Распад. В начале был мятеж

I

      Уже двести лет этот подъемник никто не тревожил. Он видел первые годы седьмого корпуса, когда кайны экспериментировали со стрелковыми орудиями и снарядами. Почти сразу после их смерти подразделение лучников упразднили, потому что почти бесполезно стрелять по существу, способному регенерировать даже после взрыва.       Подъемник спустили в подвал, и он задремал в пыли и паутине. Как и старая аркбаллиста, для которой его создавали. Ее тоже похоронили под монументальной стеной вместе с историей кайнов.       И вдруг всё пробудилось.       Заржавевшие механизмы подъемника жалобно скрипнули, потом снова и снова, и шестерни неохотно сбросили корку коррозии, возобновляя ход.       От аркбаллисты зависело, возможно ли воплотить план мин Тжо в жизнь, и когда ее вытащили на свет, тот воодушевился, что подъемник спустя столько времени, хоть и со скрипом, но ожил.       Тан, осмотревший аркбаллисту, уже знал, где ее самое слабое место…       Тетива.       Дело в том, что ее традиционно изготавливали из жил ваншу. Они были очень прочные и достаточно эластичные, но служили недолго даже обычному луку. Время не пощадило самую хрупкую часть аркбаллисты.       Механизм был довольно простой, и Тан сразу разобрался, что к чему. В основании аркбаллисты находилась лебедка. Тан покрутил ее немного, натягивая запыленную тетиву. Та была опасно твердой… и Тан побоялся, что она лопнет.       Запасы тетивы еще могли храниться возле стрельбища... Правда, тетива для лука была намного короче… а изготавливали ее, как ни странно, рены. Тан ничего об этом не знал. Подумал только, что даже если бы кто-то в корпусе мог изготовить тетиву подходящего размера, жилы для них были сожжены вместе с ваншу…       — Что скажете? — спросил мин Тжо.       — Ничего хорошего, — ответил Тан. — Пусть ко мне приведут вест Фэя.

II

      Разумеется, Тан знал, кто будет стрелять, едва мин Тжо сказал, что понадобится лучник. Лин был в этом лучшим.       Когда его привели и он увидел аркбаллисту, на секунду он оторопел. Тан склонил голову, и они друг друга поприветствовали без слов.       Тан сразу перешел к делу:       — Нам нужно стрелять с аркбаллисты. И у нас нет для нее тетивы.       — А что за цель? — спросил Лин.       — Баллоны с жидким азотом.       Лин перевел взгляд на мин Тжо. Будто тот был единственным офицером в помещении, которому пришла бы в голову такая шизанутая идея.       — Почему сразу я? — возмутился мин Тжо.       Лин застыл с тяжелым выражением лица, и Тан хмыкнул:       — Это не очевидно?       Лин тут же переключился на Тана и тихо сказал:       — Я не уверен, но нам стоило бы зайти в мастерскую и посмотреть, не осталось ли там       готовой ссученной тетивы. Мастерские не жгли…       Тан кивнул. Лин заметил его нервозность. В плане много неизвестных, вот о чем это говорило.       Лин сказал:       — Мне нужно потренироваться на пустых баллонах.       — Мин Тжо, — потребовал Тан.       — Найти пустые баллоны, вас понял.       Тан с Лином поспешили на выход, спускаясь из опорного пункта по лихо закрученной лестнице. Шаги их гулко разносились вокруг.       Лин перешел на вестеанский:       — Что вы задумали в целом?       — Мин Тжо решил взорвать баллоны в воздухе и заморозить мутантов.       — Азот почти сразу испаряется...       — Да. А еще вытесняет кислород. Возможно, асфиксия будет эффективней заморозки. Но придется многое рассчитать...       Лин сказал:       — Я не сомневаюсь в вашей способности всё рассчитать, но звучит не очень надежно…       — Нам просто нужно выиграть пару минут. Мечники прикончат ослабленных мутантов, а пожиратели натянут барьер под высоким напряжением…       — Если не выйдет, мы потратим кучу времени и ресурсов, — «мы» Лина смягчило его замечание. Он спросил: — И почему я так ощущаю мин Тжо в этом плане?       Тан усмехнулся:       — Звучит опасно?       — Звучит безрассудно, если сказать цензурно… Вы не хотите позвать Атэ?.. Чтобы скорректировать ваш план...       Вспомнив об Атэ, Тан поджал губы и мотнул головой. Он не хотел.

III

      Им повезло найти тетиву, накрученную на бобину, в пустой мастерской. И по длине ее хватило бы с запасом. Это принесло заметное облегчение Тану.       Лин на всякий случай взял лук и колчан со стрелами. Они быстрым шагом выбежали прочь. Даже в помещениях они теперь носили респираторы. Везде стоял стойкий, едкий запах гари и жженных тел.       Лин спросил Тана:       — Мы это переживем?       — Да.       — А что дальше?       — То же, что я всегда вижу… — ответил Тан неохотно.       Лин сразу понял, что речь о кайне:       — Думаете, он всё-таки выжил и придет спасти нас?       — Я думаю, он не спасатель, Лин… и сомневаюсь, что выжил.       — Но вы видели солнца…       — Надеюсь.       — Тан…       Лин задержал его ненадолго. Всмотрелся ему в лицо. Он был напуган. И не знал, как относиться к настрою Тана.       — Вы считаете, что потом… то, что с нами станет, будет хуже, чем умереть здесь?       И Тан сказал очень тихо:       — Не знаю.       — Это не обнадеживает…       — Уже давно… — согласился Тан. — Просто держитесь рядом.       Ужасная правда заключалась в том, что Тан никогда не видел с собой Лина в будущем. Он видел кайна, видел птиц и даже солнца. Но Лина… Лина — ни разу. И Тан собирался беречь его, пока может. До последнего. Не отпускать от себя… Тан не мог отдать его смерти. Кого угодно мог, но не его.

IV

      Сэт вернулся к конвою с припасами и сопровождением. Он распорядился, чтобы накормили офицеров и солдат из главного. А затем поставил всех в известность:       — У вас десять минут. Потом отправляемся.       Он вел себя так, будто владел конвоем, и даже полковник ему не возразил. Рэс заметил это с едкой усмешкой, наблюдая, как все смотрят в сторону кайна, какими взглядами…       Сэт наклонился, чтобы надеть ботинки. К нему почти сразу подошел полевой медик, но Сэт его отослал прочь. Медикаменты ему были не нужны. Он не мог умереть. Его не волновало, в каком состоянии его ноги. Он намотал портянки и зашнуровал ботинки, быстро и заученно, с армейской отрешенностью и точностью.       — Зачем ты разувался? — спросил Рэс, но ответа не получил. И сделал предположение: — Я полагаю, ты ощущаешь температуру ногами. Вообще-то, все ее ощущают. Пока кожа не слезает… Но тебе ни по чем. Любопытное свойство.       Сэт потребовал жестом карту, пытаясь сориентироваться по ней, куда и сколько идти. Затем он отправился к отряду Рэса, чтобы разместить новых людей на арханах среди остальных.       Когда он закончил, десять минут подошли к концу.       Сэт взобрался на своего архана, как забираются кочевники, а не аратжины из корпусов: быстро и с помощью поводьев, заставляя архана склонить голову для своего удобства. Рэс повторил за ним в точности, и было ясно: он практиковал это не раз.       Потом произошло что-то странное. К Сэту подошел мечник. Руки у него были белые и чистые на первый взгляд. Этот мечник протянул Сэту паек. Для этого ему понадобилось встать на носки, а Сэту — спуститься с седла — на лапу архана.       Когда Сэт взял паек, он удержал солдата, чтобы осмотреть. Тот тихо сказал:       — Это больше не мои руки… Но они перестали гнить.       Сэт кивнул и приказал:       — Выброси меч. Сейчас.       Мечник в ужасе замер. Это статья — вредить дорогостоящему хрупкому оружию. Но Сэт смотрел на него и ждал. Мечник отстегнул ножны.       И Сэт кивнул, отпуская его:       — Свободен.       Мечник низко поклонился и поспешил уйти, бросив испуганный взгляд на меч.       Рэс спросил:       — Что ты натворил, Сэттис? Ты сделал мальчика пожирателем в полевых условиях? Ничего, что это бесконтрольная мутация? Хочешь, чтобы он обратился?       Сэт взобрался на седло и, оглянувшись, удостоверился, что конвой построен. Он натянул поводья, поднимая архана. Он ничего не ответил. Он просто повел их вперед.

V

      Несколько отрядов сдерживали мутантов и баррикадировали пролом в стене. Рядом с проломом работали инженеры. Они сканировали местность. Получение и расшифровка данных занимали время.       Главный инженер сидел в военном совете и всё время поддерживал связь со своими людьми. Генерал спросил его:       — Сколько еще?       — Около часа. Не меньше.       Генерал снова посмотрел на мин Хару. Озвученный план вызвал много сомнений. Главный инженер не одобрил его вообще и сказал: «Трата азота на воздух».       Но, обдумав, генерал сказал последнему:       — Выделите полковнику человека. Вторая часть с барьером показалась мне жизнеспособной…       Главный инженер кивнул и тут же связался с кем-то по рации.       Генерал, глядя на мин Хару, предупредил:       — Я вам даю добро на расчеты и подготовку. Никаких активных действий, никаких баллонов с азотом.       Мин Хару низко склонил голову и отдал честь, положив руку на герб:       — Вас понял.       Всем присутствующим генерал сказал:       — У вас час, чтобы проверить свои гипотезы и подобрать наилучшее решение. Затем начнем действовать.

VI

      Когда мин Хару вошел с инженером Джадом, Тан слабо поморщился. Варниец… Только этого не хватало.       Образование инженера позволяло нитжинам вносить корректировки в тактические решения, оказывать научную поддержку и при необходимости вступать в споры с аратжинами. Джад внимательно выслушал план. Затем очень тактично попытался донести, что взрывать баллоны — идиотская идея.       Азот остужал лаву за пару секунд, но только пока воздействовал с ней как жидкость. Стоило ему превратиться в пар — и он не обладал таким же впечатляющим эффектом. Причем в пар он превращался, просто взаимодействуя с воздухом. И чем жарче было, тем быстрее. Температура на улице колебалась от тридцати до сорока градусов тепла. Ночь уже не спасала: близость горельника и постоянная пасмурность сглаживали перепады. Раньше Рофир еще приносил из глубины своих остывающих пустынь прохладные ветра, но сейчас они стали сухими, горячими и дымными… В таких условиях азот после взрыва вряд ли бы нанес мутантам серьезные повреждения.       Когда Тан сказал, что азот мог бы вызвать гипоксию, выместив из воздуха весь кислород, Джад задумчиво подвис, но лицо его осталось нахмуренным и сложным. Он на ходу сделал примерные расчеты прямо перед Таном, вынув походный блокнот, наполовину исписанный мелким и витиеватым варнийским почерком.       Он постарался объяснить:       — Если взять упрощенные физические модели, то можно поделить необходимое количество тепла на мощность теплообмена окружающей среды, и мы получим время, за которое испарится азот…       Он написал две формулы на листе, затем соединил их результаты. Подсчеты его были грубыми, но хорошо показывали суть.       Тан сам назвал итог:       — Семьдесят четыре и одна целая секунды…       — Это примерно, — сказал Джад. — И только при благоприятных условиях, если ветер будет меньше десяти метров в секунду, а температура не выше тридцати градусов. За столько времени весь жидкий азот из одного баллона испарится, если этот баллон взорвать.       Мин Тжо послушал. И вместо того, чтобы пойти на попятную, спокойно сказал:       — Если взрывать баллоны раз в минуту, рассеивание замедлится, потому что температура воздуха с каждым разом будет всё ниже. Мутанты, которые успеют восстановиться после поверхностных повреждений, не смогут дышать. Нам нужно где-то десять баллонов в среднем. Потом мечники обезвредят ослабших мутантов.       — Вы просите о десяти баллонах, — возразил Джад, — тогда как для подкопа и обрубки корней нам понадобится максимум два… И таких подкопов придется совершить еще много… Затея не стоит выделки, со всем уважением.       Джад подался к мин Хару как к старшему по званию и попросил:       — Но можно сейчас обдумать вашу идею с высоким напряжением. Это действительно сработает, а зачистим периметр как обычно, силами авангарда.       — Сразу видно, — вмешался мин Тжо, — что вы никогда не ходили за стену. Не проводили вблизи от мутантов работы. Не теряли своих людей. Вас не смущает, что мутанты продолжают стягиваться к пролому? Их уже больше сотни. И они могут двигаться рывками быстрее, чем взгляд. Когда их много, мы отступаем. Знаете, почему? Они непредсказуемы, за ними не уследить, и они едят моих людей живьем. Такими темпами ваши десять баллонов так и останутся на складе, пока время их не победит. Потому что мы просто не доживем для того, чтобы их использовать.       Тан потребовал мин Тжо:       — Отступите.       Мин Тжо воспринял это как личное оскорбление и предательство.       Мин Хару вообще не полез в этот спор. Он ждал решения того, кто предложил план. Решения Тана. Тан был на удивление спокоен… Он согласился на обсуждение барьера под высоким напряжением и отложил вопрос о зачистке.       Лин, в свою очередь, тихо занимался порученным ему делом. Он сменил тетиву на аркбаллисте, проверил натяжной механизм. Ему принесли со склада несколько коробок с болтами. Все они были разные по форме наконечника, а от стрел отличались короткой длиной и отсутствием оперения.       Мин Тжо отошел к нему, чтобы тоже покопошиться в кайнэйском хламе. На коробках явственно угадывались следы затертого черно-красного герба. Причем на этом гербе — в кайнэйских цветах — иногда рисовали птицу. Как символ союза.       Лин перебрал болты. И нашел коробку, в которой они показались ему слишком легкими, с кривым балансом… и он остановил на них взгляд.       Что в корпусе знали о старом кайнэйском оружии? В сущности очень мало. Лин попытался вскрыть болт, но тот не поддался. Хотя внутри определенно была полость… Странная вещь...       Мин Тжо спросил Лина кивком, на чем тот застрял.       Лин отдал болт со словами:       — Хочу его вскрыть.       — Это не работа инженеров?       Они оба чуть усмехнулись, и мин Тжо тихо сказал про Джада:       — Может, ему предложить заняться чем-то, кроме расчетов? — последнее он произнес, как сплюнул.       Лин знал, что мин Тжо уязвлен, и тихо заметил:       — Вест Шейн бы тоже забраковал ваш план…       — Но Тан не позвал его.       Мин Тжо воспринял это на свой счет, будто Тан его таким образом поддержал. Лин промолчал, потому что знал: у Тана было много личного к Атэ… и, может, стало еще больше перед концом.       — Когда я говорил, — вспомнил мин Тжо, — что среди нас не хватает варнийцев, я не имел в виду инженеров… Наш маршал мог бы взять медика…       Мин Тжо, всё еще раздраженный, вернулся к Тану. Дождался секундной паузы и влез в разговор:       — Должен вас перебить. Срочная работа для инженера. Нитжин Джад не поможет нам с нашей загадкой? Этот болт очень легкий.       Мин Хару посмотрел на мин Тжо, как на капризного ребенка, Тан — заинтересовался и взял болт. Джад со всей деликатностью низшего рангом не подал виду, но озадаченность Тана его увлекла.       — Позволите?       Пальцы Тана не годились для мелких манипуляций, и он отдал одной рукой в две. Джад аккуратно принял болт и тут же заметил то, что смутило Лина:       — Странная балансировка для снаряда… Это кайнэйский? Там что-то написано? На коробке.       Джад подошел ближе, и Лин уступил ему свет. Пришлось немного повертеть коробку… чтобы заметить выцветшее объяснение загадки: «Снаряды стрелковые для наполнения взрывчатой жидкостью». Болты действительно были полые… и Джад, повертев немного тот, что ему дал Тан, взял другой. Другой болт поддался легче — и открылся.       Мин Тжо с благоговейным трепетом выразил восхищение:       — Гребаные кайны…       Он тут же забрал снаряд и, никого не смущаясь, сказал:       — А вот если взорвать жидкий азот прямо в теле мутанта — подействует?       Лин спросил:       — Что за страсть у вас сегодня к взрывам?       Тан вдруг почему-то осознал… Мин Тжо хотел понять, как действует оружие главного. Холодная бомба… Но эту догадку он придержал при себе.       Джад возразил насчет азота в болтах:       — Если герметично закрыть сосуд с жидким азотом, давление резко повысится — и сосуд может взорваться… Ваш снаряд в том числе.       Баллоны с жидким азотом оснащались предохранительными клапанами: это позволяло выпускать избыточное давление. Когда сосуд закрывался плотно, азот медленно из жидкого состояния переходил в газообразное, увеличиваясь в объемах, и это начинало представлять серьезную угрозу.       Мин Тжо спросил:       — Но снаряд успеет долететь перед тем, как бахнет?       Джад ответил:       — Сложно сказать, как быстро давление разорвет болт… Высока вероятность, что он разлетится еще при запуске…       — Можете посчитать, — предложил мин Тжо.       Джад посмотрел на него с тревогой, как на генератор самых паршивых идей в этой компании, и Лин почувствовал себя лучше: он был не одинок в своих ощущениях.       Но затем Тан предложил:       — А есть способ снизить давление в болте ровно до попадания? Я хочу сказать: плоть мутанта ведь может обеспечить необходимую герметичность, только когда болт попадет в его тело?       В эту секунду Джад осознал ужас команды мин Тжо и Тана. Первый, конечно, был генератором паршивый идей… но ум второго находил этим идеям оправдания и решения. Лин отвернулся. Да. Так всё работало. Поэтому он ненавидел мин Тжо.

V

      За час Джада заставили «доделать» кайнэйский стрелковый снаряд, разработать план по электризации барьера и провести что-то около дюжины расчетов разной степени тяжести. После этого генерал одобрил план мин Тжо и Тана как самый приемлемый.       Подготовка велась на разных уровнях, но в основном внизу: туда принесли сварную сетку, массивные кабеля для прокладки электричества; там же собирались солдаты с готовностью выйти по первому приказу.       Наверху Джад лишал герметизации снаряды тонким-тонким сверлом. В их временный штаб набились высшие чины.       — Скольких вы планируете расстрелять? — спросил генерал у мин Хару.       — Вест Саен, — позвал тот.       Тан, не обернувшись, ответил:       — Всех.       Стрелять на Рофире, особенно по движущимся целям, было задачей не из легких. Ветер всё время менялся. Ситуация осложнялась тем, что Лин действовал по наитию. Хотя, глядя на него со стороны, нельзя было заподозрить его в незнании.       Лин только один раз поднял глаза, полные ненависти, на мин Тжо, когда тот подошел с подготовленными к заправке болтами. Но вслух сказал:       — Вы стреляете.       — Почему? — не понял мин Тжо.       — Потому что план ваш.       Мин Тжо посмотрел на Тана, и тот кивнул: пусть встает за спуск. Лин с конца аркбаллисты не видел, куда полетит болт. А он задавал направление. Хотя наводить аркбаллисту ему пришлось вместе с Таном, в четыре руки: она тяжело и надсадно двигалась.       Попадание требовало не только наметанного глаза, но и расчетов с поправкой на ветер. Точную скорость болта хранили только старые архивные записи, которые, разумеется, было некогда поднимать… Поэтому Тан с Лином планировали прежде всего выстрелить в мутантов несколько раз на примерку.       Они разместились у стрелкового проема, напоминающего размером проходную арку.       Джад закончил последний болт и подошел ближе. Перед тем, как открыть его и наполнить, помедлил. Через пару глубоких вдохов решился. Он залил жидкий азот, закрыл болт и передал Тану. Снаряд тут же покрылся испариной, и тоненькая струйка летучего газа взвилась над ним. Тан помог мин Тжо наложить болт и натянуть тетиву. Затем подошел ближе к проему и вынул часы из кармана. Он отдал мин Тжо команду стрелять, запустив секундомер.       Болт вылетел легко, едва мелькнув, и попал в одного из мутантов. Но ничего не случилось.       Лин прикинул:       — Метров сто пятьдесят в секунду?       — Почти сто пятьдесят четыре, без семи сотых, — сказал Тан.       Мин Тжо подался вперед и тихо спросил:       — Вы это глазами считаете?       Лицо Джада в этот момент передавало смесь сложносочиненной досады. Насчет этого аратжина. И аратжинов вообще.       — В каждом глазу по расчетному центру, — всерьез прошептал Лин, отвечая на глупый вопрос мин Тжо, и сделал заметку о скорости в блокноте за Тана. — В целом, — добавил он, — выходит по три мозга на одного вестеанина.       — Но у вас, вест Фэй, — ничуть не смутился мин Тжо, — мозга выходит два.       Лин с Таном скорректировали направление для следующего выстрела.       Мин Тжо, как человека, никак не связанного со стрельбой, поражала точность, с которой вестеане определяли скорость летящих предметов. Ему казалось, что это их особый вестеанский дар, как необыкновенные глаза.       Хотя глаза, конечно, были ни при чем. Скорость легко измерить временем, затраченным на расстояние. Стрела, выпущенная из вестеанского лука, преодолевала около ста метров за секунду. Девяносто восемь целых и шесть десятых, если точно. Расстояние от стрелкового проема до стены — двадцать один метр, это информация есть во всех чертежах корпуса. Болт двигался быстрее обычной вестеанской стрелы примерно в полтора раза, и его скорость примерно в полтора раза превышала скорость стрелы. К скорости добавлялись и другие расчеты: сопротивление ветру, высота объекта… и еще пара параметров. Магии никакой не было, только скупая баллистика.       Внизу наконец взорвалась стрела прямо в теле мутанта, и он пошатнулся. Часть черного тела почти мгновенно заледенела. Ему попало в плечо, хотя Лин целился в голову. Причем в другую. Чтобы дезориентировать. Убить было нельзя, но временно обезвредить — можно.       Им предстояло совершить сто четыре выстрела, половину — наклонив аркбаллисту почти вертикально. Механизм позволял, но доверия не внушал уже где-то век. Правда, выбора не было.       Мин Тжо наложил болт, натянул тетиву, и Тан отдал команду, зажимая кнопку секундомера. В этот раз выстрел пришелся куда нужно, и Лин облегчено заметил:       — Пробит.       Тан кивнул.       Новая стрела отправилась в полет куда быстрее. Потом они приноровились.

VI

      Регенерацию мутантов оборвать могли лишь меч и почерневшая рука пожирателя. Солдаты покончили с обледеневшими головами довольно быстро. Периметр зачистили и натянули сетку. Без жертв. Но, пока это длилось, Тан с Лином то и дело меняли положение аркбаллисты. И почти никогда не попадали по цели: почуяв жертв, мутанты начали перемещаться слишком быстро.       В темноте, освещенной прожекторами, воцарилось безмолвие, полное изувеченных трупов. За пределами этих прожекторов было глухо и мрачно. Будто весь остальной мир давно умер… и только где-то вдалеке завывал Рофир. Стояло страшное затишье. Какое случается лишь перед большой и жестокой бурей.       Тела мутантов поспешно оттаскивали подальше от стен, потом натягивали и подключали барьер. Всё это время Тан и Лин смотрели сверху, не дыша. Они сидели внизу, мин Тжо стоял над ними, опасно выставив ногу.       Тесное помещение за их спинами постепенно опустевало. Первым (и уже давно) своих людей покинул генерал, убедившись, что всё под контролем. Мин Хару наблюдал за происходящим из соседнего стрелкового проема. Джад стоял в стороне.       Только когда по натянутой сетке прошла электрическая дрожь и успокаивающе загудели генераторы, Тан с Лином немного ослабили бдительность. Наблюдая за отрядом, высланным делать подкоп, они заговорили почти синхронно, и ни одного это не смутило. Им пригодилось бы что-то вроде арбалета, но сведений об этом было очень мало. Даже об аркбаллистах Тан случайно вычитал в архиве, куда имел доступ только как инквизитор.       — Лук хорошо работает, — прошептал Лин. — Но, я думаю, стрелу так же, как этот болт, не переделать… Может, в полевых условиях особо не было нужды в чем-то полегче этого?       — Миншеане постоянно говорят, что мы пожгли их города… Я думаю, что-то полегче всё же было… Нужно поднять архивы или озадачить нашего гандлангера.       Лин усмехнулся:       — Вы его уже прикарманили?       Джад неплохо справился. Почему нет?       Тан посмотрел на Лина с мягкой усмешкой. Как иной раз смотрел на Младшего. Их было всего двое в корпусе, на кого Тан смотрел так.       Мин Тжо тихо присел за их спинами и тоже прошептал:       — Ну хватит флиртовать, дамы.       Лин тут же окатил его раздражением.       И в эту минуту покоя снова истошно завыли сирены. Стена пошла глухой громогласной трещиной в другом месте.

VII

      Ночью Сэт устроил привал. Корпус был всё ближе, а где жизнь — туда стягивались мутанты. Сэт распорядился о разведке местности и спешился. Ветра зловеще затихли. Сэт не любил такие ночи… Он никогда не знал, что от них ждать.       Он то ли по кочевничьей привычке, то ли из тяги к контролю опять обошел весь конвой. Солдаты, видя его, склоняли головы с уважением, готовые отозваться на просьбу или приказ. Сэт послал нескольких из них патрулировать территорию.       Когда он закончил, ожила его рация. Он остановился. Один из разведчиков передал координаты. Его дыхание и голос часто прерывались:       — Здесь больше десяти особей. Увожу их от лагеря.       Второй разведчик тоже сказал, что наткнулся на мутантов, но ему повезло уйти незамеченным. Третий не вышел на связь.       Офицеры главного, услышав по открытому каналу эти скверные новости, устроили совещание.       Сэта не позвали, он пришел сам.       — Нам нужно передислоцироваться, — вот о чем они говорили.       Сэта их слова даже не позабавили. Он остановился за их спинами и отрезал:       — Исключено.       Его присутствие напрягло их, но пришлось послушать.       Сэт объявил, что лагерь сейчас в безопасности, и разрешил отужинать. Сам он пошел к своему архану, и Рэс хотел нагнать его с вопросом, притронулся ли он к отданному пайку: уж больно было интересно, ест ли их командир.       Но, едва он сделал шаг за Сэтом, за их спинами послышалось:       — Полковник…       — Медика!       Сэт сорвался с места — на голоса.       Всё началось с эпилептического припадка. Глаза полковника заволокло чернотой, клеймо дошло до лица. Черные вены и капилляры пульсировали через его кожу.       Сэт вынул кинжал на ходу. Но, едва он подошел, тело перестало содрогаться, а глаза приобрели обычный вид. Но омертвели...       Сэт заставил медика замереть:       — Стой на месте.       Затем медленно переступил с ноги на ногу, поднимая жестом сидевших рядом офицеров и подавая солдатам знак. Этот знак означал «устранить».       Тело полковника дернулось, Сэт тоже — в сторону медика, вынув кинжал. Он успел оттолкнуть мальчишку до того, как перед ним возникло совершенно черное, инопланетное лицо. Безглазое, с чудовищно раскрывшейся пастью. Оно застыло прямо перед Сэтом. И мутант почему-то не бросился. Будто пытаясь понять, что стоит перед ним.       Один из солдат переместился ближе и проломил монстру череп ударом, за которым бы не поспели глаза. Его пальцы выбили из черноты белые кости. Рука окрасилась кровью на пару секунд и опять почернела.       Тело рухнуло, и Сэт медленно вернул кинжал в ножны. Все смотрели на него в обрушившейся тишине еще пару секунд.       Сэт отступил. Затем прошел мимо Рэса, задев его плечом и словом:       — Все смертники заканчивают так.       — Посмотрим.       Сэт хмыкнул. Вышло с такой ледяной звенящей усмешкой, будто Рэс позабавил смерть.

VIII

      Сэт лежал на архане, прижимаясь спиной к раскаленной твердой чешуе. Глаза его были закрыты. Но он слышал, как шептались офицеры. Их поредевший полк должен был кто-то вести. И они всё еще сомневались…       Один патруль сменил другой. Вернулся разведчик. Пришел с докладом к Сэту, тот разрешил говорить. Оставшихся двоих Сэт мысленно похоронил.       Ночь проходила тихо.       Сэт почти провалился в сон, когда услышал шаги. Много шагов. Солдатских. Они знали, как ходить по горельнику. Они звучали иначе, чем аратжины.       — Шетжин.       Сэт сел и посмотрел на них со спины архана. Они сложили на пепле вещмешок с формой полковника. И ветераны пожелали:       — Пусть ваша ночь будет тихой.

IX

      Офицеры решили объявить о своем решении, когда Сэт поднял лагерь. Часы показывали утро, горельник показывал глубокую ночь. Вновь занималась буря.       Сегодня, когда Сэт обходил конвой, солдаты сами проверяли крепления и ремни. Иногда он останавливался, чтобы показать, как нужно. Молча, без слов. На нем была его собственная одежда, и некоторые из солдат стыдливо прятали глаза.       Когда Сэт встал во главе конвоя, он обернулся на аратжинов, которые о чем-то долго и тяжело переговаривались вчера. Они застыли.       Один из них потребовал:       — Ваше звание.       Сэт привалился спиной к архану и посмотрел в сторону солдат, раздумывая секунду. Они не знали, что он погиб капитаном… Что за ирония… Разве слухи до главного не дошли? Или, может, они лукавили? Может, аратжинам конвоя было страшно вести за собой других? Или вставать над Сэтом? Выше, чем он.       Сэт перевел на них взгляд и ответил:       — Полковник.       Это приняли беспрекословно.       Перед самым выездом солдаты снова стыдливо попрятали глаза, заметив, как их аратжины поднесли Сэту форму, которая почему-то оказалась там же, где они ее взяли.       — Вам следует одеться.       — Здесь знаки главного, — возразил Сэт.       — Теперь вы представляете главный. А седьмой уже мертв.       Один из аратжинов тихо добавил:       — Собственно, как и мы…       Сэт принял сложенную форму.       Рэс наблюдал за его спектаклем, лежа на седле. Вдруг он перекатился с бока на спину и громко, лающе расхохотался. Он хохотал так долго и безутешно, что каждому в лагере стало не по себе. И только его голос звучал в густой, черной, изнывающей пустоши.       Он хохотал и кричал по-сонхарски, на восточном языке, который никто здесь, на Западе, не понимал:       — Царь мертв! Да здравствует самопровозглашенный и новый! Да здравствует царь! Да здравствует вечно! — он хохотал и хохотал. — Здравствует вечно! О, дураки! Ваш царь умер! Да здравствует самопровозглашенный и новый! Он здравствует вечно!       Потом неожиданно стало тихо. Только свистел Рофир. Глаза Рэса были мокрыми и пустыми. Он смотрел в темноту.       Сэт сказал ему на варнийском:       — Помнишь, ты предложил мне седьмой и ключ?       — Да, — серьезно ответил Рэс.       — Ирония в том, что всё это уже принадлежало мне в момент твоего предложения. Поэтому я не приму твою плату. Придумай что-то получше.       Сэт сложил свою новую форму в мешок, закрепленный на седле, и взобрался на архана, ухватившись за поводья. Он словно еще раздумывал. Брать или не брать конвой под свое крыло. Они должны были ощущать: он делал им одолжение.       Рэс улыбнулся:       — Помню, ты был перепуганным мальчишкой, и я подловил тебя в стойлах на последнем хорошем чувстве. Оно еще сохранилось в тебе?       Сэт потянул поводья, поднимая архана. Что-то незаметно и тихо застыло в нем — воспоминанием. Но он прикрыл глаза и не отозвался. Ни на прошлое, ни на вопрос.