Осколки прошлого

      Я привела себя в порядок в уже знакомой ванной комнате.       Хоть и не желала, но все-таки вышла в спальню. За окнами сгустились сумерки, камин не горел, и спальня была погружена во тьму.       Я даже дышать старалась тише, казалось, что в этих темных углах, затаившись под тяжелым пологом кровати или массивными занавесками спят чудовища. Жуткие, выползающие в темноте. А сейчас сумерки, они как раз просыпаются, сладко потягиваясь от крови, пролитой здесь...       Я выдохнула и резко прошла к двери в гостиную. У меня слишком яркое воображение.       А еще я оказалась в самом сердце Тьмы... Не думаю, что монстры под кроватью так уж опасны здесь. Они наверняка боятся монстра-на-кровати... Он гораздо страшнее их всех вместе взятых.              Поэтому теперь мне хотелось остаться здесь, с эфемерными чудовищами, прохладой и темнотой, а не выходить в гостиную. Из-за двери пробивалась полоска света, слышались голоса.       Но я все-таки потянула за ручку и вошла.              Энтиор расслабленно полулежал на диване, держа в руке бокал с янтарным алкоголем, думал о чем-то, смотря в сторону. А рядом на столик две девушки-служанки расставляли еду. Подносов было два.       Я замерла, но на меня никто не обратил внимания.       Девушки закончили, а потом опустились на колени. Зачем?..       — Все готово, господин, — произнесла одна. Их взгляды опущены в пол. И кажется, что они боятся его.       — Свободны, — Темный вынырнул из своих мыслей. Заметил меня.       Девушки быстро поднялись и ушли.       Как странно... Если это были рабыни... Не думаю, что смогу вести себя так же.              — Ты видела поведение рабынь, — подтвердил Темный мои мысли.       Я прикусила губу, но осталась стоять, чем вызвала его усмешку. Все-таки решила спросить. Хоть и не хотелось.       — Я.. должна вести себя так же? — в голосе было отвращение. — Обращаться на «вы»? Называть «господин»? И постоянно вставать на колени?       Нет, я пыталась, но отвращения стало только больше...       Он снова весело усмехнулся.       — Не бросаться подушками, не дерзить, не поднимать взгляд... И еще очень много-много «не», — он отпил алкоголь из бокала и поднялся, подходя ко мне. — Вообще-то да, должна.       Я шагнула назад, но он поймал за локоть. Снова полуулыбка, от моего страха в его глазах мигает Тьма. Я боюсь, а ему это нравится...       — Но дело в том, — он продолжил, останавливаясь сбоку, пропуская мои волосы сквозь пальцы, — что я почему-то не хочу этого от тебя. Так что… Пусть с учетом милой прогулки в пустыне месяц назад, наше общение останется таким. Без коленопреклонства и соответствующего обращения. — Он скользнул рукой по моей шее, на ней остались красные следы после всего... — Но это только наедине. Если рядом кто-то есть, ты должна вести себя, как и подобает рабыне. И во время игры тоже, — я покраснела, а он обхватил подбородок, не давая мне отвести взгляд. — Но тебе ведь это понравилось?       Это был вопрос, а я ужасно не хотела отвечать... Но не отвечать было нельзя.       — Что понравилось? — прошептала, не зная куда деться от смущения. — Ничего мне не... — Я замолчала. Сейчас совру, а он возьмет и снова ударит. А мне снова понравится! Да чтоб его... — Мне не должно нравится такое!! — выдохнула и все-таки отвернулась, вырываясь из его рук.       Щеки горели от стыда. Я не хотела даже вспоминать.       Энтиор легко рассмеялся и вновь поймал мой локоть, жестко обхватил шею рукой. Я замерла и почувствовала, как мне действительно нравится это...       Ну нет... Нет же…       — Твои эмоции говорят обратное, — проговорил весело, склонившись к уху. — Идем, раздели со мной ужин. Очередное исключение, раз уж у тебя день Рождение.              Он отпустил меня, я выдохнула и зажмурилась, пытаясь успокоиться.       Это.. невыносимо. Рядом с ним я не могла быть спокойной, все эмоции просто зашкаливали. И вот теперь я чувствовала признательность, от которой хотелось улыбаться. Хоть и не хотела этого... Но не могла иначе.       Потому что Темный принц улыбается мне уголками губ, приглашающим жестом указывая на кресло. Потому что протягивает рюмку, наполненную игристым вином.       Я пила такое лишь пару раз, на праздниках. И вот теперь.       Разве так выглядит рабство? Разве так должен вести себя монстр?..              — За тебя, Камилла, — он сидит рядом на диване, расслабленно покачивая в бокале, наверное, какой-нибудь виски, поднимает его. Я тоже приподнимаю рюмку, и они касаются друг друга.       Хочу выпить, но… Маг останавливает меня, поддавшись ближе. В его глазах загорается огонек, и он переплетает наши руки.       — На брудершафт.       Я не понимаю этого слова. Как и не понимаю, что нужно делать… Но в итоге все-таки отпиваю напиток, для этого приходится придвинуться слишком близко к нему, переплести наши руки.       Очень вкусно. В горле растекается тепло, а игристое вино самое вкусное, из когда-либо попробованных. Наверное, оно дорогое.       Энтиор не отпускает, допивает до конца, и я повторяю.       А потом он обхватывает скулы и прижимается к губам...       И этот поцелуй самый вкусный из всех. Со вкусом алкоголя, пьянящий в сто раз больше.              Я хоть и не собиралась, но все-таки ответила ему. Рука с рюмкой опустилась, и она чуть не выскользнула из ослабевших пальцев. А вторая рука почему-то скользнула на шею мужчины, зарылась в его волосы... Поцелуй медленный и неторопливый. И от этого нравится мне все больше. В душе столько чувств и эмоций, что хочется кричать...       Но я только углубляю поцелуй, придвигаюсь вплотную к подлокотнику, чтобы быть ближе к мужчине. А он неспешно и уверенно ласкает мои губы, как будто бы пробуя на вкус, как виски минуту назад...              Этот поцелуй… Настолько нормальный. Настолько правильный. Честный, чувственный... Что я не выдерживаю.       Отстраняюсь и всхлипываю, пытаясь сдержать все эти чувства...       Он... Сам того не понимая в этот момент он сделал что-то со мной. Как будто бы открыл раковину ракушки. Вынул наружу что-то, что я прятала глубоко... Что никогда... Никогда не хотела доставать и показывать кому-то.       Я боялась. Всегда боялась боли, которая может быть, если вдруг кто-то когда-нибудь вот так вот доберется до этого, скрытого глубоко в сердце теплого света...       Так и произошло с бывшим. Стоило только позволить себе влюбиться, пришла боль. Разочарование и боль. От того, от которого никто не ожидал.              Поэтому глупо даже думать о том, что жестокий Темный принц, проживший сотни лет, перепробовавший абсолютно все и погрязший в пороках не разобьет вдребезги эту теплоту, которая живет глубоко в сердце.       Нет. Ему это не нужно. Он даже не заметит этого света. А я… Я могу просто сгореть.       Поэтому я испуганно заглушила в себе внезапные чувства.       Нет. Хватит... Подумаешь, он просто поцеловал меня. Пусть даже и так.       Он целовался, наверное, сотни тысяч раз. Конечно, он может сделать так, чтобы поцелуй был таким… Желанным, чувственным, глубоким, вплетающимся в душу. Таким, от которого трепещет сердце.              Я выдохнула и подняла взгляд.       Принц смотрел на меня. И от этого взгляда я замерла, а по телу прошла дрожь. Он будто пронизывал насквозь. Столько тьмы… Столько непонятных, неясных и пугающих чувств. Я боюсь даже подумать...       Что всю эту грозовую бурю в его глазах вызываю я..       Нет. Он Темный. У него свои монстры в голове. Причем здесь я?       Но почему он тогда смотрит так?.. Как будто бы это я, а не он, вскрыла острым ножом раковину глубоко в сердце, в которой скрыта ото всех светящаяся жемчужина.       Почему?..              Он медленно закрыл глаза, сделал вдох.       Потом открыл и Тьма из радужки ушла. Он потянулся к тарелке, и я, облегченно выдохнув, тоже попробовала еду.       Запеченная рыба с гарниром и овощами показалась самым вкусным, что я когда-либо пробовала. Все-таки богатство — это приятно.       — Все так вкусно, спасибо, — я улыбнулась ему, не в силах оторваться от еды.       Но заметила, что он наблюдает за мной.       И, хоть и чувствовала себя кроликом, на которого смотрит удав, продолжила есть. Решила не молчать. Все-таки это мой самый любимый способ бороться со страхами. Просто говорить.       — А где я буду жить? И.. чем занимаются твои рабыни? — думать об этом было сложно. А произносить еще сложнее. Но все-таки это два месяца жизни.       Не могу же я провести их только «общаясь» с ним. Что делать в свободное время?       Энтиор задумчиво нахмурился, как будто бы никогда не задумывался об этом.              — Хм, даже не знаю, — протянул, а я хлопнула глазами. — В основном, за обустройство рабов отвечают управляющие. Их несколько. Тот мужчина, который впустил тебя, позже все расскажет и покажет комнату. Некоторые рабыни совмещают обязанности служанок и наложниц. Некоторые нет. Я и не задумывался о том, чем они занимаются, — он хмыкнул.       — О... — Все это было так непривычно. — То есть, они приходят, если ты позовешь, ты.. пользуешься ими и потом забываешь? — Я очень старалась, чтобы в голосе не было лишних эмоций. Но мягко говоря я не понимала подобного.       — Ага, — Принц саркастично усмехался. Наверное, у меня все было написано на лице. — Нет, иногда бывают наложницы. Новенькие, с которыми интересно играть… Пока не сломаются. Но в основном, они мне мало интересны. Игрушки для удовлетворения потребностей. Источник крови и эмоций.              Он говорил и жмурился от моих эмоций... А я очень этого не одобряла… Вдохнула, сдержав возмущение и раздражение. Как он может воспринимать живых людей просто игрушками?       — И неужели ни с кем из них ты.. не общался больше? Не интересовался их жизнью или, — я замялась, не зная, как выразиться. И не зная, имею ли вообще право спрашивать что-то у него.       Это ведь принц... А я вроде как рабыня. Все это так странно.       Энтиор вновь наполнил нам бокалы, и я отпила вина.       — В последнее время нет. Когда-то в прошлом, может несколько раз меня заинтересовывал кто-то настолько, чтобы проникнуться жизнью или сочувствием. Но в основном, нет, мне плевать. — Он пил виски, уже выпил и снова наполнил бокал. — И между прочим, все нормальные, — усмехнулся на этом слове, — рабы боятся даже посмотреть на меня. Боятся заговорить, зная, что не имеют на это права. Ты одна такая уникальная.       Я смущенно отвела от него взгляд. Он же сам разрешил...       Наверное, я прекрасно понимала всех их. Но сама не знаю почему, я не боялась его. Только иногда, но будто не всерьез.              Слишком многое уже произошло...       Я вспоминала песчанников. То, как он умирал на песке, истекая кровью, а я хотела добровольно отдать ему свою жизнь. То, как он спасал меня много раз...       Даже этот ужин. И поцелуи, кружащие голову.       А страх… Возможно, зря. Возможно, я совершала ошибку. Но в глубине души я не боялась его.              — Ясно… — протянула, сосредоточенно уделяя внимание еде. Я ела десерт, и он оказался совершенно потрясающим. Шоколадное большое пирожное, красиво украшенное ягодами. — Это так вкусно, обожаю шоколад, — улыбнулась ему, а потом заметила, что на его подносе десерта нет. — А где твой десерт? Это точно мне? — спросила неуверенно про свое пирожное.       — Да, тебе. — Он усмехнулся и выпил остатки виски. А потом поднял руку и к нему через всю комнату прилетела новая бутылка с похожим янтарным алкоголем. — А вот мой.. десерт, — он наполнил бокал. А потом рассмеялся, посмотрев на меня. — Какой полный грусти и жалости взгляд, — он ржал.       Я тоже засмеялась, сдвинув брови. Мне правда стало так жаль, что он заменяет шоколадное пирожное этим ужасным напитком. Я пробовала коньяк один раз и помнила, насколько он противный. Зачем люди и даже нелюди вечно пьют алкоголь?       — Но ведь это же невкусно...       В ответ только смешок. Мы вернулись к своим десертам.                     Вскоре вечер закончился. Этот неожиданный спокойный ужин подействовал, как острый нож по сердцу.       Я все еще никак не могла осознать, как круто перевернулась моя жизнь... И то, что я готовилась попасть к монстру... То, как сильно боялась...       А в итоге мы сидели вместе с Темным магом, смотря на кровавый фонтанчик, лениво переговаривались ни о чем… И главное, это казалось таким правильным, ничуть не напрягало.       Он был занят своими мыслями, допивая алкоголь, я все съела и тоже пила вкусное вино с пузырьками. Так спокойно…       — Я не думала, что все будет так, — покачала бокал в руках. К горлу подступали слезы… Это нервное. Принц перевел на меня вопросительный взгляд. — Так хорошо. Спасибо за это...       Он не сдержал смех, запрокинул голову, рассматривая что-то на потолке, покачивая бокал с алкоголем в руках.       Да… Это было странно, что я чувствую благодарность, а не ненависть к нему. Но сколько бы я не пыталась, ненависти в сердце не возникало.              Энтиор поднялся. Собрался позвонить в колокольчик, наверное, хотел приказать показать мне, где я буду жить. Я тоже встала.       — Подожди... — Я собралась и все-таки сказала вслух. — Пожалуйста, Энтиор... У меня есть одна просьба.       — Какая? — он сложил руки на груди, взгляд был темным и совершенно нечитаемым. О чем он думал?       — Родители, — выдохнула, и не выдержав, отвела взгляд в сторону. — Они очень сильно переживают. Наверняка не находят себе место весь вечер... — Мне было очень больно даже думать об этом. — Я просто.. хочу успокоить их. Написать письмо. Можно? — После паузы все-таки добавила. — Я ведь не смогу видеться с ними?              — Не сможешь, — подтвердил Энтиор, подходя ближе.       Он был выше меня, я доставала ему примерно до плеча, и когда он обошел меня, останавливаясь сбоку, пропуская пряди волос сквозь пальцы, по телу прошли мурашки.       Я заметила на его пальце перстень, с огромным черным драгоценным камнем. Жесткие руки задевали тонкую кожу на шее, перстень чуть царапнул щеку.       Почему-то в этот момент я отчетливо осознала, что он принц... Темный принц, которого все так боятся... И, что теперь я полностью принадлежу ему.       Это напугало. Я замерла, а он развернул меня к себе, обхватив пальцами подбородок. Пришлось посмотреть на него.       — Хорошо. Я выполню твою просьбу. Требовать взамен что-то глупо, ты и так сделаешь все, что я скажу, — он усмехнулся.       А я медленно прикрыла глаза, соглашаясь. Он взял меня за руку, и мы куда-то пошли.              Наверное, это было очередное исключение.       Так не обращаются с рабами... Это же собственность. У них нет дома, прошлого или будущего. Только принадлежность хозяину.       И он бы наверняка мог так сказать... Проигнорировал бы меня, а может и разозлился от того, что я чувствую лишние эмоции и не смирилась со своим положением.       Но... Он не сказал.       И от такого отношения сердце не получалось закрыть на замок. Стоило бы спрятать все чувства, закрыться, чтобы их не могли ранить. А я.. не делала этого.       Наверное, это было ошибкой.              Мы поднялись по лесенке, с другой стороны гостиной. Наверху было много комнат. Мы вошли в кабинет.       Здесь уже обстановка была не настолько пугающей, как в предыдущих комнатах, что я увидела.       Все те же мрачные цвета, мебель красного дерева, тяжелые портьеры. Портрет императорской семьи над массивным столом… Портрет из прошлого. Когда была жива императрица Кассандра, а принцев было трое. Третий еще ребенок. А Энтиор выглядит совсем юным.              Я замерла, разглядывая большой и подробный портрет. В учебниках истории портреты венценосных особ были плохого качества, не разглядишь отличительных черт.       А здесь...       Профиль императора чеканили на монетах, но человек на портрете был будто бы совсем другим... Наверное, его писали не для официальных галерей. Домашний, семейный, искренний. Здесь во взгляде жестокого императора, обращенного к своей жене, виделась любовь...       Императрица Кассандра была очень красивой, волосы темно-русые, цвет очень похож на мой… Красивые величественные черты лица, она будто бы светилась счастьем изнутри. И это было видно даже через портрет.              — Садись.       Я вздрогнула от голоса за спиной. Повернулась к принцу. Его взгляд стал совсем нечитаемым. И уже совсем не расслабленным.       Я приоткрыла губы, но так и не решилась спросить... Опустила взгляд. Он и так добр со мной. Я не стану лезть к нему в душу... Тем более спрашивая о личном, о семье.       Принц указал на место за столом, и я неуверенно прошла и села.       Здесь все было таким по-мужски лаконичным. Дорогим, но не вычурным, и будто бы небрежным. Хоть документы и лежали в стопках, но не ровных, перьевые ручки валялись разбросанными по столу, как и пара острых кинжалов, какие-то записки... Все так обычно.       Напоминание, что Темный принц тоже живой «человек».       Я улыбнулась и потянулась к чистому листу бумаги и одной из ручек. Чернила капнули на бумагу, но я не заметила этого. Старалась просто сдержать эмоции и не расплакаться.       Уже нет смысла плакать и горевать.              Мама, папа.       Я пришла к принцу, встретилась с ним. И теперь хотела сказать, что все хорошо.       Правда. Все оказалось гораздо лучше, чем я ожидала.              Я тяжело вздохнула, сжав руки, впиваясь в них ногтями. Захотелось скомкать и выкинуть этот лист, но это было бы глупо. Я не знала, как написать, чтобы успокоить их, как сказать...              Мам, ты была права. Я правда должна была стать рабыней. Это было бы ужасно. Но. Есть «но».       Так получилось, что я уже была знакома с Его Высочеством Энтиором. Мы встречались в Алистрийске. Он спас мне жизнь. Я не рассказывала, но на меня месяц назад напали разбойники. Хотели изнасиловать и убить.       Мам, он спас меня. Поэтому я и решила, что он не плохой... Мы общались недолго. Я помогла ему. И теперь мы узнали друг друга.       Я должна была стать его рабыней навсегда, но я останусь с ним лишь на два месяца.       После этого срока я буду свободна. И никто больше не потревожит нас. Все будет хорошо.       Пожалуйста, не переживай и не волнуйся. Все правда будет хорошо.       С любовью, Ками.              Я вздрогнула и снова капнула чернила на бумагу, когда почувствовала прикосновение чужих волос к щеке. Энтиор склонился надо мной, упираясь в спинку кресла, с интересом читая письмо.       — Эй, это личное вообще-то, — проговорила возмущенно, складывая письмо пополам...       Он забрал его у меня из рук и дочитал до конца, полностью проигнорировав мои слова. Усмехнулся, ловя мой сердитый взгляд.       — Не думала не рассказывать правду родителям? — поинтересовался, складывая письмо еще раз.       — Нет. Я никогда никому не вру. Пытаюсь, по крайней мере. Да я и не рассказала всей правды. Как такое рассказать? — Отвела взгляд, поднимаясь из-за стола.       — Хорошее качество.       Принц поднял руку и на ней засветилось пламя, только синее, с отблесками зеленого.       Прошептал какие-то непонятные слова и имя мой матери и положил письмо в пламя. Оно мгновенно вспыхнуло и растворилось, не оставив даже пепла.       — Почта отправлена. Идем.       Он направился на выход из кабинета, и я последовала за ним. Оглянулась в последний раз на портрет. Казалось, что императрица смотрит прямо на меня. Я отвернулась и прикрыла за собой дверь.              — Девушка — новая рабыня. Разместите ее, — Энтиор позвал управляющего, приказал, и тот вежливо поклонился, подчиняясь.       — Да, Ваше Высочество. Что-то еще?       — Нет.       Управляющий указал мне на дверь и сам пошел к ней. Я задержалась на мгновение, смотря на Энтиора, который отошел к окну. В гостиной совсем стемнело, а светильники горели тускло. Это навевало грусть.       — Спасибо за письмо, — произнесла тихо, когда управляющий уже вышел в коридор.       Энтиор не ответил и не обернулся, хотя, наверное, чувствовал мой взгляд. Я молча отвернулась и шагнула вслед за управляющим.              Мы прошли по переплетениям коридоров, но вроде бы не покинули крыло дворца, только спустились вниз. Свернули с парадных и роскошных в коридоры уже более скромной отделки. Зато здесь было больше людей, больше шума, в отличие от пустынных и пугающих парадных лестниц и залов. То и дело вокруг сновали торопящиеся слуги, мы огибали их.       — Можешь обращаться ко мне господин Эванс. Как твое имя? — Он говорил скучающе, не смотря на меня. Открыл одну из неприметных дверей в конце очередного коридора.       — Камилла, — ответила ему. Хотела спросить что-то, но он продолжил.       — Это твоя комната, ее ты делишь еще с двумя рабынями. Если сразу не запомнишь дорогу, попросишь соседок, они покажут. Расскажут, как работают магические звонки.       Он вошел внутрь, одна девушка испуганно встала с кровати при его появлении, но он не обратил на нее внимания. И даже не постучался... Это невежливо.       Указал на колокольчик, висевший над дверью. Прикоснулся к нему и произнес мое имя, тот мигнул синим светом.       — На нем высветится твое имя, если Его Высочество захочет позвать тебя. Но ты все равно и так это почувствуешь, клеймо среагирует. Или, если служанка не важна, колокольчик просто звонит и нужно немедленно прийти в покои принца. Или кого угодно другого из господ. Ты, как и все, будешь обслуживать все крыло. — Он задумался, а потом махнул рукой. — В общем, разберешься, остальное тебе объяснит вот, — он кинул насмешливый взгляд на испуганную девушку, — эта лентяйка.       И ушел.              Я оторопело хлопала глазами.       При первом моем общении с ним, он показался мне более вежливым. Но, возможно, он не знал, когда приглашал в покои принца, что я стану рабыней.       Но да ладно. Я улыбнулась и повернулась к девушке, стоящей за спиной.       Она склонила голову, рассматривая меня, но в ее глазах было мало интереса.       — Ого, ты еще можешь улыбаться, — она искривила рот в горькой ухмылке. — Видимо, ты не общалась еще с господином.       Я медленно выдохнула, но улыбку с лица убрала.       — Привет, я Камилла. А ты? — да, конечно, мой голос был не в пример более жизнерадостным, чем ее.       Она нахмурилась и взглянула на меня более внимательно.       — И откуда же ты такая радостная и наивная взялась?       — Эм.. с юга, — предположила я. В общем-то, это было правдой.       — Понятно. Можешь называть меня Грена. Вон твоя постель, — девушка отвернулась к окну.              Я же чувствовала себя еще более странно и неловко, чем все время до этого. Я была так поглощена мыслями об чудовищном принце и рабстве, что и не подумала, что буду кем-то похожим на служанку в замке.       Что значит обслуживать все крыло?..       Этот вопрос я и задала вслух. Грена удивленно посмотрела на меня.       — Ну, ты будешь убираться в покоях и коридорах, возможно, помогать на кухне, носить еду господам и лордам. Гостям временным или постоянным, живущем в Восточном крыле. Оно принадлежит Его Высочеству Энтиору, — на произношение этого имени она запнулась, на нее будто бы навалилась невидимая стена. — Выполнять любые их приказы и потребности, если они того попросят. — На этих словах я замерла, чувствуя холод осознания, побежавший по спине. Но… Я не соглашалась на такое. — О, ты испугалась этого? — Грена впервые попыталась улыбнутся, но у нее ничего не вышло. Губы будто бы разучились улыбаться. Хотя она была довольно привлекательной, стройной, даже чересчур стройной, блондинкой, с узким лицом и красивыми глазами. — Не беспокойся, — она хмыкнула. — Другие лорды не будут и в одну десятую долю настолько жестоки, как твой новый хозяин. — Взгляд ее стал совсем расфокусированным, она сжала тонкие руки, вцепляясь в них пальцами. — Ты, наверное, еще не знаешь его... Наслаждайся последними счастливыми днями в жизни.              Вопреки ее словам, я стала нервничать только сильнее.       — А что могут попросить другие лорды?       — В основном просто секс, без особых извращений. Это большинство. Но бывают исключения в виде практически маньяков, даже хуже хозяина. К таким лучше не попадать... Но это не от нас зависит, — пожала она плечами. Но потом мотнула головой и взглянула на меня. — Ой, это, конечно, если ты уже не девственница или надоела хозяину. В начале ты принадлежишь только ему... Никто не посмеет испортить собственность Темного принца. Могут потребовать еще стакан крови, минет. Ничего страшного, по сравнению с..       Она не договорила.       Но я и так по ее глазам видела, что больше всего она боится Энтиора.              А я вот, кажется, совсем нет...       Теперь я боялась вовсе не его. Теперь я в сотни раз сильнее злилась на него за то, что не предупредил меня о подобном! Он же говорил, что я стану именно его рабыней… И с этим я могла хоть как-то смириться.       Но только не с тем, что стану.. шлюхой. Игрушкой без мнения и желаний, которой может попользоваться любой.       На глазах вновь проступили слезы, но я только сжала кулаки от злости.              — О, ты наконец-то что-то осознаешь. Ты попала в ад, Камилла, — она вновь отвернулась к окну и потеряла ко мне всякий интерес.       Я потерянно сглотнула и подошла к кровати, присаживаясь на краешек. Комнатка была маленькой. В ней умещалось только три кровати, шкаф, зеркало, несколько табуреток, столик с косметикой... Игрушка.       У меня не было даже никаких вещей с собой. Но это было и не нужно.       Душу вновь затопили отчаяние и страх. Захотелось прямо сейчас вернуться к Энтиору. Потребовать, чтобы он приказал никому меня не трогать... Чтобы.. не трогал сам. Или нет. Последнего не хотелось.       ... Мне до слез хотелось вернуться в Алистрийск. В монастырь, к свободе, к привычной жизни, к письмам от родителей... К страшным и манящим снам про Аркаим.       Этот дворец давил будто бы изнутри... Серый монолитный камень, высокие потолки, черное небо за окном, и тусклый, будто бы вовсе не дающий света, магический светильник.       Как жаль, что здесь нет свечей. Только магия, бездушная и холодная.       Богиня любила живой и теплый огонь. Поэтому на всей территории монастыря круглосуточно и старомодно горели свечи, колыхалось живое пламя, разносились песнопения, наполняя светом души людей...       Здесь же царила Тьма.              Я вынырнула из мыслей, когда Грена отвернулась от окна и стала доставать вещи из шкафа.       Я следила за ней взглядом, а она кинула мне платье... Если это можно было назвать платьем... Серое, короткое, до безумия короткое, чуть ниже колен, хоть и пышное. Состоящее всего из одного слоя ткани, поверх только фартук.       И просто огромный вырез на груди.       — Это.. что?! Это надо носить? — Я в ужасе вертела это безобразие в руках.       Она издала смешок, глядя на меня.       — Неужели ты из тех южных стран, где девушки ходят закутанными с головы до пят, еще и с платком на голове?       — Ну.. почти. — Я вспомнила свою любимую накидку.       — Все служанки здесь носят такое. И рабыни, и нет. Привыкнешь. Леди носят платья ненамного скромнее, может, только длиннее.       Я в недоумении покачала головой.              — А расскажи, здесь много рабов? Все люди здесь рабы?       — Не все. Но большинство. Управляющие, слуги высшего ранга, повара в основном свободные люди. А если и нет... К ним не относятся, как к вещам. Проявляют хоть каплю человечности. К подобным же нам, игрушкам — практически нет. Например, управляющий Эванс, который привел тебя, один из самых добрых... Он.. никогда не ударит просто так, из собственной жестокости, не станет кричать или ругаться. Он скорее исключение, чем правило.       Чем больше она говорила, тем сильнее раскрывались мои глаза. Все это просто не укладывалось в голове...       — Но разве можно так просто ударить человека?       — Ха. Мы уже почти не люди. А здесь служат чудовища, подстать своим господам. Не все, но многие. Тебе повезет, если как можно реже будешь встречаться с.. — она перечислила несколько имен. — Ну в общем, разберешься. У тебя будет еще очень-очень много времени... — Она застыла, мотнула головой и достала из шкафа нижнее белье и полотенце. — Я собираюсь пойти помыться. Можешь со мной. Побуду проводником. Отвлекусь хотя бы...       — От чего? — спросила тихо, подходя к ней. Она протянула мне новые вещи.       — Неважно, идем. — она открыла дверь и выскользнула в коридор.              Я медленно пошла за ней. Грена казалась призраком. Двигалась настолько тихо и незаметно. А еще я чувствовала полностью затопившие ее душу отчаяние, смирение и застарелую грусть. У нее была правильная осанка, при такой хорошей фигуре. Но она казалась некрасивой за счет ее душевного состояния. Состояния, подходящего больше призраку в цепях.       — Сколько лет ты уже здесь? — спросила, подходя к ней.       Девушка вздрогнула и шарахнулась от меня в сторону, прижимая руку к груди.       — Не подкрадывайся так, а?       — Почему? — улыбнулась ей, склонив голову набок.       — Так любят делать лорды, — она очень странно смотрела на меня. Будто бы нервничая. — И не улыбайся... Теперь ты вообще похожа на хозяина.       Я усмехнулась, вот уж совсем не хотелось быть похожей на него, а мы пошли дальше.       Спустились в подвальное помещение и дошли до душевых, видимо, специально для слуг. Мы зашли в женскую комнату. На нас совсем не обратили внимание пара уставших девушек, они одевались. А Грена начала раздеваться. Я помедлила и последовала ее примеру. В монастыре тоже были купели для послушниц, но все же более приватные.       Но, видимо, во дворце Темных о приличиях не заботился никто.              Моя новая соседка разделась, поманила меня за собой, а я застыла в ступоре, смотря на ее спину... По телу прошла леденящая дрожь.       Она оглянулась, нахмурилась и взяла меня за руку, утаскивая за двери, за которыми были душевые. Тоже общие. Но зато здесь, как и в покоях принца, была канализация и современные души, а не бадьи с водой.       — Грена.. — Я все еще чувствовала, как сжимается сердце. — Кто это сделал с тобой? — У нее на спине и ягодицах были отметины то ли от плети, то ли еще от чего. Какой же ужас.       — Я не выполнила вовремя приказ, это наказание.       Я почувствовала, как что-то упало в груди.       — Это сделал.. хозяин?       — Нет, один из тех уродов, про которых я говорила, — произнесла, подходя к душу, включила его и указала мне на соседний. — Нужно недолго мыться, воды здесь не очень много.       Я заторможено кивнула. Я не знала, что чувствую... За этот день я настолько сильно перенервничала, что теперь не чувствовала ничего.       Наверное, я бы уже не обратила внимания, если бы кого-то убили прямо сейчас рядом со мной. Сил на эмоции не осталось.              — Я здесь семь лет, ты спрашивала, — сказала девушка, подходя ко мне. Она уже закончила мыться, а я так и стояла, чувствуя, как горячие струи воды стекают по телу. Моргнула и посмотрела на нее. — Не спи, Камилла. Мойся быстрее и идем. Завтра вставать в пять утра.       — В пять?       — Мы помогаем на кухне и с уборкой.       Я взяла в руки мыло, все еще не в силах сфокусировать взгляд и мысли. От всех чувств и эмоций болело в груди.              Когда мы вернулись в комнату там была еще одна девушка. Брюнетка, с пышными формами и надменным выражением лица, что странно для рабыни.       Она сидела у зеркала, повернулась, когда мы вошли.       — Хм, какая-то ты мелкая, щуплая, — она обвела меня презрительным взглядом. — Уже освоилась тут?       Мне она и так не понравилась с первого взгляда. А стоило ей открыть рот, я поняла, что не ошиблась в первом впечатлении.       Молча кивнула и прошла к своей кровати, намереваясь лечь и представить, что все это просто сон...       — Эй, ты тупая? Ты не услышала меня?! Я к тебе обращаюсь, — я поморщилась от визгливых нот в ее голосе. А потом удивленно смотрела на то, как она схватила меня за руку, вцепляясь в нее ногтями. — Ты, кажется, не поняла. Я главная в этой комнате. Грена никогда со мной не спорит. Отвечает на мои вопросы, а ты... — Я перевела недоумевающий взгляд на Грену, стоящую у нее за спиной. Она закатила глаза и постучала пальцем по виску, всем видом показывая, что лучше с визгливой рабыней не связываться, больше нервов сбережешь.              И в другой раз я бы так и сделала. Предпочла бы спокойно согласиться с ней, закрыть глаза на придирки, списав все на вздорный характер соседки. Но за этот день произошло слишком много всего... Я сколького боялась, столько эмоций испытала, столько всего произошло... Что теперь это вылилось в холодное раздражение к доставучей девушке.       Она же тоже рабыня? Значит, просто решила, что может утвердиться в своем шатком положении за мой счет. А еще она вцепилась своими ногтями в мое и так саднящее из-за наручников запястье.       Я выдохнула и перевела на нее взгляд, склонив голову набок. Я не скрывала от себя… Я правда вспомнила, как обычно смотрел Энтиор и постаралась воспроизвести именно этот взгляд. Легкий прищур и будто бы размышления что отрубить у этого человека первым.       Очевидно, руку.       И еле сдержала улыбку, заметив, как мелькнул испуг в глазах этой девушки.              — Не трогай меня, — проговорила тихо. И сама испугалась своего голоса. Медленно прикоснулась к ее руке, обхватила запястье и резко скинула ее руку со своей. — Никогда. И обращайся по имени, если что-то нужно. А лучше, — я прищурилась и снова резко откинула ее руку, когда она попыталась вновь схватить меня, — вообще оставь в покое. Тебе же будет проще.       Я сама удивилась, когда она отошла от меня на шаг назад. Вновь увидела скрытый испуг в ее глазах... Можно подумать, что я такая страшная.       Я перевела взгляд на Грену, увидев, что и она тоже невольно отошла. Она смотрела на меня так же. Испуганно и удивленно.       Я вопросительно склонила голову. А она сглотнула и нервно усмехнулась.       — Ты точно не встречалась с господином, Камилла?       — Встречалась. Мы познакомились на юге. — Я еще раз взглянула на стерву-соседку, стараясь не забыть этот свой давящий взгляд и уверенность, что имею право обозначить свои личные границы.       Быстро разделась и легла в кровать, накрываясь одеялом.              В голове было слишком много мыслей, но я с силой заставила себя не думать ни о чем. Ничего не чувствовать. Просто уснуть. Уснуть и ни о чем не задумываться.       Потому что если начать, то я не смогу сдержать слез.