The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Нимфадора Тонкс стояла возле коттеджа своей матери, ее рука парила в воздухе, все еще решая, постучать или нет. Было рано. Солнце едва перешло за горизонт, а вдалеке одинокая птица начала насвистывать нежную утреннюю мелодию. Ночью прошел сильный дождь, но теперь он только моросил. Ее мантия промокла, она замерзла до костей. Мысль о теплой кухне ее матери вызвала слабую улыбку на лице, но настоящая причина, по которой она оказалась здесь, была гораздо мрачнее, чем погода. Она тяжело вздохнула, и ее костяшки коснулись дерева. — Это кто? - Андромеда отозвалась. — Мама, это я! - ответила Тонкс. — Ты собираешься заставить меня пройти через все меры безопасности, или мне будет достаточно изменить цвет волос? - она сморщила нос, и ее ярко-розовые волосы цвета жевательной резинки превратились в угольно-черные. Она услышала, как повернулся замок, и перевела дыхание. При этом, ее волосы снова изменились, и она быстро вошла внутрь после того, как ее мать открыла дверь. — Что ты здесь делаешь так рано? - спросила Андромеда. Она заметила, что ее дочь промокла. — Ты только шла домой? — Это была долгая ночь, - ответила Тонкс, проходя мимо матери по коридору на кухню. Она села на один из кухонных стульев и провела пальцами по влажным волосам. Андромеда последовала за дочерью на кухню, взяла чайник и налила ей дымящуюся кружку чая. Потом она тоже села за стол, скрестила руки на деревянной поверхности и позволила своим темным глазам скользить по уставшему телу дочери. — Что случилось? Я слышала сигнал тревоги вчера вечером.       Тонкс покачала головой. Когда она начала работать аврором в Министерстве, ей выдали небольшую квадратную коробку, но запретили ее открывать, если только не возникнет чрезвычайная ситуация. С тех пор, как она носила ее в кармане, она лишь наполовину осознавала, что это такое. Когда она спала, коробка лежала на ее прикроватной тумбочке. Прошлой ночью, или, лучше сказать, сегодня рано утром, из маленькой коробки вырвалась какофония звука, и она резко села. Звук затих, и ее комнату заполнил голос, в котором она узнала министра магии МакГиннеса. — Азкабан подвергся нападению. Все авроры немедленно уведомлены об этом, - она выскользнула из постели, оделась и направилась прямиков в Министерство. Через полчаса после получения сообщения она стояла на острове в тюрьме Азкабан, слушая душераздирающую историю о побеге двадцати заключенных строгого режима. — Было совершено нападение на Азкабан, - сказала Тонкс, не глядя в глаза. Она обхватила руками теплую кружку чая и прикусила нижнюю губу. — МакГиннес выглядел обеспокоенным, когда позвал нас, но когда я увидела его, это было не похоже ни на что, что я видела когда-либо. Он был в ужасе. Он отправил нас всех в Азкабан, и там нам рассказали, что произошло, - она тяжело сглотнула. — Они это сделали, мама. — Oни? - Андромеда спросила и почувствовала, как ее сердце екнуло. — Ты имеешь в виду Гермиону и остальных? Тонкс кивнула. — Как будто ничего не случилось. Они убили авроров на берегу, взяли одну из лодок и направились прямо к острову. Все, кто стояли на их пути, были убиты. Сообщалось о серебряном драконе, летящем в небе. Какой-то маггл рыбак утверждает, что видел черных «тварей» и дракона, проносящегося над его лодкой. Я должна сказать, что было довольно сложно подобраться к нему и изменить его память, - она медленно подняла голову и встретилась взглядом с матерью. — Они освободили двадцать самых опасных заключенных, мама. Бог знает, что они планируют сделать, но что бы это ни было, у них наверняка есть армия, чтобы сделать это сейчас. Между этими беглецами и Пожирателями Смерти, которых они завербовали… Андромеда почувствовала, как в глубине ее горла поднимается желчь. — Они планируют уничтожить мир, каким мы его знаем. Убить Гарри и Волан-де-Морта было недостаточно. Они знают, что сопротивление все еще существует. Есть Министерство, есть ты, я и остальной Орден, - она нетерпеливо постучала пальцами по поверхности стола. — Они собираются нанести еще один удар. — Но почему? Что им еще нужно? — Ты слушала, что я только что сказала, Нимфадора? Они хотят мир. Они хотят контролировать его, каждую его часть. Они хотят, чтобы все, кто когда-либо стояли на их пути, ушли или упали к их ногам. Чувство контроля, чувство силы, - объяснила Андромеда. В ее словах был намек на гнев. — Беллатриса всегда хотела большего, после того, как получит что-то. Она никогда не знала, как остановиться. С Гермионой и Нарциссой рядом ее невозможно будет остановить. Тонкс тяжело сглотнула. — Есть ли у нас шанс?       Андромеда не ответила. Тонкс перегнулась через стол и взяла мать за руку. Прикосновение пробудило ее от мыслей. — Мам, ты думаешь, у нас есть шанс победить их? — Хотела бы я знать, - ответила она и покачала головой. — Я не знаю, что думать, Нимфадора. Это зашло намного дальше, чем я могла себе представить. Уничтожение Хогвартса, проникновение в Азкабан? - она убрала локон с глаз. — Они делают все, что в их силах, чтобы стать сильнее. Они уничтожили все, было дорого для нас. На их руках больше крови, чем я когда-либо думала, что они способны пролить. Тонкс упала на свое место. — Ты думаешь, что все потеряно? — Я никогда этого не говорила! - Андромеда вспыхнула. — Я сказала, что не знаю, о чем думать. В последний раз, когда я видела Гермиону, я спасла ей жизнь. Мне придется жить с этим знанием, Нимфадора. Я могла бы позволить ей умереть, и ничего бы этого не случилось, - она встала и ушла от дочери. — Тебе не кажется, что я задаю себе один и тот же вопрос снова и снова? Неужели мы обречены, потому что я спасла ее? - она медленно повернулась, и ее взгляд встретился с глазами дочери. — Мы потеряли все, потому что я ее люблю?

***

      Она потерла болезненную отметину на запястье и почувствовала выпуклый шрам под кончиками пальцев. Плоть все еще была горячей, и она посмотрела на знак в форме треугольника, вспомнив, как пальцы Беллатрисы сомкнулись вокруг ее руки, прежде чем она приложила к ней кончик палочки. Было больно, и боль распространялась по ее венам, как яд, но прошла, когда второй палец Беллатрисы успокоил. Нарцисса подняла глаза и устремила взгляд на небольшую группу людей, собравшуюся в столовой с высоким потолком особняка Блэк. Беллатриса села во главе стола, положив руки на темную деревянную поверхность. Лишь несколько других мест были заняты, в основном теми, кого освободили из Азкабана всего несколько часов назад. Теперь, когда они привели себя в порядок и надели мантии вместо тюремных тряпок, большинство из них действительно выглядело людьми. Блуждая взглядом по комнате, она обнаружила Гермиону, прислонившуюся к стулу Беллатрисы. Их взгляды встретились. Шатенка уставилась на отметину на своем запястье, улыбка застыла на ее губах, когда пальцы скользили по обожженной плоти. — Министерству известно о вашем, позвольте сказать, отсутствии, - мягко сказала Беллатриса, и у сидящих за столом раздался низкий смешок. — Я просила многих из вас перейти на нашу сторону, и вы ответили на наш призыв. Я знаю, что не все из вас сейчас присутствуют, но я послала некоторых из ваших товарищей, чтобы они собрали наши силы. К ночи мы сформируем армию достаточно сильную, чтобы свергнуть Министерство. — К ночи? - спросил темнокожий волшебник, сидевший слева от Беллатрисы. — Вы хотите свергнуть Министерство сегодня ночью? — Не сегодня, - воскликнула Гермиона и закатала рукав. — Но скоро, - она улыбнулась. — Наше число неуклонно растет. К ночи мы достигнем количества первоначальной армии Темного Лорда. Многие из его бывших союзников были более чем счастливы присоединиться к нашим рядам. Они были, скажем так, разочарованы после предыдущих событий. — А что нам с этого? - проворчала ведьма на другом конце стола. У нее были короткие подстриженные черные волосы и отсутствовал один из передних зубов. Ведьма была просто уродиной. — Все, что угодно, - ответила Беллатриса и наклонилась через стол. — Мы выбрали вас в качестве наших воинов. Мы знаем о вашей репутации. Каждому из вас будет дана небольшая армия. Как только будет разработан план свержения Министерства, вы поведете свою армию в бой. Ваши войска - ваше командование, - она остановилась, и уголки ее рта скривились. — Конечно, эта должность приносит вознаграждение. Вам будут платить невероятными богатствами. Полные золота хранилища в Гринготтсе ждут новых владельцев. Это ваше право.       Гермиона обошла кресло Беллатрисы и медленно двинулась к столу. Она делала небольшие шаги, позволяя всем сидящим за столом, а также Нарциссе у окна смотреть на нее. — Вы собираетесь сделать то, от чего нет пути назад. Вы получили метки и были введены в наши ряды. Мы не просим ничего, кроме вашей преданности, - она добралась до другого конца стола и обернулась. Она обнаружила, что Беллатриса смотрит на нее, и улыбнулась. — Предайте нас, и вы умрете. Делайте, как вам говорят, и ваши награды будут бесконечными.       Ее слова эхом разнеслись по комнате. Она улыбнулась и повернулась спиной к столу, вместо этого глядя на Нарциссу. Она сократила расстояние между собой и блондинкой и прижалась к груди женщины. Нарцисса обняла Гермиону за талию и поцеловала в макушку. Звук отодвигаемого стула заставил Гермиону оглянуться через плечо. Беллатриса встала. — Идите и присоединитесь к другим нашим союзникам, - сказала женщина с волосами цвета воронова крыла, и другие ведьмы и волшебники встали. Они что-то бормотали между собой, выходя из столовой. Беллатриса пересекла комнату, ее шаги звучали глухо по деревянному полу, и подошла к сестре и Гермионе. Рубиновые губы нежно поцеловали шатенку в шею, прежде чем она прижалась ладонью к щеке сестры. Она наклонилась для поцелуя, позволяя кончику языка следовать форме губ Нарциссы, прежде чем подойти к Гермионе и прикусить ее нижнюю губу. У нее вырвался тихий стон. Нарцисса подошла к сестре поближе. — Настоящая победа близка к нам, - прошептала Беллатриса и позволила руке скользнуть вверх по талии Нарциссы. Блондинка нетерпеливо наклонилась к прикосновению, и у нее перехватило дыхание, когда ладонь Беллатрисы задела ее грудь. Гермиона заметила блуждающие руки возлюбленной и прижалась губами к уху Беллатрисы. — Боюсь, мне придется на мгновение оставить тебя, - прошептала она. Ее дыхание было горячим, касаясь плоти Беллатрисы, и она почувствовала, как ее сердце колотится о грудную клетку. — Я хочу наблюдать за нашей армией, - она прикусила нижнюю губу, и кончик языка прошелся по пульсирующей вене на шее Беллатрисы. — Я буду ждать тебя, любовь моя.       Она повернулась и оторвалась от ласкового прикосновения Беллатрисы. Женщина просто кивнула и наблюдала, как Гермиона прошла через столовую к двери. Там она обернулась и несколько мгновений наблюдала, как Беллатриса прижала Нарциссу к холодному стеклянному окну столовой и задрала ее юбку. Улыбка появилась на ее губах, когда она мягко закрыла за собой дверь, услышав мягкое хныканье удовольствия Нарциссы.

***

      Небеса неожиданно открылись, и толстые холодные капли дождя просочились на ее одежду и стекали по коже. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, когда она стояла под старым дубом. Небо было затянуто серыми облаками, ветер усилился. Надвигался новый шторм. Она пробыла здесь некоторое время, прячась за деревом. Она знала, что она одна. Здесь ее никто не видел. Часть ее даже не знала, зачем она пришла сюда, что привело ее сюда. Она не знала, почему солгала. Ее сердце стабильно билось в груди, когда она оттолкнулась от дерева и пошла. Мокрая одежда облегала ее стройное тело.       Она подошла к простой входной двери и постучала. Костяшки пальцев коснулись дерева, и она почувствовала, как дрожь пробегает по ее спине. Внутри она услышала приближающиеся шаги, а затем наступила тишина. В следующую секунду дверь распахнулась, сильная рука сжала ее запястье, и палочка вонзилась в шею. Темно-карие глаза потемнели, и Гермиона почувствовала, как дыхание Андромеды обожгло ее плоть. — Что ты здесь делаешь? - прошипела Андромеда. Она не отпускала запястье Гермионы. — Какого черта ты здесь делаешь?! Ее ответ был шепотом. Шепотом, затерявшимся в грохоте проливного дождя. — Мне нужно было тебя увидеть. — Что заставляет тебя думать, что я хочу тебя видеть? - Андромеда чуть сильнее прижала свою палочку к шее Гермионы. — Ты лжешь, лукавая маленькая… - она не смогла выговорить последнее слово и перевела дыхание. Первоначальный гнев, который закрался в ее вены, когда она увидела девушку, начал утихать. Ее пальцы соскользнули с запястий Гермионы, но она не опустила палочку. Она полностью оценила внешность Гермионы. Ее волосы и промокшую одежду.       Гермиона отступила от двери, вернувшись под дождь. Он полился на нее, стучал по голове, снова заливая водой. Карие глаза встретились с темно-карими. Наконец она произнесла слова, которые все это время была вынуждена прятать внутри. Она знала, зачем она здесь. Она была здесь, потому что часть ее хотела здесь быть. — Не все это было ложью, Энди. — Все было ложью, Гермиона, - сказала Андромеда и вышла за дверь под дождь. Когда она подошла к Гермионе, ее каштановые локоны спадали мокрыми гладкими линиями по щекам. — Как ты можешь стоять здесь и ожидать, что я не убью тебя? — Потому что мы обе знаем, что ты не можешь, - прошептала Гермиона. — По тем же причинам и я не могу убить тебя. — Ты смеешь стоять здесь и заявлять, что любишь меня? - Андромеда плюнула. На ее глаза навернулись слезы. — После всего, что ты сделала для нас, для меня, ты появляешься здесь и говоришь, что любишь меня? Ты не любишь меня, Гермиона. Ты любишь Беллатрису и то, что ты есть, когда ты с ней. Тебе нравится то, что она заставляет тебя чувствать, когда ты держишь эту окровавленную палочку. Наслаждаешься болью, которую причиняешь другим, - она покачала головой. Слезы смешались с каплями дождя на ее щеках. — Ты такая же мертвая, как и она. — Это не правда! - Гермиона вспыхнула. — Если бы я была такой же мертвой, как она, ты тоже была бы мертва. Я бы убила тебя, когда представился шанс, - голос ее сорвался. — Я видела выражение твоих глаз, Энди. Я видела, как ты смотрела на меня, когда тебе приходилось выбирать между моей победой и Темным Лордом. Я знаю, что заставило тебя выбрать меня. Мы все это сделали. Ты спасла меня, потому что не могла дать мне умереть. Ты не можешь вынести мысли о моей смерти, как и я не могу вынести мысли о твоей. — Вот и все? Ты стоишь здесь, под проливным дождем, и говоришь мне, что любишь меня, но уходишь обратно в темноту, которую называешь домом? - спросила Андромеда. Она смахнула со щек слезы и капли дождя. — Ты говоришь мне, что любишь меня, но на самом деле не можешь любить?       Прежде чем Андромеда смогла двинуться с места, Гермиона сократила расстояние между ними и соединила их губы в обжигающем поцелуе. Она почувствовала вкус дождя, она почувствовала вкус слез на губах Андромеды, и ее собственные глаза медленно закрылись, когда она почувствовала, как руки другой женщины лежат на ее бедрах. Дождь продолжал лить и залил их обеих, заключенных в объятия друг друга. Она хотела, чтобы этот момент был вечным, даже если это было воспоминанием. Она никогда не хотела забывать об этом, о том, что она все еще могла бы чувствовать, если позволила бы себе, хотя она знала, что никогда не сможет вернуться к этому моменту. Она больше никогда не сможет стоять здесь, держа Андромеду, как сейчас. Не после того, что она сделала. Она не хотела вернуться сюда после сегодняшнего дня, она больше никогда не хотела сюда возвращаться. Ей просто нужно было увидеть ее в последний раз, как будто она помнила ее, как будто она все еще любила ее.       Когда они разошлись, Гермиона прижалась лбом к Андромеде и убрала мокрый локон с ее лица. Ощущение кожи женщины под кончиками пальцев вызвало у нее слезы на глазах, и она отступила назад, прочь от нее. — Что это значит, Гермиона? - спросила Андромеда. — Почему ты здесь? Почему сейчас? Почему я? — Ты знаешь ответы на все эти вопросы, - торжественно ответила Гермиона, и ее карие глаза встретились с карими Андромеды. — До свидания, Энди.       Она повернулась и исчезла под дождем. К тому времени, когда Андромеда поняла, что она начала уходить, Гермионы уже не было. Она посмотрела вокруг, но никого не нашла. Гермиона исчезла. Она тяжело вздохнула и подняла глаза, когда услышала крик Тонкс из открытой двери. — Мам, что ты там делаешь? — Я думала, что что-то слышала, - пробормотала Андромеда и двинулась обратно к коттеджу. Она вошла внутрь, насквозь промокшая, и бросила последний взгляд на дождь. Тонкс изучала лицо матери. — Что ты слышала? — Ничего, - вздохнула Андромеда. — Ничего не было.

***

      Она вернулась в особняк Блэк и нашла Беллатрису с Нарциссой в гостиной. Беллатриса распростерлась на диване, ее черные локоны лежали на одной из бордовых подушек. Ее глаза были закрыты, но Гермиона могла сказать по вздымающейся и опускающейся груди, что она не спит. Нарцисса сидела в кресле у окна с раскрытой книгой на коленях. В гостиной стояло около дюжины свечей, их золотое пламя создавало танцующие тени на стенах. Несколько мгновений она стояла в открытом дверном проеме, задерживая взгляд на расслабленной фигуре Беллатрисы. Она почувствовала резкую боль в груди, вспомнив прощание с Андромедой. Это закончилось сегодня. Все было кончено. Прошло. — Они готовы, - сказала Гермиона, выводя Беллатрису из ее расслабленного настроения. Она пересекла комнату и плюхнулась в одно из других кресел. — Они ждут инструкций. — Завтра с наступлением темноты, - лениво ответила Беллатриса. Гермиона уловила явный привкус алкоголя в ее голосе, ее глаза метнулись по комнате и обнаружили на боковом столике пустую бутылку медовухи. — Белла, ты пьяна? - спросила она, хотя уже знала ответ на этот вопрос. Ее глаза метнулись через комнату к Нарциссе. — Сколько она выпила, Цисси? — Бутылку, - ответила Нарцисса. Она отложила книгу, которая лежала у нее на коленях, не прочитав ни одной страницы. Она медленно встала и зашагала через комнату к Гермионе. Положив мягкую руку на плечо шатенки, она заставила ее отвернуться от Беллатрисы. — Оставь ее в покое. Ее демонам нужно снова найти свое место. — Ее демонам? - спросила Гермиона. — Относительно остального мира, Беллатриса - демон!       Нарцисса покачала головой. — Ты не понимаешь, что это возвращение в Азкабан сделало с ней, любовь моя, - она осторожно вытолкнула Гермиону из гостиной и закрыла за собой дверь. Теперь они стояли в вестибюле особняка с высоким потолком. Он был освещен несколькими свечами, а также алмазной люстрой над их головами. Гермиона посмотрела на Нарциссу, удивленная нежным тоном ее голоса и добротой, с которой она говорила о своей сестре. — После того, как она вырвалась из Азкабана, она всегда была такой, - сказала Нарцисса, и ее взгляд переместился на входную дверь, как будто она ожидала, что кто-то войдет. В ее голубых глазах появилось неопределенное выражение. Она вспомнила ночи в поместье Малфоев, когда наблюдала за своей сестрой в очередном пьяном ступоре. Она засыпала на полу перед огнем, и только Нарцисса осмеливалась подойти к ней и уложить в постель. Ночь за ночью она смахивала вороньи кудри с лица своей любимой сестры и ждала момента, когда больше не сможет видеть демонов в ее глазах. — У Беллатрисы много внутренних демонов, Гермиона. Демоны, которые жили в ней задолго до того, как она была отправлена в Азкабан, но они только усилились, пока она была там. — Что за демоны? - спросила Гермиона. Она вспомнила, что чувствовала, когда к ней подошли дементоры. Ей было интересно, какие секреты Беллатриса скрывает за этими безумными глазами. — Она не родилась такой, но и невинной она тоже не была, - мягко сказала Нарцисса. — Даже когда она была ребенком, было ясно, что у Беллатрисы есть две стороны. Иногда она была замкнутой и тихой, как будто она пряталась внутри себя. Все, что она находила там, все, что жило внутри нее, начало раздирать. В конце концов, она просто сдалась. Зло не всегда создается, любовь моя. Иногда оно рождается, а иногда растет. — Ты говоришь, что она родилась, чтобы быть безумцем-убийцей? - Гермиона покачала головой. Нарцисса вздрогнула при описании. — Это говорит о том, что мы с тобой тоже, Цисси. — Некоторые сказали бы, что да. — Если она хочет лежать там и поить своих чертовых демонов, прекрасно! - резко сказала Гермиона, ее карие глаза встретились с глазами Нарциссы, и она указала на дверь. — Я не могу нести за нее ответственность, когда она такая. — Тебе не придется, - две ведьмы обернулись. Беллатриса появилась в дверном проеме и поддерживала себя, держась за раму. — Ты не обязана нести за меня ответственность. — Тебе не стоит вставать, Белла, - сказала Нарцисса и бросилась к сестре. — Ты должна поспать.       Гермиона наблюдала, как светловолосая ведьма осторожно помогла Беллатрисе подняться по лестнице. Когда они достигли площадки, Нарцисса повернулась и посмотрела через перила. Гермиона почувствовала резкое чувство вины и боли в груди, когда ее глаза были прикованы к Беллатрисе, чья рука свободно обвивала шею Нарциссы. Она волочила ноги, и время от времени казалось, что она спотыкается о что-то, чего не было. В ее глазах не было страсти, они казались странно пустыми. В мгновение ока она напомнила Гермионе фотографию, которую она видела в «Ежедневном пророке» на следующий день после побега два года назад. У Беллатрисы снова был этот взгляд, вид пустой оболочки, оставленный дементорами. Это была не та женщина, которую она знала. Это была не та женщина, которую она любила.       Она любила ее. Она любила ее так, что знала, что больше ни дня не проживет без нее. Каждая клеточка ее тела, каждый разбитый осколок ее сердца взывали к Беллатрисе, но, тем не менее, часть ее души все еще шептала имя другой женщины. Той, которая так напоминала Беллатрису, кто могла бы быть такой же если бы тени окутали ее достаточно, чтобы скрыть доброту в глазах. Сегодня она пошла попрощаться, потому что знала, что больше никогда ее не увидит. Даже если она переживет все это, доживет до победы, о которой мечтала, она знала, что никогда больше не сможет смотреть Андромеде в глаза. Она солгала ей, солгала самой себе, когда поклялась, что не полюбит ее. Она солгала всем и стояла здесь, будучи уверенной в своем решении, насколько это было возможно. Обратного пути не было. Судьба должна была исполниться.       Гермиона глубоко вздохнула и начала подниматься по лестнице. Достигнув лестничной площадки, она вслепую прошла по коридору в комнату, которую они трое делили с момента первого прибытия сюда. Дверь была слегка приоткрыта, и она вошла внутрь. В комнате было темно. Шторы были задернуты, и ни один луч серебряного лунного света не танцевал по полу. Она узнала стройную фигуру Нарциссы, сидящую на матрасе, и тихо подошла к ней, прежде чем сесть рядом.       Ее рука накрыла руку блондинки, и их взгляды встретились, прежде чем они обе посмотрели на спящую Беллатрису. Гермиона впервые увидела демонов на лице возлюбленной. Она наклонилась и коснулась губами лба Беллатрисы, и тихо пожелала, чтобы они ушли.