познакомиться. Либидо, которое должно было цвести пышным цветов в пубертатный период и тогда-то было слабое, а под действием антидепрессантов заснуло крепким сном и сделало ему ручкой на долгие годы вперед, но теперь, кажется, внезапно решило заявить о себе, обрушивая на неподготовленную психику всё своё самое изощренное оружие. Разозлившись на себя, на своё бесстыдное тело, где-то в начале второго ночи Чонгук выпутался из перекрученного одеяла и пошлепал босыми ногами в ванную, где сиротливо капала из расшатанного крана в раковину вода. Прохладный душ поможет ему — так думал его ум. Ага, конечно, — усмехнулось подсознание. Очевидно, молодой человек слишком плохо знал своё тело, потому что прохладные дорожки, невзначай ласкавшие его кожу, вызвали совершенно противоположный эффект. Он не хочет быть плохим, он не хочет думать о нём, но… Разочарование в глазах... жесткий изгиб губ... Чонгук зажмурился и закусил губу до крови, вспоминая разочарование, смешанное с раздражением в глазах начальника. Гремучая смесь из стыда и возбуждения, обожгла нутро. Он уткнулся лбом во влажную от конденсата стенку душевой и захныкал от бессилия. Он твердел там внизу вопреки голосу рассудка. Интересно, что бы сделал Тэхён, если бы увидел его возбуждение там, в кабинете? Был бы он удивлён? Скривил бы в отвращении губы? Высмеял? Может, торжествующе ухмыльнулся? Могло ли его позабавить такое зрелище — видеть, как твой старый обидчик, повержен и валяется у твоих ног, готовый на всё? Или…он бы воспользовался ситуацией, чтобы ощутить сладкий вкус отмщения? Он взял бы его грубо сзади, прямо на том самом кожаном диване, не заботясь о его чувствах и гонясь лишь за собственной разрядкой. Закрывая ему рот, чтобы Чонгук не выдал их своим жалобным поскуливанием… Рука против воли двинулась вниз, сжимаясь на пахе. Электрический разряд пробежал от копчика до самой макушки, вышибая воздух из легких, срывая с искусанных губ несдержанный стон. Нет, перед этим он поставил бы его на колени меж своих широко раскрытых бедер и заставил взять в рот, крепко держа за волосы, направляя, насаживая и упиваясь собственной властью. Он бы жестко трахал его рот, безжалостно наблюдая, как слезятся глаза, как он давится и закашливается от обилия слюны и предэякулята, не справившись с рвотным рефлексом. А Чонгук бы вслушивался в его скупые стоны и рыки, ловя от происходящего извращённый, мазохистический кайф. Кончая. Он опять кончал. И это было сладко и горько одновременно. Когда последний оргазмический спазм покинул его мышцы, испачканная семенем рука вялой плетью повисла вдоль туловища. Он загнанно дышал, обессилено облокотившись о прозрачную стенку душевой кабины, отчего она запотевала ещё сильнее. А когда бы всё закончилось, он бы равнодушно застегнул ширинку, оправил на себе идеально сидящий костюм и оставил бы его безжизненной куклой лежать на замаранном диване, а сам отправился туда, где его ждёт прелестная, улыбчивая мисс Ан. Кому нужны поломанные игрушки, когда в твоих руках само совершенство? Чонгук съехал спиной вниз по керамической плитке. Он сидел, прижав колени к груди, под еле тёплыми струями душа. Выпотрошенный. Пустой. Никчёмный. Капли воды падали ему на лицо и, смешиваясь со слезами, стекали и капали с подбородка вниз.

***

На следующий день в который раз переступая порог офиса, Чонгук растерял весь свой мандраж, который успел себе накрутить по дороге сюда, споткнувшись о сияющую и лучистую, как никогда прежде, улыбку Хёрин. — Чонгук-щи, безумно рада вас видеть! Вы слышали? О вашей с начальником Паком преданности и храбрости в коллективе уже начали слагать песни, правда не такие звучные как о начальнике Киме, и всё же. — Она заливисто рассмеялась. — Я рада, что тоже смогла принять участие в освобождении нашей компании от лазутчиков. Незаметно понатыкать в укромные места прослушку — тот ещё был квест. — Так это были вы? — Да! Не хочу хвастаться, но я пользуюсь доверием у начальника Кима. Мы знакомы с ним ещё с университета, как-никак, нас там вместе и завербовали. — Хёрин весело усмехнулась. — Хорошие были деньки. — И кто же вас завербовал? — не смог сдержать ответной улыбки молодой человек. — Мисс Ан. — Чонгук вздрогнул при звуках этого имени. — Она тогда заканчивала магистратуру и по поручению отца искала молодых и энергичных активистов, готовых к тяжелой и напряжённой работе. Может вы заметили, но у нас очень молодой коллектив. Компания тогда переживала непростые времена, многие увольнялись, убегая с тонущего корабля. Так что нам обещали быстрый карьерный рост и справедливое вознаграждение. Самые упорные сумели выбиться в верхи, ну а такие середнячки, как я, просто довольствуются тем, к чему пригодны. Вот оно как. Тэхён с Мирэ прошли вместе через огонь, воду и медные трубы. Неудивительно, что они так близки. Садясь за рабочий стол, сделавшийся уже каким-то родным, и вспоминая тепло, которое почувствовал от добрых слов Хёрин, Чонгук впервые подумал, что не сдастся так просто своим внутренним демонам и не сбежит, поджав хвост. Если он может быть полезным, если он нужен здесь, нужен ему, он останется и плевать на всё. Перетерпит. Вновь встретиться с Кимом и вести себя как обычно было гораздо проще, чем мог надумать себе в расстроенных чувствах Чонгук. И хотя Тэхён не превратился по щелчку пальцев из ледяного принца в душку-начальника, не встретил его дружелюбной улыбкой и распростертыми объятиями, но что-то все-таки неуловимо изменилось. Мужчина остался в своем репертуаре: всё так же хмурил брови и был немногословен, но сделался что ли более расслабленным и простым в его присутствии, будто больше не ожидал предательской подсечки или удара в спину. О скандале с председателем правления старались не вспоминать, это был пройденный этап, им предстояло покорять новые вершины. Из-за внутренних пертурбаций акции компании немного упали в цене, так что им необходимо было доказать на деле, что всё налаживается. Работы было по горло и времени на праздные размышления просто не оставалось. Если проблемы и возникали, то их причиной обыкновенно становился сам Чонгук. Особенно часто это случалось по вине его излишне буйной фантазии, которая очень уж быстро теряла берега. Его глаза то и дело врали ему, показывая то, чего не было, не могло быть, выдавая желаемое за действительное. Их ожидала командировка в Шэньчжэнь: нужно было съездить с инспекцией на завод, чтобы убедиться наверняка, что в этот раз выгодный партнёр в самом деле существует не только на бумаге. Плюс ко всему, в Китае личные связи всегда стояли превыше деловых, и именно они служат гарантом добросовестных отношений двух сторон, а самые выгодные сделки заключаются не в кабинетах бизнес-центров, а в залах ресторанов после хорошей совместной попойки. Тэхён не просто знал об этом как никто другой, главное, что это было его коньком. Пересказав план поездки, Чонгук решил уточнить некоторые детали касательно покупки авиабилетов, он не был уверен, нужно ли покупать начальнику место в бизнес-классе, но его вопрос просто повис в воздухе без ответа. Оторвав взгляд от распечатки, молодой человек перевел взгляд на босса. Ким смотрел на него, в задумчивости покусывая подушечку большого пальца, но выглядел при этом каким-то расфокусированным. — Начальник Ким? — Что вы сказали? — Мужчина отмер и вернул свой взгляд на уровень его глаз. Он его вообще слушал? — Так что насчёт авиабилетов? Тэхён что, только что пялился на его губы или ему показалось? Одна лишь мысль, что это могло быть правдой, заставила вспыхнуть низ его живота. Не думай. Сейчас не время для твоих грязных фантазий. Держи своё воображение в узде. Странное поведение Кима тоже не облегчало ситуацию. Поглаживая пальцами свои скулы, он продолжал молча смотреть ему в лицо. Выдохнув и облизнув внезапно пересохшие губы, Чонгук пролепетал: — Тогда я бронирую два места в эконом-классе для меня и Минджэ-сонбэ и одно в бизнес-классе для вас? — Да. — Коротко, а главное ёмко. Получив долгожданный ответ, Чонгук кивнул и поспешил скорее покинуть кабинет подобру-поздорову. — Нет! — прилетело ему в спину, когда дверь практически закрылась. — Три в эконом! Что это было? Чонгука очень впечатлил аэропорт Шэньчжэня — громадное сооружение, напоминавшее по форме, если смотреть сверху, распластавшегося на дне океана большущего белого ската. Стены и потолки были испещрены маленькими, словно соты, окошками. Вид был просто космический даже для Чонгука, который успел попривыкнуть к китайскому размаху за годы жизни в Поднебесной. На выходе из терминала их встретил работник «Shenzhen leader», на этот раз коренной пекинец с блестящим северным выговором — наученный горьким опытом Чонгук позаботился о том, чтобы барьеров в общении точно не возникло. Рассекая по восьмиполосной автомагистрали в центре города, где повсюду были понатыканы стеклянные небоскрёбы, было трудно поверить, что ещё сорок лет назад на месте мегаполиса ютилась бедная рыбацкая деревушка. Город до сих пор активно расширялся, поэтому, когда они выехали в пригород, где располагался завод, со всех сторон их обступили работающие башенные краны. Проведя на производстве полдня и уточнив все рабочие детали, часов в шесть вечера они выдвинулись назад в город, где в ресторане должна была состояться деловая встреча и обсуждение условий договора. Это было роскошное заведение, в убранстве преобладали бордовые тона, а сам интерьер был выполнен с уклоном в традиционный стиль. Официант провел их в частную залу, отделённую от общего пространства ажурной стеной из красного дерева, на которой плескались в воде между кувшинками и лотосами усатые сомики, а в облаках летали вьющиеся лентой драконы и изящные длиннокрылые цапли. Из-за широкого круглого стола навстречу им поднялись трое: глава предприятия — директор Цзян, его юрист и девушка в элегантном синем ципао — дочь директора Цзяна. Они обменялись любезностями, и Тэхён не преминул как можно скорее перейти на дружеский лад: раскланявшись с мужчинами, он на европейский манер поцеловал руку молодой особе, обворожительно при этом улыбаясь и вызывая нарочито сердитое подтрунивание у её отца. Не прошло и получаса, как директор Цзян был готов сделать его своим названным сыном — уж очень сильно тот напоминал мужчине себя самого в молодости: обоим пришлось работать до седьмого пота, чтобы получить то, что они имеют сегодня. Мисс Цзян весь вечер сладко улыбалась, беспрестанно подливая всем алкоголь. Под конец встречи помощь Чонгука в переводе вообще отпала, так как Тэхён на ужасном миксе ломаного китайского и корейского умудрялся и сам вести душещипательные беседы со своим новым китайским товарищем. Мистическим образом, эти двое понимали друг друга и без слов. Кстати о спиртном, его и в самом деле было слишком много. Чонгук и Минджэ — юрист с их стороны — встревоженно переглянулись, когда официанта попросили распечатать третью по счету бутылку рисовой водки. Что примечательно, пили в основном начальники, подчиненным оставалось лишь беспокоиться и молчать в тряпочку. Итоги вечера были богатыми: мистер Цзян и Тэхён друг другу очень понравились, сотрудничество обещало быть долгим и плодотворным, оба еле стояли на ногах. Поддерживая Тэхёна с обеих сторон, Чонгук и Минджэ вывели его на улицу, где их уже ожидало такси. Но мистер Цзян посчитал неприличным просто так отпускать своего драгоценного партнера, потому потребовал лично довезти его до отеля, Тэхён воспринял эту идею на ура. Скинув с себя руки подчиненных и едва не ударившись лбом о крышу автомобиля, он с горем пополам посадил себя на заднее сидение люксового седана рядом с мисс Цзян. Водитель закрыл за ними дверь, и спустя минуту автомобиль растаял в плотном даже в такое позднее время потоке машин. — С ним всё будет хорошо? — жалобно спросил у Минджэ Чонгук, когда они остались в гордом одиночестве стоять на обочине. — Начальник Ким опытный бизнесмен. Не пропадет. — Уверенности в голосе у юриста не было от слова «совсем». — Звучит так, будто ты сам себя успокаиваешь. — Чон чертыхнулся и направился к стоящему неподалеку на аварийке такси. Устроившись в уютном кресле пустого фойе, Чонгук недоумевал, какого чёрта он, словно верный пёс, дожидается возвращения своего босса, но ничего не мог с собой поделать. Его снедала тревога и плохое предчувствие: с некоторых пор он с большим подозрением относился к людям из большого бизнеса, от них вполне можно было ожидать подвоха, и оставлять на их попечение беззащитного начальника ему не улыбалось. Из раздумий его вывел голос миловидной работницы отеля, которая последние полчаса то и дело бросала на него странные взгляды. Возможно, со стороны он и правда казался несколько подозрительным — глубокая ночь, а он в одиночестве сидит застывшей статуей в пустынном и безлюдном холле. — Господин, могу я предложить вам чаю? — участливо спросила китаянка, слегка наклонив корпус к нему и согласно традиционному этикету смыкая ладошки перед собой. — Мне показалось, вы немного замерзли. На дворе зима, к сожалению, в отличии от севера у нас не отапливаются помещения, но мы заботимся о комфорте наших постояльцев и хотим предоставить им сервис высшего класса. С вежливой улыбкой она выжидающе смотрела ему в глаза, но Чонгук впал в ступор от такого внезапного вопроса, так что спустя несколько секунд молчания она всё-таки переспросила: — Так что насчёт чая? — Благодарю, но не стоит, — наконец выдавил из себя молодой человек. — Вы уверены? За счёт заведения. — Настойчивости девушке было не занимать. А почему, собственно, и нет? Тем более раз так усердно предлагают, да и он в самом деле окоченел. — Ну что ж, раз вы настаиваете, тогда будьте добры зелёный с жасмином. — Он улыбнулся ей уголками губ, даже несколько тронутый такой заботой от постороннего человека. Хотя скорее всего это просто качественный азиатский сервис. — Будет сделано. — Обрадованная, китаянка упорхнула, скрывшись в рабочем помещении за стойкой ресепшена. Провожая её худощавую фигурку взглядом, он невольно вспомнил мисс Цзян, что так невинно-кокетливо строила весь вечер напролёт боссу глазки, а теперь сидит вместе с ним на заднем сидении автомобиля. И с чего он решил, что Тэхён вообще вернётся сегодня в отель? Но у них завтра утром рейс… Стоп! Парень сердито помотал головой из стороны в сторону. Он выпивает этот чай и идёт сладко спать к себе в номер. Хватит валять дурака, он Тэхёну не мамочка в конце-то концов! Раздражённый сам на себя Чонгук поплотнее запахнул полы пальто. В течение пары минут, что он ждал чай, Чонгук не удержался и всё-таки бросил мельком взгляд на вращающиеся стеклянные двери при входе в холл, но ожидаемый персонаж так и не объявился. — Ваш жасминовый чай. — Чёрный глиняный стаканчик опустился перед ним на стол, от него причудливыми завитками поднимался пар, а знакомый успокаивающий аромат разом согрел сердце. — Спасибо, — искренне поблагодарил он. — Наслаждайтесь вечером. — Девушка смущённо заправила локон за ухо и, поклонившись, как-то слишком поспешно ретировалась. Объяснение такому поведению нашлось почти сразу под донышком стакана — на салфетке аккуратным девичьим почерком был выведен айди от wechat*. Обхватив стаканчик ладонями, Чонгук завис, тупо пялясь на чернильные цифры. Она…что? Значит, с самого начала это был флирт? Такое предположение почему-то не посетило его голову, даже сама мысль о подобном казалась ему диковатой. Чонгук задумчиво почесал затылок. Если бы Чимин был сейчас рядом, то отвесил бы ему хороший подзатыльник, хён ненавидел, когда он был настолько к себе предвзят. — Полуночничаем? — раздался вкрадчивый голос прямо над ухом. Чуть склонив голову к плечу и убрав руки в карманы пальто, над ним возвышался Ким Тэхён, всем своим видом источая холод, отчего согревшееся было нутро Чонгука вновь покрылось коркой льда. — Не спится. Вот решил выйти в холл, тут свежо и думается лучше. А ещё не хотел мешать Минджэ-хёну, он уже лёг спать. — Очень убедительно, Чонгук. Ты сам-то себе веришь? — Ну да, ну да, — согласился Тэхён, цепляясь взглядом за покрасневшие от холода пальцы, сомкнутые вокруг стаканчика с чаем. Перекатившись в задумчивости с пяток на носки и глядя куда-то себе через плечо, он пробормотал: — Тем более, что тут есть компания получше. — Кто бы говорил, это не он катался незнамо где и незнамо сколько бок о бок с семейством Цзян. — У нас рейс в восемь утра, выезжать надо где-то часа за два. Вы заказали такси? — Собирался… — Чонгук мысленно дал себе оплеуху, он чуть не забыл. Вспомнил бы, конечно, но скорее всего когда лежал уже, укрывшись тепленьким одеялком, в постели. Пришлось бы опять спускаться вниз или звонить на ресепшен. — Вы долго собираетесь ещё здесь сидеть? Уверены, что сможете завтра подняться или Минджэ-щи придётся силой расталкивать вас поутру? Куда же мы без острот? — Да, время позднее, — согласился Чонгук, поднимаясь и отставляя так и не пригубленный стаканчик на столик. Было ясно, что спокойно допить чай ему не позволят. К удивлению Чонгука, Ким проследовал за ним до самой рецепции и маячил мрачной тенью за спиной на протяжении всего времени, пока он делал предзаказ на такси, чем смущал не только его, но и девушек за стойкой. Нет, чтобы пойти к себе в номер спать! Неужели Чонгук не достоин и крохи его доверия и даже в такой малости на него нельзя положиться? Хотя… принимая во внимание, что, погрязши в своих мелких переживаниях, он-таки успел обо всём позабыть… очевидно, нет… Уже направляясь в сторону лифтов, Чонгук изучал как всегда идеально прямую осанку начальника, уверенно шагавшего впереди него. Его всегда поражало то, как быстро выветривались из головы Кима алкогольные пары. Еще полтора часа назад он сажал его пьяного в зюзю в кожаный салон автомобиля мистера Цзяна, а уже сейчас он твёрдо стоит на своих двоих, и будто в жизни не было всех этих рек алкоголя. Может, он только притворялся пьяным? Если так, то сцена потеряла великого актёра. Когда двери лифта за ними закрылись, и кабина устремилась на их общий двенадцатый этаж, Чонгук ощутил непреодолимую потребность разбить повисшую тишину. Само осознание того, что они сейчас только вдвоём в тесном пространстве лифта, возбуждало в его фантазии десятки картинок того, что могло бы тут произойти. Ещё этот еле уловимый отголосок свежего парфюма, что пробирался через ноздри напрямую в мозги, превращая их в желе… Желая себя как-то отвлечь от нежелательных мыслей, он ляпнул первое, что пришло в голову: — А где вы были всё это время, Тэхён-щи? Мистер Цзян показывал вам город? Ким лениво обернулся на него, надменно приподнимая бровь. Просто прелестно. Можно ли было ещё более явно обнаружить свою заинтересованность, Чонгук? Молодой человек чувствовал себя сейчас жалким дождевым червяком, под подошвой дорогих кожаных туфель начальника. Однако он не успел совершить мысленное харакири, так как мужчина всё-таки соизволил ответить. — Верно, — Тэхён толкнул язык в щеку, проводя по ней изнутри, — хотя меня не сильно впечатлила экскурсия, кругом один новострой, городу, как-никак, всего сорок лет. Но мистеру Цзяну, конечно, об этом знать необязательно… Было чувство, что Тэхён говорит с ним на автомате, а мыслями он где-то очень далеко, потому Чонгук не стал развивать тему дальше. Мягкий звон известил их о прибытии на нужный этаж. Выйдя из лифта, они двинулись по длинному сумрачному коридору, освещённому лишь приглушенным светом настенных бра. Потолок был выкрашен в черный цвет, а стены облицованы темным деревом, на них время от времени попадались акварельные этюды с морской тематикой. От взгляда на них у Чонгука что-то смутно заныло в груди. — Я всё не возьму в толк, что ты забыл в фойе в час ночи, а Чонгука? — В тишине коридора это прозвучало зловеще. Сердце пропустило удар, Чонгук ничего не ответил, а лишь ускорил шаг и продолжил молча идти вперёд, всматриваясь в бежевый длинноворсовый ковёр у себя под ногами, который скрадывал звуки шагов, делая их почти бесшумными. До заветной двери номера оставалось всего ничего. Возможно, ему удастся… Резко дёрнув за руку, его толкнули спиной к стене, ставя барьер по обе стороны от головы, нависая и закрывая все пути к отступлению. Чонгук больно ударился о стену затылком, отчего перед глазами вспыхнул сноп красных искр. В обычном своём состоянии Ким был сдержан и не позволял себе настолько импульсивных и агрессивных действий. Оказавшись с ним лицом к лицу, деля один кислород на двоих, Чонгук наконец смог ощутить довольно резкие хмельные нотки в чужом дыхании. Всё-таки, каким бы трезвым Тэхён ни казался, алкоголь всё ещё играл у него в крови, и это пугало. — Расскажешь мне правду? — Я-я же уже сказал, что… — Когда люди говорят правду, они не прячут взгляд, а смотрят прямо в глаза, Чонгук-а. Посмотри на меня. Ну же… — Чонгук нервно помотал головой, тогда мужчина грубо подцепил его подбородок, вынуждая поднять лицо к нему. — Может, ждал меня? — Ким буравил его черными бездонными тоннелями. Чонгук проследил за движением его рта: он приоткрылся, а затем передние резцы медленно прошлись по нижней губе, вызывая усиленный приток крови. Это происходит в реальности или он окончательно тронулся, и теперь ко всему прочему добавились ещё и галлюцинации? — Чего молчишь? Неужели я попал в самую точку? — Н-нет. — Уверен? А мне так не кажется. Похоже, кое-кто у нас тут маленький лгунишка, — прошептал Ким, всё больше надвигаясь и протискивая бедро меж его ватных ног. — Знаешь, как поступают с завравшимися детишками, когда ловят их на лжи? Рука Кима властно, почти болезненно, сжала волосы на затылке, оттягивая его голову вниз и открывая доступ к беззащитной шее. Чонгук судорожно сглотнул, отчего кадык перекатился под нежным атласом кожи, натягивая и едва не разрывая её изнутри. Не в силах сдержать своего аппетита, Ким влажно лизнул трепещущее адамово яблоко и мягко, но ощутимо сомкнул на нём зубы, извлекая из парня то ли стон, то ли хрип. Было в этом что-то животное, нечто наподобие того, как волк-альфа доказывает во время схватки свои превосходство и полный контроль над другим, более слабым членом стаи — ведь сожми он пасть сильнее, и тот испустит последний вздох. Мужчина взобрался маленькими пощипывающими укусами вверх по шее, переходя на линию челюсти и изучая её остроту своими зубами и языком. Он широко и мокро мазнул под мочкой, горячо выдыхая в самое ухо, отчего сонмы мурашек рьяно взвились от копчика по позвоночнику, устремляясь к макушке. Чонгук вздрогнул всем телом и зажмурился так крепко, что тьма под веками пошла цветными пятнами. Он был словно звенящая от натяжения струна. Все мышцы были напряжены до предела и горели огнём. Пальцы на ногах сладко поджимались, в то время как руки всё ещё продолжали упираться в грудь, как бы отталкивая. Это чистое, незамутнённое безумие. Почему он позволяет этому происходить? Почему бездействует? Чонгук задыхался, балансируя на грани страха быть столь уязвимым и желанием подчиниться, раствориться полностью в этом человеке. Он хочет быть ближе, но боится боли, которая непременно за этим последует. Может, отдаться этим жестким губам и беспощадным рукам? Позволить им сломать, разрушить себя до основания? Пускай потом будет больно. Очень больно. Но это потом… В момент, когда тэхёновы губы коснулись в сухом, почти целомудренном поцелуе его щеки, Чонгук обмяк, сдаваясь на милость победителя, позволяя вжать себя ещё теснее и глубже в стену позади, в этот самый миг всё и прекратилось. — Сука! — зло и надломлено проскулил Тэхён, отстраняясь и утыкаясь лбом ему в плечо. — Прости, прости меня. Ты не хочешь… не хочешь. Я не насильник… — словно мантру шептал он себе под нос, выпаривая дыханием солёную влагу со своих губ и гладя дрожащими пальцами затылок Чонгука, который только сейчас осознал, что его лицо мокрое от слёз. — Пожалуйста, забудь об этом. Такого больше не повторится. Я обещаю. Ким напоследок провел ладонью от загривка до основания шеи, а затем отстранился, делая шаг назад. Без тепла, запаха и веса его тела разом сделалось пусто и холодно. Забавно, учитывая, что ещё мгновение назад он всем своим существом, ну или большей его частью, противился этой близости. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. — Мужчина горько усмехнулся. — Наверное, воспаленная гордость взяла надо мной верх. Столько лет прошло, а я так и не смирился… — Он обессиленно прошёлся пятернёй по волосам, откидывая челку со лба и тяжело вздыхая. — Как ты? — Нормально. — Чонгук быстрым движением вытер слезы. Его потряхивало. Как ни крути, а он здорово испугался. Всё-таки фантазии это одно, а реальность — совсем другое. — Хорошо… — Неловкость между ними была почти осязаемой, мужчина прочистил горло, прежде чем продолжить. — Тогда предлагаю разойтись по номерам. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Тэхён первым скрылся за дверью своих апартаментов, Чонгук же остался стоять в коридоре, потерянный, запутавшийся, разочарованный. Всё правильно. Хорошо, что Ким вовремя остановился. Может, Чонгук вовсе не влюблен? Может, он просто видит в боссе доминантную фигуру, которой хочется подчиняться?.. А Тэхёном двигало уязвлённое самолюбие, не любовь. Не может человек сохранить и пронести сквозь года столь хрупкое чувство после того, как ему плюнули в душу, станцевав на осколках признания чечётку. К тому же он уже нашёл своё счастье. Это была минутная слабость. Ничего большего. Сидя следующим утром в такси, несущим их дружную компанию в аэропорт, Чонгук вглядывался в водные просторы, простиравшиеся на долгие мили по ту сторону от стекла. Утро только занималось, и стыдливое зимнее солнце мягко освещало небосклон, придавая небольшим облачкам изумительно нежные, пастельные оттенки. Это была умиротворяющая картина, самое то для человека, промучившегося целую ночь бессонницей. Чонгук зевнул в кулак и бросил недовольный взгляд на Минджэ, слёзно выпросившего себе переднее сидение, сославшись на сильную тошноту, свойственную ему во время похмелья. Тэхён, как самый авторитетный пассажир, сидел сзади, по диагонали от водителя. Чонгук надеялся, что ему удастся избежать участи оказаться в непосредственной близости от Кима — слишком свежи были ещё вчерашние воспоминания, которые наверняка теперь будут преследовать его, ненароком всплывая в сознании, провоцируя на самые постыдные и грязные вещи. Он больно прикусил щёку изнутри, чувствуя, как кровь прилила к лицу (и не только к нему), а шею защекотало от фантомных покусываний. Это жалко, Чонгук. Сначала ты разыгрываешь из себя жертву, а потом занимаешься мысленным онанизмом. Это даже для тебя слишком. Прекрати. Хотел бы он уметь сохранять невозмутимость подобно Тэхёну, который вёл себя как ни в чём не бывало. Разве что был чуть более подчёркнуто вежлив, чем обычно. От невеселых мыслей его отвлек глухой стук, раздавшийся справа от него — заснув, Тэхён нечаянно приложился виском о стекло. Несмотря на высокое качество дорожного полотна, оно всё же было недостаточно ровным, чтобы прислоняться к окну на такой скорости головой. Бывало, что машину ощутимо подкидывало или колеса наезжали на лежачие полицейские — так что удариться можно было будь здоров. Мужчина в полудрёме недовольно причмокнул губами, возвращая голову на подголовник. Лицо его слегка опухло и выглядело утомленным. Это последствия алкоголя или этой ночью заснуть не мог не только он? Заполучив шанс свободно изучить лицо начальника, Чонгук не преминул им воспользоваться. Скользя взором по вроде бы хорошо знакомым чертам, он не мог в который раз не восхититься их идеальным балансом феминной мягкости и маскулинной твердости. Даже щетина, неряшливо проступившая кое-где над верхней губой и на подбородке, не умаляла благоговения, поднимавшегося у Чонгука в душе при взгляде на это лицо. Длинные прямые ресницы золотились в солнечных лучах, просачивающихся у Чонгука из-за спины. Эта картина откинула его на много лет назад, когда он с таким же неосознанным трепетом залипал на одноклассника, посмевшего нарушить его гордое одиночество, подсев к нему в поезде. Возможно, он хотел бы, чтобы Тэхён вместо того, чтобы мучиться с неудобным подголовником, просто опустил голову ему на плечо… Но в реальности между ними было широкое пространство сидения, что полностью исключало вероятность того, что это случилось бы само собою, в один из моментов, когда машину накренило бы на повороте. Только если бы Чонгук сам нарочно не пересел на центральное сидение, а этого он сделать не смел. Потому довольствовался тем, что смотрел на спящего с расстояния вытянутой руки — вроде так близко, но на самом деле жутко далеко, когда не можешь разрешить себе коснуться. ____________ *wechat - китайская социальная сеть