Метод протекции

— Это больше не может продолжаться, — решительно заявил Казуичи, когда вся их компания расселась в главной комнате. — Что? — не понял Нагито, дергающий свои волосы — после душа те были спутанными, такими неприятно мокрыми, что хотелось их как можно быстрее прочесать. — Ты ещё спрашиваешь «что»? — завёлся он, нахмурился и угрожающе сощурился. — У нас будет отдельный разговор с Хаджимэ. Ладно ты без мозгов, а он-то куда смотрит? — Я не ребёнок, — зашипел Нагито, но тут же успокоился под тяжёлый вздох у дверей. — То, что тебе исполнилось восемнадцать, не говорит ни о чем. — Пошел нахуй, — спокойно ответил Нагито и двинулся в сторону с желанием уступить чуть-чуть места Хаджимэ, который проплыл по залу с мрачной рожей — явно думал о чьем-то убийстве. — По-моему, на хуй ходишь только один ты, — обозлился Казуичи. — Прекрати, — одернула его Сония с нервным взглядом. — Какие у тебя претензии? — Хаджимэ благоразумно отсел от недовольно нахмурившегося Нагито в другой конец мягкого дивана. — Серьёзно, лидер? — ядовито выплюнул он, удивлённо приподнимая брови — больше артистично, нежели взаправду. — Какие претензии? — Говори, — сухо потребовал Хаджимэ, сверкая расплавленным золотом во мрачном взгляде. — Он сам это сказал, — Казуичи поднял руки в мирном жесте и, сверкая желанием кого-то задушить, проговорил в абсолютной тишине: — Вы заебали трахаться. Везде. Абсолютно. — Не завидуй, — откликнулся Нагито, который невозмутимо продолжал дёргать себя за пряди. — Да ты ахуел! — Казуичи вскочил и без какого-то опасения схватился за стаканчик с канцелярией. Нагито, впрочем, не впечатлился, все так же равнодушно смотря на него снизу вверх. — Прекратили, — сурово приказал Хаджимэ. Казуичи демонстративно разжал пальцы, из-за чего ручки с карандашами рассыпались по столу, скатились со стола под «ох ты ж господи боже мой» со стороны Фуюхико. — Казуичи выразился немного агрессивно, — делая акцент на предпоследнем слове, влезла Чиаки. — Мы просто хотели бы, чтобы вы были, ну… тише? — предположила она с неловкой улыбкой. — Да не тише! А чтоб перестали трахаться! — Не завидуй! — Ах ты белобрысая сука, — почти восхищенно прошептал Казуичи. Секунду стояла адская, напряжённая тишина. А после Нагито ловко увернулся от кинутого в него степлера. — Я серьёзно, блять, — зашипел Казуичи под возмущенные звуки. — Вы задрали. — Хорошо, — вздохнул Хаджимэ с непонятной для Нагито капитуляцией. — Мы перестанем. Довольны? — А давайте спор, — предложил Казуичи с кривой ухмылкой. Нагито недовольно хмурился, пока водил внимательным взглядом по лицу Хаджимэ, привычно напряженному и закрытому в серьёзных ситуациях. Сам Нагито даже в стрессовых моментах творил хуйню — не зря про него говорили, что он ебанутый — и предпочитал вместо паники и злости месту цирковому шоу. Ну ебнутый, чесслово. — Вы неделю не трахаетесь, а если срываетесь, то отдаёте мне вашу комнату. Навсегда. — Проще простого, — согласился Нагито, не смотря даже в сторону ошарашенного Хаджимэ. Нихрена это не проще простого. Вот вообще. Хаджимэ было за двадцать, и он хотел человека, которого любил. Не важно, когда, во сколько и по каким причинам — Нагито возбуждал его даже блядской лукавой улыбкой, от которого мазало сильнее, чем он представлял. А тут он решил все за них, не глядя на возмущённого и не согласного Хаджимэ. — Что мы получим взамен? — решился уточнить он. Казуичи как-то поник, но, уверенный в собственной победе, лучезарно заулыбался. — Я больше не заведу этот разговор. — Окей, — они быстро пожали друг другу руки и тут же шустро отстранились. Нагито нарочно вытер ладонь об бедро, спровоцировав Казуичи на нервный смешок. — Тогда начали? — Начали, — согласно кивнул он. Хаджимэ находился в перманентном ахуе. Ребята, судя по недоуменным лицам, тоже. * — Ты серьёзно? — вкрадчиво спросил Хаджимэ, когда они закрылись в комнате, начиная выяснять отношения. — Это отличный шанс, чтобы он отстал от нас. — Ты серьёзно? — повторил Хаджимэ, надвигаясь на него. — Ты решил все за нас обоих. — Хочешь сказать, что не сможешь продержаться всего лишь неделю? Не ожидал, что ты такой похотливый. Хаджимэ закатил глаза, зная, какой аргумент подействовал бы в данной ситуации: — Ты буквально сегодняшней ночью умолял меня не останавливаться. Стонал моё имя. Просил быть жёстче. Не помнишь, как кончил от одного моего члена в себе? Нагито сжал губы, отворачиваясь. Его щеки ужасно пылали алым цветом, вспыхивали факелом, грозясь спалить все вокруг. Лицо горело приятным огнём, хотелось наплевать и отказаться от этого спора, оседлать Хаджимэ и, перебарывая смущение, умолять втрахивать его сильнее. Чтобы душа улетала к чёрту, чтобы от удовольствия дрожали белые бедра, чтобы вело и крыло так, как никогда до этого. Каждый их секс был насыщенее и ярче предыдущего. Они узнавали друг друга лучше, вследствие чего надавить на нужные точки означало удовлетворить так, что выглядели оба затраханными до невозможности. Да, Хаджимэ признавал, что этот период однажды закончится, потому что сейчас они дорвались после хождения вокруг друг до друга, и он этого боялся. Однако шли месяца, а они по-прежнему голодно цеплялись, сходили с ума от стонов, горячего тела другого, родного человека. — Допустим, — не стал сопротивляться Нагито. — И все же. — Тогда я предлагаю спор уже между нами, — Хаджимэ кровожадно заулыбался. Нагито насторожился, но кивнул, ожидая пояснений. Ему весьма не нравилось выражение лица Хаджимэ, а ещё ухмылка, растягивающая бледные губы, невольно взбесила. Если он сейчас предложит то, о чем подумал Нагито… — Говори, — почти приказал он, сверкнув подозрением в серых глазах. — Кто первый попросит о сексе — проиграл. И выполняет желание победителя. — Так просто? — не поверил Нагито, удивлённо приподнял брови и сжал губы, чтобы сдержать идиотскую улыбку. — Ты уже проиграл. — Я? — Руку убери с моего лица. Хаджимэ невозмутимо убрал ладонь. — Про касания ничего не было в споре. — Так размыто мы ещё не спорили, — заметил Нагито, но довольно защерился, придумав, как сломать эту глыбу. — Но я согласен. — Руки жать будем? — на всякий случай уточнил Хаджимэ, копируя чужой оскал. — Боюсь, после этого ты проиграешь. — Как самонадеянно. — Для тебя стараюсь, пупс, — Нагито заржал, когда лицо Хаджимэ вытянулось в изумлении. Таком искреннем, что хотелось расцеловать его. — Я пошёл. — Куда? — Изменять. — Ха-ха, — Хаджимэ похлопал ему так медленно и издевательски, что Нагито даже на мгновение оскорбился. — Да прогуляюсь я до города, — сдался он с тяжёлым вздохом, понимая, что немного перегнул. — Мне нужно кое-что купить. Хаджимэ с подозрением проводил его тёмным взглядом, но ничего не сказал, молча развернулся и пошёл в сторону выхода, чтобы немного остудить голову. * Первые два дня были удивительно простыми, даже лёгкими, сказал бы Хаджимэ. Всё шло идеально. До третьей ночи. Ему стали сниться горячие сны, где Нагито вытворял такое, что хотелось на стены лезть от ахуя и возбуждения. Нагито в реальности больше смущался, хотя любил провоцировать до ближайшей поверхности, на которую его валил Хаджимэ, а потом трахал так сильно и мощно, что он иногда мог скулить и умолять дать ему кончить. И этот сон не стал исключением. Хаджимэ понял, что ему это привидилось, только после того, как очнулся со стояком, таким до ужаса болезненным, что хотелось выть. Но он не коснулся себя, лишь злобно перевернулся на бок и стиснул зубы, чтобы не психануть и не сдаться. Нагито рядом крепко спал, даже, видимо, не мучаясь тем, что испытывал Хаджимэ. Вот же ж… Интересно, а ему тоже снилось нечто подобное? Ну, хотя бы раз. Держась изо всех сил, Хаджимэ встал и пошатнулся от яркой картинки перед глазами. Он все ещё помнил эти губы на своём члене. И… Блять. — Чего не спишь? — хрипло спросил Нагито, приоткрыв сонные глаза. — Подышать хочу. Душно. — А, — он поелозил головой по подушке, соглашаясь. Однако сам кутался в безразмерное одеяло, чувствуя дрожь в ногах. — Возвращайся только не под утро, ладно? — Ладно. * Блядская улыбка. От неё Хаджимэ всегда вело и размазывало, колени дрожали от мысли о таком Нагито — податливом, похотливым, горячем. Он редко держался до конца в этой роли. Обычно начинал смущаться и отворачивать лицо Хаджимэ от себя, чтобы не умереть от стыда. Однако сейчас все было по-другому. — Сдаешься? — спросил Нагито, перекидывая ногу на ногу. Хаджимэ послушно кивнул, зная, что никто из них не нуждается в подтверждении общего безумия. — Иди сюда. А после Хаджимэ помнил, как с него чересчур ловким движением стянули пижамные штаны. Он уже был прилично возбужден, поэтому Нагито даже не пришлось надрачивать ему — он сразу же наклонился и заглотил член наполовину, вырывая громкий стон. Пока юркий язык проходился по стволу, Хаджимэ едва держался от того, чтобы запустить руку в пушистые непослушные волосы. Он ужасно хотел стиснуть их в кулаке и то ли насадить глубже, то ли наоборот отстранить, чтобы не кончить в рот. Нагито завёл член за щеку, из-за чего она пошло стала выпирать, и проникновенно заглянул прямо в глаза. Хаджимэ этого хватило, чтобы с протяжным стоном кончить. Нагито закашлялся, отстранился и тут же шустрым языком слизал белые потеки с алых губ. Он коснулся подбородка, зачерпнул сперму и, глядя на красного Хаджимэ, облизал пальцы, будто порнозвезда. Он готов был поклясться, что член повторно дернулся. А потом Хаджимэ проснулся. И сейчас он нервно пил кофе, сидя в пустой кухне. Это просто пиздец. * Четвёртый день закончился обжиманиями на той же кровати, на которой они спали. Казуичи, падла такая, имел отменный слух, поэтому заняться сексом действительно было проблематично. К тому же, их спор подстегивал лишь к сильной агрессии и неудовлетворению. Хаджимэ готов был действительно завалить их обоих, чем и занялся ночью. Нагито, впрочем, не впечатлился его рвением, ловко перекатился и зашипел: — Ахуел? — Да, — Хаджимэ блестел тёмными глазами. — Как-то прожил без меня много лет, а тут потерпеть неделю не можешь, — с укором произнёс Нагито, отодвигаясь как можно дальше. — Я не хочу терять комнату. Поэтому держи свои руки при себе. И, — он неожиданно улыбнулся уголками губ, — неужели так хочется исполнить моё желание? — Если это что-то извращенное, то я готов проиграть, — с готовностью ответил Хаджимэ и расхохотался с чужого подозрительного прищура. — Да шучу я. Мне просто скучно. На самом деле, ему не было скучно. Он хотел лишь спать, есть и потискать возмущенного Нагито. Даже без близости. Просто пообниматься. Но он не подпускал его ближе вытянутой руки, предпочитая оставлять голову холодной. Потому что знал, что они не остановятся на одних только касаниях. — Я загадаю тебе одеться в платье и выйти так к ребятам. — Выпалил Нагито, заставив челюсть Хаджимэ отвиснуть. — Ты не посмеешь. — Ещё как посмею, — Нагито подмигнул ему и невозмутимо отвернулся на свою половину кровати, натянул одеяло с головой и твёрдо вознамерился спать. Хаджимэ глубоко вздохнул и тоже завалился, отвернувшись от Нагито. Желание щеголять в платье как-то остудило другую навязчивую идею. Поэтому Хаджимэ заснул только через сорок минут. * Они сорвались. Нагито царапался и кусался, двигал бёдрами навстречу и громко кричал, не сдерживаясь. Он обнимал Хаджимэ ногами за спину, скрестив лодыжки, и буквально выл от удовольствия, которое доставлял ему он. Человек, которого он любил. Нагито был чувствительным, однако в этот раз что-то шло не так. На базе, по ощущениям, никого не было. Может, все разбежались в страхе после первого вопля. Может, надели наушники, чтобы не слышать это безобразие. А может, Хаджимэ медленно ехал крышей от любви к нему, поэтому игнорировал происходящее вокруг. Нагито вдруг сильно вздрогнул, сжался на члене и выгнулся до болезненного хруста. Настолько сильного, что стало страшно за его бедную спину. — Кончи в меня, — зашептал он. В его глазах отразилась такая мрачная буря, что Хаджимэ не сдержался, упал на него, двинулся пару раз и замер глубоко в нем. Нагито сильнее раздвинул ноги и добавил: — Я теперь помечен тобой. Что-то было не так. Конечно, Хаджимэ уже заканчивал в него, но Нагито обычно испытывал жгучий стыд, поэтому моментально сбегал после такого, чтобы вымыться. Пока он ковылял до двери, по его молочным бёдрам стекала сперма, что возбуждало Хаджимэ ещё больше. Нагито соскочил с его члена, перевернулся на живот и развёл ягодицы в стороны, открывая вид на припухшее колечко мышц. Он оттянул одну половинку и вошёл двумя пальцами, чтобы затолкнуть вытекающее семя обратно под восхищенный вздох Хаджимэ. Эта картина была олицетворением греха похоти и разврата. Маркиз Де Сад отдыхал явно, пока писал «120 дней содома», потому чистое порно было перед ним сейчас, когда Нагито трахал себя пальцами, демонстрируя это непотребство тяжело дышащему Хаджимэ. — Нравится? — тихо спросил он, обернувшись через плечо. — Возьми меня. Хаджимэ вытащил его пальцы резким движением, заменяя их своими и вгоняя до основания. Нагито задрожал и в голос закричал от грубой стимуляции. Его колени разъехались, и он рухнул грудью на кровать, начиная активнее насаживаться на скользкие пальцы. А после все прекратилось. Хаджимэ проснулся. И понял, что так больше продолжаться не может. Нагито зашевелился и тихо выдохнул на грани стона: — Хаджимэ… Тот замер, медленно обернулся, даже не обратив внимания на свою проблему в штанах и терпеливо возвел глаза к потолку. В теории проиграют ли они, если очень тихо будут трахаться? Хотя с Нагито никогда так не получалось. Он был очень шумным, визгливым местами, от удовольствия его выворачивало хуже мартовской кошки. У Хаджимэ ещё никогда не было таких чувствительных партнёров. И это его возбуждало лишь сильнее — от одной лишь мысли, что он способен довести своего возлюбленного до подобного состояния. — Не спишь? — тихо спросил Нагито, быстро открыв глаза. — Дрочу, — язвительно отозвался Хаджимэ, но, заметив блеск в серых блядских глазах, передумал шутить. — Ты же понимаешь, что так больше продолжаться не может? — Тебе тоже это снится, да? — шёпотом уточнил он и подполз ближе. Его тонкие руки обвились вокруг шеи Хаджимэ, из-за чего он дернулся. — Я готов проиграть Казуичи. — В теории, если никто нас не услышит, мы не проиграем, — резонно подметил Хаджимэ с мрачной улыбкой на покусанных губах. — Но ты не умеешь вести себя тихо, поэтому… — Мотель, — зашептал Нагито с маниакальными искрами в тёмных глазах. — Давай в мотель. Они сорвались практически одновременно с места. Тихо, насколько могли, прошли по коридорам, вышли на улицу и пешком рванули в сторону города. …Первый попавшийся мотель оказался до ужаса дешёвым, с картонными стенами, но им было так все равно, что они проигнорировали подозрительные взгляды администратора. Поцелуи сразу стали грубыми и агрессивными, едва они переступили порог их временной комнаты. — Мы оба проиграли, получается? — спросил между вздохами Хаджимэ, сжимая в руках горячее лицо Нагито. — Исполнишь моё желание? — Я в платье не пойду, — сразу же сказал Хаджимэ. — Трахни меня, — приказал он. — И придуши. Внизу живота резко все скрутило болью и приятной тяжестью. Они повалились на двуспальную кровать, Хаджимэ подмял его под себя и голодно осмотрел красные щеки, блестящие глаза и острые ключицы, на которых ещё не сошли старые укусы. — Я трахал себя пальцами перед сном, — мурчащим шёпотом поделился Нагито и усмехнулся с абсолютно шокированного лица напротив. — Ты можешь вставить мне и… — Ты буквально смущался от слова «секс», а сейчас говоришь мне такое? Я вновь сплю? — Интересные у тебя сны, — Нагито повилял бёдрами, потерся ими об возбужденный член Хаджимэ; его тело прошила волна сильнейшего наслаждения, когда в него толкнулись, имитируя фрикции. — Давай уже! Нагито отстранил от себя Хаджимэ, быстро стащил штаны и раздвинул ноги, приглашающе зажав их под коленями, чтобы Хаджимэ мог сразу войти. Смазка у них хранилась в сумке, которую они благоразумно захватили. Трахать Нагито пальцами оказалось даже лучше, чем во сне. Тот извивался, кусал алые губы и дергался навстречу, пытаясь сдерживаться и не кричать уж слишком явно. Хаджимэ склонился к шее, лизнул пряную от пота кожу и вгрызся в неё зубами, желая оставить как можно заметнее след. Наплевать, что они проиграют. Наплевать. Главное, что сейчас они есть друг у друга. Нагито, мать его, Комаэда дернулся и сжался на пальцах, поэтому Хаджимэ сразу же сжал его шею и потянул к себе, не давая вдохнуть. Нагито удивленно распахнул глаза, его бедра затряслись, он задергался, пока кончал с протяжным хрипом. — Быстро, — Хаджимэ смазал член и слитным движением толкнулся в растянутое нутро, не сумев подавить в себе стон. Нагито был не в себе. Он ловил звезды и тяжело дышал, чувствуя сильные толчки, пробирающие чувствительное после оргазма тело до судорог. Нагито вновь выгнулся и, не стесняясь пожирающего взгляда, сжал свой член, начиная быстро надрачивать. Его трясло, буквально лихорадило. Хаджимэ застыл, а после схватил руки Нагито, завёл их над его головой, склонился к губам и жарко прошептал: — Ты кончишь без рук. Нагито всхлипнул, завозился и начал насаживаться сам. Хаджимэ понимал, что второй оргазм принесёт, наверное, боль вперемешку с удовлетворением, поэтому, пока загонял член глубоко в него и слушал стоны на ухо, сам сжал его и принялся водить по стволу дрожащей рукой. — Нагито, — прорычал Хаджимэ. — Кончай. Нагито широко распахнул глаза, которые тут же закатились. Он пару раз дернулся и, сжав кончающего Хаджимэ в себе, закричал, заметался по смятым простыням, перепугав всех соседей. Хаджимэ так и остался в нем внутри, чувствуя, как там находится тёплая сперма. Его сперма. Нагито отрубился моментально. Хаджимэ оглядел их с ног до головы и подумал: «Пиздец». Курить хотелось. * — Я знаю, что вы трахались, — сходу заявил Казуичи спустя положенную неделю. — Но я вас не поймал, ребята тоже ничего не слышали, поэтому, — он картинно вздохнул с внутренним поражением, — пока что живите. Нагито заулыбался, словно маньяк, до больных щёк. Он был удовлетворенным и сытым после той ночи, к которой мысленно возвращался не раз. — Спасибо, сладкий, — протянул Нагито и с хохотом увернулся от брошенного в него пистолета. Фуюхико, сидящий рядом с Хаджимэ, тихо подметил: — Как вы не спалились? — Места знать надо, — лукаво усмехнулся Хаджимэ. А сам подумал: надо бы купить что-нибудь, чтобы затыкать Нагито во время секса. Впрочем, это все было не важно, пока он смотрел на удирающего Нагито, чувствуя себя до ужаса довольным и счастливым.