Осколки прошлого

      If I told you what I was,       Would you turn your back on me?       And if I seem dangerous,       Would you be scared?              I'm only a man with a candle to guide me,       I'm taking a stand to escape what's inside me.       A monster, a monster,       I've turned into a monster.              (с) Imagine Dragons "Monster"                     pov Энтиор              Я услышал, как кто-то хочет войти в пустующую библиотеку еще даже до того, как он коснулся ручки двери. Оторвался на мгновение от книги, почувствовав знакомую с детства Тьму, и продолжил чтение.       Дан вернулся. Скорее всего совсем недавно, ранним утром или ночью, потому что сейчас было только полвосьмого утра. И учитывая, что брат не со своей женой и не проверяет рабочие дела, он уже успел встретиться с невыносимым лисом-сплетником. В этом дворце все просто обожают сплетни и слухи.       Принцы и их ближайшее окружение не исключение.       — Gentibus antiquis, — произнес Дан вместо приветствия, выцепив взглядом название моей книги. Значит он целенаправленно направлялся ко мне и сделать вид внезапной встречи не получится. — Заинтересовался Древними? — он опустился в соседнее кресло и цепким взглядом осмотрел помещение, как будто за стеллажами пыльных книг в полумраке сумрачного утра могли прятаться чудовища.       Скорее всего так и было.       Но все чудовища поспешили затаиться, поэтому Дан снова обратил внимание на меня.       — Всегда интересовался.       — Но после поездки в Аркаим особенно, — он вновь посмотрел на книгу, открытую на описании Энхелиев.       — Нужно понять, как работают те печати. Около трети остались неразобранными, не представляю, как вообще подойти к ним.       Дан заинтересованно склонил голову, я со вздохом закрыл книгу и призвал скопированные печати с заклинаниями Древних, показывая их любителю головоломок.       Может быть, они заинтересуют его настолько, чтобы забыть о глупых слухах.       Дан поймал пару висящих в воздухе, повертел, рассматривая переплетения огненных рун, перетекающих одна в другую и совершенно непонятных.       — Когда-то я видел в записях дяди нечто похожее, — он задумчиво крутил печати, бормотал обрывки заклинаний, пытаясь расшифровать хоть что-то. Печати искрили от магии, но оставались совершенно непонятными.       Я же просто закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, записи дяди я тоже видел и в расшифровке они не помогли. А сейчас было не до этих головоломок, все мысли занимали крылатые создания древности... Истинно Светлые. Не такие, как современные эльфы или некоторые людские маги или ведьмы, а древние и полностью вымершие крылатые, использующие в качестве основы магии свет... Истинный Свет.       Так же, как Темные сейчас используют Тьму.              Вымершие... Последние представители расы Энхелиев упоминались в конце прошлого тысячелетия, больше ни слова о них сказано не было. Можно было бы расспросить отца или дядю, но пока не хотелось. Пока хватит и книг.       Из Древних остались только драконы, живущие на необитаемом континенте за океаном, среди вечно извергающихся вулканов, цунами и наводнений. Магия драконов слишком сильно меняла реальность, планета выдерживала ее с трудом. Раньше в самой сути мира магии было больше, драконам было от чего питаться и процветать.       Но все изменилось после долгих войн и локальных концов света. Заката цивилизаций.       Сейчас же магии в сути мира с каждым годом становиться все меньше. Навряд ли она когда-нибудь исчезнет полностью.       А если такое и произойдет, то даже наши потомки этого не застанут. Расцвет Темной Империи и практической магии только начинался, все самое интересное впереди.       Но идея побывать у драконов была довольно интересна...              — Я одолжу их? — Вывел меня из ленивых мыслей голос брата. Он сворачивал печати, убирая их к себе, даже не дождавшись моего ответа. Я только усмехнулся и махнул рукой, уже видя, что заинтересовал его надолго.       Дан, в отличие от меня, гораздо больше любил подолгу разгадывать сложнейшие головоломки, собирать по мельчайшим кусочкам и обрывкам цельную картину. Его профессия полностью характеризовала его, как и моя меня.       Я головоломки любил если только в самом прямом смысле слова.       Я собрался уже было пожелать ему удачи с разгадками и сослаться на неотложные дела, но Дан все-таки вернулся к изначальной цели, с которой искал меня.       — Ты правда отдал Ларон своей.. рабыне? — Он приподнял бровь на последнем слове. Выражение лица было настолько нейтральным, что мне стало смешно.       — Вэй же все рассказал.       — Я не поверил, — нейтральное выражение трещало по швам.       — Я подтверждаю, — я лениво перекрутил перстни на пальцах. Молчаливое и настойчивое ожидание продолжения чувствовалось физически. — Отдал и отдал, он все равно валялся без дела.              — Может, ты еще парочку серебряных украшений отдашь этой девушке? — Теперь выражение лица брата было настолько ехидным, что захотелось создать иллюзию, чтобы не видеть этого.       Я вздохнул, сам изо всех сил пытаясь сдержать то ли искренний смех, то ли злость и резкий ответ о том, что шутка совершенно идиотская. Подумать подобное о рабыне.       Я прекрасно помнил день знакомства с Анастасией восемнадцать лет назад и свое удивление фамильным серебряным гарнитуром на ней.       Дан никогда не скрывал своих намерений даже от самого себя.       Очень хотелось съязвить в ответ. Отмахнуться. Высказать искреннее возмущение и удивление подобной нелепости. Хотелось... Но это было бы неправдой.       — Может, и отдам, — такое же отсутствующее выражение лица и ровный голос, как были у Дана до этого. И, конечно же, они его не обманули.       Дан выдохнул и взгляд стал буквально прожигающим насквозь.       — Теперь мне очень хочется ее увидеть. Откуда она? Как появилась во дворце?       Теперь я решил, что у меня правда есть множество неотложных дел.       — Это совершенно неважно, — я поморщился и дал понять, что действительно не хочу об этом говорить. Даниэль понимающе качнул головой. — Она помогла мне. Бескорыстно. Это всего лишь ответная услуга.       — Как помогла? — вопрос ненавязчивый. Брат не обидится, если я проигнорирую и сменю тему. Я и сменю.              — Как там обстановка с песчанниками? Есть вести от отряда?       — Да. Они не справляются со всеми. Их действительно очень много. Еще несколько отрядов магов и десятки воинов направлены в пустыню. Обстановка в ближайших городах близка к военной. Если ничего не изменится, в регионе объявят бедственное положение.       — Прямого приказа от отца не поступало? — Я вновь задумчиво перекрутил кольца.       — Он решил подождать вестей. Но я думаю уже на следующую неделю нам не стоит строить планы, — в глазах Дана я увидел детские воспоминания о проигранной битве и бездне, последующей за ней.       — Мало чем мы сможем помочь, — произнес тише, вновь вспоминая шрамы на сердце... Пятнадцать. Сегодня пятнадцать. Императору же сообщают о десятках, сотнях силуэтов, вихрями темнеющих на горизонте.       Дан только лишь отрывисто кивнул, помедлив секунду.       Я поднялся и подхватил объемную книгу.       — Поэтому не только печати меня интересуют, — усмехнулся ему невесело.       Дан мотнул головой, будто бы просыпаясь, отгоняя призраков прошлого. Тоже встал, и мы вместе покинули тихую и пустую в ранний час библиотеку.              Встретившись в коридоре с рыжей ведьмой, выходящей из сада, видимо, только после тренировки, мы остановились.       Я приветственно улыбнулся, очень даже радушной, как мне казалось, улыбкой.       — Снова убегала от своих же фантомов? — Она была взъерошенной, как будто за ней и правда гнались монстры. Удивительно, но даже после полного обучения Анастасия не до конца разбиралась с деталями работы магии. Например, часто давала слишком много воли создаваемым иллюзиям.       Хотя магию и за десятки лет не изучишь досконально. Потребуется много столетий.       Ведьма только фыркнула в ответ, окатила презрительным и насмешливым взглядом и обхватила руку Дана, прижимаясь к его плечу.       — Нет, всего лишь уговаривала Касси поспать и поверить, что я просто иду на пробежку в сад, а не сбегаю от нее под покровом тумана, — она усмехнулась, а Дан улыбнулся ей светло и слишком радостно.       Маленькое трехлетнее чадо вызывало у них столько эмоций, что показалось, будто я выпил слишком насыщенный коктейль. Я поморщился, и Настя заметила это.       — Она, кстати, соскучилась. Спрашивала: «де кудяски Эниоа?» — ведьма усмехнулась, а Дан просто заржал.       Я поморщился еще больше, понимая, что еле удерживаюсь от улыбки. Рыжая племянница с ярко синими глазами подкупала. Напоминала Натаэль в детстве. Маленькие дети, особенно девочки вызывали умиление, столь несвойственное Темным чудовищам.       Я попрощался с этой фонтанирующей счастьем парой, пообещав зайти как-нибудь и отправился завтракать.              ***       Бросив на стол том, вновь зацепился взглядом за название. Древние расы. Энхелии...       Если верить книге, последние их представители с очень разбавленной кровью жили далеко на юге, за пределами тогдашней Империи в человеческих государствах, скрывая любой намек на свою необычность и поколениями не используя ни капли силы. Тысячу лет назад были смутные времена, люди считали магию порождением зла и уничтожали всех, кто как-либо мог быть связан с магией. Империя же вела бесконечные войны и на людские проблемы не обращала внимания совсем.       И, если потомкам Энхелиев приходилось скрывать дар, то в конце концов он полностью исчезал. Даже малейшей искры не осталось спустя поколения. Продолжительность жизни сравнялась с людской. И под действием неумолимого времени все сказания о древней расе крылатых остались лишь сказками о белокрылых созданиях, парящих в небесах.       Но магия такой силы, как потухший костер. Может веками не гореть, но достаточно лишь одной искры... И пламя разгорится вновь.       Я позвонил в колокольчик, ясно передавая кого именно хочу увидеть, и обратил внимание на поднос с письмами, как обычно стоящий на краю комода с утра.       Писем за четыре дня накопилась целая гора. Появился соблазн бросить сразу их все в камин, но пришлось разбирать.              ***              Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тормошил за плечо. Застонала и перевернулась, накрываясь подушкой. Еще ведь ночь.       — Камилла, без десяти минут пять. Ты и так уже проспала. За десять минут не успеешь собраться, а в пять уже лучше быть на кухне, — Грена виновато и аккуратно отнимала мою подушку.       Рядом, от столика с зеркалом, послышалось презрительное фырканье Ланы.       — Что ты беспокоишься о ней? Прикажут выпороть, если она так и не проснется с утра, потом не станет просыпать.       От таких слов я отняла голову от подушки и прищурившись посмотрела на кривящую губы брюнетку. Захотелось кинуть в нее подушкой, чтобы пудра, которую она старательно наносила на себя, равномерно расположилась на лице. Но лезть с утра пораньше в драку не было сил.       Сил что-то делать не было вообще. Настроение держалось на грани... Еще шаг, и оно полетит в бездну.       — Я принесла тебе кувшин с водой, — попыталась улыбнутся мне Грена. — Умойся, — она указала на лохань в углу комнаты.       — Спасибо, — я тоже улыбнулась ей. Такая забота вернула желание улыбаться. И я смогла даже встать с кровати и распахнуть окно, вдыхая свежий воздух. Лана заворчала что-то, но я слушала не ее, а птиц, которые оглушающе громко пели в саду. Хоть утро и было туманным, им это не мешало.       Я умылась, оделась, пришла на кухню, задержавшись минут на десять, но никто этого не заметил, только вновь дали мне задания. Им я обрадовалась, потому что можно было спокойно чистить овощи, перебирать крупу и не разговаривать ни с кем, ни с кем не встречаться.       Может, хотя бы сегодня я спокойно доживу до вечера без волнений и потрясений?              Но увы, мечты остались лишь мечтами. Меня нашла госпожа Магритт.       — Отнеси завтрак на двоих Его Высочеству Энтиору, — торопливый приказ, и она уже отвернулась от меня.       — Но здесь осталась крупа... — Я ужасно не хотела куда-то уходить с безопасной кухни.       Женщина резко развернулась, прищурилась и понизила тон.       — Никогда не заставляй ждать выполнения приказа. Принц хочет видеть тебя.       У меня по спине прошли мурашки, я кивнула ей и направилась к уже готовым подносам.              Пара часов за монотонным занятием позволили собраться с мыслями. Но теперь все мысли вновь панически разбегались...       Я не хотела видеть Энтиора. Не сейчас... Никогда. И в то же время я понимала, что врала себе. Я вечно думала о нем... Снова и снова.       Головокружительные поцелуи. Эмоции просто за гранью возможных. Все новые и новые вопросы к нему. И все это в ошейнике из острых игл, называющимся рабство.              Я замерла у двери, выдохнула, чувствуя, как волнение в груди только нарастает. Но в конце концов решив, что предначертанного не избежать и нервничать уже нет смысла, постучалась и вошла, неся перед собой поднос с едой.       Энтиор был один, хотя завтрак я принесла на двоих.       — Доброе утро, — пробормотала что-то вроде приветствия, поставила поднос на свободный край стола и замерла.       Мужчина расслабленно полулежал на диване и раскидывал в разные стороны стола письма, быстро пробегая их глазами, а иногда вовсе не открывая. Ему на лицо вечно падала кудрявая прядь, и он привычным движением резко мотал головой, убирая ее.       Я задумалась и поэтому не заметила адресованный мне жест, говорящий: «садись».       Энтиор оторвался от писем и взглянул на меня.              — Позавтракай со мной, — он снова указал на уже привычное мне место на диване.       Это было странно... Так странно, что я выразила сомнения вслух.       — Разве это не странно, что принц ест с рабыней?       — Странно. Но, если ты хочешь восстановить порядок вещей, могу съесть тебя, — он вновь оторвался от очередного письма, откинул прядь с лица и усмехнулся, показав клыки.       Я передернула плечами от ужаса, вспомнив самый жуткий момент в своей жизни, когда чуть не погибла в пустыне от его клыков, и помотала головой, разливая в чашки кофе из кофейника и беря одну в руку.       Кофе принц предпочитал горький и черный, я же добавила себе отдельно стоящие сливки.       И вроде бы я должна была испугаться еще больше после такой шутки-угрозы, но я, напротив, успокоилась. Волнение в груди улеглось, особенно после первого глотка горячего напитка. Я выдохнула и поняла, что окружающая атмосфера мне очень даже нравится.              Запах горячего кофе смешался с запахами бумаги, а многие письма были отдельно надушены. Энтиор небрежно и с веселящим меня выражением легкого раздражения раскидывал письма по двум стопкам, теперь вовсе практически не читая их. Из окна пробивался тусклый солнечный свет сквозь легкий туман, золотя покои, делая их совсем не страшными, даже вода в фонтане сегодня мне казалась просто красиво окрашенной в алый.       Энтиор тоже порывисто взял чашку, заметив, что я налила кофе и ему и продолжил разбирать письма.       — Совершенно бесполезное занятие, и старый секретарь заболел и, похоже, уже не выздоровеет, — отставил чашку, откинул еще пару писем, а я сочувственно улыбнулась и решила пока сделать нам тосты. Его секретаря было жаль, но почему-то смотреть на него такого — расслабленного и занятого чем-то оказалось слишком любопытно. — Хм, а вот это интересно, — он раскрыл очередной конверт, достал оттуда лист, сложенный пополам и прочитал то, что было написано на нем, не раскрывая. Через секунду отложил его на диван.              Я невольно проследила за этим письмом, но трогать не решилась. Письма через пару минут закончились, принц сгреб большую из двух куч обратно на поднос и протянул мне.       — Брось в камин, — мне в руки отдали поднос и невольно пришлось взять.       Я оглянулась на незажженный камин, потом посмотрела на даже не открытые письма.       — А вдруг в них что-то важное? — я взяла в руки верхнее. Отправителем была некая леди Рондельберт, письмо пахло приятными духами, бумага дорогая, подчерк с идеальными завитками. Принц даже не раскрыл это письмо. Как и десятки таких же. — В этом, например.       — Ничего. Очередное признание в чувствах, приглашение на обед, званный вечер или прогулку, — Энтиор посвятил все свое внимание еде.       — Ого, — я хлопнула глазами. Как странно, что о Темных принцах, тем более об Энтиоре, ходили просто ужасающие слухи, но девушки все равно десятками присылали ему признания в любви. — Можно? — спросила тихо, терзаемая любопытством, желая открыть письмо.       Энтиор усмехнулся и кивнул, вновь вернувшись к завтраку.       А я открыла письмо, украшенное красивейшими рисунками бабочек, втянула запах духов. И да, это действительно оказалось признание в любви. От настоящей леди, она писала, как до сих пор не может забыть тот танец на балу, хотя прошло уже несколько месяцев.       — И ты никогда не отвечаешь на такие письма? — Не удержалась и поинтересовалась. Девушка в письме была почти в отчаянии и писала уже не в первый раз.       Принц со смехом покачал головой.       — Только совсем от скуки. Придворные кокетки мне не интересны уже лет двести. Ничего нового в них за это время не появилось.              Зато интересна обычная девушка, вроде меня? Интересно сделать очередную из тысячи девушек на его пути рабыней... Для него это лишь мимолетное развлечение, для кого-то целая жизнь...       Я тоже тряхнула головой, отгоняя от себя эти грустные мысли, вгоняющие в уныние. Поднялась и действительно подошла к камину, бросив письма в него.       Вернулась к столику, оставляя поднос, хотела сесть, но Энтиор подозвал ближе. Он зажег на пальцах огонь, смотря на меня... И протянул мне руку, держащую колыхающееся пламя.              Я вытаращилась на него огромными глазами, почувствовав, как сердце ухнуло в пятки.       Он.. издевается? Что он хочет от меня?       Я дернулась назад, но маг цепко поймал мое запястье, не давая отодвинуться.       — Возьми. И тоже брось в камин. — Приказ. Таким тоном, возражать которому бесполезно и опасно.       У меня задрожали губы и руки. Я задохнулась, но потом все-таки выдавила слова.       — Ты.. издеваешься? Это же огонь? Я.. обожгусь. Я вновь опалю себе руку, как вчера с тем деревом, — на глазах появились слезы, я моргнула пару раз и снова попыталась вырвать запястье.       Этот садист только медленно растянул губы в улыбке и склонил голову набок.       — Не спорь, — голос на несколько тонов ниже, от него по коже пробежали мурашки. Он сильнее надавил на запястье, заставив почувствовать боль. — Выполни приказ, пока я не решил наказать тебя, — в его глазах мелькнула Тьма. А я только прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.       Пламя горело на его руке рядом со мной, и я прекрасно чувствовала, что это настоящее пламя, горячее обжигающее. За что?..       — Пожалуйста, — прошептала, вновь смаргивая слезы. — Это же.. огонь.       — Возьми его, Камилла. — Вновь жесткий приказ, звук моего имени вплетается мне под ребра, как ветки терновника с шипами. Мне так же больно…       Я вижу Тьму в его глазах, разгорающееся предвкушение, и понимаю, что, если промедлю еще, Тьма победит. Расслабленность и спокойствие утра уйдут, а принц вновь покажет свою сторону жестокого монстра, причинив мне боль.       Я зажмурилась и с обреченностью решила сделать, что он требует.       Все равно, как только я прикоснусь к огню, не смогу никуда пойти, смогу только упасть, крича от боли ожога на руке... Я всхлипнула.       В моем взгляде была ненависть к нему, когда я протянула дрожащую руку к обжигающему пламени.              — Осторожнее, — он укоризненно посмотрел на меня и поймал за руку, когда я почти прикоснулся к верху языка, уже чувствуя, как обжигаюсь. — Я сказал возьми его, а не сожги свою руку. — Я смогла только вновь задохнуться от изумления его непоследовательными словами.       А он в это время раскрыл мою ладонь и переложил на нее.. огонь. Пламя на мою ладонь!       Я застыла, не в силах вдохнуть, только смотря огромными глазами на то, как на моей руке медленно и ровно горит пламя, колыхается, как свеча. А я чувствую лишь небольшое тепло на ладони и щекотку...       — Но как?! — выдохнула в абсолютном шоке, Энтиор рассматривал меня чуть прищурившись, размышляя о чем-то.       — Обыкновенная магия. Ведь не ты создавала это пламя.       — Но.. я знаю, что люди не могут прикоснуться к колдовскому огню, как маги. Он обожжет их, как и любая другая магия, причиняющая вред, — пробормотала потерянно, все еще не в силах оторвать взгляд от языка пламени на моей ладони. С замиранием сердца я провела пальцами другой руки по языку пламени, оно было горячим, обжигало, если задержаться на мгновение дольше, но на раскрытой правой ладони огонек горел, будто бы на подсвечнике.       — Какие глубокие познания, — принц хмыкнул. — Сожги уже письма.       Я замедленно кивнула и подошла к камину. Опустила руку и пламя тут же жадно соскользнуло с ладони, пожирая бумагу.       Я все в такой же прострации вернулась обратно.       И вновь, как вчера рискнула снять туфли и залезть с ногами на диван. Энтиор смотрел на это насмешливо, а вот меня все еще потряхивало от пережитого.              — Ешь, все остынет, — произнес принц, который уже съел свою порцию.       — Я.. наверное, не голодна, — прошептала, невидящим взглядом смотря на свои руки.       И вскрикнула, когда мужчина молниеносно придвинулся ко мне, обхватывая и задирая шею, заставляя смотреть на него.       — Что ж, а я не наелся и совсем не против закусить тобой, — вновь усмешка с виднеющимися клыками.       Все мое заторможенное и шоковое состояние мгновенно прошло, я пискнула и дернулась, от чего он только сильнее сжал шею.       — Нет, нет!.. Я очень голодная, — испуганно пролепетала, смотря ему в глаза, но все равно дрожала от вида клыков. — И я точно упаду в обморок от.. голода, если ты меня укусишь. Точно… — испуганный шепот, а Энтиор смеется в ответ.       Он медленно склонился к шее, меня бросило в холод, но он только прихватил кожу зубами, чуть оттягивая. Мое сердце вместе с этим действием замерло, а Энтиор все еще хрипло посмеиваясь и явно питаясь моим страхом, медленно отпустил меня. Как хищник, который просто играет со своей жертвой...       Я поспешно взяла в руки вилку и тарелку, машинально запихивая в рот кусок омлета и отодвигаясь от него как можно дальше. Но дальше было некуда.       Я чуть не подавилась, и все-таки выдохнула, решила успокоиться и нормально поесть. Он просто шутит... Играет. Несмотря на страх, мне хотелось улыбаться, а внизу живота растекалось теплое возбуждение от всех его действий.       Какое-то время в комнате царило молчание, нарушаемое только журчанием фонтана. Я ела, Энтиор молча пил кофе.       А потом он потянулся к письму, лежащему рядом, на диване. Открыл его, бросив на меня задумчивый взгляд. Почему-то я следила за этим письмом слишком пристально.       — От кого это? — решила поинтересоваться, потому что в груди неясно давило.       Энтиор удивленно и довольно покосился на меня, чем вызвал только больше вопросов.       — От твоей матери, — ленивые слова перевернули все внутри верх дном. — Хорошо, что ты почувствовала, интуиция работает.       — Отдай, — произнесла хрипло, сжимая в руке вилку до побелевших костяшек. Одно слово о родителях вызвало дрожь и слезы на глазах, я сморгнула их, но они не исчезли.       — Доешь спокойно, — Энтиор не обратил на меня никакого внимания, продолжая читать мое личное письмо.              Мне захотелось его убить. Я дрожащим руками поставила почти пустую тарелку на поднос, чуть на разбив ее, и резко подвинулась ближе к принцу, вцепляясь в его руку, держащую письмо, почти навалившись на него.       — Отдай! — Я вся дрожала, слезы еле-еле получалось сдерживать, и я забылась...       Миг... Он поднимает на меня взгляд. А в следующее мгновение резко и молниеносно меняет положение, прижимает меня теперь к спинке дивана, сжимает горло почти до боли, а его глаза пульсируют Тьмой.       Я вскрикнула и по-настоящему испугалась. Липкий страх окатил с головы до ног, лишая движения, кислорода... Слишком резкая перемена произошла в Темном, а я слишком расслабилась.       Я не могла даже дышать от ужаса, в глазах стояли слезы и мне казалось, что в следующую секунду он точно меня ударит... Потому что посмела перейти невидимую черту. Он ведь принц, а я рабыня...       Но Энтиор только медленно выдохнул и разжал руку на шее. Я всхлипнула, а он скользнул в ласке мне по щеке.       — Не стоит так делать, художница, — голос слишком серьезный, хоть губы и растягиваются в усмешке.       — Хорошо, — я кивнула, сморгнула слезы, все еще боясь пошевелиться, а Энтиор скользнул пальцем по горячим и сухим губам, приоткрывая их.              Все лицо горело и было наверняка красное, он не отодвигался, а сама я слишком испугалась, чтобы просить отпустить. Поэтому только тихо всхлипнула, когда он накрыл мои горящие губы своими, ловя мое дыхание, чуть прикусывая и медленно раскрывая их. Я поддалась вперед, прижимаясь к нему ближе, скользнув руками по его плечам, а в ответ Темный только углубил поцелуй, уже гораздо жестче и требовательнее. Поймал мои руки, сомкнул запястья за спиной и вновь переместился.       Теперь я оказалась сидящей на нем, но все так же чувствовала себя пойманной, потому что он крепко удерживал мои руки за спиной, обхватил шею сзади, нажимая на какие-то точки, от которых удовольствие от простого поцелуя увеличивалось в сотни раз. Я почти плавилась, а он не останавливался, не давал мне вдохнуть, деля дыхание на двоих и полностью контролируя все... Это было пугающе, но при этом безумно притягательно и сладко, остро...       В итоге он отстранился, небрежно откинул меня на диван, а у меня просто-напросто кружилась голова, и я чуть не упала. Когда все-таки вновь села, прижимая колени к животу, опуская платье, чтобы оно прикрывало ноги, он снова преспокойно читал письмо.              — Неужели тебя не учили, что нельзя читать чужие письма? Это же личное. Так невежливо, — произнесла потерянно.       — Я в курсе, — он язвительно усмехнулся и продолжил чтение. Совершенно невыносимый человек.       — И ты у всех так читаешь что-то личное? — Я прожигала его хмурым взглядом.       — Ага, — вновь усмешка, в которой нет ни капли совести, ни единого проблеска. Он дочитал письмо. — Это одно из любимых занятий — читать личные дневники. Окружающие столько занятного бреда в них пишут.       Я покраснела, представив, что будет, если когда-нибудь каким-то образом этот ужасный принц увидит мой дневник. Я обожала вести дневники и записывать в них всю свою жизнь.       — А ты ведешь дневник? Что, если его прочтут?       — Я всем предлагаю, но они отказываются, — он заржал, и я невольно тоже засмеялась, хоть и не хотела. Но стоило представить, как и что пишет Энтиор... Я прекрасно понимала, почему все отказываются.              — Можно? — Выдохнула, вновь приковав взгляд к письму. Веселье прошло и снова вернулась дрожь от мысли, как там родители, что они думают...       Энтиор неохотно протянул мне листок.       — Если ты разрыдаешься, я заберу и сожгу его.       Я с ужасом взглянула на него и крепче вцепилась в листок.              И с первых же слов я поняла, что да, разрыдаюсь… И не смогу остановиться и не плакать от боли за родителей, разрывающей сердце.       Стоило прикоснуться к листку, как меня будто бы окатило их горечью и отчаянием. Я всегда была слишком чувствительной, даже к неодушевленным вещам. Наверное, это свойство всех творческих людей.       На листке, когда он был сложен пополам, была написана одна строчка от мамы: «Ваше Высочество, прошу, как мать, передайте это письмо Камилле».       И в одном этом резком подчерке было столько боли, что я зажала рот рукой, чтобы правда не разрыдаться навзрыд. На листке были отчетливо видны следы высохших слез.              Ками, солнышко... У меня не хватает слов, передать как я волнуюсь за тебя. Что с тобой? Жива ли ты? Жизнь за несколько дней превратилась в кошмар. Я не могу ни спать, ни есть. Я не думала, что все будет так. Я не знала...       Отгоняла мысли о рабстве, о твоем рабстве, как о преисподней при жизни. Я не могу сдержать рыданий от отчаяния, когда думаю об этом. А я всегда думаю об этом.       Этого не должно было произойти... Я думала... Я как дура надеялась. На что? На милосердие от монстра?       Ками... Пожалуйста, у меня к тебе одна единственная и главная просьба — выживи. Выживи, несмотря ни на что. Даже если будет очень сложно.       Твои слова про два месяца, как последний гвоздь надежды... Я не знаю даже, верить ли этим словам в письме. Я боюсь думать, что не увижу тебя никогда. Что получу еще одно письмо со словами, что ты остаешься... Исчезнешь.       Я не переживу, если на всю жизнь потеряю тебя. Если ты потеряешь себя.       Не могу доверять я этому письму, потому что не знаю, есть ли хоть крупица искренности в твоих словах. Или же тебя просто заставили... Это будто бы ад.       Я молюсь каждую минуту о том, чтобы ты была здорова и жива.              Письмо выпало из моих рук, как и руки упали на колени, дрожа и не чувствуя ничего. Слезы катились непрерывно, но я не могла даже вдохнуть, чтобы не зарыдать, как если бы у меня живьем вырезали сердце из груди.       — Ну нет, — Энтиор скривился и резко поднялся.       Я даже не взглянула на него. Я ничего не видела перед глазами. Могла только прижимать сплетенные и дрожащие руки ко рту, чтобы не плакать, но это не помогало, меня всю трясло.       Я не отреагировала и тогда, когда Энтиор взял меня за плечо, пытаясь привлечь внимание. И только когда он жестко тряхнул, так, что голова качнулась и немного заболела шея от резкого движения, я перевела на него взгляд.       — Выпей, — приказ сопровождает покалывание затылка магией, и у меня не остается выбора.       Руки будто бы сами берут и подносят ко рту бокал с янтарным алкоголем. Я закашливаюсь, но все равно не могу остановиться, пока не выпью все до конца.       И только с последним глотком тиски магии отпускают.              Я вскидываю на мага злой взгляд, хочу кинуть в него стакан и пожелать ему подавиться его же магией, но он успевает первым забрать бокал из рук. Обхватывает мой подбородок и заглядывает в глаза.       Я прикусываю губы до боли, потому что вся мимолетная злость прошла, и я вновь плачу, чувствую себя котенком, которому воткнули в сердце стрелу. И чья мама видит это и ничего не может сделать.       Энтиор смотрит на меня, вздыхает и разжимает мои руки, ногти впиваются в ладони до крови.       — Ты считаешь меня монстром, Камилла? — это первые слова, которые он произносит почти совсем без сарказма. Впервые ждет от меня ответа, и от этого ответа действительно зависит что-то.       Я могу сказать лишь правду. Монстр? У них ведь нет сердца. А я чувствую, как рвано бьется пульс непроницаемого с виду мага.       — Нет, — прикрываю глаза и всхлипываю от текущих слез. — Но, скорее всего, я ошибаюсь, — добавляю с истеричным смешком. Еще секунда и начнется истерика.       — Скорее всего, да, — вновь знакомая усмешка.              Он поднимается и тянет меня за собой. Приходится встать, хотя хочется упасть на пол и просто умереть.       — Но, — он ловит мой взгляд, — я думаю, что нужно убедить твою маму в этом ошибочном знании.       Я замираю и неверяще вскидываю на него взгляд. Он.. правда хочет, чтобы я встретилась с родителями?       — Правда? — шепчу неверяще.       — В конце концов нужно удостоверить твоих родителей в правдивости твоих слов в письме. Слишком недоверчивые люди, — он вновь усмехается.       А я порывисто делаю шаг к нему, не оставляя между нами расстояния и обнимаю его. Утыкаюсь в плечо монстра мокрыми от слез щеками и при этом не могу сдержать смех, полный облегчения.       Мужчина замирает, не обнимает в ответ, но мне хватает и этого. Я отстраняюсь и поднимаю голову, вглядываясь в непроницаемые карие глаза.       — Спасибо, — я почти вижу, как отражается моя благодарность в его глазах, делая их цвет более теплым, когда он пробует ее на вкус.       — Переоденься. И выходи в сад, там, где выходила вчера. У меня не так много времени.       Я не задаю больше вопросов, на это не хватает дыхания, только обуваюсь и склонив на прощание голову выбегаю за дверь.              ***       Я ни секунды не хотела медлить, понимая, что, если остановлюсь и дам себе подумать — точно расплачусь. Прошла как можно быстрее в нашу комнату и переоделась в свое платье, в котором пришла во дворец. Самой затянуть шнуровку получилось плохо, но мне было все равно.       В коридоре я опасалась встретить кого-то знакомого, кто не понял бы, куда я спешу и почему так одета, но опасения не оправдались. Я благополучно попала в сад.       Остановилась на том месте, где вчера мы с принцем расстались на рассвете, и вскоре заметила приближающуюся фигуру в черном плаще.       — Адрес, — лаконично произнес принц, останавливаясь рядом со мной.       А я замерла растерянно, меня замутило от волнения.       — Я.. я не знаю точный адрес, — в этот момент почувствовала себя совершенно глупой. — Я могу рассказать, где находится улица, показать дом. Если оказаться на площади трех фонтанов…              Мужчина прервал меня взмахом руки, приблизился и поймал мой взгляд.       — Тогда просто расслабься, я посмотрю твои воспоминания.       Я округлила глаза и, наоборот, слишком напряглась. Отступила на шаг, мотая головой.       — В смысле воспоминания? Ты увидишь только, где находится дом? Или что-то еще? Я могу и так рассказать...       И снова он не дослушал. Подошел и обхватил скулы одной рукой, приподнимая голову.       — Успокойся и расслабься, иначе будет больно. Не думаю, что тебе есть, что скрывать. Специально я не буду смотреть лишнее, но мысли так просто не спрячешь.       Сердце забилось совсем часто. Но я понимала, что у меня нет выбора, что не могу и дальше сопротивляться, иначе он просто передумает куда-то вообще идти со мной.       Постаралась расслабиться, но не получилось совсем.       — Ладно, — кивнула, а руки дрожали и голос дрожал.              Пальцы Энтиора заискрили магией, я смотрела на нее с ужасом, хоть и уговаривала себя успокоиться. Он поднес пальцы к моему виску, задержался, а потом сильнее сжал скулы, ловя мой испуганный взгляд.       — Ты не слышишь? Успокойся, Камилла, — он усмехнулся, будто бы сам не понимал, почему медлит. — Мне не хочется причинять тебе боль, — и вновь очень непонимающая усмешка.       Да, это странно. Ведь другим ему нравится причинять боль. Почему я исключение?       Я выдохнула, так и не отведя от него взгляд. Расслабилась, немного прикрыв глаза, и Энтиор прикоснулся пальцами, искрящимися магией, к виску.       Я вскрикнула, когда голову резко стрельнуло болью, но уже через пару секунд все прошло. Я поняла, что он имел в виду. Если бы я была напряжена, мозг сильнее сопротивлялся вторжению и было бы гораздо больнее.       А так я просто ровно дышала и старалась ни о чем не думать. Чувство было такое, будто череп открыли и теперь внимательно изучают мой мозг... По спине толпами бегали мурашки, я ужасно хотела оттолкнуть мага от себя, вновь закрыться, но не стала этого делать...              Через несколько десятков секунд Энтиор отстранился.       — Ты увидел дом моих бабушки и дедушки? Родители еще там. А почему я не видела картинки?       — Это миф, — он смотрел будто бы в никуда, выражение лица было задумчивым. — Я увидел тот дом. И твои чувства в день Рождения.       Я вздрогнула, а Энтиор поднял руки, сделав несколько странных пасов, формируя воронку портала. Поймал меня за локоть, в его глазах было сложно прочесть хоть какие-то эмоции, но мне показалось, что я увидела сочувствие. Конечно же, мне просто показалось.       Идем, — он приглашающим жестом указал на портал.              Я испуганно зажмурилась, но сделала шаг вперед. Приготовилась почувствовать головокружение и тошноту, как было с порталом из ловушки Аркаима, но нет, ничего такого. Я просто завершила свой шаг в совершенно другом месте.       Через секунду рядом оказался Энтиор, взял меня за руку, и мы прошли к выходу из узкого переулка, ведущего на знакомую улицу.       Меньше чем через минуту мы подошли к дому моих родственников.       — Только, — я прикусила губу и тронула принца за ткань сюртука. Он остановился, посмотрел на меня. Пара встреченных на улице людей уже обернулась нам вслед, пытаясь понять, где могли они видеть Энтиора. — Мы ведь можем пройти в дом.. как-нибудь незаметно? Бабушка и дедушка не знают ничего обо всей этой ситуации... Они думают, что я сейчас с друзьями. Родители решили им не рассказывать, мы не слишком близки, — закончила я шепотом, вновь не уверенная, что могу просить о чем-то.       Но Энтиор только хмыкнул и кивнул, взмахнул рукой, произнеся странное длинное слово, и на нас будто бы опустилась тень. Почти ничего не изменилось, только появилось ощущение, что я смотрю на мир сквозь помутневшее стекло.       — Нас не видно и не слышно. Только маги смогут что-то различить, — Энтиор преспокойно прошел сквозь запертую калитку.       Я затормозила, а он протянул мне руку, ожидая, что я тоже пройду.       Я дотронулась до ограды — она оказалась совершенно реальная и твердая, и я снова непонимающе застыла. Но в итоге маг обхватил меня за локоть и резко затянул сквозь прутья, не давая упасть. Я почувствовала лишь слабое сопротивление.       — Мы что, призраки?       Он усмехнулся.       — Это комплексное заклинание. Никто не слышит и не видит нас, незачарованные стены можно легко пройти насквозь. Странно даже, что на этом доме нет заклятий, обычно в столице люди не столь беспечны.       — Бабушка не любит магию, — прошептала, все еще не веря, что никто нас не заметит.                     А мы тем временем так же легко прошли и сквозь входную дверь, направились по коридору к лесенке, ведущей на второй этаж.       Я замерла, смотря на служанку, которая спускалась по лестнице прямо на нас, но нам пришлось всего лишь шагнуть в сторону, а она прошла мимо, даже не взглянув туда, где мы стояли.       Я неверяще повернулась к принцу, он был задумчив, снова взял меня за руку, и мы пошли дальше, к комнате родителей.       — Может, стоит постучать?.. — Я нерешительно остановилась перед дверью, слыша мамин голос, от которого сжалось сердце.       Но не успела даже договорить, Энтиор нажал на ручку двери, и она открылась.       Мы вошли в комнату под резко смолкший разговор и ошарашенные взгляды моих родителей.              ***              Мне вновь показалось, что в сердце воткнули стрелу. Так больно было видеть заплаканное и осунувшееся лицо всегда красивой мамы, глубокие тени под глазами отца.       — Мам, — я чувствовала, как по щекам покатились слезы. Шагнула вперед, выпустив руку принца, а мама громко всхлипнула и бросилась ко мне, сжимая в объятиях.       — Ками... — Она плакала, вовсе не сдерживая эмоций, а я обнимала ее в ответ, гладила по спине, уговаривая успокоиться, выслушать, поверить.       — Со мной правда все хорошо, все в порядке, — проговорила, стирая слезы. — Я не врала в письме и написала его сама. А сегодня прочла твое письмо... — Я так и не договорила о том, как больно стало от ее отчаяния и страха.       Я отстранилась, обняла еще и папу, вдыхая знакомый с детства запах, его сердце билось глухо и громко, хоть он и молчал. Пробормотала ему, что все со мной хорошо, и я в порядке.              Он отпустил меня, и я вновь взглянула на маму. Она вся бледная смотрела мне за спину, руки дрожали, сжимали рукава любимого красного платья.       — Ваше Высочество, — папа заторможено поклонился принцу, мама же осталась стоять, находясь в шоке...       Я тоже оглянулась. Энтиор прислонился к стене, сложил руки на груди и смотрел на маму, выражение лица оставалось нейтральным, но вот в глазах было слишком много неясных эмоций. Я бы не решилась их разобрать.       Он растянул уголок губ в усмешке, заметив мой взгляд.       — Да, Камилла все еще жива и даже здорова. Вопреки ожиданиям, — протянул он лениво.       Мама вздрогнула и только сильнее сжала руки с непередаваемой смесью чувств смотря на принца, сильнее всего была ненависть.       Энтиор же откровенно пил весь этот поток чувств, я уже знала это особое выражение в глазах.       Посмотрела на него рассерженно, жалея, что не могу отобрать у него эфемерную соломинку, с помощью которой он вечно пьет коктейль эмоций.       В ответ на мою злость и практически шипение в его глазах мелькнул смех и губы дрогнули в улыбке.       — Мам, — я шагнула к ней, беря за руку, чтобы она посмотрела на меня, — все правда в порядке. Не слушай его, не переживай. Я… Со мной не случилось ничего плохого. Вы могли бы поехать домой с детьми. А я вернусь к вам через два месяца.       Она испуганно округлила глаза. Похожее выражение я видела только вчера у Грены, когда я не стала дожидаться, пока принцу надоест издеваться и поднялась с колен без его разрешения.       Они боялись... Даже спустя столько времени мама боялась его. Хотя Энтиор просто стоял, не делая ничего страшного.       Я потерянно оглянулась на него, желая понять...       Он еле заметно усмехнулся мне, склонив голову набок. И я поняла этот жест.       «Только ты такая, художница. Будто бы совсем не умеешь бояться».              — Ками, ты правда здесь... — Мама шокировано смотрела на то, как мы переглядываемся. Потом более цепко осмотрела меня, замечая каждую деталь вроде наспех затянутой шнуровки платья, выбившихся из хвоста прядей волос. Задержала взгляд на шее и запястьях, но не нашла там ничего предосудительного, засосы я успела скрыть пудрой в комнате. Мама только заметила медальон. — Я так волновалась, — ее голос скатился в шепот. Она вновь меня обняла, крепко прижимая к груди. — Что произошло? О чем ты не рассказывала нам?       — Это долгая история, — я тоже говорила тихо. — Я расскажу как-нибудь потом, — я отстранилась. — А сейчас.. мы вообще прошли сюда, как невидимки, пробрались незаметно, — я улыбнулась.       Папа стоял рядом, выдохнул и осторожно прикоснулся к моей руке ниже плеча. Я непонимающе перевела на него взгляд.       — С твоей рукой.. все в порядке? — он говорил тоже тихо, не смотря назад, где стоял Темный. На его лице ясно читались сдерживаемый гнев и отчаянное бессилие.       Я моргнула непонимающе, а потом округлила глаза.       — О, — я поняла, что они спрашивают про клеймо. — Нет, все в порядке. Ничего такого. Никакого клейма нет, — произнесла почти шепотом и вновь обернулась на Энтиора. О чем он думал понять было невозможно. — И не будет, — я постаралась успокаивающе улыбнуться родителям, но получилось плохо. Слишком больно было от их эмоций и переживаний, я еле сдерживала слезы.              Энтиор отошел от стены и приблизился к нам, родители сильно напряглись.       — Двадцать шесть лет назад ты оказалась на рабском рынке Калерхейма, — заговорил Энтиор, смотря на мою маму. Она вся побледнела. — Где твоя семья жила до этого? Откуда вы бежали во время войны?       Мама сглотнула, я видела, что она хочет как минимум наорать на него, закричать, чтобы убирался и не смел.. вспоминать. Но она только произнесла глухим голосом, сдерживая слезы.       — В Аленсии, в маленьком провинциальном городе. Он был полностью уничтожен во время войны. Как и моя семья.       — Ясно, — принц кивнул. А мне было совсем не ясно, зачем он это спросил. Я никогда не слышала об этом, и теперь хотелось снова обнять маму, показать, что она не одна.       Но не получилось.       — Нам пора, — маг сделал пару пасов и открыл портал прямо в центре комнаты.       Протянул мне руку, и я машинально вложила свою ладонь в его, сразу выдохнув и непонятным образом успокоившись от его прикосновения.              Мама смотрела на нас, все сильнее сжимая рукава платья и совсем не в силах сдержать эмоции.       — Ками, он монстр, — прошептала она, резким движением стирая слезы. — Пожалуйста, будь осторожнее.       Я испуганно сжала ладонь Энтиора, подумав, что он может не оставить прямое оскорбление без последствий. Он же Темный принц... А мама просто перенервничала.       Но он только усмехнулся и склонил набок голову, откинув вьющуюся прядь.       — Некоторые монстры, Глория, живут только в твоей голове, — проговорил, смотря в ее блестящие глаза.       Сделал приглашающий жест. Я порывисто и быстро еще раз обняла маму, шепнув, что люблю ее и приняла руку Энтиора. Мы шагнули в портал вместе, держась за руки. Я в последний раз оглянулась на родителей и все-таки улыбнулась им, в надежде, что моя улыбка их хоть немного успокоит.